Глава 71. Себастьян
И разгадка всегда лежит на поверхности, чтобы ты не придал ей значение.
Leek Peep - Suck my blood (Libercio remix)🕷️
Я не был идеальным мужчиной, о котором мечтают, но точно знал, что сделать, чтобы Илайн улыбалась. Прошло уже два дня нашего отдыха, а старшая сестра не могла насытиться своим братом. Нет, меня не раздражало то, что Ларентис проводила много времени с ним. Я был рад увидеть ее океанскую любовь к подростку. В голове были мысли, что парень будет вести себя по-детски, но в этот раз я ошибся. Айзек Борден был не просто взрослым, он явно стар душой.
В последний вечер Илайн просто уснула у нашего небольшого костра, где жарили картошку и овощи. Я отнес ее в комнату, укрыв одеяльцем и поцеловав в лоб. Сердце ровно стучало, а когда прикоснулся в пахучей коже, то оно увеличилось. Я осознал и принял свою любовь к ней. Мне просто хотелось теперь выиграть тихую борьбу с Манчини, чтобы обрести покой. Даже далеко от Италии мне доносили о том, что близится битва. Старик наращивал силы, но я тоже не выткал. Ему не известно, что некоторое время разрушаю цельный замок, который строит. Илайн тихонько спала, поэтому вышел на улицу, где хмуро сидел Аз.
— Хочешь что-то спросить? — напрямую выдал.
— Да, — сказал парень и посмотрел в мое лицо. Сходство с сестрой очевидны. Их глаза были невероятной красоты, свежести, яркости и неосязаемой уникальности. — Тебе 34 года, — кивнул, — и у тебя была невеста, — я бы не сказал, что это было чем-то неожиданным, ведь даже хотелось как-то понравится брату той, которую полюбил.
— Ее звали Джулия. Мы любили друг друга, но она умерла, — краткость в объяснениях – мой талант.
— Суды, обвинения, клиника с ее именем, терапия, что явно тоже связанна с ней, — мои брови чуть взлетают.
— Ты подготовился, — он улыбается.
— Себастьян, я далеко не глупый подросток, которым кажусь. Что-то умею, что-то узнаю. Некоторые вещи, скрытые ото всех, довольно легко открыть. — мне нравится Айзек.
— Я на публике всегда говорил... — начал речь, но меня перебили.
— Мне не важно, что было пущено на воздух, Каэтани. У меня есть одна сестра, которую я обожаю. Она стала всем, что есть. Эта девочка работала днями и ночами, чтобы обеспечить лечение. Там не крутились тысячи, Себастьян. Илайн потратила около 2 миллионов. Это с учетом того, что удалось разузнать. Также тебе не стоило платить за меня. Я это тоже узнал. Прости, но я немного взломал один из твоих счетов и буду скидывать туда суммы, которые зарабатываю, — хотелось остановить. Я не делал это с барского плеча, ведь просто хотелось помочь любимой женщине. Какой смысл в деньгах, если ими не пользоваться?
— Стоп, погоди. Я кое-что проясню, — свои предплечья положил на колени и подался чуть ближе. — Айзек, мы же взрослые люди, поэтому не буду говорить, будто бы ты – ребенок. Мне плевать на то, что происходит вокруг: погоду, события и прочее. У меня есть деньги, но также есть девушка, которую я люблю. Помогать ей – чистое наслаждение, понимаешь? Я мог бы распродать свой бизнес, здания, даже согласен на наркоту, но сделал бы так, чтобы проблемы не стало. Я не хочу видеть ее грустные глаза, не хочу смотреть, как Илайн участвует во всех конкурсах, хватаясь за любой момент, где можно найти лишнюю копейку. Кудрявая зарабатывает достаточно, но многое отдавала в больницу и также открыла благотворительный фонд для людей с ограниченными возможностями. Она прикрывается разными именами, но это известно мне. Я не делал тот поступок, чтобы кто-то был мне чем-то обязан. Этот мир полон дерьма и без таких низких штук. У меня были деньги, и я их решил вложить в твое здоровье, — никогда не интересовала похвала за какие-то действия. Никто и не знал, что я создаю фонды для людей, животных и природы. Людям нужно видеть зло, правда. Я никак не обижаюсь на того, кто рассматривает меня, как Дьявола. Что могу сказать? Ничего. Только улыбнусь.
