Глава 61. Илайн
Время – оружие, которое не нуждается в патронах, чтобы убивать.
Birdy - Wings 🪽
Теплый ветер дарил наслаждение, которое я ранее не испытывала. Здесь, среди одиноких домиков, лошадей и тишины, было проще. Айзек рассказывал о своих днях, пока мои пальцы крутили травинку.
— Мы можем с ним познакомиться поближе? — быстро нашла его на экране.
— Ты хотел бы? — искренне удивилась этому порыву.
— Он делает тебя живой, Сью. Хочу узнать поближе того, кто смог достичь такого успеха, — слегка шутит.
— С...сахар...сахарок, — прошептала ему. Зеленые глаза смотрели с шоком. Айзек открыл рот, а потом закрыл. Я улыбалась. И знаете... мой брат, который терпел физическую боль при реабилитации, заплакал. Слезы ручьем полились из тех ярких глаз. Я люблю его. Сильно.
— Боже мой, Илайн... Я... Я... рад... Господи... Ты говоришь... Снова... Моя сестренка опять будет смеяться! — капельки упали с моих ресниц.
— Аз, — мой голос звучал как-то хрипло... Самое страшное, что я даже не помню, какой он был до этого. Есть лишь предположения.
— Боже... Боже... Боже... — махал головой брат в неверии. — Я так скучал... Очень... Хочу обнять тебя, И. Моя сильная сестренка, — шмыгнула носом и улыбалась. Я подарю ему миллионы слов, если захочет... Я подарю ему весь мир, потому что Бог задолжал Айзеку это.
— Л-л-люблю, — слова не были цельными, потому что прерывались... Небольшое заикание... Уж лучше так, чем молчать...
— Кто-то знает? — киваю.
— Только ты и Себастьян, — парень счастлив.
— Береги свое сердце, Сью. Оно у тебя хрупкое, — серьезно сказала подросток.
— Я же доктор. Вылечу, — ложь.
— Иногда скальпели и иглы не помогают, — как же ты прав. — Ладно, отдыхай. Жду фотки с лошадками. И подумай о том, что сказал. Пусть это и временно, а может и вечно, но я бы хотел удостовериться, что моя сестра в надежных руках. Месяц или года, — поджимаю губы.
— Спасибо, — посылаю воздушный поцелуй. — Лю-люблю, — говорю. Вслух. Каждый день снова тренируюсь разговаривать. Моя маленькая тайна. Хочу показать навыки доброму Аиду.
— Береги себя, — и отключается. Я еще минуту улыбаюсь, а потом чувствую боль. Испускаю какой-то писк. На руке сидит пчела. Блядь. Ну вот, чудесно. Спасибо, Медовая Королева. Плевать. Бегу на кухню...
Все закручивается. Теплый день сменяется ночью, где слышно лишь молодую листву на деревьях и шорох из соседского дома. Я руками обнимаю Себастьяна, который разжигает в небольшом домике камин. Мне нравится его смех, что стала слышать чаще, улыбки, искристые глаза, легкую походку, руки, которые не так часто прячет в карманах. Себастьян Каэтани меняется, а это приведет к его выздоровлению.
— Т-ты кр-расивый, — пролепетала ему на ухо, как 3-летний ребенок. Мускулы перекатились под кожей.
— Хочу подарить тебе кое-что. Пусть это будет с тобой, как частичка меня, — поворачивается и тянется к небольшой вазочке, что стояла на полке, чуть выше самого камина. Не понимаю. — Ты ведь знала, что окрас бабочки уникален, да? — достает коробочку из красного дерева и открывает. — Парусник Маака. Красивое маленькое чудо, что напоминает тебя. Если бы существовали феи, то я бы сразу же подарил целый лес, населенный ими, — жадно рассматриваю кулон, который сзади тоже из красного дерева, но внутри явно такого же цвета бархат. Форма капли... там бабочка... Окраска передних крыльев насекомого с зеленым отливом и черными полями по краях, поперечная полоса зеленых чешуек внизу — расплывчатая, а к переднему краю крыла сливается с общим лесным фоном. Задние крылья с зеленым и тёмно-синим отливом, а поперечная полоса переходит и на них. Прекрасно. Это все находится на шелковой черной плотной нити. — В церковной среде христиан бабочку можно увидеть на руке младенца Христа. Ее изображают как символ возрождения и воскрешения души. Буддисты с большим почтением относятся к этим «красавицам», так как Будда обращался к бабочке со своей проповедью. По легендам древних ацтеков и индейцев бабочки способны передать желание человека небесам. Его нужно прошептать бабочке и отпустить ее, и желание обязательно исполнится. Пусть у тебя будет своя Фея, чтобы исполнить то, что захочешь. И еще, Динь-Динь, глядя на этот кулон, я буду видеть, что ты борешься со мной рядом... что не все потеряно, — накрываю его руку своей и смотрю в глаза, которые презирали другие.
