Глава 81. Илайн
Грязная правда куда чище кристальной лжи.
James Arthur - I Am 🌊
Человечество придумало достаточно игр, чтобы исследовать мысли человека, суметь предугадывать партнера и думать наперед. Моя игра довольно сложная и опасная. Я предстала перед Себастьяном, как Илайн Ларентис, хотя моя фамилия была Манчини. Папа с мамой называли Ари, когда была маленькой. Альберт Манчини – брат по линии отца, но те были лишь связанны мужчиной... Грязным... Безумным... Мое детство прошло в тайне... Средний ребенок, который должен был стать мальчиком. Двое людей ожидали еще одного наследника, а получили дочь. Мама делала аборты, когда узнавала, что там не следующий правитель, а всего лишь кукла. Доктор ошибся или просто хотел спасти жизнь... Я нашла ту женщину. Именно она помогла мне решить вопросы с врачебной стороны, после смерти брата. Потом мы просто забыли друг друга, чтобы она жила. Ариэлла Манчини – прямой подарок сыну Альберта, который должен был жениться на мне. Диего Манчини не принял это условие. Точка невозврата. Некоторые из нас любят чтить традиции. Тааветти был милым мальчиком, но лишь тогда. Чем больше узнавала мужчину, тем яснее понимала, что нам не по пути. Я вышла замуж. Я сделала многое, что разрушило силу Себастьяна. Я была эгоистичной, но в этой жизни мне пришлось выбрать себя и брата.
Информация о том, что Каллисто убил целую семью, что была преданна Каэтани, меня остаточно разорвала. Я не знала, что Киро... Боль... Давид также был жесток, потому что в последнее время стал не так уж и управляем. Он стал курить, но понимаю, что не сигареты. Мои параллельные игры не должны были пересекаться, но где-то допустила ошибку. Большую, видимо. Карты раскрыты. Себастьян обвел меня вокруг пальца, забрав тест, который спрятала в доме Дамиана. Я не могла рисковать, чтобы забрать его, когда он показал, что знает мое укрытие.
Теперь же все было не так, как планировала... Канализация...
— Твои раны... — мои зубы цокают, хотя говорю тихо.
— Все в порядке, — рассматриваю мужчину. У него сочится кровь, ведь попали не в места, что были защищены. Блядь. Мужчина вытянул ватные тампоны и засунул в дыры, но те не смогут долго противостоять. Он любит меня, но также вижу недоверие... Маленькая надоедливая муха летает вокруг него, напоминая, что именно я – причина больших потерь. Девушка, которой он рассказывал тайны, разрушила его мир. У Себастьяна струится пот по виску, продолжая на щеке, а потом красиво огибает скулу, капая на плечо. Волосы стали короткими и колкими, как и глаза. В нем много чего изменилось. Я понимаю, что сломала какую-то часть давно раненной души, но Аид сам говорил, что у всего есть причина. И у меня она тоже была. Мы пробираемся по лабиринтам, где полно мусора и грязи, вони и дерьма. Вода стала по щиколотки, что пугает. Каэтани запоминает наше расположение, что-то чиркая тонкой палочкой себе на руке. Слышно гул, который нарастает. За нами погоня. Солдаты охотятся. Выхода, оказывается, всего два, но один из них закрыт. Тот, кто доберется первым до второго – победитель.
— Ты говорила, что любишь, но, блядь, Илайн, у меня какого-то хрена торчит нож в спине, — прикусываю губу.
— Это довольно длинная история, которую не могу пока рассказать, — скриплю.
— Я, может, сдохну скоро, — понимаю, что поведение этого человека контролируется некоторыми вещами. Дергаю его за подбородок.
— Ты пил сегодня таблетку? — хмурюсь.
— Ее нет, врунишка, — машет головой. Настоящее дерьмо.
— Где она? — цепляюсь за его тело.
— Где-то там осталась, — хлопает по карманам.
— Чертовски плохо, — ладошкой вытираю его пол со лба. — Дай мне посмотреть на раны. Я должна понять, где они застряли. Я взяла некоторые свои принадлежности, — облизываю сухие губы.