— Она влюблена в тебя, но ты совсем не хороший человек, — вот оно – зерно истины, — для многих, — добавил. — Ты достаточно осторожен в своей доброте, отгораживая ее от мира. Практически никто не видит то, что смогла сестра, правда? Илайн всегда была такой, — легкая улыбка появляется на его лице. — Девушка всегда понимала или читала, когда что-то происходило. Я старался изо всех сил, чтобы стать достойным такой сестры или даже матери. Кудрявая зеленоглазая девочка хотела выдержать груз всего мира, но я сильно ее люблю, чтобы позволить этому случиться. То, что я не имею ноги, или хожу с помощью протеза, не означает, что не смогу защитить самого близкого человека, понимаешь? Она также не идеальна, как и все мы. Илайн также делает ошибки, но это не значит, что сестренка глупа или плоха. Отнюдь. Послушай меня внимательно, Каэтани. Илайн Ларентис могла бы поставить на кон все, чтобы уберечь тех, кто дорог. Ей хватило бы храбрости принять самые сильные удары, чтобы защитить любимых. Я думаю, ты достаточно умен, чтобы делать правильные выводы. Мы слепы, когда влюблены или в моменты злости, так? — непонимание было очевидным. — Могу поклясться, что некогда молчаливая девушка способна стать и гибелью, и спасением. Твоя задача – понять, что ты больше хочешь. Помни только одно, Себастьян, у нее есть люди, что будут защищать ее. Мы все преданные ей. Всегда и в любой момент. Она не одна... Уже нет... Если нужно будет кого-то уничтожить, то я сразу же это сделаю. Мои методы не жестоки, но точно разрушительные. Некоторые убивают, а другие смотрят на падение. Я – второе, Принц, — от такой речи у меня появилась гордость. Ларентис воспитала прекрасного парня, который готов отдать все, чтобы сестра чувствовала себя целостной.
— Я уже терял, Айзек, и повторять это точно не желаю. Жизненные уроки были не из приятных, но также могу сказать, что вынес некоторые позитивные моменты. Илайн слишком глубоко увязла. Хорошо это или нет, но оттуда нет выхода, — самого пугали такие слова, но это было правдиво. Она может много раз разрушать, а я срываться... Мы могли бы злиться друг на друга, но рядом... Отпустить свое Храброе сердце? Не-е-е-е-е-ет. Я признался ей в любви, что значило «Мы парно и цельно идем против всех», а это было моей клятвой. Себастьян, конечно же, имел плохую репутацию, но сдерживал обещания, которые произносил вслух. Знаю, что могу быть диким уродом, но это не отменяло мою любовь к ней.
— Твоя битва не закончена, — откуда ему известно?
— Она идет целую жизнь, Айзек. Пока живу, пока и борюсь. Если настанет штиль, значит мое тело сгнило, — правда жизни.
— Звучит реалистично, — слегка улыбнулся паренек. — Мне бы хотелось сказать, что Илайн бессердечна, но совру, — мило признался ее брат.
— У Ларентис самое удивительное сердце, — тихо произнес я себе под нос.
— Разгадай загадки, Каэтани, — он встал и медленно пошел в домик.
— Я справлюсь, — дал себе установку.
***
Каждый день, на протяжении целого месяца, строил планы и выбирал удобный момент, чтобы атаковать. Манчини был почти готов, что не добавляло энтузиазма. Буквально на днях у нас будет огромный карнавал, который устраиваю ежегодно. Сюда съезжаются влиятельные люди, лидеры 5 семей, самые изысканные дамы, которые считаются эталоном моды. Об этом будут трепетать газеты, называя Себастьяна Каэтани бизнесменом, что носит золотую корону. Репортеры тоже начнут слоняться повсюду, что и желаю увидеть. Некоторые гости будут не знакомы, но такая перспектива насыщает тело адреналином. Илайн будет моей спутницей, потому что задолбался скрывать наши отношения. Она не создана носить ярлык «Копия Джулии», потому что никто не посмеет даже так подумать.
Я пришел туда, где мне отошьют самый шикарный костюм. Антея стояла в яркой розовой юбке и белом топе. Длинные волосы идеально лежали на спине, подпрыгивая от малейшего движения.
— Привет, Бензолини, — могу поклясться, что увидел момент, как дрогнули ее плечи. Девушка ловко повернулась на каблуках и натянуто улыбнулась, прикрывая локонами шею... Никто бы и не подумал, что она притворяется, но мне удалось заметить.