— С-спас-сибо, — заикаюсь, но говорю.
— Моя сильная лесная фея, — шепчет и припадает к губам. Мы нежно ласкаем друг друга, показывая, что чувствуем. Он влюблен... и я... Чувства достойны борьбы и войны, правда?
— Поможешь? — медленно отрываюсь от мятного рта, поднимая волосы.
— Это не просто подарок, Илайн, — но пальцами накрываю его губы.
— Пока оно на моей шее, то есть «Мы», — легкая, но грустная улыбка появляется на слишком красивом лице.
— Я заслужу «Мы», — глажу его скулу большим пальцем.
— А я заслужу все осколки твоей души, — карие глаза, что хранили в себе зеленый остров чистоты, наполнились теплом.
— Тогда давай создадим новую страницу одной черной книги, — киваю и разворачиваюсь, чтобы он смог застегнуть сзади на шее. Маленький золотой карабинчик щелкает. Готово. Теплые губы касаются кожи, где шелк соприкасается с кожей. — Спасибо, что пришла вовремя, — поцелуй. — Спасибо, что не боишься, — поцелуй. — Спасибо, что рядом, — закрываю глаза.
Мне бы продлить эти моменты, чтобы вспоминать позже... Мне бы просто побольше времени... Мне бы вернуться в прошлое и переписать начало... Мне бы один шанс... Мне бы еще один старт... Твердость его рук оживляет все тело, напоминая, что Себастьян – хранитель моей целостности. Странно... Все это неожиданно и запутанно. Мы станем лучше... Обязательно... Исправим все, что разрушим...
— Ты такая моя, Илайн, — шепчет в каждый уголок тела.
Некоторые люди презирают черное, потому что оно навеивает страх. Не все созданы для сложностей и рисков. Я не была любительницей сказок про принцесс, поэтому слушала про драконов и злодеев. Мне хотелось понять мотивы каждого, чтобы уловить суть его действий. Себастьян Каэтани – человек, что носил темный плащ Зла. Если бы можно было нарисовать его, создавая комиксы, то я бы изобразила его в маске и накидкой на спине. Лицо было бы закрыто черным вельветом, открывая лишь глаза, которые опускают на колени. Светлые волосы бы имели цвет месяца... Я бы дала ему заслуженное имя. Ануар. Значение всегда важно, правда? Злодей, но так ли это? Луч света... Это так идеально подходит... На несуществующем защитнике человечества были бы штаны, которые усеяны множеством карманов, рубашка, как небо в буре, но с красными алмазами, в виде капель, а на шее – кулон. Серебряный знак Луны. С помощью него он бы мог испепелять тех, кто хотел забрать Землю. Хранитель Темных Миров. Наша планета давно уже не чиста и беззаботна. Жители шара погрязли во лжи и высокомерии... Его бы ненавидели люди, но Ануар продолжал свой путь – борьба за жизнь меленьких пешек одной длинной игры. Таинственный мужчина бы разрушал, чтобы спасти их от невидимых злых теней. Множество ртов проклинали бы, но они и не подозревали, что Злодей берет на себя смерти, чтобы те жили. Тени – наши позорные поступки, увы...
Пока мир продолжал жить, то мы были вне. Себастьян забрал меня себе, а я и не возражала. Поцелуи перестали быть невинными, когда одежда полетела на пол. Его язык бесстыдно был на коже, оголяя провода, которые пускали искры. Своими пальцами касалась не тела, а души. Мы давно не используем оболочки... Глаза в глаза... Согласие и принятие. Жесткие бедра в ритмичном темпе отбивают такт, что отзывается в каждой клеточке... Это похоже на ураган, что собирается внутри... Вот-вот вырвется наружу. Себастьян Каэтани имеет власть не только над Италией, но и над одним раненным сердцем. Моим. Волосы прилипают ко лбу, но мужчина бережно убирает их. Мои ноги устают, когда танцую сверху, чтобы нам было хорошо. Картинки вращаются, когда меняются позы. Воздух накаляется, потому что подхожу к краю. Еще момент, и прыгну во тьму, что подготовил для меня Принц Ада. Я знаю, что утонула бы в его мутном океане. Я знаю, что потеряна, но не ищите. Не надо... Разбегаюсь и падаю, а он настигает следом.
— Я не сделал тебе больно? — хриплый голос разрывает тишину.
— Н-нет, — пытаюсь говорить.
— Твой голос... Лучше, чем я представлял, фисташка. Намного лучше... — легкий поцелуй в волосы.
