Глава 82. Себастьян
Ты готов пожертвовать собой, чтобы два сердца стучали.
The Neighbourhood - Leaving tonight 🌊💔
Глазами наблюдаю за кудрявой девушкой, которая пробирается в одну из труб, где мы пересидим. Наши ноги покрыты скользкой жижей, потому что вода поднялась до бедра. Моя голова теряет рассудок, но Илайн всячески пытается меня задержать в реальности. Тени не отступают, а лишь продолжают вести свои повести...
«Тебя снова предадут...»
«Ты такой доверчивый? Это игра...»
«Посмотри, она – плод твоего воображения... Ты уверен, что находишься в реальности?»
Я каждый раз чиркаю палочку на теле, чтобы удостовериться в том, что не нахожусь в фантазиях. Мой мозг слишком напряжен... Он использует чрезмерно большой процент своей деятельности... Так можно сойти с ума... В каждом уголке памяти есть лабиринт... Запоминаю... Запоминаю... Раны пекут... Голова разбивается... Я боюсь, что мне не хватит сил добраться до финиша... Я знаю это... В моем кармане есть решение... Молюсь, чтобы она не узнала... Форма лимона – единственный шанс...
— Нам нужно разделиться, — шепчет кудрявая.
— Нет, — хриплю и прижимаюсь к ней. Здесь чересчур мало места. У нее урчит желудок. — Сильно голодна? — спрашиваю, хотя в голове что-то странное...
«Она хочет предать тебя...»
«Выпусти девушку, а та расскажет своим солдатам, где ты...»
«Спроси, почему ее не ищут подданные?»
— Разве тебя не должны были сопровождать люди? Кто ты? Где они? Что произошло? Почему у тебя было оружие? — вопросы слетали один за другим. Она облизывает губы и молчит с минуту.
— Я должна была его взять в плен там, но ты помешал, — выгибаю бровь.
— А Давид? — спрашиваю.
— Пешка, — шепчет.
— Свадьба? — допрашиваю.
— Себастьян, все, что ты знаешь – долбанная ложь, которую я засунула вам в глотки, чтобы вы считали меня сукой. Я спасала тебя, себя и брата, — слеза хочет скатиться по щеке, но девушка быстро вытирает.
— Зачем так? — мы бы нашли выход.
— Я сдавала тебя им... Я пошла к Манчини, чтобы покланяться и наврать, что хочу быть в его лодке... Я вышла замуж, чтобы иметь доступ ко всему... Я, блядь, сделала это, чтобы тебя не убили... Я сделала это, чтобы и мой брат был в безопасности... Я перевернула доску для шахмат, понял? Я тоже умирала вместе с тобой... Пока тебя любили, то меня ненавидели... Ванесса присылала мне «подарки», а Доменико один раз даже подобрался близко... Николь достала мои кишки и показала Дамиану... Лука нашел меня, но промолчал... Киллиан закрыл мне ходы... Я была под колпаком, но лишь мне бы удалось спасти тебя... — девчонка признается обо всем.
— Чем ты думала? — взрываюсь.
— Сердцем! Я думала лишь о тебе и ребенке, что живет во мне! Я не могла просто исчезнуть от них! Они знали обо мне все! Они закинули удочку, а я клюнула на нее. Я просто хотела дать тебе жизнь, — губы дрожат.
— Я не хочу видеть гребанный свет без тебя, поняла? Я думал, что ты меня предала! — сжал руку в кулак. Тело ломило.
— Так и было... Я предавала... но потом все поменялось... Я не... Это все, что пока могу дать, — выдыхаю.
— Сколько еще тайн? — сдавлено спрашиваю.
— Осталась самая большая. Она моя наполовину... — зеленые глаза потухшие.
— Ты со мной, Илайн Ларентис? — впервые произношу ее имя и фамилию.
— Всегда, — Господи, дай мне выбраться.
— Мы теперь вместе? Навсегда, я имею ввиду. Подумай хорошенько, потому что это изменит все. Если ты согласишься, то мои руки заберут тебя даже с собой в Ад, — это моя точка.
— Я делаю все, чтобы мы закончили счастливо, — твою ж мать. Она лезет под одежду и достает кольцо, которое ей отдал. — Это твое, — возвращает вещь мне. Я быстрее сойду с ума, чем отдам ее кому-то. Открываю ладонь.
