Голдштейн

A Fine Frenzy - Almost Lover

Ньют установил чемоданчик на пол и отошел, рукой показывая всем отойти на безопасное расстояние.

Спустя десять секунд из чемодана вылетел величественный Птица-Гром.

Все ахнули, а ветер, который исходил от крыльев Большой Птицы, трепали пальто и волосы людей. Мракоборцы, президент, Якоб, Тина и Куинни синхронно  сделали шаг назад, а Ньют стоял неподвижно, смотря на Птицу и улыбаясь.

Саламандер  призвал рукой Птицу и умное животное спустилось вниз, к хозяину.

- Я хотел подождать, пока мы не приедем в Аризону,- грустно сказал Ньют,- Но ты сейчас наша единственная надежда, Френк.

Френк понимающе кивнул, и Ньют погладил его, а у  Френка заблестели золотые перья на солнце.

- Я тоже буду скучать,- сказал Ньют Птице- Грому.

Френк поднял голову, осмотрел людей сверху и будто бы показал, что готов.

Ньют отошел на пару шагов и показал маленький флакон, наполненный чем-то синим.

Френк посмотрел на это с непониманием. 

- Ты знаешь, что делать,- сказал Ньют и подбросил флакон.

Птица- Гром поймал его и взлетел вверх, пугая при этом волшебников и не-магов.

Тина буквально выбежала к магозоологу, за ней последовали Якоб с Куинни, а потом и все остальные.

Птица-Гром парил над Нью- Йорком и создавал большую тучу. Прогремели раскаты грома и пошел дождь, словно из ведра.

Яд Пикирующего Злыдня капал вместе с каплями дождя на не-магов, и те в ту же секунду забывали о проишествиях, которые произошли за эти два дня.

Некоторые волшебники по просьбе Серафины Пиквери защитили себя специальным заклинанием и вышли из метро, чтобы восстановить мегаполис.

А Птица-Гром парил и парил, улетая в Аризону, на свою Родину, по которой так тосковал.

Солнце начало появляться на горизонте. Жизнь начиналась снова. Продолжалась. Все возвращалось на круги своя.

- Они ничего не будут помнить,- сказал Ньют, когда в починенной подземке  включились фонари,- Этот яд обладает сильнейшими амнезирующими свойствами.

- Мы многим вам обязаны, мистер Саламандер,- сказала Серафина и на нее все разом посмотрели,- Только... увезите свой чемодан из Нью- Йорка.

- Да, госпожа президент,- кивнул Ньют.

Серафина повернулась, а за ней и мракоборцы. Сотрудники МАКУСА медленными шагами удалялись из подземки.

Куинни, завидев это, нервно сглотнула и прикусила нижнюю губу. Ее сердце бешено билось.
Она спрятала Якоба за своей спиной и мечтала лишь об одном: чтобы президент поскорее ушла из подземки.

" Кажется, пронесло....кажется, пронесло....пронесло....кажется.."

Но прямо перед выходом Серафина остановилась. Она повернулась к четверке и спросила:

- А ваш не-маг еще здесь?- Якоб, против воли Куинни ( да и против своей), вышел из -за спины девушки,-  Его ждет забвение, исключений быть не должно.

"Нет, пожалуйста!- подумали Тина и Куинни одновременно".

Тина шагнула к президенту, желая упросить ее об исключении, но Пиквери ее перебила:

- Мне очень жаль, но даже один свидетель... вы знаете закон. Я дам вам попрощаться.

Из глаз Куинни прыснули слезы. Она низко опустила голову, сглатывая поступавшие слезы, желая хоть как-то остановить их и не расплакаться навзрыд.

Она чуть подняла взгяд на сестру. Нижняя губа Тины дрожала. 

Якоб взял Куинни за руку и сказал:

- Хей...ты как, нормально?- он улыбался,- Пойдем, нам пора идти. Прости, но мне надо...

Куинни кивнула. Она видела все очень размазанно, но даже это не помешало ей отчетливо увидеть дорожку слез на щеке у сестры.

- Да... -прошептала она,- Пойдем...

Перед выходом из метро она остановила Якоба.

- Хей!- еще раз улыбнулся ей Якоб и взял ее за руку,- Все к лучшему. Да. Я...я бы... я не должен был ничего этого видеть... не должен был никогда узнать...о всем этом... Ньют не избавился от меня только потому что... слушай, Ньют. Почему ты не избавился от меня?

- Потому что ты мне нравишься. Потому что ты мой друг. И я никогда не забуду, как ты помог мне, Якоб.

-Оу...- Якоб был настолько расстроган, что и на его глазах выступили слезы.

Куинни поднялась к нему и положила руку на грудь:

- Я пойду с тобой. Мы куда-нибудь уедем, куда угодно! Пойми, я никогда не найду такого, как ты!

- Таких как я полно!

- Нет, нет! Ты такой один.

Якоб улыбнулся ей, и по щеке  Голдштейн- младшей снова прошла слеза, останавливаясь где-то на подбородке.

- Я должен идти,- сквозь поступавшие слезы сказал Якоб и отвернулся, чтобы друзья не видели его слез.

- Якоб!- позвал Ньют, и он с Тиной поднялись по нескольким ступенькам к Куинни и Якобу.

Ковальски снова повернулся к ним, и сказал:

- Все хорошо, хорошо...- грустно сказал Якоб, - Ничего...

Куинни и Тина одновременно вслипнули, по щекам обеих текли слезы. Им четверым было безумно тяжело прощаться. Вроде они провели  вместе всего два дня, но именно этих двух дней хватило им всем, чтобы узнать друг друга полностью. Этим двум дням было суждено стать судьбоносными днями их жизни. Многие дружат годами, но не знают друг о друге просто ничего! Но всего за два дня эта четверка стала друзьями. Лучшими друзьями. Верными друзьями. Но ничего не бывает навечно. Все когда-то кончается. И сейчас Якоб все забудет. Просто потому, что он не-маг. Просто потому, что так велит закон. Просто потому, что  закон нарушать нельзя. А как бы хотелось...

- Я как будто проснусь, да?- вновь улыбнулся Якоб. Своей улыбкой он пытался подбодрить друзей.

И они улыбнулись.

Якоб больше не был в силах улыбаться. Не был больше в силах  видеть улыбку сквозь слезы подруг и еле натянутую улыбку друга. И он медленными тяжелыми шагами ступил под дождь, опрокинув голову назад.

И Куинни поняла, что это последняя возможность. Она наколдовала зонтик и вышла под дождь к Якобу. Девушка положила руку ему на щеку, потом провела пальцем по губам. Она немного наклонилась и нежно поцеловала его.

Куинни отошла спустя пару секунд, оставляя под дождем Якоба, но прямо у  входа в метро остановилась. Сейчас у нее есть выбор. Выбор, решающий всю ее судьбу. Всю ее дальнейшую жизнь.  Забыть волшебство, сестру (а это пугало ее больше всего!), эти два волшебных дня, всю свою жизнь, но быть с Якобом, или все же вернуться к своей прошлой жизни, продолжать жить так, как было до того,  как Тина привела домой двух мужчин, но при всем этом всегда хранить Якоба в своем сердце? 

Куинни почувствовала чью-то руку на своей. Тина вышла немного вперед к ней и взяла ее за руку, чтобы забрать домой.

Куинни посмотрела на нее и кивнула.

- Он будет с тобой,- слабо улыбнулась Тина,- В твоем сердце. Навсегда. Навсегда с тобой.