Глава 62. Себастьян
Пройденный путь – твои шрамы, которые будут зацелованы мною, не имея конечной даты.
Panic! At The Disco - House if memories 💙
Если бы мог вытянуть мертвых из земли, то я бы без зазрения совести сделал это. Думаю, что мы повидаемся в Аду, где красноречиво расскажу отцу Илайн все, что хочу. Она не называет имен, но кровавые детали раздирают мое сердце. Девочка... Это была просто невинная девочка, что влюбилась. Мои глаза впитывали каждый взмах пальцев, а сам крепко обнимал Динь-Динь. Казалось, что она сломается, но не позволю. Не со мной.
Маленькая фея уснула, поэтому отнес ее на кровать и укутал в одеяло. На ее руках были ссадины от камня, которым она терла кожу. Я бы обработал их, но боюсь, что проснется. Беру пачку сигарет и выхожу на улицу, где небо покрылось синевой. Воздух пробирается в легкие, как и дым. Ментол охлаждает губы и язык, но не голову. Знаете, я много чего видел, но не момент, когда сила берется из пустоты. Ларентис не говорила, но с мальчиком, которого обожает Тея, превзошла себя. Врач – не профессия, а призвание, которое она отыскала. Губы обхватывают небольшую сигарету, что переливается красно-серым на кончике. Вдох. Мысли вертелись вокруг всего, что происходило.
— Как ты Джей-Джей? Видишь меня? — прошептал звездам. — Ты здесь не была, — взялся пальцами за выстриженный затылок. — Я так зол на тебя, знаешь? Очень. Много лет вины, что губили чертову душу. Каждый день был гребанной пыткой, которая не заканчивалась. Они продолжались даже во сне. Сколько снов ты украсила собой и кровью, что была на моих руках... Почему не сказала всю правду? Ты разбила меня... Невероятно, Джулия. Просто испепелила, — вслух произносил все, что в голове. Бьянка настаивала на том, чтобы разговаривал... Вот... Стараюсь... — Разве не знала, что сделаешь хуже? — освобождал место в душе от несказанных слов. Махал головой и снова сделал затяжку. Илайн сразилась со своими демонами, а мои же начали нападать.
Себастьян. 18 лет.
Я готовился ко сну, но внутри была тревога. Взглядом окинул Дома, который боролся со сном. Его глаза закрывались, но подросток отчаянно пытался бодрствовать.
— Чего не спишь, киллер? — прошептал тихо, пока быстро ложился в кровать, не снимая футболку и штаны. Я придумал отговорку, что не люблю спать без одежды, хотя меня просто избивали.
— Что-то произойдет. Боюсь, ужас случится, когда буду спать, — его черные брови нахмурились.
— Эй, Моретти, давай уже засыпай. Все хорошо. Выспись, ведь завтра тяжелый день, — настаивал.
— Нихрена, — упертый малый.
— Расскажу кое-что, — он всегда вырубался, если я начинал придумывать глупые истории.
— Молчи, Себастьян! Пожалуйста, — в конце он охрип. Медленно встал и подошел к его кровати.
— Мы – семья, Дом. Ты и я – одно целое. Если понадобиться помощь, то ты узнаешь. Спи спокойно, — проговорил у его лица.
— Пообещай, что позовешь меня, — ах, мой младший братишка.
— Конечно, — нагло солгал в глаза.
— Ты – все, что я имею, — парень, что убивал, был таким хрупкими.
— Хороших снов, Адриан, — сказал его имя, а у брюнета расширились зрачки.
— Я не монстр, — пробормотал сонно.
— Ты не монстр, — подтвердил, а он уснул.
Сегодня я мог бы уснуть, не думая, что кто-то будет пытать меня и ломать психику. Бережно подоткнул одеяло друга и побрел в свою кровать, но задержался у окна. Днем получил неоднозначный намек от Босса... Это не давало покоя. На улице были люди... На их головах красиво виднелись балаклавы, что нагнетало переживание. Повернул голову, чтобы осмотреть комнату, где спал Дом. Вдохнул побольше воздуха и потер шею. Они подняли головы и посмотрели в окно, где стою. Меня не видно, но один из солдат, что был там, помахал головой. Смерть? Прикусываю губу и думаю. Понял. Главный душегуб подошел к убийцам и каждому дал канатик. Делаю шаг назад и стою. Мне нужны кроссовки, черная кофта и штаны. Секунды... Не могу найти обувь... Блядь... Я должен защитить друга. Босиком, но в лучшей одежде, выхожу за дверь, тихо прикрывая ее. Здесь огромный холл и колоны. Отхожу подальше, чтобы не разбудить никого. Быстро прячусь за красивой лепкой, чтобы не было видно.