— Мы вместе теперь против Манчини? Ты и я. Никаких игра, мать его. Ты – это часть меня, а я – тебя. Не будет нас по отдельности. Ты принимаешь эти условия? Я хочу забрать тебя себе. Последний шаг. Либо ты со мной, либо я разрушу его, а потом оставлю тебя в одиночестве, но буду отцом ребенку, — холодные кисти ложатся на мои.
— Я рискую и иду с тобой. Хватит одиночной борьбы. Он узнал, что я играла против него в его же команде, — говорит девушка. — Я люблю тебя, Себастьян Каэтани, — быстро прижимается к моим губам.
— Я люблю тебя, моя Динь-Динь. Я без спроса надену это кольцо на твой палец, — нагло беру руку и помечаю ее. — Ты будешь моей Каэтани, — слова звучат мягко... Я люблю ее... Я... ахренеть как люблю ее... Я даже сдохну ради нее... Я буду собакой для нее... Я стану самым большим фанатом кудрявой женщины... Я готов разрываться на куски, лишь для счастливой улыбки... Я сожгу всех и уничтожу мир, а потом построю новый, чтобы он не приносил ей боли. Я разрою голыми руками могилы тех, кто стал причиной ее слез... Я вырежу на своей коже ее имя, чтобы все видели мою любовь. Я сдеру из себя шкуру, дабы она смогла изучить меня больше... Я убью в себе теней, если Храброе сердце захочет... Я найду ей все, что скажет... Я буду убийцей, но только перед ней упаду на колени... Я предпочел бы сдыхать медленно, но глядя в ее глаза. Я приговорил бы себя на вечные муки, чтобы забрать боль у нее. Я клянусь, что швырну мир к идеальным ногам, а она станет на него и будет владеть им. Я сделаю одну зеленоглазую Королевой Италии и всех тех мест, что подчиняются мне. Я клянусь, что никогда не опущу ее ниже свой головы. Она достойна большего, нежели я, но отпустить – нет. Я больной... Да... Полностью. Но мне нравится болеть ею. Я зависим, но приму этот наркотик в самой огромной дозе.
— Ты выйдешь за меня? Не смотри на то, что вокруг нас, Храброе сердце. Я вижу лишь тебя. Ты хочешь видеть меня с собой все дни на этом свете? — спрашиваю, а она застывает.
— Я хочу этого больше, чем воздуха, — целую ее. Все. Мы – одно целое. Здесь нет алтаря или деда, который нам скажет красивые слова. Вокруг нас ужасная вонь и возможная смерть. Только вот... Я лучше утоплюсь в дерьме, нежели проведу самую длинную секунду без своей Тишины. — Я буду называть тебя также другими словами... Ты моя Сай.... — шепчу на ухо.
— Какое значение? — также тихо говорит девушка.
— От слова «silence» (с англ. – тишина), — она улыбается. — Моя Сай... — снова говорю около губ.
— Мой Аид, — я не мог насытиться, но оторвался.
— Мы должны выбраться, — был решительно настроен. Силы уходят... Раны болят...
— Я могу чуть убавить боль, — неуверенно сказала девушка.
— Нет, — отмахнулся.
— Нужно разделиться, — снова настаивала Илайн.
— Я не могу... Ты беременна... — понимаю, что это опасно. — Пожалуйста, останься здесь. Я прошу тебя... Ради меня... Я схожу проверю... посчитаю... Умоляю, Динь... — не знаю, что еще сказать.
— Вернись ко мне... — страх в глазах.
— Обязательно, — крепко целую в губы и вылезаю из убежища. Мне воды по пояс. Здесь плавают бутылки, дерьмо, еда, дохлые крысы и всякая дрянь. Илайн кое-как обработала раны тем, что имела в карманах. Этого хватит, чтобы не сдохнуть сегодня. Или в течении нескольких часов. Мое тело, наверное, уже привыкло к такому, потому что долго работает на меня.
Я прогоняю теней в самый далекий угол, а сам сосредотачиваюсь на руках, где чертил также схему. Трижды направо, налево, один раз направо и потом четыре раза налево... Отвлекаю себя... Шепот близко... Четверо ублюдков... На них форма Манчини... Илайн также успела рассказать, что ее люди не будут сотрудничать с Альбертом, потому что знали задумку своего Босса, то есть, ее. Тогда я убью этих.
