Глава 79. Ариэлла Манчини
Правда всегда имеет две стороны.
Tom Walker - Rapture 🥊
Я вилкой елозила по тарелке, создавая легкий скрип. Альберт сидел напротив меня и наблюдал. Давид пристроился рядом. В огромном доме, что не имел ничего общего с уютом, мы обсуждали дальнейшие действия.
— Я позову его сегодня в клуб. Хочется увидеть Дьявола в бою. За каждый кусочек, что хочет, он будет получать удары, — смеется сводный брат папы.
— Мы забрали у него город, папа. Думаю, что достаточно, — я повернулась к мужу.
— Тайный ублюдок отрубил мне палец, — глазами посмотрела на пенек, что остался. Здесь даже его долбанная печатка, — сверху выжженный знак – корона. Черный Принц Ада... Клеймо.
— Думаешь, что это он? — диалог был между отцом и сыном, а я тихо положила вилку и слушала.
— Каэтани умен, Тааветти, поверь, но у него есть очень сильный человек. Аноним. Черт... Если бы не наша Ариэлла, то мы так бы и сидели с пустой тарелкой. Девочка смогла найти его слабые места. Молодчинка, — похвалил меня. Я лишь улыбнулась и кивнула. — Почему же ты так долго пряталась? — спросил пожилой мужчина.
— Папа не такие уж и хорошие истории рассказывал о Вас. Со временем, когда разобралась в этой ситуации, то нашла своего дядю. Спасибо, что приняли, — шире растянула губы.
— Ты переплюнула всех, маленькая Ари. Тааветти долго тебя искал, — положила руку на предплечье мужа.
— И вот, мы вместе. Наконец-то, — легко поцеловала мужа в щеку.
— Прошли трудности, — засветился Давид.
— Будьте готовы вечером, голубки. Будет шоу, — киваем.
Альберт уходит, а я иду к себе в кабинет, потому что не просто хирург. Я, Илайн Манчини, но не Ариэлла. Моя плоть была давно испорченной, а время лишь показало это в ярком свете. Себастьян Каэтани был всего лишь целью, да? Моя задача выполнена. Очередное повышение получено, как и деньги... Бари – центр мести и лжи, потому что приехала сюда с четкими указаниями. Мое правительство было удовлетворено, что не могло не радовать. Телефон зажужжал.
— Привет, — на камере появился брат.
— Привет. Рад тебя видеть, сестренка, — Айзек не отвернулся от меня, узнав все, что рассказала ему.
— Как продвигается твоя работа? — именно мой брат заморозил все счета Себастьяна Каэтани. Мы перекрыли доступ светловолосому мужчине, чтобы тот сдался. Итальянец точно строил свои планы, ища подводные камни. Слишком умен и коварен. Мы похожи даже в этом.
— Идеально. Все готово, — я улыбнулась. Чудесно.
— Не забудь сделать так, как договаривались, — напомнила братишке.
— Уже, — хорошо.
— Илайн, есть одна проблемка, — блядь.
— Какая? — спросила.
— Каэтани пропал со всех радаров, — знаю.
— Это дело на мне, — потерла лоб и думала.
Куча бумажной волокиты не особо радовала. Босния и Герцеговина была уже официально моей, а Сербия переходила от Альберта до Давида, который также решил подарить страну мне. Я никогда не правила территориями, но знала некие моменты, которые успела впитать от Себастьяна. Куски, что разбросаны по свету, тоже приходили в женскую власть. Давид был моей правой рукой, доверяя своей жене все, что захотел. Мы крутились с ним, вокруг да около, долгое время. Он не был похож на отца, хотя имел некие стороны, что могли заставить вздрогнуть. Сероглазый парень нуждался во мне, как и я в нем.
Выходить из тени всегда сложно...
Я чувствовала Себастьяна даже издалека. У него всегда была странная энергетика, что притягивала и душила. В доме Дамиана он хранил свою частичку. В руках держала темно-серую повязку, которую должна передать.
— Я знаю, что ты видишь меня. Выходи, есть дело, — сказала в пустоту и крутила головой. Тишина... Мне не нравилась такая обстановка, потому что сердце стучало громко, а в горле пересохло. — Хватит играть, — зло проговорила и всматривалась в темноту. Каэтани специально вырубал свет, чтобы я боялась.
