Глава 70. Айзек
Ті кроки неквапливі та крихкі,
Бо зроблені ще зовсім нещодавно.
І мрії, що такі все ж полохкі,
Хотіли сяяти вже повноправно.
Немає зору в серці нашому,
Але наділені ми всі душею.
Цей світ навчить нас не інакшому,
Як жити поза хибною межею.
Ти можеш бачити очима,
А можеш роздивитись відчуттям.
Ти можеш все ховати за плечима,
А можеш і віддатись почуттям.
Л.
Danell Arma - Falling Down 🤗
Меня зовут Айзек Борден (не правда). Мне 16, но жизнь уже внесла некие коррективы. Я не обычный мальчик, потому что имею особенности. Правая нога ампутирована до колена, а левая все еще цельная. Никто не виноват в том, что так получилось, но итог был на мне. Или... Был ли отец виноват, когда кричал на маму за рулем? Была ли мать причиной того, что Диего слишком резко повернул руль, когда та начала плакать и бить по приборочной панеле? Был ли виноват водитель грузовика, который открыл дверь, чтобы удостовериться, что мы мертвы? Кто? Может, я? Ведь из моих губ слетали плохие слова: «Я ненавижу вас, потому что вы не любите всех нас одинаково!»
Айзек. 12 лет.
Я сижу на заднем сидении, сжимая в ладони листок бумаги, где были теплые слова от брата и сестры. Эти двое людей, которые имеют со мной общее, в виде крови, не знают ничего о своем ребенке. Все воспоминания крутятся вокруг двоих подростков. Не могу достать из памяти этих взрослых... Рассматриваю их... Много ли детей не знаю цвет глаз родителей? Я – нет. Зеленые? Или серые? У кого-то точно такие же, как у всех нас... У меня могло бы быть желание общаться с ними, если бы не большое количество «но».
1. Отношение к Илайн.
2. Встречи.
3. Участие в наших жизнях.
4. Правда, а не ложь.
5. Принятие своих детей.
6. Отсутствие насилия.
7. Искренность.
8. Любовь...
— Мам, а какие у тебя цветом глаза? — спросил я, но отец не прикрутил странную музыку.
— Что? Диего сделай чертову музыку потише! — рыкнула ему, но тот не отреагировал. — Что, сынок? — погромче спрашивала женщина.
— Какие у тебя цветом глаза? — снова задал тот же вопрос.
— Хорошая шутка, — странно рассмеялась.
— Я не знаю их цвет, — когда в школе рисовали портрет мамы, то приходилось смешивать все цвета, чтобы не попасться на лжи. Анастасия Борден – не моя мама...
— Ты и правда... — ошарашено отреагировала.
— Какого цвета у тебя глаза? — настойчиво проговорил.
— Сынок, что ты пристал к ней? Глаза, глаза, глаза, — бормотал отец.
— Не важно. Какой любимый цвет у Эша? Илайн? Мой? — продолжал напирать, потому что злился.
— Диего, выруби эту музыку! — крикнула.
— Закрой свой рот, Мария! — я достал большие наушники из рюкзака, который подарили БРАТ И СЕСТРА, а не РОДИТЕЛИ. Эш накачал музыки на IPod, поэтому молча надеваю их и включаю первую песню в списке. Женщина орет, как и водитель... Мама и папа? Смешно. Хмыкаю от такой мысли и смотрю в окно. Не могу рассмотреть виды, ведь уже стемнело. Сквозь рок слышу обрывки:
— Ты тоже давала согласие... уехали... виновата... ему нужна... — отец краснел от гневных речей, а мать достала из сумки небольшую бутылочку алкоголя и выпила половину... Это не красное сухое, а виски...
— Задолбал... она тоже дочь твоя... — постукиваю пальцами по коленке.
— Звони ему... отдай то, что нужно... — пыхтит Диего.
— Ненавижу... мальчики должны быть под... он проверял... мертва... — кусочки...
Минут 20 они орут друг на друга, а потом кто-то трогает мою ногу. Поднимаю взгляд и смотрю на симпатичную женщину. Мария. Мама?
— Прости, — и так было несколько раз.
— Вы не разрешаете жить всем в доме, не приходите на ужины, не хотите рассказать правду, не спрашиваете о том, что переживают ваши дети... Ты и он не имеете понятия о детях, что живут в разных семьях. Ты даже не знаешь, что Эшли вчера ночью работал, что би купить мне эти чертовые ботинки! — злился я. Тушь на ее лице размазана...
— Что ты такое говоришь? — будто бы впервые слышит.
— Ты не достойна быть мамой, как и он – отцом, — процедил и прибавил звук в наушниках.