— У нас нет времени, — отвечает блондин.
— Мне нужно не больше минуты, — не отступаю.
— Илайн, послушай меня внимательно. Очень, — берет за плечи и вдыхает воздух, хотя здесь его практически нет. — Во мне борются две личности, понимаешь? Здесь, — показывает на сердце, — живет любовь к тебе, хотя даже не знаю, почему не выдрал ту с корнем, — поджимаю губы. — А вот в этом месте, — его голова, — хаос. Тени поднимаются надо мной, заталкивая разум в могилу. Они шепчут, что ты используешь меня... Постоянные мысли о том, что это снова твой план, чтобы те солдаты убили нас на выходе... Блядь... Темные силуэти громко воют и разрушают все хорошее, что может быть. Черные штуки не верят тебе, потому что именно из-за тебя я потерял дом. Их голоса протяжные и ненавистные. Я пытаюсь бороться, но это забирает много сил. Мне страшно, что не смогу быть тем Себастьяном, которого хочешь увидеть, понимаешь? Я чувствую и знаю, что разрушу тебя фразами и даже взглядом. У меня есть куча безумных идей, чтобы принести тебе моральную боль. Ты не увидишь того, кем был. Лучше беги от меня... Беги и не оборачивайся, ибо когда поймаю тебя, то сломаю... — шепчет мужчина, а моя кожа дергается и покалывает.
— Я сражусь с твоими демонами, стоя на твоей стороне, — четко произношу все слова.
— Долгая битва грядет. Я буду говорить, что ненавижу тебя, но это не так... Как бы ты не сделала мне больно, я не могу перестать тебя любить. Иногда мне хотелось вырвать себе сердце, чтобы забыть твои глаза, которые преследовали меня, но не смог. Ты просочилась в каждую клетку моего тела и больного мозга. Я не могу отпустить свое Храброе сердце. Если станет слишком, то выруби меня, пожалуйста. Не дай мне сделать тебе больно... — его глаза опускаются на живот. — Вам... Я лучше сдохну в канализации... Я не переживу, если сам разрушу весь свой мир... — карие глаза мутнеют.
— Посмотри на меня, — беру его лицо в руки. — Я обещаю, что расскажу всю правду, но сейчас совершенно нет времени. Нас преследуют и хотят убить. Тебя. Я нужна ему живой, поверь, — говорю. Альбер Манчини – долбанный стратег и псих, который явно проверял Каэтани. Мужчина прикрыл меня собой, что значило – слабость. Именно это и стало спусковым механизмом.
— Я точно разрушу тебя, — прикасается своим лбом к моему. — Мне жутко страшно, Храброе сердце. Я боюсь... Я честно признаюсь тебе в этом. Ты увидишь меня того, которого приходится подавлять таблетками. Однажды я практически убил Дома, — со стыдом говорит мой Аид... Я снимаю маску, что носила длительное время и глажу по его коротким волосам.
— Девочка в гробу. Он рассказывал, правда? — начинаю трогать тему, которую давно бы хотела показать. Он не должен мне доверять полностью, но я могу.
— Каллисто сказал, что убил дважды, — хрипит Каэтани, пока мы снова идем по воде, стараясь делать поменьше шума.
— Так и было... — выдыхаю и заставляю себя нырнуть в воспоминания.
Ариэлла Манчини. 5 лет.
Некоторым повезло больше, ведь они не помнят детство, плохие ситуации или страх. Я помню все, что прошла в тот день. Папа с мамой принесли мне голубенькое платье и белые туфельки. Также была заколка. Они как-то рассказывали о значении моего имени, поэтому львенок сразу же понравился. Самое ужасное было то, что последние несколько дней папа постоянно приучал меня ко тьме и замкнутому пространству... Это странно...
— Ари, разве не было запрещено уходить с территории дома? — папа застегивал платье сзади, но никто не объяснял причину такого наряда.
— Прости. Тааветти хороший, — он быстро развернул меня к себе.
— Его отец хочет забрать тебя у нас. Поэтому мы сыграем в игру, — я люблю игры.
