Глава 80. Себастьян
Любовь – слабость, которая имеет большую силу.
Bad Omers - Nowhere to go 🥵
Я в душе не выкупаю, кто этот Аноним. Мне лишь известно, что человек достаточно хорошо знает Себастьяна Каэтани и наблюдательность – его сильная сторона. После того, как открыл сейф, мое тело не выпускали на улицу, а лишь пичкали едой и долбанными витаминами. Кто-то точно следит за мной. Я чувствовал взгляд... Человек спас меня от небольшого взрыва, что я организовал. Я бы не особо пострадал, но все же... Каждый миллиметр кожи нагревался от того, кто стоял по ту сторону стены или, может быть, зеркала... Не имею понятия, где был... Не знаю... Уснул... А потом уже проснулся в квартире Дамиана. Дерьмо. Со мной играли, но я также прятал карты в рукаве. Знаю, что меня ищут, но заталкивал голову в песок глубже. Ванесса оторвет голову, а Дом скрутит шею... Киллиан точно не был бы против, если бы моя физиономия не появлялась перед глазами, а Лука... тихо закурил бы... Карлос выдохнул, Уилсоны охнули, Дэвис точно расстроился, походу, Зак... ему похер. Девочка-война? Думаю, что ей весело со мной, потому что чем-то похожи.
Я не хотел близости, но меня сокрушили. Тело девушки всегда принадлежало мне. Это не было известным фактом, но сразу понял истину, как впервые прикоснулся. Сладкие стоны, что удалось вырвать – музыка, которую обожал слушать. Они стали мелодией моего спокойствия. Я, Себастьян Каэтани, человек, что болен, признаюсь... Мой наркотик – лгунья. Черт бы ее побрал! Это так! Я украду ее черствое сердце, ведь в девичьих руках лежало мое. Время летело... Вот... Битва интересов...
Я как-то думал о главах своей жизни... Эту пришлось бы назвать «Капитуляция». Илайн выходит на ринг, чтобы избить меня. Как мило. Маленький грубый Гринч хочет пустить мою кровь, чтобы насытиться ею? Изумительное зрелище. Ее глаза пусты и сосредоточены, а удары довольно болезненные. Она совершенно не та девочка, которая прятала свой дар, чтобы не рассекретили... В ней тоже течет злоба и чернота... Только вот что-то не так... Кудрявая лгунья имела пустые глаза, в которых не было привычного света. Кажется? Она излучает долбанную власть, что прятала в себе. Королева... нет... Предводительница... Тайная убийца... Зеленоглазая просит драться, а я отказываюсь. Огонь горит, чтобы узнать секрет... Я подобрался... Близко. Очень. В моем кармане был ответ... Себастьян также отличный вор... Украл вещь, что принадлежала ей... Она ведь не думала, что спрячет, а я не найду? Что же ты хранила, маленькая засранка? Я наполню себя убийственными веществами... Полностью... Если проиграю, то мое тело рассыплется в виде мелких черных хлопьев пепла... Не сложно убивать себя...
Его губы... на ее... Красная пелена застилает зрение, поэтому отрываю чертового психа от своей Тишины и сильно избиваю. У него не так много сил, а вот я... Безумен. Тени устраивают пир, когда насыщаюсь запахом крови и пота, насилия и загрязнения... Они танцуют на теле и душе, побуждая меня не слушать разум. Кулаки ритмично встречаются с костями ублюдка, которого так ненавижу. Давид Манчини – пидор, которого убью. Клянусь. Я застрелю его, но перед этим сделаю из него сито. Парень станет сеткой, через которую буду процеживать горячую кровь. Он захлебнется в своей алой жидкости... Сука будет просить прощение... Я на коленях... Отлично. Мне не стыдно. Кто-то может заставить стоять на согнутых ногах, но Принц остается Принцем, правда? Глупая гордость с детства была присуща мне, хотя раздражала других. Меня не могли сломать слова, лажа и насилие, потому что все это подчинялось мне. Я – их Темный Лорд. Альбер Манчини думал, что сломает такого психа, как Каэтани? Умоляю... Он подарил долбанный подарок, запечатанный в кулак лгуньи. Я был бы рад умереть от ее желания, хотя пытаюсь не говорить этого вслух. В один вечер дал обещание, что выслушаю. Девушка думает, что может сбежать? Наивная. Наша игра довольно сложнее. Себастьян был затхлой водой, что просачивалась и портила водоемы. Меня не могут уничтожить в грязи, потому что я – это она. Никто не способен разбить сердце, но лгунья сделала это. От такого становлюсь злым... и смертельным. Я найду ответы, чего бы это не стоило.
