Глава 60. Себастьян
И даже в самую темную ночь на небе есть звезды. И даже в самый трудный час у нас есть надежда.
Visionarz Culture RMX - Let me down slowly 😍
Я не думаю, что романтик, но хотел бы снова попробовать. В детстве для меня было очень необычно, что люди мыслят по-разному, но кто-то – одинаково. Маленький Себастьян не играл в игры с ребятами, ведь те не понимали его разум. У меня всегда были скрытые мотивы в любых ситуациях. Никто из мальчишек не мог отгадать следующий ход, который пущу, словно грозу в солнечный день.
Народу не известны многие факты об их правителе, но храбрецы защищали психа, что правил территорией. Они также молчаливы о симпатии ко мне, как и я о чувствах... Они также предпочитают скрывать все, как и я... Практически никто не поверит, что у Каэтани есть ферма, где собрал различных лошадей. И вот, опять... Вы думаете, что там лучшие жеребцы и кобылы, за которых отдал миллионы... миллиарды... Проигрыш. Я собрал тех, кто должен был умереть. Это моя большая и теплая тайна.
Животные, что не выигрывали титулы, были больны, имели раны, просто брошенные своими «друзьями»... Они все здесь. Мне отдавали их бесплатно, ведь считали их испорченным товаром... Глупость... Последние недели сюда часто приезжала Антея. Она купила участок земли рядом, где достраивался домик. Мы виделись недавно. Барби продолжала встряхивать мир, пока другие лишь проклинали ее. О маленьком сероглазом мальчике все еще берегу тайну. Взглядом прошелся по красивому сельскому дому, что не был пестрым, как одежда девушки. Тея имела настолько яркую оболочку, которую люди проглатывали, словно наживку. Идиоты. Девушка играла в свою игру, которую не могли разгадать даже опытные специалисты.
— Мы здесь немножко поживем, а потом стразу на день рождения. Скоро будет последняя битва, Динь-Динь, — зеленые глаза рассматривали пространство.
— Это лучше, чем сон, — показала мне. Я обнял ее сзади и приставил губы к уху: — Как у тебя получилось заговорить? — мои слова были от безвыходности и стресса...
— Ночью, когда ты спал... Пыталась... Каждый раз убеждала себя, что получится. Я знала, что отдам первое слово тебе, — не брату... а мне... Спасибо...
— Илайн, во мне найдутся силы, чтобы бороться с собой и тенями... Я заставлю их замолчать, — решительно сказал, пока руками обнимал девушку, что молча проложила путь ко мне.
— Тебе не нужно им затыкать рты, Себастьян. Возвысься над ними и покажи, кому они подчиняются. Тьма – это ты... У нас у всех одна сторона прекрасна, а вторая – ужас. Не нужно отрекаться от себя, кареглазый. Прими их и соедини две части личности. Это нормально. Не ломай себя, — таких слов не говорил ни один психолог и психотерапевт. Каждый из тех умников рассказывал, как нужно прислушиваться к разуму. Но что... что если не прятать их, а дать новый кусочек света, чтобы те открыли глаза, которые не видели теплых лучей?
— Чего ты боишься? — спросил, разглядывая лошадей, что уже бегали по огромной территории.
— Я внушаю себе, что ничего не боюсь. У меня нет такой роскоши. Я – опекун, старшая сестра и опора одного милого подростка, — беру ее за подбородок и поворачиваю к себе.
— Самая сильная. Я разделю ношу, — медленно опускаю губы на ее, чтобы напиться. Черт... Это определенно лучшее из того, что пробовал. — Теперь... вперед отдыхать, — беру за руку и веду в свой тайник.