— Какие гости. Кому-то нужен лучший костюмчик на карнавал? — парировала Барби.
— Именно. Не один, — она выгнула бровь. — Феррара тоже желает. Он говорит, что не бывал еще здесь, — девушка не выражала эмоций.
— Нет. Только ты и все. Я – не долбанная служанка для красноруких, — резко ответила. Не понял.
— Он заплатит, — хотел настоять.
— Хватит с меня мафиозных штук, — я прищурился.
— Он не так страшен, — Барби звонко расхохоталась.
— Головорез семьи «Флегетон», — я наклонил голову.
— Наслышана о нем, — голубые глаза недобро засверкали.
— У меня муж, который варится в этом дерьме, Себастьян. Становись. Я сниму мерки, — хм.
— У тебя же есть, — лихая улыбка растянулась по женскому лицу.
— Хочу придушить тебя мерной лентой и уколоть иголочками, — наматывала на руку полоску с цифрами.
— Ты придешь? — должна.
— Естественно, — проворковала.
— И, Антея, мне нужно самое шикарное платье, — послушный кивок.
— Ты пришел по адресу, красавчик. Доктор будет самой яркой звездочкой, — захохотала Барби.
— Не раздражай, — приказал ей.
— Мне насрать, Принц, но-о-о-о-о, — подняла указательный палец вверх, — дай мне возможность подружиться с ней, — блондинка не была плохой, но ее ненавидели. Барби давно переросла всех, а те гавкали на нее издалека.
— Приходи, и увидим, — сверкнул улыбкой.
Подготовка к такому событию была чрезвычайно кропотливой. Я лично проверял тот танцевальный дом, где соберутся все. Вокруг уже подготавливали деревья. Сюда привезли кучу изысканных фонтанов, красивых кустов и всякой другой хрени. В голове держал еще одну мысль, которую смогу воплотить. Взяв телефон в руки, покрутил его и написал сообщение:
Как проходит день одного хирурга?
Динь-Динь: я в шоке от того, что здесь показывают. Мои навыки просто улучшились в разы.
Прекрасно.
Динь-Динь: скучаю. Совсем чуток.
Когда прилетаешь?
Динь-Динь: нам продлили. Еще 4 дня.
Черт. Жду дома.
Динь-Динь: звучит прекрасно.
А люблю?
Динь-Динь: тоже люблю.
Хитрушка.
Динь-Динь: это тебе и нравится.
Ты вся.
Илайн была на каком-то суперском мастер-классе, который был в Хорватии. Туда прилетел какой-то важный чел, короче... Скучаю... Я ждал сигнала... Одного... Черт... Облизнул сухие губы и закрыл глаза, ожидая момент, который так ждал. Пришлось поохотиться. Дзинь. Вот оно.
Война: Клуб «Инферно». 23 комната.
Я никому не говорил, что искал Николетту. Она ведь хотела мены убить с Хиро? Старый пиздюк и тетушка. Момент истины. Николь – мой лучший скрытый программист. Дзинь. А это кто?
А: привет, Каэтани. Я немножко поигрался с твоим номером, поэтому записал себя «А». Ты ведь не против? У меня к тебе две просьбы. 1 – прикажи охране, чтобы проверяли людей на HK Mark 23. Запомни это. 2 – первый танец станцуй с Женевьевой Джиде. Обязательно. Еще момент... Сегодня вечером, в 23:00 посети порог своего дома. Верить или не верить? Если перешлешь сообщение, то оно исчезнет. Хорошего вечера, мужчина в синей футболке.
Аноним.
Я не поворачиваюсь, чтобы увидеть незнакомца, но тупо ощущаю взгляд. Улыбаюсь от странной эмоции. Это дикая игра насыщает кровь темным возбуждением. Хорошо, поиграем. Пока выкидываю мысли про Анонима, ведь сажусь в тонированную машину и еду в «Инферно». Блядь. Как я ждал. Пришлось пораскинуть мозгами, чтобы привести овечку к волку.
Здесь интимная атмосфера. Я успел переодеться в черный смокинг, надел перчатки и взял небольшую кожаную плеть, что на конце имела пушок. На лице черная матовая маска, которая прикрывает большую часть лица, открывая только губы и подбородок. Каблуки темных лаковых туфель стучат, но затихают, когда становлюсь напротив двери с номером 23. Поиграем, сучка? Даже не стучу, а просто вхожу.