Открываю глаза, а они заплыли. О-о-о-о... было весело. Тело ноет, но это приятная боль. Я люблю такое напоминание. Рядом кто-то шевелится... Что за приколы? Рукой хватаю кого-то за шею, а сама сажусь на него.
— Что ты здесь делаешь? — рычу, пытаясь рассмотреть, но как-то плохо получается. Глупый похититель не прошерстил мое тело, что зря...
— Лечу тебя, блядь, — скрипит кудрявая.
— Какого хрена ты творишь? — вена на шее пульсирует.
— Много вопросов, — рука все еще на ее шее.
— Что за игры ведешь? — она точно спала, но не долго, потому что у нее усталый вид. — Как долго я здесь? Как долго ты здесь? — девушка хмурится.
— Меня попросили тебе помочь. Не думай, что это ради тебя. Какого хрена не спишь? — шипит. Я не нахожу настоящих эмоций.
— Когда ты стала такой? — спрашиваю в лицо.
— Я родилась в семье, где хотели сына. Я была изгнанкой. Они не любили меня. Я всегда отталкивала тьму, но теперь приняла ее. Тебе стоит бояться меня, потому что зависишь от слов, что скажу. Себастьян, во мне уже нет той, которой ты говорил что-то о любви. Я – гнилая вишенка, что снаружи кажется такой сочной и блестящей, но внутри хранит логово червей, — наклоняюсь ближе.
— Хорошо, что я проглочу ее целиком, — хрипло говорю ей в губы.
— Ложись на место, — приказывала девушка, а я лишь засмеялся.
— У меня есть одна теория, — перекатываюсь на пустую сторону.
— Не интересно, — встает и собирает свои врачебные штучки.
— Игра на два поля – дерьмо, — произношу и смотрю за реакцией лгуньи.
— Цепляться за ложь – проигрыш. Если я что-то делаю, то с огромной выгодой для себя. Ты и правда думаешь, что влюбилась в тебя? — с брезгливостью сказала. — Смотри, — кидает телефон мне. Я не видел его раньше. Только один раз... — Читай, — облизываю губы. Сердце медленнее качает кровь, когда глазами прохожусь по буквам.
+390121223230: твои цветы вянут, олеандр.
Солнце настолько беспощадно, не так ли?
+390121223230: грузовик привез больше удобрения.
Я сделала заказ серьезнее.
+390121223230: я пересадил иные растения, но без твоего позволения.
Не злюсь.
+390121223230: они ослабли.
Пора выкинуть.
+390121223230: я хорошо исполнял роль садовода?
Отлично. Не забудь отправить корни в магазин, где их ждут.
+390121223230: директор магазина забрал семена из тех, что выжили.
Идеально.
Там много сообщений, но я улавливаю суть. Смотрю на даты... Каждый день... Там были завуалированные послания каждый гребанный день.
— Цветы – ты, удобрение – информация, которую им давала, собеседник – Давид. Все просто. Два телефона, чтобы удобно было общаться. Я слишком часто была в полицейском участке, даже видела тебя, но вовремя спряталась. Довольно сложно сохранять дистанцию, когда ты стал больше времени уделять мне, — никаких чувств в словах.
— И как чувствовала себя, когда была у моих друзей, среди семьи? — всего лишь спросил.
— Как в логове зверей, — улыбаюсь, но искусственно.