— Д-дарю... — а дальше не получилось...
— Не все сразу, Храброе сердце. Я подожду, — даже в темноте мой Аид прекрасно видит меня и мое настроение.
— Расскажи о любом желании, — и его телефон издает быстрый звук.
— Так поздно, — удивляется Каэтани и тянется к телефону, а я просто наблюдаю. Он читает, а потом быстро садится. — Что за хрень? — приглаживаю волосы и жду.
— Что-то плохое? — показываю ему. Мужчина машет головой, а потом протягивает мне. На экране виднеются документы, где словами сказано многое... Очень...
«С Себастьяна Каэтани сняты обвинения в убийствах: Энрике Куэртос, Нико Арнеса, Картера Визло, Сантино Циро и еще нескольких, что упоминаются в документе. Следствие будет закрыто, так как получено доказательства о его невиновности: видеозаписи и фото, личные записи дневника одной особи. Дела, длиною 10 лет, исчерпали срок и не будут продлены».
— Кто стоит за этим всем? — фамилий было много... Его папка явно становится меньше... Даже у Дьявола есть свой Ангел?
— Не знаю, Себастьян, но, — легко забираю телефон, — поздравляю, — улыбаюсь. Этот мир узнает, что они презирали не того.
— Я найду того, кто это делает, — уверенно произносит.
— Знаю. И я верю тебе, — оставляю поцелуи на твердой груди, но раздается огромный грохот. На часах 2:47. Что происходит?
— Эй, подожди меня здесь, хорошо? — быстро шепчет Аид, а потом выныривает из кровати.
— Себастьян, ты там? Скажи, что не уехал! — женский голос, что переходит на крик.
— Антея? — застегивает штаны и бежит туда, где дверь.
— БОЖЕ! ОТКРОЙ ЖЕ! ТЫ ЗДЕСЬ? — тоже одеваюсь и спешу на шум.
Выбегаю и вижу открытую дверь, где уже стоит девушка. Ее длинные белые волосы, что напоминают самые нежные ткани, растрепались, а голубые глаза были покрасневшими. Гостья напоминала куклу Барби. Длинные розовые ногти отбивали свет лампы, но все это было не важно.
— Что случилось? — хриплый голос Каэтани.
— Боже! Яннис. Помоги ему! Он задыхается, Себастьян! Мой сын практически не дышит! — дергает его за руку.
— Блядь! — он уже обувается, а я дергаю его за руку.
— Я могу помочь, — быстро показываю.
— Илайн – врач, — тараторит Каэтани, а девушка подбегает ко мне.
— Я прошу тебя, спаси моего сына, — рыдает мать.
— П-пойд-дем, — кое-как говорю. Мы спешим в небольшой домик, откуда слышно хрип.
— Боже! Сынок! — она просто падает на колени перед мальчиком, которому лет 8 или 9. Моя личность закрывается, потому что вступает врач. Осматриваю его.
— Ас-стма? — сразу же выношу вердикт.
— Да. У него бывают такие приступы, но этот... не могу ничего сделать, — серые глаза мальчика смотрят в мои, ища там спасение. У него русые волосы, а еще есть шрамик под глазом. Милый мальчик. — Вот его ингалятор, — протягивает небольшую вещицу. Юный храбрец умело орудует прибором, но это не приносит облегчения.
— Наследственность? Аллергия? — Себастьян умело задает вопросы, которые у меня в голове. Поднимаю паренька, а его губы слишком бледные.
— У его отца была астма до 15 лет, а потом прошла, — напугано говорит Антея.
— П-плат-ток, — выдавливаю из себя. Господи. Уровень кортизола в моей крови превышает норму в раза 4. Они смотрят на ребенка и застыли. — ПЛАТОК! — это слово сильно бьет их. Себастьян широко открыл глаза, ведь впервые слышит от меня крик. Под рукой нет ничего... Твою ж мать. Молодая мама ищет что-то, а потом просто отрывает кусок ткани от своей футболки. Каэтани подходит ближе.
— Что мне делать? — все собранные.
— Вот, — ее руки дрожат, а Яннис тяжело дышит.
— Ма... с-стра-шн... — и сильно кашляет, а потом хватает ртом воздух.
— Боже мой! — рыдает Антея, прикрыв рукой рот. — Я здесь, малыш. Илайн нам поможет. Она – врач. Потерпи, скоро будет легче, — надеюсь.
Себастьян помог поднять мальчика, чтобы облегчить приступ. Сразу же наклонили вперед, чтобы он уперся ногами в пол, а локтями – в колени.