— Какую? — интересуюсь, а мама начала заплетать волосы.
— Ты должна выпить специальное зелье, чтобы переместиться в волшебным мир, — фу.
— Только если там будут драконы, — смеюсь.
— Там самые жуткие драконы, — прикрываю рукой рот, а глаза расширяются.
— Зелье не вкусное, да? — разглядываю стакан, что отец уже держит в руке.
— Горькое, — на нем тоже костюм, а мама вся в черном.
— Кто-то умер? Почему мы так выглядим? — и даже не видно Эша.
— Нет. Все хорошо. Выпьешь? — отдает странный напиток.
— Я же не умру, да? Драконы не съедят меня? — рука чуть дрогнула. Мама плакала? Почему у нее глаза такие красные?
— Нет, солнышко, — гладит по голове папа.
— Я люблю вас и Эшли, — говорю ему. Папа кажется добрее, чем вчера. Я была наказана, что попала в тот большой дом. На моей руке появился новый шрам...
— Пей, малышка, — подталкивает стакан. Выпиваю. — Это будет долгий сон, — в животе странно забурлило...
Я не помню, как засыпаю, но отчетливо понимаю, что мое тело куда-то несут... Не могу услышать сердце, хотя получается мыслить.
— Ты подготовил гроб? — голос мамы дрожит.
— Да, — кому он нужен?
— Я ненавижу ее, Мария... Она обрекла нас на такие испытания... — я? Но папуля любил меня...
— Она – ребенок, Диего, — хочу как-то отреагировать, но не получается. Меня пугает то, что не могу пошевелить руками, ногами или открыть рот. Я не управляю собой.
Спина и все тело проваливается на что-то мягкое. Мне совершенно не нравится это чувство. Здесь тесно и воняет какими-то травами. Под головой подушка или нет... На лицо опускается что-то холодное, а руки складывают между собой. Я как-то видела, что мертвецов украшают деньгами и специальными полосками с разными картинками... Сердце не стучит?
— Ты точно дал достаточное количество лекарства? — голос мамы.
— Да. Она спит... просто сердце практически не стучит... — мне тяжело дышать... Очень... Свет, что был где-то на веках, уходит. Здесь темно и страшно. Драконы не прилетают, но вместо них поют люди... Молитвы... Кто-то плачет... Музыка слишком печальная... Мне кажется, что умираю, ведь воздух не приходит в мое тело... Я не сплю... Я все слышу... Мне страшно... Я хочу домой... К брату... И маме с папой... Пусть они и обижаются, но мы же семья.
Чувствую, как моя кровать подрагивает, а потом становится не так удушливо. Чья-то рука проходится по лицу, а потом застывает на волосах. Там моя заколка...
— Мертва? — грубый голос.
— Они с отцом умерли. Отравление. Диего выпил тот сок с ней, но жена не попробовала. Посмотрите, она сошла с ума. Постоянно что-то шепчет под нос... Странная... — незнакомцы. Я... умерла? Но я не на небе...
— Слишком легко, — мне не приятен запах. Чрезмерно удушающие духи. Чья-то кожа у моего носа. Что он делает?
— Дать зеркало, Босс? — зачем?
— Нет... Просто внимательно посмотрю... — шепчет мужчина. — Ей 5 лет. Он предпочел отказаться, нарекая семью на гнев, чтобы только не связать их браком с Тааветти. Скажи, Алексей, разве оно того стоило? Девочка просто умерла, — гладит по платью.
— Вы бы убили их, если бы они остались живы, что не последовали традициям, а малышку бы все равно забрали себе, — боль в сердце проносится по телу. Оно сжимается и как-то размашисто слышно слова.
— Да. Я бы испепелил бы их семью... Ненавижу Диего... Но она... разве девочка не прекрасна? Жаль... Мой сын уже полюбил ее... Я уверен, что Тааветти будет искать ее в каждой, понимаешь? Она – его якорь, что умеет ограждать от тех монстров, что прячутся в нем. Я понял это, когда мальчик уснул и не кричал, — снова тишина и тьма.