— Плевать на меня, реально. Я отвез тебя к маленьким детям, что спрашивали о тебе, олеандр, — ей точно не нравится это слово, но продолжаю. — Каждый из моей семьи умер бы за тебя, потому что они уважали мой выбор. Мне казалось, что научился жить, и это правда. Ариэлла Манчини, ты показала краски, которые забыл, а теперь забрала их. Почему же соглашалась спать со мной? Я не о сексе. Ты расслаблялась, доверила тайну про брата. Я не поверю, что все те слова были игрой. Ни за что. — Знаешь, что? — она не моргает.
— И? — как-то скованно спросила.
— Хочешь всю власть? Забирай, — махаю рукой.
— В смысле? — не верит ушам.
— Бери все. Я отдам города и всю страну, любые доли, которые имею. Давай. Ты возьмешь груз, что сдавливает шею, — я не блефую. Если обрести правду – потерять все, то я готов.
— Лжец, — не смеюсь.
— Я отдам каждый сантиметр земли, но есть условие, — низкий смех девчонки впечатляет.
— Какое? — слишком простое, но довольно жесткое.
— Я узнаю полностью твою жизнь. От рождения до момента, когда будет длится разговор. Передай Манчини, — шаги врунишки неспешны.
— Тогда скажи ему сам. Он ждет тебя, — в ней есть тьма... Вот наша общая черта.
— Ты спрятала меня, — мозг не переставал анализировать ситуацию. — Ты боишься за меня, — подытоживаю. Рана, что была между ключицами, замотана и обработана. Блядь. Что за хрень?
— Просьба, — типа напоминает мне.
— Ложь, — лгунья громко смеется, пока складывала разные предметы в рюкзачок.
— Спроси меня. Один вопрос, а я честно отвечу, — и думать не нужно.
— Ты любишь меня? — встаю напротив, рассматривая каждую часть слишком красивого лица.
— Я никогда не испытывала каких-либо привязанностей к людям, помимо братьев. Родители не показывали пример, но я и не просила. Я приехала с целью уничтожить тебя, что и сделала. Каждый день улыбалась, чтобы влюбить в себя. Я запоминала детали, чтобы выглядеть влюбленной, рассказывала о себе, чтобы, когда найдешь информацию, то вычеркнул меня из списка. Мне хорошо удавалось создавать иллюзию и также играть с твоим разумом. Мне нравились лекции и упражнения по психологии, ведь хотелось вскрыть твой мозг. Привязанность к мертвой девушке... боль... детство... подростковый возраст... травмы... Чем больше узнавала, тем лучше понимала, как мне играть. Что такое любовь, Себастьян Каэтани? — между нами не было много расстояния, но будто бы пролегла пропасть.
— Ты не их тех людей, что идут на необдуманный риск. Дай руку, — тихо сказал, а она не сопротивлялась. Большой палец положил на кисть, где нащупал пульс. Врунишка запереживала. — В коробке было то, что связанно между нами? — ударил словами. Зрачки расширились, но птичка взяла и это под контроль.
— Нет, — раз... два...три... считал удары. Ровные. Блядь. Я не мог ошибиться. Кудрявая хочет вырвать руку, потому что под пальцем начинает стучать быстрее... пять, шесть, семь...
— Хорошая ложь. Я открою тот мягкий мешочек перед встречей, — ее пальцы дергают за мою футболку.
— НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ! НЕ СМЕЙ! — орала в лицо. Это совсем не приказ, а страх.
— Что? — не понимал происходящего!
— ТЫ – ДОЛБАННЫЙ ИДИОТ! ДАЖЕ НЕ ЗАГЛЯДЫВАЙ ТУДА! ПОНЯЛ? СЛИШКОМ РАНО! ОНО УБЬЕТ ТЕБЯ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ УСПЕЕШЬ ВДОХНУТЬ! ОТДАЙ ЧЕРТОВ МЕШОК! — впервые видел девушку в таком состоянии. Зеленые глаза наполнились слезами, а сила точно покинула ту, которую раскрыл.
— Илайн, блядь, расскажи мне правду, — прошептал у ее волос. — Я никогда не поверю, что отказалась от меня. Никогда, поняла? Ты просила верить тебе! Я верю! Я буду идти против системы, пока не покончу со всеми, а тебя не заберу с собой. Ты уже моя, понимаешь? — надоело строить стратегии.