— Смелый Джерри пришел прямо в пасть к опасному коту? — прошептал хриплым голосом около моего уха.
— Не играй со мной, — повернулась, но там никого не было.
— Разве тебе не нравятся игры, тигренок? — снова звук, заставляющий вздрогнуть.
— Хватит прятаться, — прорычала с остатками терпения.
— Ариэлла Манчини... Лгунья... — он крутился вокруг меня, но не получалось его поймать. — Ты знаешь, что ненавижу тебя? — прикусила губу. — Я так сильно тебя ненавижу, но не буду убивать... Я хочу истязать тебя... Хочу видеть твои слезы, лгунья... Я выпью их... все... до последней соленой капли... — что-то заставляло меня верить эти в слова. — Я покажу худшую сторону, но она не будет тебя пожирать, принцесса... Она напомнит, кого ты из меня сделала... — снова поворачиваюсь, а там пусто.
— Если хочешь забрать свое, то приходи в «Эфесто», — сказала и протянула повязку. — Это нужно повязать на кисть, — рука была в воздухе, а потом горячая ладонь перехватила мою.
— Повяжи, кудрявая лгунья, — прошептал у моих губ.
— Здесь ничего не видно, — лишь далекий силуэт...
— Делай наощупь, неправдивая немая... — мои зубы заскрипели.
— Назови мое имя, — твердо сказала.
— Трусливые люди не приказывают смелым, — жесткая самоуверенность...
— Имя, — настаивала на своем. — Кто я? — спросила его же словами.
— Подлая сука? — промурлыкал Себастьян. Я заслужила, да. — Ты это желала услышать? — блядь. — У тебя нет имени, зеленоглазая. Недостойная, но чертовски красивая, — мое тело дернули, поэтому врезалась в кипящую грудь. — Тебе нравится быть с ним? — язык прошелся по ушной раковине. — Твое тело также дрожит, когда он касается тебя? — шептал хриплым голосом. — Ты хочешь попробовать его на вкус, лгунья? — он прошелся губами по шее, а потом укусил. Боль была жуткой, но Себастьян накрыл рану ртом, посасывая.
— Прекрати, — махала головой.
— Я говорил, что не оставлю, а своих слов придерживаюсь. Вы думаете, что выиграли? Ох, врунишка, совсем нет... Поверь... Мой мозг куда безумнее, нежели ваши... Я больной, предательница... Очень... — ладонь ложится на шею, сжимая ее. Мое тело не противится. Дышать треднее. — Ты можешь быть замужем и даже целовать кого-то другого, но в мыслях... Только я... Твои сложности не поймет Давид, потому что мы – пазлы. Я найду то, что прячешь... Однажды сказал, что переживу боль, поэтому продержусь. Кудряшка, тебе не убежать от меня... Поняла? Я не хороший мальчик... Ты знаешь... Мои методы бывают жестоки... но... если они тебе помогут понять истину, тогда готовься плакать... — Аид перекрывает дыхание пальцами, а потом нападает на губы. Мы в темноте... Вокруг мир не имеет цвета...
Мои губы зажаты, но мужчина жестко прикусывает нижнюю губу, а я открываю рот, в который он сразу же пролазит. Горячий язык блуждает и исследует. Это напоминает какое-то сумасшествие... нет... чудовище... Оно с ядом, но до жути сладкое... Ощущаю ментол... Горечь... Злобу... Обиду... Страсть... Похоть... Разочарование... Все это Себастьян смешивает и опрокидывает на меня... Чернокнижник кусает за скулу, шею и опускается до ложбинки между грудей.
— Ты будешь видеть меня на себе и в себе, поверь, — в действиях нет нежности, но я и не просила.
— Думаешь? — хватаю его за волосы и тяну. — Ты все еще надеешься, что стал чем-то, что я хотела бы вернуть? — смеюсь довольно низко. — Это ты пал передо мной, Принц, — огромная ладонь с громким шлепком приземляется на задницу. Блядь. Подаюсь вперед, лобком упираясь в его твердый член.
