Голдштейн

Как только Тина, Куинни и Ньют трансгрессировали на порог дома сестер Голдштейн, Куинни разразилась рыданиями. Теперь она дома, теперь она может не сдерживать своих эмоций, чувств.

Тина бросилась успокаивать сестру, даже забыв снять пальто. Вообще, Куинни разрыдалась прямо на пороге, и теперь стояла в объятиях сестры.

Тина обнимала и гладила ее по спине. Как иначе можно было успокоить человека в такой ситуации. Кроме того, как обнять, Тина не смогла ничего придумать, и этого Куинни было достаточно. Блондинка уткнулась в сестру и продолжила плакать. По щекам Тины тоже бежали слезы, но девушка никак не реагировала на них.

- Он навсегда в твоей сердце, помнишь? Навсегда,- прошептала Тина, гладя ее по голове.

- Навсегда...- хрипло повторила Куинни.

Тина тяжело вздохнула.

Тина подняла глаза на Ньюта, который снимал пальто и собирался в чемодан.

- Давай, Куинни, нужно привести себя в порядок, нельзя вот так стоять на пороге и плакать, даже не раздевшись,- сказала Тина, взяв Куинни за плечи.

Куинни кивнула:
- Да, конечно. Что-то я совсем расклеилась. Нужно... так надо было, Тинни. Так надо было.

И Куинни, после этих слов, сняла пальто и повесила его на вешалку. Тина последовала ее примеру.

Ньют давно был в чемодане и сестры его не трогали. Они просто прошли в свою комнату.

- Куин, все наладится, обещаю!

- Да, Тин. Конечно.

Повисла напряженная пауза. Такой напряжнной тишины не было у Голдштейнов уже много лет.

- Знаешь, нам всем нужно отоспаться. Мы много часов не спали,- сказала Тина, чтобы хоть как- то заполнить тишину.

- Да, конечно. Но я не уверена, что кто-то из нас заснет,- ответила Куинни, снимая платье и одевая удобную домашнюю одежду. Тина делала то же самое.

- Я знаю,- просто вздохнула она.

Больше девушки не разговаривали. Не было, о чем поговорить. Было не время для разговоров по душам.

- Пойдем, Тинни, я приготовлю нам всем какао,- сказала Куинни и вышла из комнаты, поманив рукой Тину, - Поможешь?

- Уже иду, Куин!

Куинни начала колдовать над плитой, создавая гренки, намазывая маслом куски хлеба. Тина тоже колдовала: она готовила оладьи.

Вместе сестры управились за пять минут, а стол уже ломился от еды. Да, только сейчас они поняли, насколько голодны.

- Так, Тин, ты иди, зови Ньюта, а я пока налью нам всем какао,- решительно, и уже немного весело говорила Куинни.

Тине было очень приятно видеть сестру в таком расположении духа. Ей сейчас вдруг резко захотелось быть легилиментом, чтобы узнать, о чем думает Куинни. Узнать, о чем она таком подумала, что заставило ее повеселеть. А еще если учитывать бурную фантазию своей сестрицы...она могла надумать такого, о чем бы Тина в жизни и не подумала бы.
Но что бы то ни было, Тина была очень рада, что Куинни сама так быстро начала веселеть. Сама так быстро придумала причину, которой нужно радоваться.

- Хорошо,- быстро ответила Тина и спустилась в чемодан.

Сарайчик был пуст.

- Ньют!- позвала она, открыв дверь, ведущую в " недра чемодана",- Ньют!

Тина полюбила это место. Очень полюбила. Здесь она чувствовала себя спокойнее. При любых обстоятельствах.

- Ньют!- еще раз крикнула Тина, подходя к лунтелятам. Они нравились ей больше всего.

- Тина, ты звала?- послышался голос магозоолога сзади. Тина повернулась к Ньюту:

- А...да, Ньют. Мы там с Куинни приготовили обед. Нам всем нужно поесть. Мы много часов не ели.

Ньют кивнул и спросил у Тины:

- Как она?

- Ничего, уже лучше. Хотелось бы мне именно сейчас, хоть на минутку побыть легилиментом, чтобы прочитать ее мысли. Она большая фантазерка. А еще она может находить радость в печали. Куинни придумала что-то, что заставило бы ее радоваться, как только она начнет думать о Якобе. Она уже начинает радоваться.