— Око за око. Сегодня состоится встреча, а после... Я изложу правду жизни одной девочки. Обещай не смотреть, — маленький тайный карманчик горел.
— Хорошо, — соврал. Я верю в настоящую тебя, — поддел на ее шее свой подарок. Канатик и кулон с бабочкой.
— Не льсти себе, — строго сказала и убрала мои пальцы. — Собирайся, — кивнула головой на кресло, где лежала форма. Моя. Ого, спасибо.
Отлично... Мы с Анонимом знали, что так будет. Все идет по плану. Сюда заходят их люди и проверяют меня, а я прошу еще воды. Они молча уходят, а потом стук в дверь.
— Босс, — хитро улыбаюсь, видя своего человека.
— Чертовски рад тебя видеть, — прошептал Камалу.
— Клеверок Вас не ранила? — гад.
— Давай уже, — протягиваю руку, а он вкладывает в нее четыре гранаты, которые сразу прячу в одежде, что так приятна телу; ножи, которые также размещаю в незаметных местах.
— Я никогда не спрашивал, но как-то стремно из-за зеленых штучек. Почему Илайн играет против нас? Мне украсть ее? — блядь... Лучше не знать. Камал, твою ж мать.
— Молчи. Иди. Береги себя и моих, понял? — он скривился, а я вытолкнул его. Дерьмо.
В моем распоряжении ровно 2 минуты, чтобы нарушить правила. Тянусь к мешочку, который так надежно прятал. Тайны одной лгуньи. Там что-то легкое и небольшое. Пальцами растягиваю нити и залезаю внутрь. Отчего же сердце так стучит? А? Что-то не то... Блядь... Мне страшно... Нахожу деталь, которая внушает сердечный приступ. Вытаскиваю... Замираю... Смотрю... Смотрю... Смотрю... Закрываю свой рот... Беру подушку и ору... Я... Мое сердце разбито, мать твою... Как же так, Ларентис?
«Я люблю тебя, будущий папа...06.06.»
Такой листик с надписью окутывает небольшой тест на беременность... Моя девушка, что сейчас презирает меня... беременна... Илайн... беременна... Я... я... буду папой? Блядь. Зрение затуманивается, когда осознание бьет ключом. Сука... Вот этот секрет она хранила... Сколько, мать его? СКОЛЬКО? Бой... Вспоминаю, что девушка избивала меня... Просила лупить по ногам... Ее же никто не трогал? Господи... Я не выживу. Мне пизда. Я буду отцом. Страшно, как будто мне 16. Я не готов. Нет. Совсем. Что делать? Снова смотрю на слова, а потом на цифры. 6 июня, а уже долбанный август. 2 месяца с хвостиком. Она была это время одна с такой тайной? Блядь. Я должен был знать! Черт возьми! Я решаю изменить планы. Ты доигралась, лгунья. Я просто надеюсь, что ребенок все еще жив в ее животе... Блокирую мысли, потому что они разрушают меня. Готов ли стать папой? НЕТ! Я больной, мать его! Время играть в прятки!
Меня ведут по каким-то лазейкам, чтобы запутать. Они даже закрыли глаза, но это не имеет значения. У такого, как я, свои методы запоминания. Люблю лабиринты... Стает холоднее... Мы где-то под долбанной землей. Шорох одежды... Мудак здесь.
— Даже издали слышу зловоние, — смеюсь.
— Снимите повязку, — щебечет Альберт.
— Привет, — рассматриваю территорию, куда привели. Милая пещерка, однако. Канализация недалеко, потому что там шум. Отсюда точно лишь один выход. Смерть? Как прелестно.
— Твой Аноним тебя спрятал... Но... Мне сказали, что кто-то созрел к союзу, — ну ты идиот. Я знаю, что мои шансы малы, но... рискнуть стоит. Этот план – мое быстрое решение. Незнакомец, что помогает мне, даже не в курсе такой перемены в плане. У нас было 3 дня в запасе, чтобы потом раздавить навозника, но... зная тайну... Я не жду.
— Да, но хотелось бы немного времени Ариэллочки, — сладко говорю.