— Раздвинь ноги, — говорит в губы, которые касаются моих, при каждом звуке. Хмыкаю, но делаю то, что приказал. — Я просто пройдусь по твоей киске, проверяя ее на ложь... Язык способен врать, но не та сладкая пульсирующая плоть, — пальцы расстегивают мои штаны, а потом нагло пробираются под белье. Кончиком пальца трогает место, где прячется клитор, побуждая тело дернутся. — Хм... Здесь довольно жарко... — уже стоит позади меня, прижимая спиной к груди. — А здесь? — трет мокрые складки. — О... лгунья... Из этой киски капает возбуждение... Хочешь мой член? — прикусывает мочку уха. Откидываю голову, когда он вводит один палец. Черт возьми... Я давно не ощущала этого... — Выдержишь ли? — задницей трусь о член, пока Аид вводит два пальца. Поиграем? Каэтани трахает меня, за что должно быть стыдно, но это не так... Я хочу этого, потому что между нами есть ток, что пробирает до клеток. Мужчина что-то ищет у себя в кармане, а потом нечто холодное приставляет к моему клитору. — Помнишь свой подарок? — нож... что? — Ты доверяла бы сейчас мне? — нет, но расставляю ноги шире. — Плохая девочка, — облизывает скулу. Я опускаю голову, чтобы хоть как-то рассмотреть то, что происходит, но вижу лишь блеск лезвия, что зажато в его руке, а ручка... Мягкая... Входит внутрь... Ебать...
— Черт... — шиплю.
— Тебе нравится, когда трахаю пальцами? А ножом? Опасность всегда привлекала тебя, правда? Ты любила делать пакости, зная, что ждет наказание... И вот... Твое наказание – я, — между нами горит воздух.
Себастьян меняет пальцы и нож, заставляя излучать тяжелые стоны... Я извиваюсь, но терплю... Не хочу кончить, чтобы не быть слабой... Не-е-е-е-ет.
— А ты хочешь быть истязаемый мной? — поворачиваюсь и засовываю руку в штаны, находя мягкую кожу его толстого члена. — Ты бы хотел трахнуть меня? Ты бы хотел снова быть во мне? — шептала, пока спускала штаны с боксерами.
— Да, — признается.
— Но сначала... — большим пальцем размазываю его возбуждение по головке, а тело мужчины накаляется. Я знаю, что Каэтани терпит и сдерживается.
— Я даю тебе шанс уйти, иначе я буду гнаться за тобой вечность, — сжимаю член, а потом наступаю на свою одежду, которая уже была внизу.
— Полетаем? — стаскиваю его футболку.
— Блядь! — срывается зверь с цепи.
Себастьян разворачивает меня и мягко толкает в грудь, чтобы отошла... Я голая... Он голый... Ноги упираются в диван...
— На четвереньки, лгунья, — молча делаю это, а светловолосый Аид упирается коленями в ковер, который у дивана. Мои волосы наматываются на кулак, а потом мужчина тянет на себя. — Я выебу все твои глупые мысли, — головка упирается в место, которое жжет.
— Попробуй, — кидаю вызов.
— Я принимаю условие, — и надавливает. Блаженство. Его член наполняет тело, что так идеально подходит ему.
Блондин совершает жесткие и быстрые толчки, которые вызывают дрожь. Его бедра ударяются в мою задницу, что слегка больно, но так желаемо.
— Ублюдок не трогал мое? — рычит на ухо, пока сильно трахает киску.
— Иначе? — проскрипела в ответ.
— Я изрежу его, — честно отвечает.
— Ты можешь... Наточи лезвие... — улыбнулась, а он ответил мне бешенным темпом.
Аид вколачивался, мял мою грудь и кусал кожу на спине, пока я терялась. Черноглазый быстро поднял меня и положил на спину, а пальцами поправил волосы. Невинно... нежно...
— Ты не видишь ничего, — нахмурилась я.
— Тьма – моя жизнь, лгунья. Я вижу тебя даже с закрытыми глазами, поверь, — медленно вошел и застыл. — Ты ведь знаешь, что победа в битве за тебя... будет моей... — прикусываю губу. Мне действительно казалось, что Каэтани способен разрушить даже стены, чтобы найти желаемое. Только в этом состязании, увы, стена – я.
— Я причинила боль, — тихо говорю.
— Я был готов, — его губы около моих, а член – внутри. — Не время для бесед, — начинает двигаться, а мои ногти впиваются в широкую спину.
Мне нравится давление, что возникает на тело... Мне нравится его задница, которую сжимаю... Мне нравится его безумность... Мне нравится одержимость мной... Мне нравится его сложность... Мне нравится одержимость мной...
Когда кареглазый делает последний рывок, то все равно остается внутри. Он не уходит, а просто не двигается.