- Это хорошо. Знаешь, очень тяжело. А еще очень больно терять близких тебе людей. Друзей. Якоб стал нам всем как родной, я прав?

Тина лишь кивнула. Это было действительно так. Боль и тяжесть. Больше ничего. И тут Тину осенило. Она поняла, о чем думает Куинни.

- Ньют! Я, кажется, поняла, чему Куинни радуется! Она рада, что познакомилась с таким человеком, как Якоб! Она счастлива, что была с ним знакома! - увидев непонимающее лицо Ньюта, девушка добавила,- Ньют, я помню Куинни ровно столько, сколько себя! Мне было лишь два года, когда она родилась, и то два мне должно было исполнится только в августе! Если живешь с Куинни, то понимаешь, что в каждой тьме есть свет. В каждой печали есть радость! Когда...- Тина запнулась. Она хотела рассказать о том, что сказала ей однажды Куинни в детском доме, но не знала, как. Сейчас ностальгия, а тем более такая, была совсем не к месту. Но она решила продолжить,- Когда после смерти родителей мы попали в дет.дом, то я думала, что это конец. Детский дом- самое ужасное воспоминание. Не только из детства. Из всей жизни. Там было ужасно. И владетельницей была такая же ужасная женщина. Я уже даже не помню ее имени. Но суть не в этом. Однажды Куинни застала меня прачущей. Она подбежала ко мне и спросила, в чем дело. Хоть мы были тогда совсем детьми, мне было пять, ей только должно было исполнится три, но мы понимали. И я рассказала ей. Все. От начала до конца. Я считала, что это конец, думала, что мы не продержимся и такие ужасные мысли засоряли мне голову. И тогда Куинни вытянула меня из той ужасной трясины, которая стала меня поглощать! Она сказала, что родители не хотели бы, чтобы мы раскисали. Не желали бы видеть наши слезы. Не были бы в силах видеть то, как мы соглашаемся со сложностью нашего положения, не приняли бы того, что мы сдались! Она сказала, что нужно всегда идти к свету, а этот маленький огонек есть даже в самом темном туннеле! Куинни сказала, что мама с папой смотрят на нас с небес. Они живут. Все еще продолжают жить, но только на небе. И я поверила! Наша любовь, наш оптимизм, то, как мы не хотели сдаваться, нас спасло! Мы вышли из дет.дома, мы выбрались в свет, наши мечты стали исполняться одна за другой, я стала мракоборцем, смогла воплотить свою мечту детства в реальность! Еще до смерти родителей я мечтала стать мракоборцем. И моя мечта исполнилась. Все было как в сказке, пусть потом и рухнуло. И я не жалею! Ни капельки! В первые дни я страдала, плакала. А потом вспомнила совет Куинни. Нужно найти свет, радость. И я нашла. Я смирилась. Но этого оказалось недостаточно. И я решила искать в этом хорошее. А хорошее было. Было в том, что я была мракоборцем. Моя мечта исполнилась. Стала реальностью. И вот сейчас я думаю. А ведь действительно, в каждой печали есть радость. В конце каждого темного туннеля- свет. Нужно лишь копнуть глубже.

- Знаешь, Тина,- сказал Ньют, когда Тина закончила свой рассказ, - А ведь она права. Когда меня исключили из Хогвартса, родители так и не приняли меня домой,- Тина ахнула, но она тактично не стала ничего говорить, - Они сказали, что такой сын им не нужен. И я остался практически сиротой. Сирота с родителями. Брат был за пределами Англии, я с ним редко переписывался, ну и что тут уж говорить о встречах. Думаю, мне просто повезло. Если бы я не сдал СОВУ, то не смог бы устроиться на работу в министерстве. Моим домой стал мой чемодан, а моей семьей- животные. Это они не дали мне раскиснуть. Они давали мне стимул жить, а не существовать. И, знаешь, Тина, Куинни действительно права. В каждой тьме есть свет. И я тебе гарантирую, тебе больше не надо будет радоваться тому, что ты была мракоборцем только в прошедшем времени. Главное, помнить, что в каждой тьме есть свет!