— Тебе не кажется это чересчур? — шепот парня.
— Он его ненавидит, поэтому изматывает дикаря, — но я не ломаюсь.
— Душить подростка? — мои догадки верны.
— Доменико проснется и тоже встанет перед ним, — почти возле меня.
— Для этого есть эта маленькая штучка, — сзади них прошептал другой. Дротик. Понятно. Они расслаблены... Мой выход.
Вылетаю перед ними, но те быстро реагируют. Я взял ножи, что сам сделал. Тело напряжено, ведь должен убить всех. Их много. 6? 8? Пятки больно ударяются о винтажный холодный кафель, который был опорой. Они пытаются окружить меня, но не даю им этого. Двигаюсь, как змея, ударяя одного за другим. Нож протыкает горло одного, и тот падает, издавая дурацкий булькающий звук, как море. Один из исполнителей успевает накинуть веревку на шею, а потом тянет к себе.
— Вот ты и попался, — тихо говорит.
— Уверен? — хриплю. Вплотную подвигаюсь к своему нападающему и, сложив руки в замок, закидываю их за голову тому, кто сзади. Приветики. Он – мой способ защиты и нападения. У другого вижу огромный кинжал, что явно потушит свет во мне, поэтому подтягиваю ноги к груди, а потом с невероятной силой луплю в кадык твари. Хруст... Сломался... Парень падает на колени, но наш бой не закончен. Руками слишком резко дергаю и нагибаюсь, чтобы перекинуть через себя, а шея мужика, что обнимает меня, ломается. Нахуй. Веревка, что секунду назад лишала воздуха, уже в моих пальцах... Приятно скользит.
— Ты их убил, — странно слышать такое. Звуков крика нет... Лишь долбанный хруст... Кости...
— И Вы на очереди, — бью по коленям, выворачивая и в другую сторону. Он открывает рот, чтобы заорать, но этому не бывать. Лезвие перерезает горло. Ушел в небытие. Дальше не особо помню, что происходит... Кровь... Много... Пальцы теплые из-за этой жидкости... Восстанавливаю личность, когда остается тот, кто махал головой, когда я смотрел.
— Я не хочу убивать тебя, — и закрывает глаза дольше, чем на секунду. Ложь. Мною были прочитаны множество статей, чтобы распознавать вранье. Себастьян Каэтани не был глуп в свои года. В моей голове куча психологической хрени...
— Зря, — делаю шаг шире, но слегка поскальзываюсь на крови, что уже поглощает территорию. Это дает ему преимущество. Доля секунды... Ничтожно малая часть, что была нужна. Заваливаюсь на пол, а он умело приземляется на тело 18-летнего парня.
— Блядь, прости, — говорит мне, но я улыбаюсь Моя рука сжимает рукоятку ножа, который не выпал. Последний солдат замахивается, чтобы убить.
— Прощай, Чико, — резко подставляю руку между нами, а потом обнимаю его сильно, насаживая на острее оружия. Голубые глаза потухают... Они похожи на небо... — Нужно было все-таки убить меня, — его тело стает мягким. Устало вылезаю и собираю все «удушливые нити», попутно загребая ножи и кинжалы.
Когда иду в один кабинет, то где-то слышу тонкий плач. Он похож на девчачий. Это бред. Мои ступни издают шлепки, оставляя за собой следы. Злость, что соединяется с какой-то обидой взрывается в груди. Блядь. Сколько можно мучать?
— Господи, дай мне сил, — шепот... Не мой... Поворачиваю голову и вижу лишь маленький оранжевый кусочек... Волосы? Когда дохожу до кабинета, то слышно запах духов... Сладких... Женских... Не беспокоюсь, когда открываю дверь... Джузеппе застегивает ширинку. Сегодня среда...
— Доброй ночи, Босс, — ноги широко расставлены, а пальцы сжимают все, что было дано тем парням.
— Неожиданно, — пробормотал и сделал шаг назад. Чудесно.
— Они мертвы, — произнес, глядя в глаза.
— И что будешь делать? — сил практически нет.
— Сделка, — прохожу вперед, а потом закрываю дверь. Это и было началом того, что он начал бояться меня и безумия, что создал.
— З-здес-сь? — приятный голос, к которому все еще не привык. Открываю глаза и поворачиваюсь. Илайн стоит босиком, одета в мою футболку, что натянул на нее, кудри мило растрепаны, а зеленые глаза... Ох... Это все они... Я тону... но не выныриваю.
