Глава 78. Себастьян
Предательство – некая мера измерения выдержки.
Cian Ducrot - Everyone Who Falls in love 💔🔪
18 августа.
Прошло чуть больше месяца, как кто-то меня видел. После того, как побыл у сестры – исчез. Я не хотел внимания, ласки, разговоров и взглядов. Я не желал быть мужчиной, которого обманули и бросили. Я не желал быть тем, кем не являюсь. Мой мозг работал на самых больших скоростях, вспоминая все то, что происходило. Ларентис не могла так жестоко предать, но делала это.
Каждый наш выезд... Копы были с нами... Она давала наводки, а те приезжали и дергали нас за ниточки... Она не превратилась в мой щит, потому что была чертовой смертельной пулей. В голове кружились картинки: кольцо, слова, взгляд и расчетливость. Визуально девушка была точь в точь, как Храброе сердце, но не душой. Та незнакомка извергала безжалостные слова, которые слишком ранили. Возле нее стоял не я, а Давид. Зеленоглазая красавица обвела безумного человека вокруг пальца... Чудесно...
— Вот и любовь, Каэтани, — прошептал себе под нос. Я знал, что Дамиан проберется к себе, потому что разнюхал инфу. Дамиан также попался в лапы лгуньи... Но вот еще один момент...Было довольно неожиданно встретить здесь гостя.
Несколько дней назад.
Я находился в подземной комнате, о которой никто не знает. Здесь куча еды, которая не портится годами. Мониторы давали рассмотреть разные ракурсы комнат и улицы. Эта система была настроена так, что включалась тогда, когда блокировалась входная дверь. Дамиан не был в курсе, почему там на дверях странный замок... Мой мозг довольно сложен, поэтому сделал себе штаб. Быть Боссом – думать наперед. Мне противно хорошо стало понятно, что могу потерять сердце моей Италии. Я готовился проиграть, но думал, что Ларентис будет на моей стороне.
Дверь тихо открылась, а у меня заморгал красный маячок. Что за хрень? Быстро сел в кресло и рассматривал все 14 мониторов. Я видел то, что желал. Девушка аккуратно вошла и закрыла дверь. На ней кепка и черная форма. Я не вижу лица, но даже отсюда могу точно сказать, что сюда прокралась Илайн Ларентис или Ариэлла Манчини.
— Черт, — пробормотала взломщица.
— Что мы здесь делаем, немая? — сказал и продолжал созерцать.
Каждый день, после полуночи, сюда заявлялась предательница. Я просто смотрел. Она готовила себе есть, просто сидела на диване, но не включала телевизор, что-то читала под фонариком, писала, разговаривала по телефону, но мало спала. Чужая жена не выдавала эмоций... Ее лицо перестало дарить миру улыбки, которые так любил... Кукла... У нее в руках часто была небольшая коробка, которую та держала... Девушка рассматривала ее, но не оставляла. Она спала на кровати Дамиана, но приносила постельное белье... Наше... Мы купили его. Целую неделю я наблюдал, но потом решил действовать.
Ариэлла не увидела меня, когда вошла... Я сидел на полу, около дивана, и ждал. Девчонка оставила обувь, прошлась через темные комнаты, а потом нажала кнопку на фонарике, что оставляла, но тот не излучал свет. Я нарушил ее комфорт.
— Блядь, — устало сказала и наощупь шла, а потом вытянула телефон и включила фонарик.
— Привет, Ариэлла Манчини, — прохрипел я.
— Чт... — сделала шаг назад, но я лишь нажал на пультик. Только она и я.
— Ты отсюда не выйдешь, немая, — поднял глаза. Мне плохо, душно, страшно и жутко больно. — Я предоставляю тебе шанс рассказать... — это стоит немалых усилий. Я истощен не физически, а морально.
— Как ты здесь оказался? — тоже как-то невнятно говорит.
— Без разницы, — легко улыбаюсь, хотя до жути хочется сдохнуть.
— Зачем пришел? — выравниваю ноги и кладу руки между ними.
— На твоем пальце нет кольца, — не глядя, говорю, потому что сразу же заметил.