— Мы гоняемся за ними уже 2 часа. Здесь полно людей, но не можем найти двоих, — говорит один.
— Слышали, что там творится? Люди оставляют старого Манчини, потому что решают служить Илайн Ларентис, — улыбаюсь. Я рад, что она взяла это имя.
— Вы знали, что у нее полное правление? Его сын передал ей все, когда у них была свадьба, — умный и хитрый Гринч.
— Стоп. Она владеет всем? — им страшно...
— Босния и Герцеговина, Сербия, Италия и русские куски... Также девушка приобрела особые острова... — выгибаю бровь и становлюсь недалеко от них. Беру нож и кручу в руке.
— Зря мы зашли сюда... Ты слышишь? — шепчет парень.
— Слишком тихо... — конечно...
— Он нас утопит в этой воде... — а меня знают.
— Я заставлю вас захлебнуться ею, — смеюсь и со всей дури кидаю два ножа, что летят в разные стороны, но попадают точно в глаза солдатам. Они направляют пушки, а я исчезаю. Превосходство за тем, кто умнее и хитрее... Черный Принц Ада...
— Он не так силен... В него попало куча пуль... — а голос несчастного дрожит. Попало, но не пробило защиту. Только в плечо, ноги и посекло еще пару кусков кожи.
— Я так не был бы уверен... Он же Дьявол... — и с радостью покажу его.
Выныриваю из-за их спин, куда пробрался с помощью дыр в стенах. Хватаю одного и хрущу его шеей, забирая оружие. Как мило, что оно с глушителем. Будет весело. Поворачиваюсь, а мне смотрит дуло в лоб.
— Я убью тебя, — шепчет мужик.
— Делай, а не говори, — поднимаю руку и слишком быстро приставляю пушку к его сердцу, нажимая на курок. Его ноги подгибаются, а потом он падает в воду. Еще один.
Самый хитрый и смекалистый начал валить. Ах, птенчик, это не поможет. Я пробираюсь сквозь воду, но случайно вижу толпу солдат. Их много... Они идут в направлении... Ебать... Нихуя... Вы не доберетесь до Илайн... Думаю... И вижу, блядь, худшее... Вода стремительно поднимается... Они хотят нас утопить здесь...
— Сваливаем. Босс заливает место, — прикусываю губу, а потом мелькает тень. Тот, кого хочу убить. Слишком предсказуемо. Хватаю за воротник и сжимаю шею.
— Пока, — улыбаюсь холодной улыбкой, а потом опускаю голову под воду. Его руки пытаются поцарапать меня, но я прислушиваюсь лишь к разговорам. Опускаю голову придурка еще ниже и ногой луплю по ней, чтобы тот быстрее сдох. Похуй на совесть. Похуй на душу. Похуй на мир. Я должен убить их, потому что они могут причинить боль моей любимой. Парень барахтается, и я вижу пузырьки на поверхности. Пей, сука. — Да не простит Бог твою душу, — еще несколько судорог, а потом вытаскиваю его. Серые глаза стеклянные, а рот открыт. — Как ты умер некрасиво, парень, — откидываю от себя, а потом спешу к Илайн. Слишком много жидкости... Мне тяжело двигаться, поэтому большую часть плыву. Если встать, но моя грудь также будет в воде. Огромные потоки грязной жидкости льются, заставляя меня нервничать. Когда добираюсь туда, где оставил девушку, то обнаруживаю лишь кровь. Ее нет. ЕЕ, БЛЯДЬ, НЕТ!!! Моя голова вращается по разным сторонам. Сука...
«Тебя предали... Она ушла с ними...»
«Ты один умрешь в такой вони... В канализации...»
«Попытка была напрасной...»
«Разве тебя можно любить?»
«Жалкое отродье!»
— Ты здесь? — Илайн плывет из другой стороны. Я также был там и знаю, что недалеко есть небольшая дверь, которая и приведет нас наружу. Я надеюсь, что Камал будет там. Мои ребята положили туда инструменты, потому что я предполагал. Каждое подземелье было моим куском, который надкусил. Внутрь я не попал, но снаружи... Пусть он будет там. Хоть бы парень смог пройти через солдат... Я подумал о том, что отрекся от семьи... Ванесса, Дом, Келл, Лука, Уилсоны, Дэвис, Зак, Карлос, Дамиан... Я любил их, мать твою, но решил драться в одиночку.
