Глава 57. Илайн
Подходящего времени нет и не будет. Сделай это в самый неудачный момент.
SHUMEI x ZLATA OGNEVICH - Буревіями ❤️🩹
Прощаться всегда тяжело, особенно, когда это твой самый родной человек. Я и понятия не имею, куда движется мой корабль решений, поэтому иду с самолета, опустив голову. Мысли сбиваются в кучи, образовывая дикую пробку. Громко выдыхаю, чтобы выпустить негатив, а мой лоб благополучно встречается со стеной. Дерьмо. Делаю шаг назад, но чьи-то руки заплетаются на моей талии, прижимая к себе. Перед моим носом лавандовый букет.
— Мне нравится, что ты пришла прямо ко мне, — хриплость мужского голоса опровергает факты о стене. Себастьян пахнет изумительно. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Он не звонил на выходных, но писал. Мне нравилось общаться с ним. — Ларентис, а ты хоть немного скучала? — впервые это произносится вслух. Себастьян выпускает из рук, чтобы дать мне пространство для речи.
— Да, Каэтани, кажется, что сильнее, чем обычно, — карие глаза, что кажутся углем, светлеют, приоткрывая зеленый остров... Там счастье и душа?
— Это, черт возьми, прекрасно. Я тоже очень скучал, — легко обхватывает мою кисть и толкает на себя, чтобы обнимать. Он такой высокий, поэтому моя голова на уровне плеча. На секунду закрываю глаза, а потом, когда снова возвращаюсь в реальность, то вдалеке вижу мужчину в кепке. Это широкоплечий человек, что одет в черную куртку, серую кепку, а в руках белые розы. Давид. Холод его серых глаз вызывает дискомфорт. Он машет головой, а букет выкидывает в большую урну. Мужчина достает телефон, а потом что-то пишет. Это будет для меня. Прикусываю щеку со внутренней стороны, чтобы не выдать тревоги. Себастьян отлично умеет видеть насквозь, но в этой игре у него нет шансов. Здесь выиграла я.
Смотрю на того, кто пахнет ментолом, и прячусь в его теле, чтобы чертов мир не заметил меня.
— Чего тебе хочется, Динь-Динь? — шепчет мужчина, чьи волосы противоречат глазам. Внешние барьеры закрывают весь шикарный вид внутреннего мира, что прячется в нем. Чего же хочу я? Ответ прост... Губами прижимаюсь к тому, кто каким-то чудесным образом помогает в исцелении. Я не знала, что можно умножать боль на боль, получая очищение. Мягкие губы идеально соединяются с моими, создавая искры, что дырявят неживые участки души, уничтожая их. Языки сплетаются в соревновании, где нету победителей. Между нами ментол и сладкий апельсиновый вкус моей жвачки. Я не буду бояться, ведь сейчас хорошо. Он говорил, что можно все исправить... Верю в это... Я перестану бояться... — Илайн, — легко прерывает наш момент, прикасаясь лбом к моему лбу, — можно ли исправить наше знакомство? — а зачем?
— Если бы не было прошлого, то настоящее не было бы таким, — Себастьян сжимает губы.
— Вел себя как мудачье, — ага, согласна.
— Бьянка будет гордиться тобой, — мои плечи дергаются от ненастоящего смеха.
— Отличный удар, фисташка, — щелкает по носу и быстро разворачивает к себе спиной, захватывая сумку с пола, которую я благополучно бросила. — Итак, Дива Олива, я подготовил тебе потрясающий вечер, — и откуда-то выбегает куча людей с фотоаппаратами, что начинают ослеплять нас вспышками.
— Себастьян Каэтани, это Ваша новая девушка? — быстро тараторит одна.
— Незнакомка совсем отличается от Джулии Романо. Как Вы познакомились? — тыкает микрофон прямо мне в рот.
— Ваша скорбь окончена? Вся страна следила за судом, что касался покойной невесты. Как давно начались отношения? — мужчина перебивал всех.
— Вы будете жить в том доме, где и собирались провести жизнь с Джулией Романо? — внутри будто клякса. Чувствую себя грязной.
— Джулия была нашей Первой леди. — пауза. — Теперь у нас есть хорошая замена? — последнее слово... Замена... Илайн Ларентис – дешевая копия Джулии Романо, истинной Принцессы Италии...