— Детали не так важны здесь, — стоит на месте.
— Я готов выслушать, чтобы понять, умершая девочка, — встречаюсь глазами с летней зеленью... Достаточно удушающе... Где воздух?
— Нечего рассказывать, — выдыхает девушка и твердо идет к дивану.
— Я не собираюсь тебя убивать, — прошептал и сжал кулаки.
Мое глупое сердце ищет ей оправдания, потому что люблю... Внутренности сжимаются... Я не могу трезво мыслить, хотя не пил и не нюхал... Снова курю... Теперь это две пачки в день... Не могу дышать, потому что апельсин уже не обжигает слизистую...
— Пахнешь иначе, — провел пальцами по волосам. Я состриг волосы, оставляя лишь ежик.
— Закрыла прошлые страницы, — стрела притыкает сердце. Жжет...
— Поговорим? — не думаю, что я – тот человек, у которого есть терпение, но готов проглотить свою гордость и отрыть то, чего нет.
— Мне нечего тебе сказать, — жаль...
— С самого начала, — попросил ее.
— Ты точно хочешь услышать это? — садится на пол, по другой край дивана.
— Мне нужно понять, — признаюсь.
— Думаю, что рассказ ранит тебя, — уверен...
— Давай, — смотрю в стену.
— Хорошо, — в словах нет ничего. Пустые звуки... Ей плевать, что я рассыпаюсь... — Ты и правда ничего не почувствовала? — зеленые глаза долго смотрят в мои и, не открываясь от них, девушка шепчет:
— Ни разу... — смертельный удар.
— Понял, — голову кладу на невысокий подлокотник.
— Я училась в двух учреждениях. Да, я, все-таки, хирург, но также и... коп... некий специалист в управлении стратегического расследования. Давида встретила случайно, но он был главный в делах Бари, охотясь за тобой, а я... хотела отомстить. Идея пришла сразу же. Это я попросила меня перекинуть сюда, чтобы проникнуть в твои слои. Моя задача была проста – донос и расследование. Каждый твой шаг был известен мне, ведь использовала наши новые маячки. Вспомни, Каэтани, после передозировки, как я тебя нашла? Таких ситуаций было не мало... Давид приносил их или передавал, а я лишь выполняла поручения. Машину оставляла далековато, чтобы никто не словил меня, когда шла в полицейский офис. Я была там, когда тебя вызвали к Риццо. Ты даже остановился... Был близко... Очень... Ты ослеп, ведь не замечал некоторые детали... Мы постоянно вели переписку с моим мужем... У него было два номера... Первый – обычный, а второй – рабочий. Завуалированные послания. Помнишь цветы, что прислали перед сделкой? Оранжевые... Там была записка «Каждый цвет несет в себе значение...» Что значило? Огонь... Твои склады горели в тот вечер, — меня осенило... я не замечал этого...
— «Розы будут красиво цвести, напоминая зиме об алом цвете своих лепестков. Каждый цветок получит свою правильную дозу, да, маленький олеандр?» — процитировал то, что сумел достать, роясь в куче цифр на мониторах...
— Алый – кровь, — очевидно.
— У тебя была уйма возможностей меня убить. Зачем столько ждала? — на этот вопрос не находил ответы.
— Мне хотелось вывернуть тебя наизнанку, чтобы полностью узнать, а потом разбить, как те люди забрали мою доброту, — и она не врет.
— Ты удовлетворена своим результатом? — смотрю на ту, которую люблю... Чертовский похоже на Ад.
— Не полностью, — шепчет.
— Ты целовала меня, говорила долбанные слова о любви, а потом вышла замуж за Давида? Нелепая история, — смеюсь. — Ты спала со мной, занималась сексом, лечила, запоминала самые сокровенные моменты, чтобы потому рассказать все им? — поток слов начал литься. — Тебе нравилось слушать о моей боли, Ариэлла? — кудрявая слегка прикусила губу от имени, которым назвал. — Я никому, слышишь, никому не поведал даже самую маленькую тайну той девушки, которую полюбил... Понимаешь? Даже с сестрой и Домом не поделился... Я молчал, чтобы ты верила мне... Я до сих пор молчу... Я не собираюсь причинять боль тебе или Айзеку... Мне не нужно этого... Просто не пойму... Ты говоришь о мести... Скажи, немая лгунья, это я убил твоего брата? В моих руках было оружие? — повернулся к ней и ждал ответа.