— Я здесь, — пальцами убрал прядку, что мешала рассматривать безупречную внешность. — Почему проснулась? — умело переводил тему.
— Т-ты... — хмурится, потому что не получалось говорить.
— Потому что меня не было? — использую язык жестов. Улыбка расцветает на губах.
— Без тебя холодно, — невидимый удар в грудь, что заставляет мертвое сердце забиться.
— Я влюблен в тебя так сильно, лесной житель... Очень... Иди сюда, — тяну в объятия, а девушка не сопротивляется.
— Ты такой горячий, — кое-как показывает руками.
— Знаю, ведь Ад – мой дом, — шучу, а Илайн шлепает кулачком по плечу. Ну-у-у-у-у... Отличный удар. — Эй, фисташка, можно тебя покатать? — почему-то захотелось. Ларентис медленно отодвинулась.
— Это зависит от ответа, который дашь мне, — заинтриговала.
— Да. Да? Или да? Может, — щелкнул по носу, — да? — издевался.
— Я серьезно, — понял. Кивнул и ждал.
— Хорошо, Динь, — осматривал ее.
— Ты хотел бы познакомиться с Айзеком? Это необя... — быстро перехватил тонкие ладони.
— Больше всего хочу, потому что он – весь твой мир, — уровень доверия ушел к небесам.
— Д-да, — не понял. — Мой ответ на твой вопрос, — огромная кисть уже обхватывала тонкую шею, прижимая к моим губам.
— Ты будешь в моей одежде, — строго произнес, когда напился своего спокойствия.
Я вытаскиваю из сумки черное худи, которое сзади украшает красно-оранжевая картинка замка... Дом Аида? Илайн послушно натягивает ее и ждет новых указаний. Иду к шкафу и открываю его, а там уже полно вещей. Темные лосины будут идеально подчеркивать каждый миллиметр, что является моим.
— Это? — она думает...
— Нет-нет... Эй, Динь-Динь, ты никогда не будешь в чьих-то вещах, — девушка незаметно выдыхает. Блин... Подхожу ближе и беру лицо в ладони. — Здесь только ты и я. Никакого прошлого, фея. Никакой боли. Ничего, что будет причинять нам боль. Только мы. Эш и Джулия – наши советники из былого, но не сейчас. Больно... Незабываемо... Но... вдвоем сможем научиться жить, правда? — говорил нам двоим.
— Т-ты и я-я, — чмокнул в губы, слегка оттягивая и посасывая. Нектар.
— Давай, поторопись. Иначе все пропустим, — шлепнул по попе. Дива Олива так быстро собралась, как будто у нее горела спичка, напоминая о уходящих секундах. — Жду на улице, — тороплюсь, чтобы захватить еще кое-что.
Вывожу черного коня, шерсть которого невероятно блестит. Накидываю седельные сумки, где уже собрал все, что хотел. Огромный самец стоит и смотрит на меня большими глазами.
— Ты ведь будешь послушным, да, Риэнн? — ангел Возрождения, который был первым, кого спас. — Дорога тебе известна, — он топнул копытом и фыркнул. — Ладно, угощу, — достал яблоко и протянул на ладони. Нахал отвернулся и посмотрел куда-то. Пришлось повторить движение. Сюда шла Эрато... Муза любовной поэзии в греческой мифологии, одна из девяти муз-сестёр, богинь наук и искусства. Я не поэт, но готов сочинять стихи... Она – дочь Зевса, бога грома и молнии, царя всех богов и людей, и Мнемосины. Я любовался ею и все думал... Ей не шли розы, но она обожала музыку... Со времён Ренессанса музу в основном изображали с венком из мирта и роз, с лирой или маленькой кифарой, музыкальным инструментом. Эрато часто рисовали с золотой стрелой в руках, напоминающей стрелу бога Эроса; иногда ее сопровождает и сам Эрос, держащий факел. Он же олицетворяет чувство любви, которым Эрато вдохновляет всех. И меня... Согласно Диодору, она получила имя «от умения обученных становиться желанными для страсти и любви. В честь музы назван астероид Эрато, открытый в 1860 году и лейбл звукозаписи классической и академической музыки. Все это не имело значения... До нее... — Слюни прочь от нее, друг, — погладил морду коня.
— Он красивый, — показывала фея.
— Явно не краше меня, — решил повеселить ее.
— К-конеч-чно, — обожаю этот хрипловатый тембр. Если умру, то включите его на колонке, когда будут закидывать землей.
— Ты мне доверяешь? — наклонил голову набок и улыбнулся.