Себастьян не выпускает меня, а просто берет микрофон в свою ладонь, а второй крепко держит мое тонкое тело, что начинает дрожать. Страх...
— Через 20 секунд я превращу это место в кладбище, — холодный голос, что расширяет их глаза. Он смотрит на часы, а люди застыли. — СЪЕБАЛИСЬ НАХУЙ! — хрипло кричит, распугивая людей. Один за другим они убегают, а потом лишь мы. Огромный зал, где кто-то встречает кого-то – пуст. Липкими пальцами отдираю его руку, что обнимала меня.
— Хорошего дня, Каэтани, — дергаю сумку, а Себастьян хмурится.
— Что? — ожидала крика, но услышала самый разочарованный шепот.
— Иди к ней, — слезы предательски льются, а я такая слабая, что добровольно отдаю его мертвой женщине.
— Эй, фея, — делает шаг ко мне, но я повторяю движения, отдаляясь.
— Ты видишь во мне ее? — дрожу так сильно, а потом зубы начинают биться друг о друга.
— Нет. Ни разу, — быстро отвечает мужчина.
— Кто я? — это был его вопрос, что задавал постоянно.
— Та, кто нравится мне, — закрываю глаза и слышу, что он подходит. — Динь-Динь, — прямо возле губ, — я не буду врать и говорить, что излечился, потому что это не так, — боль. — Да, воспоминания все еще сводят с ума, но это не так, как было. Я не ложусь спать в ее комнате, нюхая вещи, — открываю глаза, чтобы увидеть его. — Мне за последнее время приснилось несколько снов, хотя все 6 лет они обходили эту голову стороной. Илайн, мне нравится готовить ужин на двоих, потому что ты расспрашиваешь о рецептах и между нами нет никого. Я перестал думать, что вина лишь на мне, понимаешь? — это так похоже...
— Ты говоришь ее имя во сне, — Себастьян кривится, но легко берет за кисть.
— Сколько раз? — пальцами показываю двойку. — А сколько твое? За день, неделю, месяц? Илайн, это большая и тяжелая часть моего прошлого, которую не могу удалить, да и не стал бы, — его теплые пальцы касаются подбородка, что опускается. — Ты – причина изменений, радостей и улыбок. Я все еще могу ранить, но потом буду отчаянно пытаться сделать для тебя большее. Ты – то, что хочу положить во внутренний карман, — хлопает по груди, — и никому не показывать, — его голос хрипит от честности. — Ты – мой маленький кусочек зеленого мира, что прячется в глазах, — ладонь ложится на талию. — Илайн, ты – не она, — шепчет на ухо, поправляя волосы, — потому что в тебе я вижу себя, чего не было с ней. Я люблю ее, но как горькое воспоминание. Я буду помнить ее, но не забуду о тебе. Я могу один раз сказать ее имя, когда твое произнесу неисчисляемое количество раз. Ты стала всем, что хочу. Не надо, Илайн, не уходи, — и его кожа касается затылка, побуждая меня сдаться и прислониться к груди. — Я сделал кое-что для тебя, — достает из-под серого пальто маленькую лесную зеленую фею, что накрыта стеклянный куполом, где летают снежинки. Она держит в руках подарок, а возле нее сидит крошечный эльф, а на плече феи... Стич... — Это вся твоя семья, Динь-Динь. Вы вместе, а я – купол, — медленно забираю, а потом вжимаюсь в грудь и плачу. — Все в порядке, Храброе сердце... Все в порядке... — сжимаю его одежду в кулаки. Я знаю, что Себастьян Каэтани имеет самую теплую душу, что видна только с закрытыми глазами и открытым сердцем, готовым принять его боль. Это был ключ... цена за него слишком высока... Какая? Ты должен отдать сердце и душу ему...
— Ты в порядке? — спрашиваю, как только отлипаю.
— Да, в этот раз... Потому что я не один, — устало улыбаюсь, а потом трогаю красивое лицо.