— Твои люди исполняли приказ, — прошипела.
— В моих руках был пистолет и веревка? Это я подвешал твоего родного человека, чтобы тот умер? — она махала головой. — Ответь, Ариэлла Манчини, — прорычал.
— Молчи... — закрывала руками уши.
— Я устал молчать. Я думал об этом все время... Ты читала мне последние письма Джулии... — поскрипел, а безжалостные зеленые глаза наполнились слезами. — Мое доверие было слишком большим, мертвая девочка... Ты не смогла удержать его, хотя я все еще храню твои тайны. Посмотри, что осталось... — сдираю футболку, оголяя новую татуировку...
Крылья... Я исцарапал их, когда терялся... Они в сухих ранах и темных синяках. Та, чье имя не хочу называть, смотрит и всхлипывает.
— Что ты видишь? Я вижу долбанное будущее, которое хотел построить, идеальная лгунья. Я вижу там доверие, которое предала... Я вижу там свой самый ответственный шаг, — вытаскиваю из кармана золотое кольцо. — Возьми его и выкинь сама, неправдивая немая... — открываю ее ладонь и кладу его в центр.
— Не пытайся найти чувства... Их нет... Давно... — машет головой.
— Я мечтал о том, как сделаю тебе предложение, после карнавала... — признаюсь.
— Не говори... — просит.
— Это уже в прошлом, правда? Можешь кинуть в ближайшую мусорку, — золотое изделье было простым, но таким изящным... Оно олицетворяло ее... Небольшой зеленый алмаз идеально подчеркивал ее глаза... — Я же не просил многого, девочка... Мои карты были открыты давно... Сердце также было полностью оголено... Горечь в том, что мне казалось, что видел в тебе то же самое... Самое большое разочарование... — опустил глаза и достал ее подарок. — Ты сделала его на заказ... — прохожусь пальцем по лезвию, а потом приставляю его к коже, что была помечена ею... — Смотри, лгунья, как я уничтожаю все, что было твоим, — тупо прохожусь по коже, что на шее, срезая татуировку... Боль похожа на укус пчелы...
— Что ты делаешь? — кричит девушка и подбегает ко мне, пытаясь выдрать нож из рук.
— Вырезаю тебя из своей кожи, — чувствую опустошение... Лезвие слишком острое... Будут шрамы...
— ПЕРЕСТАНЬ! — глухо смеюсь и набираю побольше воздуха.
— Это ты начала нашу игру, а я закончу, — говорю близко к ее губам.
— Прекрати! Прошу... — голос девушки дрожит.
— Я дал тебе шанс, Ариэлла Манчини, — убираю кровавое оружие. Квадрат защитного слоя тела отныне не цельный. Я забрал напоминание... Крылья...
— Прости... — тихо говорит. Место татуировки пульсирует. Я срезал кусок кожи...
— Слово не залечит мои разбитые надежды и то, что ты оставила от души. Я думал, что Джулия убила меня, но нет, хирург, это сделала ты... — встаю на ноги и пошатываюсь. — Тебе лучше исчезнуть, потому что Себастьян Каэтани будет мстить, — признаюсь. Я не увидел в ней ничего, что искал... Я разбит...
— Мне... — оборачиваюсь и замираю.
— Тебе не жаль, лгунья... Тебе не жаль... Я говорил, что смогу понять и помочь, защитить и принять, но ты не захотела... не дала шанса... Будь проклят день, когда я влюбился, — выплюнул слова и ушел.
Мои глаза рассматривали огромное здание. Вторая встреча была запланирована на сегодня. Тайные мои решения. На мне нет костюма, туфель и дорогого парфюма, потому что одет в плотную форму. На бедрах висят пушки, а на поясе – ножи. Сердце пусто... Голова холодная... Безэмоционален...