Я помнила это. Я не боюсь темноты, но та изредка наказывала меня воспоминаниями.
— Вот такая история, — сказала, когда мы нашли уголок, чтобы передохнуть. Ноги мокрые, а Себастьян слишком бледен.
— Твой отец – нерациональная личность. Он мог противостоять, а не прятаться, — я улыбнулась, а Каэтани взялся за голову.
— Тени? — спросила и дотронулась до его плеча.
— Забирают чертову душу, — поднимают глаза, но там нет зеленого острова. Черные угли обжигают, но это не страшно. Я готова встретиться с той частью души, которую он подавлял. Я готова выслушать мысли, которые Аид бы не сказал.
— Больно? — все равно интересуюсь.
— Нет, но я пытаюсь понять причину, почему ты еще жива, — сжимаю кулак.
— Потому что ты любишь меня, — отвечаю.
— Ты предала меня, избивала, разрушила мой мир. Илайн, скажи, ты трахалась с Тааветти? — заправляю волосы за ухо.
— Да, предала и разрушила, — соглашаюсь лишь с этим.
— Почему? — спрашивает и берет за кисть, но в этом движении нет нашей нежности. Я и не ожидала, ведь он имеет право на мою боль.
— Потому что мой мир состоит не только из тебя, Себастьян, — признаюсь.
— Вышла замуж, — боль.
— Да, — также не протестую.
— Расскажи про свадьбу. Тебе нравится твое кольцо? — смотрит на палец, но там ничего нет.
— Небольшая. Люди поздравляли и дарили подарки. Мы праздновали ее в Сараево, — говорю, как есть.
— Мило. Ты решила бросить меня прямо на карнавале. Я отгораживал тебя, прятал, а ты пришла с ним и разъебала меня, — наклоняет голову, но трогает мой пульс на запястье.
— Я расскажу тебе все, но не сейчас, — мысленно отхожу назад. Вижу тень на его лице. Большие и длинные пальцы ложатся на мою шею и легко обхватывают ее.
— Нет, лгунья. Поведай обо всем сейчас. Я же делал для тебя все, — перекрывает мне воздух.
— Нет, — отказываю. Это не лучший способ, но Себастьян не может узнать все за один раз. Я не готова к этому. Мои игры не доиграны.
— Я говорил, что ненавижу тебя? — бьет словами. — Я ненавижу это чертово лицо, которое кажется идеальным. Я ненавижу, что в психушке думал о тебе. Я ненавижу, что люблю тебя. Я ненавижу цитрус и все, что связанно с тобой. Ты разрушила не только мою власть... Ты убила меня. Я думал, что уже познал разруху, которая была 6 лет назад, но ты... О-о-о-о, Ариэлла Манчини... Ты меня разорвала на куски и выбросила. Я стал ненужным, когда ты выдоила всю информацию, правда? Ты ведь и не любила меня... Я просто лох, который поверил в твои невинные глазки и немую речь... Сука, что притворялась, — большим пальцем тер сонную артерию. — Я хочу убить тебя, ты знаешь это? Я хотел бы смотреть, как синеют твои губы, а с тела исчезает мягкость... Я бы сам убил тебя... — шепчет в бреду. Мне видно какое-то внутреннее сопротивление, что есть у него, потому что мне не больно от его рук.
— Но я еще живу, — отвечаю и вытаскиваю его подарок. Кулон с бабочкой. Я не снимала его. Своими глазами рассматриваю израненную кожу, где была татуировка крыльев. Мужчина вырезал ее на коже, но та осталась. Крылья не такие ровные, а покалеченные... Это истинный мой облик. Я не была идеальной, потому что принесла разруху и несчастье, но это меньшая из зол, что была. Я изменила свои ходы, так что меня тоже нельзя упрекнуть. — Смотри, — взяла его за подбородок. — Что видишь? — спрашивала. Аид долго рассматривал, а потом махал головой.
— Ты делаешь мне больно! — крикнул он, но я успела закрыть ему рот.