— Я же просил... — быстро добираюсь к ней и обнимаю. Тонкое тело дрожит, а ноги обнимаю мою талию, что давно уже под водой.
— Они были здесь, поэтому пришлось уйти... или отплыть... — говорит, а ее губы слегка синеют. Ей холодно. Мое тело было привыкшим к таким перепадам и издевательствам, но не Ларентис. Я обнял свою будущую жену покрепче, пытаясь согреть.
— Я спасу нас... Обязательно... — история не может повториться.
— Ты в порядке? — спрашивает меня.
— Ты не умрешь, — шепчу ей и уверяю себя.
— Мы не умрем, — по-другому отвечает.
— Я люблю тебя, — мои слова.
— Я люблю тебя, — смотрю на кровь, что была в нашем прошлом убежище. — Пришлось разбить голову одному, — признается.
— Моя девочка, — целую в мокрый лоб.
— Там есть что-то вроде дверей, — киваю.
— Залазь на мою спину, — смотрю ей в глаза.
— Себастьян... — ей не нравится это.
— Нет времени, — перебиваю все то, что могла бы сказать. Я на адреналине и затычках, что пропитались кровью. — Вода... Она уже мне по шею, — и шансы добраться...
— Хорошо, — соглашается. Она знает, что спорить бесполезно, ведь не отвалю.
Я плыву, но тело разрывается на части... Я думаю о разных исходах. Я молчу, потому что прислушиваюсь к дыханию девушки... Я хочу так много узнать, но мне страшно...
— Расскажи мне о чем-то хорошем... — прошу свою фею.
— Конечно... — секунда... Мышцы скукоживаются от судорог, но продолжаю... Вода прибывает... Здесь нет никого... Тишина... Лишь звуки приближающейся смерти... Я думаю, что один отряд остался в канализации, потому что слышал мужиков. Манчини не жалеет людей, но хочет удостовериться, что подохну. Я понимаю его... я обманом украл у него часть... Давно... Люди хотели видеть там меня, поэтому взял к себе... Давние ссоры самые жуткие и озлобленные. — У меня не было токсикоза, но стала есть больше бананов. Я помешана на них... Ночью готова душу продать. Врач говорил, что все проходит идеально. Малыш полностью здоров и не имеет отклонений. Я была рада, когда увидела две полоски... Страшно, но знала, что уже люблю его. Мне перестало хотеться круассанов, но нашла новую страсть. Ты будешь смеяться, но я хочу нюхать твои сигареты. У меня есть пачка, которую просто вынюхиваю, — смеется, но голос дрожит. Прижимаю ее ноги к себе еще крепче. Я хочу увидеть нашего малыша.
— Как он выглядит? — спрашиваю о нашем ребенке.
— Крошечный, но красивый, — я знаю, что там ничего толком не видно. Конечно... Но я бы хотел увидеть... Я бы сильно хотел...
— Как думаешь, кто там? — хоть бы девочка...
— Я... Я не знаю... Я... мне кажется, что девчушка... — сдавленно говорит.
— Я бы ее так сильно любил... Я бы стал лучшим отцом... Я бы... Илайн, я бы все сделал ради вас... — произношу, а в горле ком. — Как бы назвали ее? — мне важно услышать это сейчас.
— Назови ты... Я хранила это долго, поэтому скажи мне ее имя... — мне так хочется представлять, как обнимаю маленькое личико и целую в пухлые щеки.
— Каэль, — сам не знаю, почему это имя. Оно имеет корни в древнегерманском языке и означает «воин, победитель». Это имя принадлежит людям с сильным характером, которые не боятся стоять за свои убеждения и бороться за свои цели. Девочка, что будет рождена, точно унаследует силу, что присуща нам.
— Каэль... Мне слишком нравится... Себастьян, мы будем счастливы, — тихо шепчет на ухо Илайн.
Я знаю, что мы близко, поэтому быстрее гребу. Силы на исходе, но все равно борюсь. Я слышу звук птиц, что приносит облегчение. Ногами пытаюсь нащупать дно, но оно пропало... Мне нужен хоть какой-то выступ, чтобы она оперлась на него.