Огромная кровать с балдахином не прикрывает оголенного тела женщины. Светлая кожа контрастирует с яркими кровяными полотнами, на которых лежит она. Волосы раскиданы по сторонам. Данная кандидатура жаждет наказания и боли. Мы отлично поладим. Хиро уже в земле. Закопан заживо. Осталось дело за малым.
— Ты не из послушных, правда? — как давно не слышал этот голос. Он слегка прокуренный и властный. Совсем не похожий на то, что слышал в детстве. Я не отвечал, а лишь хмыкнул и ударил плеткой по руке. Звук свиста разразился по комнате, создавая пикантность. Спасение или наказание?
— Тебя очень хвалили, парень. Глядя на тебя, могу сказать, что они точно знают мой вкус в мужчинах, — ох, Николетта... Тетя...
— Угу, — протянул низким баритоном. Женщина, словно львица, поднялась на четвереньки и поползла по кровати.
— Мы отлично развлечемся, — хищно растягиваю улыбку.
— Как прикажете, — облизываю губы, чтобы привлечь внимание, отвлекая от каких-то деталей, что могут видать мою ложь.
— Ты мне нравишься. Иди сюда, малыш, — делаю медленные шаги, приближаясь. Она голая. Полностью. Большая грудь, хотя не молода. Николетта точно их сделала. Ноги раздвинула так, чтобы стало видно долбанную вагину. На лобке был выстриженный треугольник. Любительница распутности?
— Лицом в подушку, — приказываю томно. Мне гадко наблюдать, как она возбуждается, но эта партия должна быть сыграна.
— Повинуюсь, — шлюха. — Трахай меня не сопливо, а жестко, — я вытрахаю весь мозг, поверь.
— Тебе точно понравится, — глажу плеть, а потом опускаю кончик на ее плечо и осторожно веду к пояснице, кружа на заднице, а потом опускаю пух к ногам. Неприятный ком в горле, но сглатываю его.
— Пока не раздевайся, — говорит, но я замахиваюсь рукой и бью по заднице, оставляя след от перчатки. Этот шлепок не доставляет ей боль, но явно приносит удовольствие.
— Не приказывай, — рычу и опускаюсь на нее своим телом. Она трется задницей о мой член, но ничего не происходит.
— Я хочу тебя голого, — холодной искусственной кожей прохожусь по ее лицу, а потом сжимаю горло.
— Попроси, — шепчу.
— Сними одежду, пожалуйста, — скулит чертовая сука, потому что я играю шедеврально. Слегка двигаю бедрами, имитируя вожделение.
— Зачем? — нужно дать ей взлететь.
— Чтобы отсосать твой член, а потом прыгать на нем, как шлюха, — прекрасно.
— Ты будешь его брать в глотку, правда? Ты проглотишь всю сперму, которую налью в рот. Ты будешь хорошо работать, да? — меня тошнит, но терплю. Николетта хочет повернуться, но я не разрешаю, а сжимаю горло сильнее.
— Я сделаю все, — смеюсь совсем не весело.
— Знаю. Вставай на колени, — глупая повинуется.
Я возвышаюсь над ней. Мое чертовое превосходство пронзает тело. Я ненавижу ее. Немалых усилий стоит сдерживание ярости, ненависти и безумства. Николетта крутит свои соски, а пальцами блуждает между своих ног.
— Тебе нравится боль? — наклоняю голову и рассматриваю ту, что мучала меня. Женщина, которая могла защитить – разрушила.
— Да-а-а, — простонала она.
— Держи, — довольно громкий свист, а потом плеть приземляется ровно на ареолы. Она пискнула, но открыла рот, будто бы мало.
— Еще, — делаю шаг, чтобы стать ближе.
— Я готов даже убить тебя, — и дикая ухмылка на ее лице.
— Можешь попробовать сделать это членом, — не в этой жизни.
— Плохая девочка, — бью по другой сиське. Она сжимает ноги, будто бы скоро кончит.
— Я... очень... плохая, — скулит сука.
— Уверен, — смотрю в ее глаза. Хватаю подбородок своей мертвой хваткой и приказываю: — Трахай себя пальцами, — женщина интенсивно работает, а я снова одаряю своей новой «помощницей», подталкивая ее к пропасти, где никто не словит.
— Засунь палец мне в рот, — хм... Неплохо. Я заталкиваю ей указательный палец в глотку, а она почти давится.