Здесь небольшой деревянный дом, который хранит в себе спокойствие. Я приезжаю сюда, когда хочу отдохнуть и спрятаться. Есть чистосердечный сюрприз для одного человека. У меня есть крошечный жеребенок. Черный. Яркий. Строптивый. Я назвал его Наири. Мой подарок Дамиану. На шее этого малыша уже есть круглый кулон, где выбита кличка. В уютном здании было все так, как хотел я. У входа стоял небольшой столик, где красовалась статуэтка веселого слона, на хобот которого вешал ключи. Две пары пушистых тапочек, чтобы не мерзли ноги. Овальное зеркало было в золотой огранке, будто бы потертое от времени. Я обожал шкаф, хотя тот скрипел... Здесь все было моим... И только... Дальше совсем крошечная комната, где был диванчик, кресло, цветы в горшках, прямо у телевизора. Коричневые шторы создавали ощущение, будто бы я упал в гребанный мед или пахучее карри... Спальня состояла из мягусенькой кровати, что обнимала одеялом. Здесь не снились сны, но и не было и кошмаров... Ванная... там были серые полотенца, словно грозовые облака. Кухня... Теплая-теплая... Цвет шафрана был всюду... В каждом кусочке дома пахло травами... Моим миром...
— Это я. Здесь, — улыбнулся и вдохнул кислород.
— Я вижу это и ощущаю. Вот таким и представляла твой дом, когда узнала тебя. Ты не холодный, Себастьян. Ты – мое солнышко? — робко показала и подошла, а потом обняла.
— Даже когда я буду теряться... знай... что все равно мои клетки узнают тебя. Я буду злым, агрессивным, но где-то внутри... Буду ждать тебя, — прошептал и приставил лоб к ее лбу. Тихое согласие...
Я начал готовить нам покушать, когда Айзек набрал Илайн. Девушка вышла на улицу, а я прилип к окну и наблюдал. Ветер легко трогал кудрявые волосы, создавая кадры из фильма. Она поставила телефон на небольшой стульчик, что стоял, а сама села на землю, копошась в траве, пока брат что-то рассказывал. Я часто наблюдаю за ней, изучая. Нет, не для работы... Совсем нет...
От солнца редкие веснушки стали чуть ярче, а взгляд – зеленее. Ей идет весна, но думаю, что она все-таки создана летом. Теплота и длинный день, что согревал ее... В ней много храбрости и силы, ума и жуткой воинственности, что хватило бы на весь мир. Знаете, кажется, будто бы Илайн – свой же закон. Если ей больно, то Динь-Динь скажет себе: «Ты справишься. Ты не боишься»... и потом идет вперед. Ларентис была той, кто показывала курс каждой частице ее же тела. Возвращаюсь из раздумий к тихой девушке, что срывает травинку и крутит между пальцев, пока улыбается брату. Я чувствую себя свободным... Нет, болезнь никуда не уходит, любовь к умершей Джулии тоже не пропала, но она просто излучает тепло... Она находится за сердцем, но не перед... Весь удар от реальности теперь принимает другая... А прошлые чувства... поддерживающий буфер, не дающий разрушиться органу... Многое пришлось понять... Опускаю голову и продолжаю резать помидоры черри, поглядывая на рыбу, что жарится... В огромной миске уже есть рукола, шпинат, болгарский перец... да и много чего другого. Фисташка приучает питаться теми продуктами, где полно полезного. Вроде бы мелочь, да? «Возьми лучше руколы, ведь тебе нужно повысить гемоглобин», «Выпил витамины?», «Пусть день будет лучше, чем предыдущий»... Отрываюсь от мыслей, чтобы не сгорела еда. Телефон был на беззвучном, но Ванесса смогла дозвониться.
— Отдыхаешь, жулик? — у нее на голове красивая красная косынка, а глаза горят ярче звезд.
— Да. Устал от шума города, — сестра рассматривает кухню, которую раньше не видела.
— Ты где-то в своем тайном месте? — опускаю глаза и не смотрю на Стрекозу. — Эй, у каждого есть такие места. Я не обязана знать все, но хочу быть уверенна, что мой брат в порядке. Тебе лучше, Себушка? — нежность мягко обволакивает мою голову.
— Я приеду на день рождения не один, малявка. Я... Блядь, Ванесса, во мне нет красноречивости как у Дома. Просто познакомлю всех с ней. Хочу этого. Чувствую, что так надо, — тишина. Женщина задумалась.
— Как ей удалось это? — роюсь в мыслях.
— 6 лет шел к этой точке. Мне нужно было время, чтобы накопить слова, увидеть кого-то, кто поймет. Ой, Стрекоза, я получил хороший удар под зад, — смеюсь.