— У меня встреча с Альбертом Манчини, — сказал безразличным голосом какому-то здоровяку. Это мой офис. Мой кабинет. Сейчас я не Босс... а дерьмо под ногтем у старика. Их интересует сейф... Хорошо... Я открою...
— Проходите, — киваю и открываю дверь.
Все так, как и было. Ничего не изменилось. Удивляет.
— Кого я вижу, — смеется Манчини.
— Каллисто, — смотрю в старые глаза.
— Не потерял гордость и храбрость, — сомневаюсь.
— Ты хотел поговорить, — держу руки в карманах.
— Да-да... Я могу вернуть тебе Бари, — но...
— Взамен на что? — спрашиваю.
— Я просто хочу, чтобы ты стал моим Капо, — а-а-а-а.
— Думаешь, что хорош в подчинении? — выгибаю бровь.
— Ариэлла доказала это, — рвется нитка... Не выдаю эмоций.
— Зачем мне идти на такую сделку? — интересуюсь и сжимаю руку на небольшом холодном овале. Форма лимона... Цвет хаки и колечко – милое сочетание.
— Потому что потерял все? — ему радостно. — Ты влюбился, мальчик, и это так мило, правда. Только вот мы поиграли с тобой и бросили. Знаешь, кто будет твоим Боссом? — подходит ближе, а дверь сзади открывается.
— День добрый, — голос, который так мечтал услышать несколько месяцев, пока та говорила немыми словами... — Я рада Вас видеть, Себастьян Каэтани, — Ариэлла Манчини одета в темно-синий костюм, а волосы спиральками прыгают около лица. На пальце кольцо.
— Добрый, — улыбаюсь и слегка кланяюсь. — Это моя будущая хозяйка, если соглашусь? — язвительно говорю. Девушка подходит ближе. — Мы с ней неплохо проводили время, — она замахивается, но ловлю за кисть. — Не люблю пощечину. Вы же ведь знаете, что предпочитаю по ногам, да, Ариэлла Манчини? Я же рассказал Вам о том, что меня в детстве били розгами в борделе, — она застывает.
— Я – не изверг, — растягивает губы. Я не узнаю ее...
— Можно поспорить, — отбиваю фразу.
— Нам нужен пароль от сейфа, — долгожданный момент.
— Там нет документов, что вы ищете. Все они спрятаны... Моя власть не продаваема, — прошептал и сжал овал в кармане. Взрыв...
— Себастьян, у тебя нет ничего, понимаешь? — Каллисто начал проповедь. — Твои солдаты предали своего Босса, а люди приняли знамена другого человека, — как мило.
— Но есть я. Мне насрать на Италию, Альберт Манчини, но Бари – мой дом, — ответил и выпрямился. — Ты думаешь, что заставляешь переживать худшие дни? Не-е-е-е-ет, поверь... Я видел долбанный Ад, — улыбаюсь и поправляю воротник, потому что он прилип к ране. Я не стал прикрывать ее бинтом. Пусть видит. Бывшая немая опускает глаза и смотрит туда, где срезана кожа. Приятно, (Не)Храброе сердце? Легкая корка, мясо и блестящая мазь.
— Будь любезен, Каэтани, открой сейф, — смеюсь и подхожу к месту, которое не смогли взломать.
— Как думаешь, что там? — нажимаю на кнопки.
— Деньги, бумажки? О, знаю, там договора на заводы, — глупый.
— Это долбанный портал для смерти, — щелчок, и дверца открывается.
Они видят, как быстрые красные цифры начинают меняться, а пикающий звук странно бесит. Глаза людей становятся шире, а кудрявая машет головой. Мой пароль был прост. 20 – 9 – 14 – 11 – 5 – 18 – 2 – 5 – 12 – 12. Сложно ли разгадать загадку? Нет... «TinkerBell» - Динь – Динь.
— Что ты сделал? — в шоке прокричал старик.
— Открыл сейф, — показал рукой.
— Отключи штуку! Здесь люди! — он начал пятиться.
— Плевать. Минута, — посмотрел на экранчик.
— Ты готов умереть? — спросила та, кого не знаю.