— В-вдо-ох, — мой лоб покрывается испариной от нагрузки, потому что слова не даются легко. Малыш вдыхает, но я отрицательно машу головой. — Г-глуб-бокий, — делаю вместе с ним и показываю, что нужно задержать дыхание. Пара секунд... А потом подсовываю платок ко рту, чтобы тот откашлялся и избавился от мокроты. Ребенок сильно кашляет, а вокруг воцаряется тишина. Ткань становится мокрой... Ура... Щеки храбреца приобретают живой оттенок. Антея обнимает сына, а я просто сажусь на диван и обхватываю голову. Устала.
— Ты большая молодец, Динь-Динь. Волшебница. Посмотри, — шепчет Себастьян. Поднимаю глаза...
Яннис вцепился в маму, а девушка села на пол и колышет сына. Я видела в ее глазах столько любви, что не поместилась бы в самый большой сосуд. Моя мать стояла с бокалом вина... Папа был беспощаден... пьян... неуравновешен. Вскакиваю с места и убегаю на улицу, а потом бегу куда-то. Деревья мелькают перед глазами, но это не важно.
— ИЛАЙН! — кричит сзади меня мужчина.
В моей голове нарастает количество воспоминаний... Мне больно... Черт... Это реально так разрывает... Боже... Падаю на колени... Правая рука впивается в землю, будто бы это опора... Левая ладонь находит камень... Боль... Я... кровь... Мне так больно и обидно... Много слов... Комната... Пока теряюсь, то шершавая поверхность камня царапает мою кожу, что на внутренней стороне локтя. Я бы выжгла эти дни, когда он был не в себе.
— Эй, Динь-Динь, прекрати, — шепчет на ухо хриплый голос. Я оборачиваюсь к нему и улыбаюсь.
— Так больно, но это ничего, — камень уже забрали... а мои пальцы скрутились... Ногти впиваются в ладонь.
— Все в прошлом, — машу головой... Пусть бы они там и оставались... — Я не дам тебя в обиду. Я убью их, несмотря на то, что они в твоей голове. Доберусь туда, — ментол в моем рту... Помоги мне...
Илайн. 16 лет.
— Да ты потаскуха! — еще пощечина. Во рту уже так много крови. Переворачиваюсь на спину и раскидываю руки.
— Этого же мало, правда? — подкидываю дров в огромный костер.
— Бессовестная! Трахалась со своим преподавателем! Позор! — облизываю губы и поворачиваю голову, сплевывая слюну и алую жидкость.
— Да. Так и было, — мама сидит на кресле, смотря на меня стеклянными глазами, где плескалось белое полусухое.
— Может хватит, Диего? — кое-как ворчит она. — Мне надоело смотреть на это убожество. Скоро придут мальчики, — конечно... Мне нужно будет замазать следы... А кровь уже въелась даже в деревянный пол.
— Я ее убью, как и должен был, — поднимаю голову, а потом и тело. Встаю... Ноги не очень сильны...
— Это уже который раз, па? Когда мне было 3, то ты целовал в лоб, потому что я думала, что не усну. Ты проверял шкаф, чтобы там не прятался монстр. С каких пор мне нужно проверять дом, чтобы не увидеть своего чудовища? Это ты, — вытираю рот тыльной стороной ладони. Отец отшатывается, а потом садится на кресло, хватаясь за голову.
— Я не должен... — понимание было мимолетным. — Ты смогла все разрушить, — смеюсь, а потом звонок в дверь.
— Это вы все сломали, — пьяная мать открывает дверцу гостям. Первый ужин. Совместный.
— Привет вс... — Эш... Зеленые глаза в ярости. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ ЕЕ НЕ ТРОГАТЬ! — летит на отца и сильно бьет его. Маленький Айзек, которому 8, стоит и не движется.
— Эй, Аз, как дела? — закрываю ему вид, где старший брат избивает отца.
— Я ненавижу их, — шепчет сахарок.
— Я люблю тебя и Эша, — обнимаю его, пряча от всего плохого.... Эшли быстро подбегает ко мне, когда Диего лежит.
— Мы уходим, — строго говорит он.
— А как же ужин? — мама невинно хлопает ресницами, будто бы сын не бил отца, дочь не была с разбитыми губами и синяками, а младший – с испугом.
— Жрите вдвоем, — и ведет нас к двери. У меня семья состояла из троих: я, Стич и Айзек.
Я не рассказала это среди воздуха и ночи... Я рассказала это в объятиях и теплоте мужского тела... Я была честна и откровенна. Мне казалось, что не станет легче, но ошиблась.
— Клянусь, Илайн Ларентис, что буду рядом тогда, когда будешь думать, что одна. Мне по силам противостоять твоей боли, — закрываю глаза. Хочу потеряться. — Спи, мое Храброе сердце. Они не побеспокоят тебя, потому что я рядом, — спасибо... Падаю в сон...