Голдштейн

Утром Тина проснулась рано.

- Последнее время ты вообще рано встаешь,- сказала ей Куинни, когда она вошла в кухню. Блондинка уже во всю хлопотала на кухне.

Тина просто пожала плечами. Настроение у нее было странное.

Радость от того, что она вновь мракоборец. Грусть, ведь Ньют уезжает.

Куинни положила завтрак сестре в тарелку и села сама.

- Что-то ты в странном расположении духа,- покачала головой Куинни,- Чего-нибудь хочешь?

- Нет, Куинни. Я сама не знаю, что со мной. Я счастлива, но в то же время и грусть присутствует.

- Радость от того, что ты снова мракоборец. Грусть, ведь Ньют уезжает.

Тина пожала плечами.

Куинни подмигнула:

- Я же вижу!

- Иногда мне кажется, ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

Их разговор прервал Ньют, вошедший в комнату.

- С добрым утром,- поприветствовали сестры Голдштейн в один голос.

- С добрым утром,- сказал Ньют и сел.

Куинни поспешила положить ему еды.

*10:29"

- Ты уверен, что все животные там? - спросила Тина, помогая Ньюту собирать вещи,- У нас еще есть время проверить.

Ньют открыл чемодан и они вместе с Тиной спустились вниз.

Когда Тина подошла к Нюхлю, животное посмотрело на нее, а потом протянуло лапки к прикрепленной к пальто брошке.

- Нет! - остановил его Ньют и Нюхль расстроенно отвернулся.

Тина сняла брошку и дала Нюхлю, который поспешил ее взять.

- Ты уверена?- спросил Ньют у Тины.

- Я бы все равно потеряла бы ее уже завтра.

Место, где обитал Птица- Гром, было пустым.

- Как необычно видеть это место пустым,- сказал Ньют.

Тина ничего не ответила и лишь тяжело вздохнула.

Ньют посмотрел на часы и сказал:

- Пора.

Тина снова вздохнула. Час настал.

* порт*

Тина шла чуть поодаль от Ньюта. Девушка кусала губу, понимая, что не вынесет прощания.

Ньют остановился  и повернулся к Тине. Та улыбнулся и выдохнула.

- Чтож, это было....

Тина улыбнулась:
- Правда?

Ньют тоже улыбался.

Тина посмотрела куда-то вниз, потом подняла глаза на Ньюта и сказала:

- Слушай, Ньют, я... я бы хотела поблагодарить тебя.

- Да за что же?- слабо улыбнулся Ньют.

- Если бы ты не сказал добрых слов обо мне мадам Пиквери, меня бы не вернули в отдел расследований,- спокойно объяснила девушка, отмечая про себя, что благодарна ему не только за это. Впрочем, правильнее, наверное, будет сказать, что по большей части не за это.  Она была благодарна ему за то, что он подарил ей несколько дней счастливой и увлекательной жизни; за то, что он спас её от казни; за то, что он стал первым, кому она по-настоящему доверилась, не считая Куинни; за то, что он пустил её в свой огромный мир, спрятанный в пределах его чемодана; за то, что он показал ей совсем иную жизнь. Однако больше всего она была благодарна ему за то, что рядом с ним она впервые ощутила окрыляющее чувство любви.

- Нельзя же, чтобы мое дело расследовал кто-то другой,-
с лёгкой улыбкой сказал мужчина, заставляя вырваться из глубокого потока собственных мыслей. Он отчаянно старался скрыть за этими словами тот факт, что мадам Пиквери он говорил лишь то, что думал на самом деле, а не то, что нужно было сказать, чтобы Порпентину Голдштейн снова вернули на должность мракоборца.

Тина улыбнулась:

- Постарайся не давать повода для следствий.

Ее голос предательски дрожал.

- Постараюсь. Буду вести тихую жизнь: вернусь в министерство. Отдам в печать книгу.

- Обязательно прочту ее,- пообещала Тина,- " Фантастические Твари и Где Они Обитают" 

Тина посмотрела на Ньюта и, не успев принять решения, даже самого маленького и незначительного, сказала:

-  А Лита Лестрейндж любит читать? - слова против воли сорвались с губ, а голос уже в открытую дрожит, норовя и вовсе сорваться. Глаза начинают предательски блестеть, а душа разрывается на мелкие кусочки. В голове же отчаянно бьётся прямой вопрос, загнанный в узкие рамки сказанных слов: «Любишь ли ты её сейчас».

- Кто?-  словно не понимая, о ком идёт речь, спрашивает Саламандер. Неизвестно, что сейчас шокировало его больше: откуда Тина узнала о ней или почему она спрашивает о его школьной подруге с таким видом, словно он ей небезразличен.

Глаза наполнились слезами:

- Девушка, ты хранишь ее портрет.

Ньют посмотрел Тине прямо в глаза цвета темного шоколада и сказал:

- Я, честно говоря, не знаю, что Лита сейчас любит. Люди меняются. Я изменился. Мне так кажется, ну, может, немного.

Раздался гудок. Ньют повернулся на звук, а Тина в то время попыталась быстро сглотнуть слезы, чтобы Ньют не видел ее слез.

Саламандер повернулся к ней и сказал:

- Я пришлю тебе экземпляр моей книжки.

- Я буду рада,- выдавила Тина, теряя последнюю надежду на то, что они снова встретятся. 

Ньют немного подался вперед и заправил Тине выбившуюся прядь волос.

Тина не дышала. Она пыталась запомнить эти секунды на всю жизнь.

Девушка смотрит ему в след. Улыбка тотчас исчезает с её губ, оставляя место грустному, тоскливому выражению лица. Она опускает взгляд в пол и слегка проводит рукой по своей щеке, которой несколько секунд назад касался Ньют.

Слезы медленными длинными струками текли по лицу и Тина уже думала, что нужно развернуться и идти домой, как силуэт Ньюта снова вырос перед ней.

- Прости, а что скажешь, если...если я вручу тебе книжку лично?

- Я буду рада...- ответила Тина с улыбкой. Улыбка была искренней, пусть и по щекам текли слезы,- Очень сильно....

Тина улыбалась и коротко смеялась сквозь слезы, и Ньют улыбался ей в ответ.

Ньют повернулся к кораблю, потом снова к Тине и будто бы хотел что-то сказать, но не смог. Не решился.

Саламандер поднимался на судно, но что-то в долю секунды заставило его остановится.

На тот момент девушке хочется броситься к нему и никуда не отпускать, но она просто стоит на месте и с надеждой смотрит в его сторону. Когда он продолжил путь и оказался на палубе, Тина, с улыбкой и со слезами на глазах, медленно развернулась и пошла домой. Последний раз обернувшись, она увидела, как судно уплывает в далекую Англию.

Тина продолжала улыбаться, но слезы...
Она плакала уже от счастья.

Тина любит Ньюта Саламандера. Конечно, любит, а как иначе можно назвать это чувство.