Дальше вижу, что она что-то говорит, но это не важно. Мария поворачивается к Диего и орет на него. Он тоже самое проделывает с ней. Тонкая ладонь лупит по панели, а мужчина гневно трет шею, выплескивая яд. Мать плачет, а мой внутренний покой рушится...
— Я НЕНАВИЖУ ВАС! ВЫ НЕ ЛЮБИТЕ НАС ОДИНАКОВО! — начал громко-громко кричать им. Они услышат это? — НЕНАВИЖУ! Вы презираете Илайн, но даете нам с Эшли больше тупого внимания! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! — ботинками начал лупить в сидение, а потом глаза застелила пелена. Наушники слетают... Жуткий скрип... Я горю? Тело дрожит... Боль... Мои глаза открыты? Мир вращается так странно... Вон мама с папой... Мария разбивает окно и вылетает наружу... Звук хруста... Так хрустит голова или кости? Диего бьется головой о руль, а потом моргаю... Крови много... Мои ноги ужасно болят... Левая дверь вогнулась, прижимая меня, как маминому сидению. Половину тела зажато... Слышно музыку, которая играет из наушников... И шаги...
— Да, я на месте, сэр, — грубый голос. — Да. Женщина. Череп раздроблен. Мужчина... Угу... Мертв, потому что челюсти нет, как и руки. И третий пассажир? Сейчас... — идет ко мне. Закрываю глаза... Теплая жидкость сочится из носа, рта или сам даже не знаю откуда. — Оу, сэр. Ребенок? — у него паника? — Мертв. Да-да. Не могу разобрать... Темные волосы... — ворчит под нос... У меня светлые... — Машина в хлам. Хорошо, уезжаю, — ощущаю пристальный взгляд. — Боже... здесь был ребенок... Блядь... Прости, — скрипит дверца автомобиля... Боль в ногах... И я теряю сознание...
Открываю глаза, но на улице темно... Как-то выбираюсь из ловушки, а потом ползу по асфальту... Мама... не хочу запоминать... Ложусь спиной на мокрый асфальт и лежу.
— «Я не боюсь исчезнуть. Прежде, чем я родился, меня не было миллиарды и миллиарды лет, и я нисколько от этого не страдал», — процитировал Марка Твена и закрыл глаза...
— Я здесь, малыш. Все будет в порядке. Я помогу, — тело открывается от земли...
Позже оказалось, что кто-то вызвал скорую, но никто так и не узнал, что там был я... Врачи молчали... А потом... вскоре... умер Эш... Илайн перестала разговаривать... Я перестал ходить...
В больнице всегда было страшно скучно... Новый ноутбук был ахуенным... Никто не знает, что я сделал сервер, который подсоединяется к другому, копируя его IP адрес... Не просто так... Все совсем не просто... В моей команде было еще 2 человека, которые помогали мне. Албания и Кипр. Мы назывались «Троя». Как раз просматривал новый код, чтобы обломать одну личность... Интересно... Телефон зажужжал...
— Привет, Айзек, — хриплый голос.
— Привет, Себастьян, — откинулся на спинку стула и вспомнил очередной небольшой секрет. Мне действительно хреново от скрытия правды, но сестра стоит всего...
— Ты готов? — посмотрел на экран, где увидел сообщение, которое так ждал:
«Зона М полностью захвачена. Смена власти».
— Конечно, — улыбнулся и посмотрел на чемодан.
Моя рука застыла в воздухе. Тело горело от предвкушения, потому что мечта сбылась. Я облизнул губы и прислушался. Шум. Боже, дай мне сил. Стучу трижды. На улице уже яркий день, который плавит мои нервы. Шаги...
— Откроешь? — мужской голос. Секунда.
— Ага! — прекрасный голос. Дверь распахивается, а на меня смотрит девушка, глаза которой похожи на два горошка. Зеленый - зеленый. Кудрявые волосы заплетены в пучок, а улыбка сползает...
— Привет, сестренка, — глаза сестры подымаются вверх, начиная с самой макушки, а потом движутся вниз. Ее нос на уровне моего кадыка...
— Аз? — голос дрожит.
— Это действительно я, Сью, — улыбаюсь.
— Ты... — смотрит на кроссовки, что стоят на твердой земле.
— Хожу, получается, — делаю шаг назад. Он не идеальный, но такой натренированный и выжданный...
— Я... — зрение туманно, поэтому подхожу и обнимаю ее так крепко, как всегда мечтал. Мне нравится то, что могу защитить ее объятиями. Я не буду ей обузой, потому что стараюсь. Я не буду слабым, потому что имею силы, чтобы покорить мир для одной кудрявой. Я не забываю те дни, когда эта хрупкая девочка носила меня на спине, потому что не было коляски... Перед глазами все еще картинки, когда делала уколи, потому что было больно... Я ничего не забыл, да и не посмею.