— Я не могу найти дно... — как-то испугано говорит Ларентис.
— Ш-ш-ш... все хорошо... Я помогу, — я, блядь, не знаю, чем помочь. Здесь огромный замок, а снаружи никого нет. Где же вы все? Камал... Пытаюсь держать Илайн на поверхности, но вода не щадит никого...
Здесь мало пространства... Ворота на выступе, поэтому жидкость никуда не вытекает... Мы в ловушке. Нащупываю руками какую-то хрень и сажаю свою невесту туда. Мне страшно. Мне, пиздец, как страшно. Я не хочу снова хоронить беременную девушку, которая оживила меня. Я чертовски боюсь потерять часть себя, которую только нашел. Мои пальцы такие белые и скукоженные. Я провел в воде уже долбанные часы. Мои раны слишком пекут, но я раздираю замок. Я не переживу потерю еще раз... Я не смогу... Я не смогу... Блядь... Ржавая хуйня не поддается, но я стараюсь.
— Эй, фисташка, я сейчас нырну, хорошо? — ее глаза стали больше.
— Прости меня. Это я виновата. Нужно было просто сразу рассказать тебе. У меня было куча моментов, но я боялась. Я так боялась, что ты откажешься от меня... Прости... Я боюсь... Я очень боюсь... не оставляй меня... Прошу, Себастьян... Я умоляю тебя... Давай мы как-то выберемся... Мы же должны выжить, да? Конечно... — пробираюсь к ней и беру за руки, что слишком холодные.
— Посчитай до 10, птичка. Я вернусь... Просто считай... — мой голос дрожит, потому что холодно, потому что раны горят, потому что мозг разрывается... Я стараюсь... Я так стараюсь ради нас, мое Храброе сердце... Я сделаю все, чтобы ты увидела нашего ребенка.
— Не бросай меня, — плачет.
— Считай, моя Сай, — она прикусывает губу.
— 1... — и я ныряю... Вся кожа головы покрывается мурашками. Я не открываю глаза, ведь здесь мусор и дерьмо. Мое тело почти неуправляемо, но у такого, как я – нет выбора. Ищу... Руки что-то царапает... Жижа... Неприятное чувство... Боль... Пальцы цепляются за что-то острое... Легкие жжет... Быстро поднимаюсь наверх.
— Прошло 25! Блядь! — кричит Илайн.
— Все хорошо... Я здесь... — воды еще больше... Несмотря на то, что я посадил ее под самую «крышу», ей уже доходит до ключиц.
— Я люблю тебя, — говорит мне.
— Не смей со мной прощаться. Ты выживешь, поняла? Не смей думать иначе, — угрожаю ей и беру острый камень, который нашел.
— Я просто хочу говорить тебе это больше... чаще... Я хочу, чтобы ты всегда знал об этом... Что люблю... Я очень сильно скучала... Спала в твоих вещах, пока никто не видел... Я так хотела к тебе... Я люблю тебя... Я люблю тебя... — говорит и говорит, а я бью по замку. Чертова хрень.
— История не повторится... Я не позволю... Илайн, я не потеряю вас... Блядь... Почему ты увидела что-то во мне? Почему я позволил тебе влюбиться? Почему сам влюбился? — новая волна приходит неожиданно быстро...
— Я люблю тебя, — опять повторяет мне эти слова.
— Я люблю тебя... Боже, я так люблю тебя... — бью по железу, и оно хрустит, а потом разваливается. Я слышу гул... Они бегут сюда.
— Себастьян! — вскрикивает Илайн, потому что также слышит...
— Послушай меня... Вставай на мои плечи, а потом пролазь... Та худенька, поэтому сможешь. Эту часть я открою. Давай, Динь. Я тебя прошу... Посмотри на меня, — вижу красные глаза. Она плачет, а я... тоже? Я понимаю, что не пролезу туда... Мое тело огромное, а там... узко...
— Нет... Я не оставлю тебя здесь... — шепчет в бреду.
— У меня есть один выход... Правда... Доверься мне... — говорю и целую в лицо... Много раз. — Я так сильно полюбил тебя... Очень... Ты такая храбрая, давай, фисташка, — ныряю под воду, а ее ноги ставлю себе на плечи, чтобы она дотянулась до выхода. Давление исчезает, поэтому выныриваю.