— Ты можешь всегда приходить ко мне, когда тебя слишком много внутри себя, — большим пальцем тру скулу. — Это означает, что у тебя есть кто-то, кто помолчит с тобой, поддержит, когда не сможешь стоять, разделит боль, — Себастьян Каэтани поглощал тихую информацию. — У тебя есть место, где можно снять броню, — огромные ладони берут мое лицо в руки, а губы прижимаются к моим. Это печать, которая скрепляет клятву.
— Я уже почувствовал это, — целует в висок. —Я подготовил все, но меняю планы, фея, — уверенно берет за руку, а потом просто идет. — Даже не спрашивай, Ларентис. Я сам боюсь, — чувствую, что это правда.
Мы едем в тишине, а мужчина, который безумно нравится мне, сжимает руль так, что белеют костяшки. Он не включил музыку, что уже вызывает вопросы. Я замечала в нем некие детали: Себастьян удивился, когда попросила выключить телевизор, потому что хотела слышать только его. Также увидела, что ему нравится моя маленькая серая подушка, поэтому купила такую же для Аида. Он обожает чай Дарджилинг. Ему привозят листья прямо из Индии, поэтому я тоже попробовала. Он светлый, с утонченной ноткой мускатного ореха и слегка терпким цветочным ароматом. Себастьян ненавидит яичницу с беконом, поэтому не делаю. Я смогла привить любовь к питательному завтраку, хотя мой босс противился. Теперь утром кареглазый кушает омлеты с овощами, мюсли, каши... Я также попросила его сдать анализы, чтобы быть уверенной в силе организма человека, который дорог мне. Мои глаза следят за тем, как он принимает витамины. Более того, я обнаружила, что Каэтани починил все, что ему казалось хилым. Грубый Босс Италии больше любил отдавать, чем принимать. Каждый раз, когда что-то приносила, покупала, просто делала, то он впадал в ступор. Мне не нравилось это... и я исправлю такую несправедливую вещь.
Пока раздумывала о том, какой светловолосый мужчина, то мы едем в направлении, что запрещено. Внутри всплывала сцена, когда сбила ворота и уехала. За время, что я здесь, очень многое поменяло курс. Теперь Илайн Ларентис имела представление, куда плывет ее корабль, но также она знала, какие камни обходить...
— Ты поставил другие ворота, — он сразу же поворачивается.
— Ты те убила, — прохрипел и остановился. Передо мной высокий забор. Что мы здесь делаем, Аид?
— Себастьян, — единственное, что успеваю «написать».
— Я устал бояться, Динь-Динь. Пора показать все, — сердце стучит, а в голове воет серена.
— Здесь иначе, чем должно быть, — Каэтани понимает, что имею ввиду. Это здание совсем не отражает его внутренний мир. Нам открывают ворота.
— И это неправильно, да? — не знаю... Любовь – это своего рода катаракта. — Ты... Илайн... это мое дерьмо, но ты будешь рядом там? — кивает в сторону дома.
— Ты готов? — спрашиваю лишь это.
— Да, — быстро глажу по руке, а потом чмокаю в щеку.
— Сила духа – твоя 10-я особенность, — берусь за ручку, а мужчина притягивает к себе.
— Дай же мне побыть чертовым джентльменом, — закатываю глаза, а он тихо смеется. Мне, блядь, страшно. Через пару секунд ветер бьет мне в лицо, когда открывается дверь. — Давай пройдем этот путь вместе? — мы сможем, черт возьми.
Маленькое расстояние кажется марафоном. Меня удивляет, когда он стучит в дверь, а изнутри открывает Джемма.
— Привет, — женщина быстро моргает и не понимает, что происходит.
— Привет, — целует ее в щеку. — Нам можно внутрь? — дама просыпается ото сна, резко отодвигаясь в сторону.
— Добро пожаловать, — тихо говорит и смотрит на меня. Я ей не нравлюсь, как и всем, кто увидит нас рядом. А что ты хотела, дура-Илайн?
— Можно нам занять кухню? — спрашивает Себастьян. — Не сейчас, а через час, — та просто кивает.
— Я... я тогда... это... ну... пойду, — пятится женщина. Его телефон звонит, что есть плохим знаком. О нет... не оставляй меня.
— Я на пару минут. Это важно. Джемма, пригляди за нашей гостьей, — спасибо... Себастьян скрывается, когда поднимается по лестнице. Все. Пропал. Ладно, поворачиваюсь и сразу очерчиваю территорию.