— Ты стоишь... ходишь, — горько плачет в грудь. Я так мечтал об этом... Мне не нужны были какие-то сверхъестественные явления... Я просто желал стоять на своих ногах, хотя теперь имею одну железную... Протез изготовили, реабилитация была болезненной, но это точно стоило того...
— Я люблю тебя, кудряшка. Спасибо, что не оставила меня, — вбираю много воздуха, чтобы не распасться прямо здесь.
— Я не верю... как и я, потому что она говорит.
— Илайн, твой голос... Я так скучал, — шепчу, а девочка, которая так много пережила, опускается на колени передо мной и обнимает ноги... одну настоящую, а другую – крепкое железо.
— Боже... Я дожила... Увидела... Господи... Эш, ты видишь? — поднимает голову в небо и сморит в облака. Вытираю первую слезу и с огромным усилием повторяю действия – сажусь.
— Я обещал, что встану на ноги. Пусть врачи и отрезали половину, но никто не смог забрать силу, которую ты давала мне каждый раз, Илайн. Я смотрел на тебя и видел, каким должен быть. Ты всегда со мной, даже когда и не в Берлине или комнате. Одна зеленоглазая стала мне мамой, папой, братом и сестрой. Ты – мой протез, что держит слабое тело на поверхности тяжелого мира. Только благодаря тебе у меня были лучшие врачи, реабилитация, уход и огромная любовь, что лечила лучше дорогих таблеток. Я не знал родительского тепла, но насыщался им от тебя. У меня не было матери Марии... Всегда была Илайн... Эш – мой папа... Звучит странно и неправильно, но это так... Я так сильно люблю, тебя, сестренка. Это все твоя заслуга. Мальчик, которому врач не давал шансов, отказываясь оперировать... был избит 20-летней сестрой пострадавшего... Ты боролась за меня так сильно, что сам поверил в то, что смогу. Я хожу и буду ходить ради тебя, потому что ты – мой ангел. Илайн, я очень сильно тебя люблю, — прошептал и обнимал.
— Господи... Я не знаю... Сейчас сойду с ума... ты – все, что есть... Мой мир... Я могла бы идти против целых Вселенных, не имея за душой и пули, ради тебя... Аз... 4 года... 4 чертовых года это было мечтой... Я верила и надеялась... Но сейчас... Я умерла... Это лучше, чем Рай... — прижимаю к себе и целую в пучок пахучих волос.
— Я отведу тебя на концерты, буду ходить в магазины и помогать носить глупые пакеты, которые раньше таскала. Я стану твоим сильным братом, которым не мог быть раньше. Спасибо, что не отказывалась верить... — не важно было место, день, неделя и год... Я просто так сильно люблю свою сестру, что смогу преодолеть все.
— Я ничего не знала... — шепчет.
— Себастьян помог, — поднимает голову и смотрит куда-то в сторону.
— Чай, и лучшее в мире ризотто уже готово, — хриплый голос, что отдает запахом ментола.
— Он поддерживал меня. И материально, и морально. Илайн, этот человек смог заверить в том, что все получится, — и видно было боль, которую причинил этими словами. — Дамиан и я поможем, — тихо-тихо сказал.
— Я люблю его, — знаю...
— Все будет хорошо... Мы с тобой, — обещал ей.
Да, увы, человек не совершенен, поэтому и совершает ошибки. Каждый из нас понимает, что боль – некий проводник к счастью. Это тот тихий попутчик, который не проронит ни слова, но оставит неизгладимое впечатление. Мы не идеальны. В этом наша общая черта. Я люблю Илайн и тогда, когда девушка делает ошибки, когда пытается отгородиться ото всех... Я люблю ее моменты злости, даже печали... Я уверен, что будет больно... там... чуть дальше, но сделаю все, чтобы уменьшить количество страданий...
Мы 4 дня дружно развлекались... Я видел, как моя сестра смотрит на мужчину. Она очень сильно любит его... Глазами замечал, как Себастьян одаривает ее вниманием и теплыми словами. Тяжело осознавать, что двое людей, которых неоднократно пытались сломать, сделали из своих осколков души невероятную мозаику. Там были разные цвета и картинки, но одно видел точно... Любовь существует не по велению человечества... Любовь – ощущение, которое приходит из неоткуда. Я счастлив, что вижу сестру живой... Не только внешне, но и внутренне...
«Эш, ты тоже рад за нее? Мы скучаем по тебе, братик... Очень... Я, наконец-то, смогу скоро проведать тебя... Твои конфеты в моем рюкзаке... Я люблю тебя, наш Стич».