— Я носила его повсюду с собой. Когда ты подарил его, то я сказала, что это «Мы». Везде были мы, Себастьян, — Каэтани начинает вздрагивать от слов, а потом хватается за голову.
— В голове так много разговоров... Я слышу голос мамы и Джулии... Я также могу услышать и тех, кого убивал... Например, мою тетю... Мужчину, которого застрелил в 11 лет... Они все желают мне смерти... Они хотят, чтобы я их покормил... Понимаешь? — его зрачки большие... Я теряю этого человека...
— Смотри на меня, — приказывала тихо.
— Не могу... Они воют, когда ты в моем поле зрения, — отворачивается, но не даю этого сделать.
— Не дай им захватить свою душу... Я там... Глубоко в тебе... Найди меня... Что ты видишь? — где-то недалеко от нас слышно разговор. Затаскиваю Себастьяна в дыру поглубже... Времени нет...
— Темнота... Это большая комната... Здесь пусто... Ничего нет... Сверху лишь маленький луч света... Мне холодно... — его тело дрожит... Я понимаю, что пули также причастны к этому. У него на спине 2 дыры, но одна прошла на вылет, а последняя застряла в теле. У меня есть в кармане лишь несколько лекарств и ватные тампоны. Есть и то, что буду использовать в крайнем случае... Наркотик.
— Не-е-е-е-ет... Посмотри... Там также есть я... Видишь... Присмотрись, — шепчу ему, а его пальцы сильно сжимают мое плечо.
— Я не могу... Голова раскалывается на части... Я такой злой... И так больно... Все это похоже на мрак... — левую руку, что была у него согнута в кулак, тяну к себе.
— Что здесь? — прикладываю на свою живот. Самая гигантская ответственность, которую я имела.
— Там пустота, — возвращаю черный взгляд к себе.
— Там мы. Наш ребенок. Он настолько маленький, но ты уже его любишь... — слеза скатывается с моего глаза.
— Я не хочу детей. Я – больной придурок, — отрицательно машу головой.
— Ты будешь самый лучшим папой, потому что уже защищаешь его. Мы любим тебя. Я хочу, чтобы у него были твои глаза или волосы. Не важно... Это твоя часть и моя. Мы создали его. Я хотела как-то потом рассказать красиво, когда простишь меня, но не получилось. Себастьян, нам дали шанс, понимаешь? Я хочу видеть твои глаза, где прячется зеленый остров. Я знаю, что тебе сложно, но возвращайся. Я принимаю тебя с тенями и хаосом... Мне неважно, какой ты.... Потому что ты мой... — его глаза смотрят на живот... Дикие... Мне видно, как он борется... Его тело – оболочка, что хранит самые жуткие тайны. Я совру, если скажу, что не боюсь быть матерью, но не собиралась убивать малыша. Даже... даже если Каэтани откажется от нас, то я все равно рожу этого малыша. Я смогу воспитать его... Я хочу... Я просто хочу кусочек от него... Как бы я много не делала странных вещей, но все равно хочу забрать у него сердце... Я хочу, чтобы в моей жизни был он... Пусть и маленький человек...
— Блядь... — выдыхает мужчина и обнимает. — Прости...— шепчет на ухо.
— Я не хотела причинять тебе столько боли... Себастьян... Я лишь защищаща тех, кто мне дорог... Я просто... Другого выхода не было... Это моя вина... Я пришла, чтобы разрушить твой мир... но потом... Прости меня... — заплакала.
— Я люблю тебя, хотя и не знаю правды, — тихо ответил и зажмурился.
— Я люблю тебя... Прошу... верь мне... Всегда... — наши глаза встречаются.
— Я не верю в Бога, но точно верю тебе, — выдыхаю.
Наш путь кажется длинным... Себастьян все чаще теряет себя... Иногда он причиняет себе боль, чтобы не дать ее мне... Мое сердце разрывается. Также знаю, что где-то на выходе, нас ждет серьезный разговор. Я молюсь, чтобы он понял меня... Вода достигает бедер... Надеюсь, что это не последние наши часы... Мы не можем умереть здесь... Чужие люди практически за нами...