— Я рада, правда. Мне нравится твой живой взгляд и улыбка, — поджимаю губы от дозы любви.
— Мне страшно, рыжая. Этот разум разрушит все... Насколько долго будет затишье? — рублю ножом мелко лук.
— Послушай внимательно. Я люблю тебя в лучшие и худшие времена. Меня не пугает твоя тьма, не отталкивает, не уменьшает чувств. Ты был моим Себастьяном... и остаешься... Даже в злости, агрессии, безумии и здравии... Это все время мой брат. Если она не готова это принять, то мы никого не держим. Вот и все. Я обожаю Адриана, но также сильно люблю и Доменико. Нужный человек не делит тебя, а просто отдаст свое сердце всем твоим личностям. Будь они плохими или хорошими, — внимательно слушал.
— Спасибо, что не оставляешь меня, — голубые глаза сверкали. Киллер был ее миром и домом.
Дверь быстро открылась и сюда забежала Илайн. Ее щеки были розовыми, а волосы слегка растрепанными. Девушка не видела, что я разговариваю, поэтому подбежала и крепко обняла, а потом заглянула в глаза. Сам же быстро кинул взгляд на телефон. Там уже была заставка. Моя умная сестра. Она знает, что Себастьян самостоятельно сделает шаг, когда решится. Носом втянул запах цитруса.
— Как ты, фисташка? — чмокнул в висок.
— Меня ужалила пчела, — пожала плечами Ларентис.
— Почему же молчишь? — кинул нож, выключил плиту и ухватился за талию, поднимая пушинку, чтобы посадить на столешницу. — Где? — тело наглой девчонки содрогнулось от смеха.
— С...С...Себ, — мурашки по коже. — Это всего лишь пчелка, — угу, конечно.
— С жалом, которое было в ее заднице, — рассматривал тонкие кисти. — У моего друга, Киллиана, гребанная аллергия. Он не знал, пока маленькая засранка не ужалила его. У парня распухло горло, он не мог дышать. Было не очень и весело, когда придурок чуть не умер, — мягкая ладонь ложится на мое напряженное плечо. Нахожу место укуса. У нее распухло запястье. Бля.
— Но у меня нет аллергии. Все в порядке, — гладит наэлектризованную кожу.
— Сиди, — бормочу. — Не смей двигаться, вредная Динь-Динь. Я серьезно, — хмурюсь и отхожу.
— Так точно, Босс, — прикалывается надо мной и стучит по груди. Илайн-Илайн... Машу головой и быстро бегу к аптечке, что спрятана в шкафу. Беру все, что нужно. Возвращаюсь, а кудрявая дрыгает ногами и рассматривает кухню.
— Давай руку, — вытаскиваю жало, а потом мажу мазью. — Ты и без приключений? Никогда, — Ларентис закатывает глаза. — Итак, — беру ее за бедра и двигаю чуть вправо. — Теперь будешь под моим присмотром, — она красиво улыбается... Ладно... обыграла.
— Давай помогу, — рвется в бой.
— Просто расскажи что-то, — снова продолжаю измельчать лук. — Что хочешь, — мне нравится ее слушать.
— Ты знал, что умею задерживать дыхание на 7 минут? — нихуя себе. Не знал, конечно же. — Расскажу тайну, — смотрю в глаза. И то, что слышу... — Я отлично знаю русский, — представляю, как она говорит это без акцента.
— Ты слишком необычная, — все еще не разгадал ее.
— Это больше минус, чем плюс, — лицо стало грустным.
— Ладно-ладно, понял. Тогда моя очередь, — кидаю овощи на сковороду, чтобы слегка поджарить и протушить. — Я как-то спасал собаку, которая чуть не утонула. Мне было где-то лет 9. Она барахталась в море, пока люди даже не пытались помочь бедняге. Я быстро скинул обувь и поплыл к ней. Только вот судороги хреначили так, что сам чуть не откинулся. Бедное животное тащило на себе ребенка, который был в отключке. Зато собака осталась жива. И я, — сам улыбался, когда вспомнил эту ситуацию.