— Себастьян, — руки Илайн дрожат, но она почти в безопасности.
— Ради меня... Ради нас... Давай, Сай... Давай... — кусаю губу и стою рядом. Мои глаза не фокусируются... Черт!
— Эй, я пришел! — Дамиан тянет руку, а за ним вижу Ванессу, Дома, Киллиана, Луку, Зака, Карлоса, Николь, Камала... Они стоят и помогают ей вылезти...
— Ребята, я вас люблю, — говорю им и улыбаюсь.
— Дай нам минуту, — говорит встревоженная Ванесса.
— Хорошо... Эй, Илайн, — она еле пролазит и потом ложиться так, чтобы наши лица были недалеко. — Береги себя ладно. Я так сильно еще не любил. Ты думала, что Джулия была на первом месте, но это не так. Ты всегда была первой. Во всем. Я понял, что полюбил тебя в тот день, когда увидел. Я просто боялся... Боялся чувств... Я люблю тебя, Храброе сердце. Пусть Каэль возьмет мои волосы или лучшую часть характера, а все остальное – твое. Мне нравятся твои глаза... улыбка. Я просто люблю тебя... Спасибо, что подарила мне нас... — подтягиваюсь на руках, а потом прилипаю губами к ее, хотя нас разделяет решетка.
— Не смей! Не прощайся! Я люблю тебя! Не прощайся со мной, мать его! Я прошу тебя. Я не выживу... Я не смогу... Я прокляну себя... — улыбаюсь и смотрю на друзей.
— Я вас обожаю, ребята, — я знаю, что они не успеют.
— Да сделайте что-нибудь! — кричит Ванесса.
И они пытаются... правда.. Только люди приходят ко мне... Я вижу их. Позади меня все перестает двигаться.
— Я люблю вас. Дом, пожалуйста, будь мной, когда меня не будет. Я тебя прошу. Береги их. Они – все, о чем мечтал. Я обожаю вас, ребята, — последний раз смотрю на всех родных, а Илайн хватает меня за шею.
— НЕТ! Я не отпущу! НЕТ! — беру за предплечье и целую, а потом резко отрываю.
— Я люблю тебя. Ты – мое первое место. Хорошо, что Каэль будет рядом. Маленькая часть меня. Я люблю тебя, Илайн Каэтани. Спасибо, что согласилась стать моей женой, — достаю из кармана гранату.
— НЕТ! — голос сестры и друзей.
— Берегите себя, — вырываю чеку и держу лимонку в руках.
Действия происходят быстро. Кто-то оттаскивает Ларентис, а я кидаю оружие...
Я мечтал иметь семью. Я мечтал, что стану папой, но не думал, что не увижу этого. Прощания не по мне, поэтому сказал лишь важные слова. Я буду любить их всегда. Каждый из людей стал частью моей жизни. Они помогали и не отрекались, даже когда я опускался на дно. Последнее, куда смотрю, так это зелень... Сердце стучит, но медленно. Улыбаюсь, а потом ныряю под воду...
Я не хотел прощаться так скоро. Я не хотел оставлять свою любимую, которая беременна, на опеку друга. Я не хотел видеть слезы сестры. Я, вероятно, говорил и ей что-то, но уже не помню. Я знаю, что жертва не напрасна, ведь спас их. Они в безопасности. Они с ними. Они будут жить и видеть рассветы, закаты. Динь-Динь услышит первый крик девочки или мальчика, а я... А я счастлив, что спас их. Огромная сила толкает меня к стене... Я расслабляюсь. Уж лучше умереть так, нежели в горе. Я просто их слишком люблю. Хорошо, что у меня был шанс полюбить Илайн Ларентис... Я чувствую боль... Но это ничто, ведь я спас свою семью... Я ни на минуту не сомневался, что Храброе сердце меня любит. Я не мог... Я видел все в ее зеленых глазах... Я просто расслабляюсь... Я сумел вырваться из ямы горя... Я сумел испытать жизнь... Я сумел оставить что-то после себя... Девушка, чьи волосы были похожи на спирали, стоила каждой моей смерти. Я бы умирал бесчисленное количество раз... Я просто люблю... Кто говорил, что любовь всегда обречена на счастливый конец? Я счастлив... Я не открываю глаза... Я просто отдаюсь чувству пустоты...
Я люблю вас, моя семья.