— Тебе нравится быть грязной шлюхой? — рычу.
— Трахни мен-я-я-я-я, — кое-как проговаривает. Я обхожу ее и становлюсь сзади, но придерживаю ее за голову, чтобы та не встала. Она уже почти отдается оргазму.
— Ты хочешь, чтобы я выебал тебя, Марель? — моя тетка останавливается
— Что ты сказал? — голос не такой сильный.
— Ты хочешь, чтобы я тебя выебал, тетушка? — шепчу у самого уха, присев позади.
— Не называй меня так, — дура.
— Тебе нравилось мучать мальчиков? Санино, например. Или Себастьяна? Тебе нравилось трогать его там, где нельзя? Тебе нравилось, когда я тебя трогал, сука? А? Ты кончала. Тебе нравилось бить меня? Или заставлять стоять без трусов? Тебе нравилось предавать? Нее-е-е-ет, Николетте больше по душе было поставить на кон племянника, чтобы Джузеппе издевался над ним. Правда? Я что-то забыл? — злость сочилась.
— Не может быть, — чуть толкаю, а она заваливается на пол, как кусок дерьма.
— О, еще как может. Вот, Марель, я перед тобой, — она ползет, прикрываясь. — Не надо. Мы это уже проходили, — язвительно говорю. — Как тебе жилось все эти годы? Совесть не проснулась? — встаю и иду за столом, который будто бы ждал меня.
— Что ты сделаешь со мной? А Хиро? Джулия сама... — со страхом спрашивала та, кого я мог бы полюбить. Если бы женщина спасла меня...
— Убью, — спокойно ответил.
— Мы же родня, — это вспламеняет во мне желание крушить.
— Ты практически трахнула меня в 11 лет, — это было в тот вечер, когда я убил.
— Не-е-е-ет, — плачет женщина. — Я не помню, — ревет, как дура.
— Рассказать? — наклоняюсь ближе. Каждая деталь запечатана в слизкую оболочку... Я хотел поддержки... но получил лишь насилие...
— Не надо, — разглаживаю свой пиджак.
— Я выберу тебе в гроб красивое платье, — подмигиваю.
— Я же сестра твоей матери, — ненавижу.
— Ты могла стать мне близким человеком. Ты могла многое, но предпочла издеваться. Не нужно сожалеть. Это время прошло, Марель. Я. Больше. Не. Санино, — громко проговорил и встал. Мои пальцы нащупали холодный металл в кармане. Плетка полетела куда-то, а рукой подхватил халат и кинул ей. — Ты ведь знала, что ее изнасиловали? Я про твою сестру, тетя... — коне-е-е-ечно. — Я не такой зверь, но думаю, что хуже, — смеюсь. — Возьми, — протягиваю нож. — И, Марель... Или лучше Николетта? А? Если сделаешь что-то плохое, то я сверну тебе шею, поняла? Я – Босс Италии, тетушка. Мои руки точно не белы, милая, — подсел к ней и лицо приставил вплотную. — Ты убьешь себя? Для меня, — дикость и ненормальность.
— Прошу, — пальцем закрываю ей рот.
— Это не ответ, — шепчу.
— Себастьян... — сжимаю старые щеки.
— Не оскверняй мое имя, — начинаю закипать.
— Прости, — выхватываю нож и провожу лезвием по своей ладони. Он быстро разрезает кожу, а из раны капает кровь.
— Не так и больно... Давай... Здесь тебя никто не услышит, — мои расчеты верны, поэтому включается музыка. Классическая. — Убей себя для меня, Марель, — мои губы дотрагиваются до женского уха. — Иначе я раздеру чертову грудную клетку и насажу сердце на этот нож, — она вздрагивает.
— Я не хотела, — жалко.
— Левую руку и правую? — спрашиваю. Она колеблется, но чиркает кожу на изгибе кисти.
— Не убивай, — снова слезы.
— Ш-ш-ш-ш, тетушка, не плачь, — отвлекаю ее и выхватываю оружие. — Я помогу, — резким движением перерезаю запястья очень глубоко, а женщина начинает орать. Николетта кидается на меня, но я увиливаю. Кровь струится по ее телу, вымазывая халатик. — Хиро задохнулся в сырой зепле, а его рот теперь напичкан толстыми червяками. Приятной смерти в одиночестве, — встаю и тупо выхожу, закрывая за собой дверь.