— Давид против, — конечно.
— Это было мое условие, — я знаю... что здесь будет... Никто не приводит сюда, дабы разговаривать. В таких местах убивают.
— Нет, — выплевывает он, а я растягиваю губы.
— К чему бессмысленные разговоры? Твои руки жаждут смерти, да? — блеск в его глазах отнюдь не приятен.
— Мне нравился твой ум, — наклоняю голову.
— Уже нет? — издеваюсь.
— Твои люди тебе верны, — идет куда-то вглубь, а я за ним. — Посмотри, Себастьян, к чему привела вера в своего Босса, — поднимаю голову и вижу кучу тел, что распяты на потолке из камня. Не-е-е-ет. Они все знакомые... Жена Киро здесь... Сам Киро здесь... Их сын здесь... Вся семья... Я также вижу парня, который вступил к нам 5 месяцев назад... Ему 22 года... Боль взрывается, а я закрываю глаза. Открываю... Считаю... 24 тела. Моя ответственность.
— Нахуй ты сделал это? — спокойно спрашиваю, а внутри разливается лава.
— Они мешали мне... Крутили дела за моей спиной, — весело говорит.
— Как низко, блядь, — процедил сквозь зубы.
— Пап, ты показываешь ему наши достижения? — дятел. Его сынок идет вальяжной походкой, а рядом женщина, что носит нашего ребенка. Сука. Опускаю глаза, впиваясь в живот. Блядь, Илайн, я страшно боюсь...
— Я... я не знала, — странно говорит девушка.
— Да? Может, — Каллисто делает шаг к ней, — потому что ты – мерзкая сука? — дает дикую пощечину, а я мчусь к старику, чтобы въебать по самое дно.
— Ты, твою мать, сдохнешь! — ору и нападаю на него. Сзади слышу выстрел. Плечо горит... Ни одна пуля не остановит меня от того, чтобы забрать жизнь урода! Давид что-то орет, но я поворачиваюсь, когда сука душит Илайн.
— ЧТО? ВОТ ДЛЯ ЭТОГО ТЫ ВОСПОЛЬЗОВАЛАСЬ МНОЙ?! — нихуя, парень. Бросаю Альберта и спешу туда, где должен быть. Илайн могла миллионы раз отталкивать меня, но похуй. Подлетаю и беру его за шкирку.
— Руки, нахуй, убрал, — как-то холодно говорю.
— Пошел... — бью в рожу. Кто-то стреляет в ногу, а потом вижу, как направляют оружие на девушку, что является смыслом моей жизни. Нет. Вынимаю нож и со всем дури вставляю его в глаз Давиду, а тот орет. Кричит и старик, а Ларентис прикрывает рот, но быстро берет себя в руки. Как в замедленной сьемке вижу, что чужой палец нажимает на курок. Не бывать.
— Иди сюда, моя Динь-Динь, — тяну ее за руку и поворачиваюсь спиной к пуле, закрывая свою фею от всего мира. — Я каждый раз буду спасать тебя, — тело дергается от того, что несколько жадных пуль попадают в спину, разрывая кожу.
— Это не должно быть так! — кричит и извивается.
— Скажи, что у нас все еще будет ребенок, — шепчу и глотаю кровь.
— Себастьян, — скулит кудряшка. Опускаю взгляд и вижу наклейку на штанах... Роюсь в голове... Это было... Что-то было...
— Стой позади, пожалуйста... Нам помогут... Потерпи... — сюда врываются новые люди...
Я молочу всех, кто жаждет моей смерти... Крови слишком много. Она течет прямо по полу, делая реки. Кто-то воет от боли, а чья-то голова катится к моим ногам. Блядь. Толкаю ботинком, а сзади слышу движение. Ларентис держит в руках огромную винтовку, которую вытащила из самой преисподней.
— Пора открывать карты, мать твою. Ты все испортил, блин. Рано, Аид, рано, — она прикрывает левый глаз и начинает разбивать сердца, пока я перерезаю горло другим. Мы бок о бок деремся за жизнь. Нахожу Камала и киваю. Начинаем. Наши люди отходят, а самоубийцы движутся. Старика тянут, хотя тот в отрубоне. Мы еще поиграем, не переживай. Я не думаю, что убил Давида, ведь цели такой не было. Будет без глаза, наверное. Хотя... Надеюсь, что сдох.