— Свою жизнь или сердце? — мурашки пробежались по коже.
— Тебя. Всю, — хрипло ответил.
— Д-да, — моргнул в неверии.
— У нас всегда взаимность, правда? — легко поцеловал в щеку. — Все готово, моя муза, — погладил ее по спине.
— Это страшно, — впервые видел в глазах четкий страх.
— Не стоит, Храброе сердце. Я буду защищать тебя, — говорил уверенным голосом.
— Хорошо, — подсадил ее, а сам все-таки угостил коня яблоком. Мне присуща хитрость, поэтому Илайн сидела ближе к голове. Итан прислал сообщения по поводу дел, что обнадеживало. Все лучше, чем должно было быть. Умело залажу на лошадь и глажу блестящую шерсть.
— Готова? — шепчу ей на ухо, а девушка кивает. — Это наш путь, Динь-Динь, — легко дергаю поводья, а Риэнн сразу же реагирует. Естественный аллюр (походка) заставил плечи Ларентис напрячься, но я сразу же обнял ее за талию. Мы пускаемся рысью, когда ворота небольшой фермы оказываются позади. Запах цитруса и жасмина опьяняют, а тело наполняется адреналином.
Ночные виды чуть расплываются, когда Риэнн достаточно разгоняется. Ветер скользит по нашим лицам, а ночные птицы, что поют, добавляют несвойственной нам атмосферы. Илайн накрывает мою ладонь своей, а потом переплетает пальцы, соединяя нас. Крепче прижимаю к себе, чтобы чувствовать... Я хочу прочувствовать все, что добуду.
Между нами не было слов, потому что те не нужны. Зачем говорить что-то, если можно прикоснуться? Зачем тратить пустые слова, если можно повернуться и поцеловать? Зачем делать меньшее, если можно большее? Алфавит придуман для общения, но не чувств, господа. Лошадь сворачивает в лес, где и есть моя цель. Он умело огибает деревья, а потом доходит до нужной точки. Здесь пока ничего не видно, но скоро глаза утонут в синем цвете.
— Не было страшно? — шепчу.
— Если и кататься на лошади, то только с тобой, — ловлю на признании. Быстро спрыгиваю, а потом забираю девушку. Дольше, чем нужно, держу на руках, а потом ставлю.
— Пойдем, — Риэнн уже жует молодую траву, а мы движемся вглубь.
— Какая твоя мечта? — мало кому это было интересно.
— Побыть вдали от всех, прокатиться на домике на колесах и понаблюдать за падающими звездами, где их хорошо видно, — смело признался. С ней не нужно было придумывать что-то, искать лучшие фразы. Я говорил так, как ощущал. Бьянка много раз хвалила...
— Оз-зер-ро, — изумленно произнесла. Довольно улыбаюсь. Да-а-а-а... оно... Беру прохладную ладонь в свою, попутно согревая, и веду к нему.
— Я нашел это место случайно. В один день, когда было совсем туго, то просто скакал на лошади, что и завела сюда. Это кусочек Земли – один из моих тайных пристанищ. Тайна... — смотрю на синюю гляадь.
— Н-наша? — все еще не мог поверить в то, что она говорит.
— Наша, — спокойно расстелил мягкое одеяло и присел, а Илайн потянул за собой.
— Здесь так красиво, — ложусь на небольшую подушку, забирая в объятия Динь-Динь.
— Очень, — снова рассматриваю живописный пейзаж.
Перед нами находится слишком безупречный водоем, будто нарисованный. Лазурная вода отбивает лунный свет. Вокруг летают небольшие светлячки, что напоминают восковые горящие свечи. Позади озера высокие деревья, что создают стену. Ни души... кроме нас. Шелест листьев и наши тихие голоса. Вода молчит и не движется...
— Расскажешь? — киваю.
— Да, — с хрипотцой произношу. И начинаю ведать все то, что снова вспомнил... Ее прохладные пальцы постоянно сжимали мои, но и поглаживали. Я перестал закрываться и отталкивать, когда увидел такого же человека, что прожил нечто подобное. Мне хотелось ей рассказать о боли и препятствиях, что были на моем жизненном пути. Я перестал заменять ложью воспоминания, чтобы облегчить слушателю задачу. Я перестал претворяться, чтобы не разрушать. Я просто был собой. Перед Илайн Ларенис лежал настоящий Себастьян, что прошел немало грязи, крови и боли. Мне было известно, что не буду осужден. Это понимание разорвало все преграды, которые могли бы еще быть. И именно сейчас понял, что мне нравится жить...