— Я все равно люблю тебя... Пусть это и слабость, но я готов проявить ее... Не в моем стиле сдаваться... Запомни, если хочешь убить меня, то сделай это сейчас, пока признался в своей единственной незащищенной зоне, — шепчет у лица.
— Аид... Я люблю тебя... Я очень сильно люблю тебя... — говорю тихо, а его дыхание свистит.
— Илайн... — в слове так много чувств.
— Ты это хотел услышать? Жалко, Каэтани... — громко хохочу, разрушаю момент и выбираюсь из-под голого мужчины. Быстро нахожу вещи, а потом и повязку. — Я буду ждать тебя в 23:00, — завязываю ткань на его бицепсе.
— А ты жестока, — смеется. Мои ноги несут меня к выходу. Он так и остался сидеть около дивана. Я вспомнила, как Себастьян оставил меня тогда, в кровати, а сам убежал, прикрываясь водой... Запоздалый ответ. Иду к машине, а когда сажусь, то выдыхаю. Что это было?
Люди кричат, опрокидывая бокалы с пивом. Себастьян уже сразился с двумя хренами, положив их лицом вниз. Альберт был в жутком восторге, когда Черный Принц Ада получал хоть малейшую царапину. Черные глаза наполнились диким морем, что выходило из берегов. Никто не обращал внимание, что на его теле были засосы... Мои... Все следы, что оставил он, я замазала. Ариэлла Манчини – лидер, что не имеет право на ошибку. Бывшего правителя Италии ждет сюрприз...
— Ты сделаешь это, принцесса? — прошептал мужчина, у которого не было безымянного пальца.
— С удовольствием, — лукаво улыбнулась и встала. Внутри скисло то, что съела. Быстро... Я сделаю это быстро...
— А теперь... Небольшое изменение, — уверенными шагами иду к рингу. — Встречайте Лейлу! — крикнул в микрофон громила.
Люди взвыли и начали топать ногами. Выбор... Чтобы спасти кого-то, ты жертвуешь чем-то, да? Я почтила память о брате и выдернула Аза из петли мафии. Была ли моя цена высокой? Заоблачной. Риск... Я могла потерять все... И принимала... Если он узнает, то лично разорвет на куски...
— Не смей выходить на долбанный ринг, — махал пальцем Себастьян. Я видела порез, что остался от лезвия ножа...
— Таковы правила для того, кого уничтожают, — спокойно ответила и завязала косы в гульку.
— Я не буду драться с тобой, — настаивал на своем.
— Придется, — подхожу ближе. — Ты должен, — смотрю в черные глаза. — Ты должен показать, что ненавидишь меня, — мужчина лишь смеется.
— Я ненавижу тебя до боли, потому что люблю, — укол.
— Дерись, — кулаком попадаю в бок.
— Я. Не. Буду, — отрезал.
— Если не я, то они найдут всех, кто дорого тебе, — наклоняю голову и короткими ударами причиняю ему боль.
— Блядь. Ты и дорога мне. Расскажи, — хитро улыбаюсь.
— Дерись! Бей лишь по ногам, — играю в свою игру. Аид не движется, а толпа замолкает.
— Нет, — опускает руки. Боже... Я замахиваюсь, но кто-то останавливает предстоящий удар.
— Босс сказал мне поиграть с ним, — меня грубо оттаскивают.
— Лапы свои убрал, — грозно сказал Себастьян.
— А иначе? — чужая ладонь свистит в воздухе и лупит меня по щеке. Ебать. В глазах звезды... Хорошо... Что-то пошло не так. Поворачиваюсь к дяде, а он нахмурен.
— БЛЯДЬ! — кричит Аид и накидывается на противника.
Я не видела Каэтани таким... Да, я знала, что у него неконтролируемая агрессия, но это... Его губы растягиваются в холодной ухмылке, пока кулаки четко двигаются и наносят смертельные удары. Толстые ноги обхватывают шею мужика, а тот хрипит и задыхается. Кровь сочится из раны на руке, замазывая лицо и тело противника. Ужас... Хаос... Хладнокровие... Сила... Навыки... Я рассматриваю его, но не нахожу мужчину, что был нежен со мной... Два человека... Себастьян что-то шепчет на ухо мудиле, а тот отрывает рот, словно рыба. Я стою в уголке ринга, но кто-то прижимает к себе.