— Нам нужно валить, — говорю стрелку, чья кожа пахнет апельсином и жасмином.
— Их много, — достаю гранату, после ее слов.
— Твою ж мать, — улыбаюсь.
— Ты любишь меня? — держу в руках оружие, которое взорвется.
— Себастьян, не время, — шепчет. Вырываю чеку.
— Ты любишь меня? — мне нужно знать. Секунды слишком ценны.
— Я люблю тебя. Каждую часть твоего темного и светлого сердца, — кидаю туда, где люди, а потом хватаю свое Храброе сердце и увожу прочь. Звук взрыва... Камни падают на их мертвые тела...
Ноги утопают в холодной и вонючей воде. Мы идем к воротам, которые открыли для нас. Раны жжет от грязи...
— Аид, выглядишь ужасно... Я боюсь, — шепчет девушка.
— Осталось чуть-чуть, — слабо говорю и слышу скрип... Нет, не может, мать его, быть.
— Вы там и сдохните! — кричит Каллисто. — Кто не спрятался... Я НЕ ВИНОВАТ! — орет нам...
В ушах гул... Понимание приходит сразу же... Много людей прыгает в воду, ища нас... Слышно разговоры и бульканье.
— Скажи, что у нас есть будущее, — осторожно трогаю живот, который на малость стал другим.
— У нас есть будущее, Себастьян Каэтани. Маленький человек отлично пристроился в моем животе, — страх в ее глазах очевиден.
— Мы все обсудим, правда? — идем по воде. Я прихрамываю.
— Да. Прости меня... Я... — накрываю ее рот своим. Мечта...
— Я выслушаю, но сейчас... Мы не должны умереть... Я не дам своей семье погибнуть в канализации, — сказал ей.
— Я люблю тебя. Всегда любила. Каждый день — шепчет мне. Я знал.
— Я люблю тебя, мафиозница, — хватаю за руку и начинаем битву.
Мое сердце переполняется от боли. На плечи легла ответственность не за себя, а за двоих самых важных людей. У нас будет ребенок. Кто? Мальчик или девочка? Я не могу радоваться или понять чувства, потому что боюсь. История повторяется, а я не могу контролировать процесс. Мне до жути стремно, что потеряю их. Джулия тоже была беременна, но умерла. Илайн тоже беременна, но мы бредем по ужасным водам города. Меня пугает, что вода струится быстрее... Они утопят нас, если захотят. Где-то должен быть выход. Камал... Я надеюсь, что он еще жив и поможет... Я не помню правильное направление к воротам, черт возьми... Память отказывается служить мне... Вина... Сердце отзывается в горле, но пытаюсь быть сильным. Ее пальцы крепко сжимают мои... Холодные... жаром своим наполняю храбрую девочку.
— Прости... — снова говорит мне.
— Ты расскажешь мне все, — кивок.
Наблюдаю, что уровень воды становится чуть выше... Это буквально сантиметры, но до пизды паникую внутри.
— Я не позволю им забрать у меня вас, — смотрю в зелень.
— Это очередное препятствие, которые мы пройдем, — и я верю.
Набираюсь сил, хотя тело явно стает слабее, но веду к выходу. Я должен в этот раз спасти их... Я не могу сновать потерять самых важных людей в моей жизни. Я не могу даже думать о том, что увижу пустые глаза Динь-Динь... Я не смогу пережить этого. Я не пройду этот Ад еще раз... Господи... Я просто сдыхаю. Я не знаю, как выйти отсюда, но продолжаю бороться. Пожалуйста, я не должен потерять все... Я не должен... Я не должен... Я не должен...
Я уберегу их. Я уберегу их. Я уберегу их. Я уберегу свою фею и нашего малыша. Я закрою их ото всех. Я лучше сам превращусь в пепел, но они будут жить и наслаждаться миром, который точно заслужили.