Я спускаюсь по лестнице, отпуская прошлое. Уже у самого выхода поднимаю голову наверх и вижу женщину, которая стоит у окна, стуча в него. Красная жидкость вымазывает его, но мне плевать. Я поднимаю зажигалку и щелкаю, образуя огонек. Марель или Николетта машет головой, а я улыбаюсь.
— Даже платья не будет! Ты ведь любила лето! — кричу ей и подпаливаю фитилек. Огонь быстро распространяется, забирая всю боль прошлого. Я не в силах склеить осколки души, но не дам разрушить то, что уберег.
Запах пепла и мертвой плоти вросся в слизистую оболочку. Сгорела. Я убил тех, кто разрушил меня. Время для Анонима. Еду домой, а на пороге небольшая коробка.
— Киро, откуда это? — люди, что были здесь, не понимают и не знают ни-че-го.
— Простите, Босс, — беру бандероль и захожу. Я закрываю дверь, чуть прохожу и присаживаюсь на диван, где и открою странную посылку. Она не особо тяжелая, но внутренне напрягаюсь.
Неспешными движениями разрезаю скотч, отпуская края на волю. Внутри лежит черная матовая шкатулка. Не взрывчатка, что прекрасно. Аккуратно вытаскиваю и снимаю маленький крючок, что держит ее закрытой. Верхняя часть сама поднимается, оголяя подарок. Здесь, на мягкой зеленой подушке, лежит безымянный палец, на котором красуется татуировка. Греческий равносторонний крест, по углам которого изображены четыре стилизованных С-образных огнива. Золотое кольцо также на нем – силуэт медведя. У меня всегда была привычка анализировать имена... Вот оно... Альберт...Тотемное животное – медведь. Его отрезали недавно... Там еще черный конверт. Беру его и вытаскиваю послание.
«Я могу уничтожить твоего врага, если захочешь. Я могу разрушить его империю, если захочешь. Я могу раскрыть свои карты, но тогда ты станешь игроком моей команды. Доверие – режим тишины. Ты можешь стать компаньоном, а если захочешь – врагом. Дам мне знать. Зеленый стал твоим любимым цветом, правда? Я угадал? Пристегнутая зеленая роза к пиджаку на карнавале – согласие, а черная – отказ. Я буду там, Каэтани. Мы пока не друзья, но дай мне шанс... Не смей залить все кровью. Оставь мне. Смотри внимательно. Я дам подсказку... Одну... Небольшая загадка...
У меня есть то, что ранит или лечит.
Я могу убить или спасти.
Мои руки в крови, ведь никто не вечен.
Нужно вовремя ко мне прийти
Думай, Принц Ада. Я ожидаю увидеть зеленый цвет. До встречи.
Аноним».
Палец. Загадка. Аноним. Документы. Свобода. Фотки. Игра. Пари. Манчини. Телефон. Связи. События. Близко. Мужчина. Хакер. Наблюдатель. Помощник. Враг. Одна сторона. Разные цели. Зеленый. Информация обо мне. Илайн. Опасность. Друзья.
Это крутилось в моей голове. Я не знал, что делать, ведь просто сидел на диване, разглядывая отрезанный палец Каллисто. Кто это мог быть? Телефон молчал, что было плохо. Назревала какая-то странная буря, что грозилась убить всех. Я должен выйти победителем... Звоню. Послание – ход в игре. Жажду узнать...
— Алло, — теплый голос.
— Я могу попросить тебя уехать? — быстро произношу.
— Что случилось? — интересуется Ларентис.
— Опасность, — просто говорю.
— Когда? — тише добавляет.
— На карнавале, — слышу вздох. — Пожалуйста, Динь. Я просто... Чертовски переживаю... И люблю тебя, — признаюсь.
— Ради тебя. Люблю тебя, Аид, — в душе нет спокойствия... Ни капли...
— Спасибо, — выдыхаю.
— Все для тебя, — сердце замедляется. Все для меня... На другой стороне кто-то что-то говорит. — Мне пора управлять процессом, — чуть улыбаюсь.
— Покажи себя, мафиозница, — шучу.
— Обязательно. Береги себя, — шепчет.
— Приезжай скорее домой, — мягкий смех.
— Скоро буду, — отключается. Я так и сидел на диване, думая над загадкой. Чем больше искал смысл, тем больше понимал, что у меня проблемы... Большие, мать его, проблемы.