— Джемма, Вы мне очень симпатизируете с того раза, правда. Я просто сразу скажу, что я не Джулия. Не нужно сравнивать меня с ней, потому что это довольно неприятно. Я не знаю, зачем здесь, что будем делать, но я буду здесь. Понимаю, что переживаете, но... — и женщина быстро стискивает в объятиях.
— Пусть Дьявол заберет мою душу! Мой мальчик привел девушку в этот склеп. Сам. Бог мой. Кто из всех святых услышал мои кривые молитвы? Да я просто в шоке, — это было неожиданно. — Какая ты красивая. Конечно, он не выдержал, — крутится вокруг меня. — Я дам ему по заднице, чтобы не расслаблялся, естественно. Этот засранец не предупредил меня! Он всегда был таким, — смеется. Я замечаю на ее глазах слезы. Моим родителям было плевать...
— Я думала, что Вы будете ненавидеть меня, — после высказывания берет мои руки в свои.
— Илайн, посмотри вокруг, — оборачиваюсь и вижу, что стены украшены фотками из отдыха, маленькими мальчиками – блондином и брюнетом. Там есть фотки со свадьбы... Ванесса и Себастьян, Доменико, Лука, что смотрит прям в камеру. Также есть его фотка со спины, на закате, что прячется за океаном. — ты помнишь, что было в прошлый раз? — завешанные полотнами рамки с фотографиями. Не хватает слов, поэтому киваю. — Здесь витает дух перемен. Тяжелых перемен, девочка, — понимаю. — Мой красивый мальчик снова познает краски жизни. Знаешь, это слишком заметно, потому что его здесь практически не было. Я пару раз встречала его в городе, а он уже не был таким холодным. Спасибо тебе за это, — пугаюсь от таких слов. Я не знаю, что будет дальше. Джемма видит это и мягко дотрагивается до плеча. — Илайн, у каждого человека есть некий абонемент на время другого. Не количество часов определяет ход событий, а качество. Пусть все идет так, как должно. Тот парень совсем не подарок, но он и не кушал печенюшки на завтрак, обед и ужин. Я видела его разным, красавица. В нем скрыто такое сердце, что даже самые «чистые» люди проиграют в этом сравнении. Удачи, Илайн, — куда она убегает? Слышно шаги, а потом появляется Себастьян. В его руках гигантский букет из каких-то цветов. Я не знаю их заумного названия, но это шикарно. Там нет розового цвета, что раздражает. В этой композиции преобладают фиолетовый – бутоны, а зеленый – красивые острые листья. За ним также тянутся шары, в виде букв. Я не моргаю.
«Я открываю тебе себя»
— Илайн, — я умираю? Себастьян идет ко мне сильной походкой, — я не знаю, как правильно говорить, поэтому скажу по-дурацки, но искренне, — все-таки умираю. — Я хочу быть тем, кто примет все ужасное на себя, чтобы не видеть твои слезы. Я очень хочу, чтобы ты знала, что один безумец растерзает любого. Тебе следует произнести лишь его имя. Никогда не будет подходящего времени для чего-то, — этот человек прямо передо мной. — Я спрашиваю тебя, захочешь ли ты попробовать дать шанс нашим отношениям, чтобы продолжать залечивать друг друга? Я приглашал тебя на свидание, но отложил на другой день, потому что должен был узнать ответ, — мой мозг теряет клетки. — Звучит чертовски сложно, пугающе, но я хочу знать... Готова ли ты к тому, что я хочу постоянно быть в твоей жизни? — карие глаза. Я плачу... Сильно. Я влюблена... Я влюблена в Черного Принца Ада... я влюблена в Вестника Смерти. Я влюблена в мучителя. Я влюблена в запретного человека... — Если это «Я влюблена в тебя также сильно», то тогда я целую тебя, моя маленькая фея, — нет. Это я его целую. Это безумие. Наш поцелуй раскаляет металл, что был на замках.
— Ты каждый раз вспоминаешь обо мне что-то, что упоминала невзначай, — показываю и потом нюхаю цветы. Себастьян Каэтани слишком внимателен к неважным фразам.
— Я не забываю, чтобы вспоминать, Динь-Динь, — обнимает и прижимает к себе.