— Оставь его, Каэтани, — Давид цепко держит меня.
— Не-е-е-е-ет, — смеется безумец.
— У тебя есть выбор, — поворачиваю голову, а муж мягко улыбается. Я знаю это... Следующий ход – боль.
— Какой? — ногами вырубил того придурка, а потом встал.
— Что предпочтешь, Принц? Физическая боль или сердечная? — блядь.
— Сердечная? — громко и хрипло смеется.
— Либо добровольно разрешаешь себя избивать, либо я... — пальцами трогает мои губы и наклоняется, слегка касаясь. Черт...
— Плевать, — прохладные губы опускаются на мои, а потом что-то происходит. Поток воздуха... И никого нет...
Себастьян вытолкал Давида из ринга, повалив на пол. Он сидит на моем чертовом муже и душит его. На лице Давида есть кровь, но играет долбанная садистская улыбка. Манчини тоже не ждет, а дарит удары, но Каэтани не обращает внимания на это. Ему плевать, что сюда бегут охранники... Ему насрать, что лицо парня становится синим, потому что перекрыл воздух. Я вижу, как рука метается, принося боль. Люди кричат, а я хочу исчезнуть. Дальше не лучше...
— Держите его! — крикнул Альберт.
— Защищаешь сосунка? — плюет в лицо Каллисто кровью.
— Пидор! — орет старший Манчини в гневе.
Пятеро громил держат одного Каэтани. Они поставили его на колени, держа руки, согнутые ноги и голову. Все боятся... Альберт бьет много раз, но Себастьян не проронил и слова. Тишина в зале... И хриплый смех...
— Жалкий ублюдок. Я убил многих людей, пытал, охотился, держал в плену годами, сжег свою тетушку, а ты не можешь справится со мной, — подстрекал мужчину.
— Пиздюк! — из губ текут ручьи крови, бровь рассечена.
— Ты ведь знаешь, что смогу их уломать? — криво улыбается. — Я разрешаю тебе меня избить, старик, — конечно...
— Я оставил кое-что для десерта, — поворачивается ко мне. — Доченька, закончи с ним, — внутренности опускаются, но делаю шаг к нему. Довольно неординарное окончание. Себастьян увидит Ариэллу.
— Я ждала этого, — протянула сладко и присела возле Себастьяна.
— Умереть от твоей руки будет куда приятнее, — тихо сказал Аид. У него опухли веки, скулы, на теле куча гематом.
— Хочешь услышать то, что желаешь? Я люблю тебя, — шепчу, размахиваюсь и сильно ударяю, но черные глаза не закрываются.
— Отлично, но мало, — вытягивает шею и поднимает подбородок. — Сюда, — смотрит в мои глаза.
— Блядь. Прости меня, что не сразу, — извиняюсь, а потом бью. В этот раз голова опускается.
— Изумительно. Этот безумец и правда тебя любит, — смеется Каллисто.
Пока все хохочут и рассуждают о том, как Себастьян предан мне, то вызываю Яромиру. Быстро засовываю руку в карман. Молчаливый разговор.
— Поняла, — отдаю ключи, и та быстро уходит.
Каэтани волочат за руки... А потом он в темноте...
Плетусь в туалет, потому что становится хреново. Я просто неимоверная сука... Сгибаюсь над унитазом... Дерьмо... Гадко было бить... Илайн Ларентис или Ариэлла Маничини... Ничего не имеет значения, потому что гниль внутри. Привожу себя в порядок и выхожу.
— Ты как? — Давид подходит ближе и обнимает.
— Устала, — шепотом ответила.
— Домой? — киваю.
— Я была красивой? — глажу мужа по лицу.
— Восхитительной, — целует в лоб. — А где Себастьян? Наши запаковали его? — поднимаю глаза и хмурюсь.
— Разве не твой отец должен был его забрать после боя? — спрашиваю.
— Нет... Бля! Я понял! Кто-то помогает ему! Прямо перед нашим носом! — лупит в стену.
— Среди нас предатель... Это хреново, Давид. Будь осторожен... Я не могу потерять тебя... — тру переносицу.
— Да... Черт, Ари... Тебя он заберет первой... — обнимаю его, показывая чувства. Аноним... Аноним... Аноним... Некто, кто отправляет и дяде послания... Тот, кто спасает Дьявола... Игра на двух сторонах... Опасно...