— Привычка, — подмигиваю, а она нахмурилась.
Сюда сбегаются люди, а Каллисто тащит за собой Ариэллу. Кудрявая странно смотрит на меня. Я сажусь за стол, где правил все свои 13 лет. Лаковое покрытие идеально... Вдыхаю запах... Почти... Кто-то орет... Закрываю глаза... Тишина... Писк... Взрыв... пропасть... Блядь...
Вспоминаю письмо. Ее. Отрывки...
«Мне нравилось видеть, как ты расслабляешься и теряешь фокус. Мне иногда так было тяжело, потому что не хотела рядом находиться. Ты был долбанной болью, которую я хотела забыть. Каждое мое движение было заученным и лживым. Каждый раз, когда ты прикасался, хотелось отойти. Ты такой слабый, Каэтани. Даже поверил, что люблю тебя. Значит, не зря усердно училась. Весь твой мир – моя шахматная доска. Ты жил иллюзией. Перестань видеть ложь. Я НЕ ЛЮБИЛА ТЕБЯ...»
Открываю глаза... Темно... Я на кровати, но в неизвестном месте. Пытаюсь пошевелиться, но загорается лампа. В углу сидит кто-то... Я не понимаю, кто это, потому что на его лице маска, а тело полностью закрыто черной одеждой... Мужчина? Широкие плечи...
— Ты проснулся, — через пластик слышу незнакомца. Конечно, голос видоизменен... Умно...
— Почему я не увидел веселья? — спросил Анонима.
— Они довольно хорошо напуганы, — смеется некто. Корабли подорваны... Причал разрушен. Офис чуть зацепило, но не страшно. Хорошая работа, — хвалит меня.
— Ты сделал свою часть сделки? — сажусь на кровать.
— Ты не особо говорил, что подорвешь там все к чертям, но я в деле, Каэтани, — смеется А.
— Зачем тебе это? — каждый раз задавался таким вопросом.
— Он отнял у меня мое, — не очень большая подсказка.
— Какое твое имя? — в который раз пытаюсь узнать.
— Чужой, — ответил Аноним.
— Среди своих? — добавил к его словам.
— Умный парень ты. Себастьян, не дай им запутать тебя. Иногда картина кажется уродливой и жуткой, но при правильном освещении можно найти довольно интересные мазки. Альберт – пешка в игре вышестоящих. Мы выиграем эту битву. Доверься тому, кто тоже хочет его смерти, — уклончиво было сказано.
— Уговор в силе? — чтобы одна воришка не пострадала.
— Почему? Разве она не должна быть наказана? Девушка предала тебя, Себастьян. В один день та обнимала, а на следующий шла к Давиду Манчини. Ариэлла или Илайн тоже должна же расплатиться, не так ли? — мои мысли путались... Достаточно часто анализировал ситуацию...
— Я хочу стать лучше, — честно ответил.
— Разбитые сердца невозможно склеить, да? — пожимаю плечами.
— К чему задушевные разговоры? — выдаю новую реплику.
— Держи еще одно закрытое дело, — кидает на пол документы и толкает их мне. Подбираю папку и открываю.
«Дела №23.4890-6 «Убийства» закрыто по причине нахождения веских доказательств о невиновности Себастьяна Каэтани»
— Как? — поднимаю глаза, но А собрался уходить.
— У тебя есть ангелы-хранители, Принц. Они рядом. Всегда. Кто-то находится выше, а кто-то – ниже. Призраки заберут всю боль, что досталась несправедливо. Придет время... и ты увидишь... Не всех, но... Осталось чуть-чуть... Тебе есть за что бороться... Теперь... Поешь и отдыхай, — откидываю голову на изголовье кровати.
— Ты странный, — говорю мысли вслух.
— Мы – отличная команда, потому что похожи, Каэтани, — и выходит.
Мне приносят еду... Я купаюсь... У них есть мои вещи... Берут мою кровь... Зачем? Похуй... Мы с Анонимом обсуждаем планы... Мысли... Я доверяю ему, но не полностью... Параллельно играю в свои игры... Я доберусь до одной зеленоглазой, а потом ударю... Сильно...