— Спаситель Малибу, — легко подколола меня.
— Еще, — взял сковороду и начал быстро двигать ею, а овощи подлетали в воздух, — когда купил первую лошадь, то не умел нормально кататься. Она встала на задние копыта и скинула меня, как плешивый груз, а сама просто свалила. Я позже нашел ее за 7 километров отсюда, — я рассказывал и рассказывал... Было классно.
На улице уже было темно, а мы сидели на большом мешочке, который вытащил из комода. Илайн внимательно рассматривала лошадей, что лениво ходили, но засматривались на нас. Мне нравилось, что для нас не было напряженным молчание. Пальцы путались в густых и кудрявых волосах, а Илайн положила голову на мое плечо.
— Мне нравится, что здесь я забываю о том, что люди ненавидят меня, — говорил тихо. — Слишком утомительно быть худшим. Знаю, что сам поддерживаю эту репутацию, но они не примут меня иным, — похоже на исповедь? — Мама всегда говорила, что я отличаюсь, — не ждал ответа.
— Они не знают тебя, потому что не им давал шанса. Думаешь, что я представляла Черного Принца Ада, ходящим по розовым облачкам? — и срущим цветочками? — Я тоже верила во все то, что говорили другие. Твой взгляд пугал, как и действия, резкость, злость, надменность, поступки, — и знаю, что причинял худшую боль. — Все еще не пойму, как ты показал настоящего себя? Может через боль получилось сблизиться? Не знаю. Но, Каэтани, мне нравятся все изменения в тебе, — выдохнул испорченный воздух.
— Прости, Динь-Динь. Да, извинений мало, но это начало. Ты и правда должна была испытать влюбленность к кому-то достойному, но почему-то это я. Обещаю, что заслужу тебя. Прошлое наложило отпечаток на эмоциях, мозгу, взглядах, психике... Не думаю, что ты когда-то увидишь здорового Себастьяна, но я буду лучшей версией того, что есть. Заранее прошу меня простить, ведь буду разбивать тебя и себя. Просто скажи, готова ли ты бороться со мной? Иногда и против какой-то части меня? — она встала и села на мои колени, повернувшись лицом.
— Я не стою сзади, Себастьян. Я всегда справа от тебя, как и оружие, как и патроны, которые найдут свои тела. Помни, что Илайн Ларентис – твой друг, союзник и место для ночлега, — огромными руками обнял ее и прижал к себе.
— Я попрошу тебя обо одном: не рискуй собой ради меня, хорошо? Ты умна, прекрасна, храбра, дерзкая, но я смогу выпутаться. Илайн, я не хочу снова кого-то терять, зная, что в этом замешано мое существование, — единственная просьба.
— Ты бы боролся за меня, если бы мне нужна была помощь? — слегка отодвинул фисташку и взял лицо в руки.
— Я бы спалил нахрен любого, кто причинил бы тебе вред. Мне не нужно и думать о таком, потому что ты – моя, — уверенно проговорил и прошелся пальцем по мягкой острой скуле.
— Тогда не проси. Если у меня будет хоть один шанс помочь тебе или спасти, то сразу же воспользуюсь им. Ты не один, Каэтани. Просто не забывай этот разговор. Храни этот момент в памяти. Ты мне нравишься. Очень, — ее мягкие губы не дуют шанс на ответ. Черт. Просто встаю и несу ее туда, где телом произнесу ответ. Держись, Динь-Динь. Я голоден. Слишком.
Ночью всегда проще, чем днем. Тьма не была врагом, а сопутствовала тебе, как одинокий спутник, обещавший провести домой. В моей душе есть не до конца решенные вопросы, много загадок и тайн, которые тоже могут нести ущерб окружающим. У каждого ребуса есть свое время... Ему нужен момент, когда ты или кто-то другой будет готов. Ждем. Я знаю, что сорвусь, но сразу готовлю цепи, чтобы взять гнев и безумие в заложники. Они не разрушат то, что начал строить. Моих сил больше, чем когда-либо. Джулия верила в меня, а Илайн тихо помогает.
Я не один.
Я не один. Спасибо, лесная фея, что продолжаешь стоять рядом.