61. Побег.
Со следующим завтраком пленница получила подарок – записку. Довольно долго сидела и смотрела на обрезок желтого пергамента, размышляя, должна ли среднестатистическая жительница Леженды-Бижю быть грамотной? А знают ли вообще забравшие с собой жрицы о том, что Ира – не местная?
Решение пришло, как обычно, архимедовским способом – на голову свалилось нечто. Ира отскочила от стола, испугавшись, всего-навсего, обрывка веревки, упавшего с потолка. Ковалева подняла глаза и обнаружила внушительный крюк, вмонтированный прямо над люком в полу. Зачем? Для габаритных грузов? Для транспортировки бесчувственного тела?
А решение было простое – делать вид, что содержание записки остается неизвестным. Не притрагиваясь к бумаге, Ира уселась за стол и, задумчиво-безразлично пялясь в письмена, принялась поглощать завтрак.
Записка гласила: «Карбюраторное свечение нюонового трансдостора вызывает непокорность оптических иллюзий в сочетании с дрюоновским карломстером, что в последствии может вызвать шваброидный заскок и привести к элипсоидической коме.»
Ковалева не была уверена, находился ли автор данного послания в здравом уме, когда строчил письмо, но то, что бумагу подложили наблюдатели, не вызывало сомнений. Ира готова была дать голову на отсечение, что целью подобного хода, было выявление способностей Иры к поглощению информации в письменном виде, а также – принадлежность к другому миру. Посему решение не реагировать на записку, выглядело максимально привлекательным и безопасным.
Откушав, Ира еще некоторое время молча пялилась на папирус, подперев щеку рукой. Глядела на буквы, но думала совершенно о другом: завтра истекал отведенный ею самой себе срок ожидания и усыпления бдительности. Сверлящие спину взгляды все меньше беспокоили Ковалеву, то ли наблюдатели обленились, то ли к свербежу Ира привыкла.
В любом случае, завтра – решающий день. Или вечер. Да, лучше всего вечер.
Оставалось единственное – придумать, как незаметно исчезнуть из нижней комнаты.
Обнаруженная еще давно способность котомки выдавать исключительно нужное в данный момент помогла Ковалевой извлечь из недр сумы флакончик с волшебным зельем невидимости.
Наблюдатели должны были видеть, как Ира в очередной раз потянулась за мешком, достала трубку и табакерку, направилась к окну и закурила. На самом же деле, в руке, кроме необходимого для курения, оказалась плоская бутылочка, которая аккуратно перекочевала за пояс, а Ира в очередной раз подумала, что очень неудобны концентраты для использования в личных целях. Наверное, дозы, которой решила воспользоваться Ковалева для «исчезновения с радаров», хватило бы и на армию. Но ничего не попишешь. Завтра – или никогда!
Ночь прошла беспокойно – Ира почти не спала. Утром чувствовала себя подавлено и выглядела соответственно. И решила, что не станет тянуть до вечера: плохо поела, после завтрака снова улеглась в кровать и укуталась в одеяло. Притворилась спящей. Надеялась, что доктора не станут вызывать.
Обеденный стол прибыл вовремя. Ира, поела, выпила эликсира и прошла в ванную. Успела открыть воду и уже невидимая понеслась к опускавшемуся столику. Нырнула под скатерть и затаилась. Сколько у нее будет времени прежде, чем обнаружат пропажу? Что могут подумать тюремщики: спит, принимает душ, переселилась в ванную комнату? В лучшем случае – до ужина не очухаются. В худшем – сразу, как только сорвут скатерть со столика.
Сердце выплясывало джигу. Пришлось с силой сжать челюсти, чтобы не выдать себя зубовной чечеткой.
Столик, как и предполагала Ира, опустился в предпокои обители веселого повара. В комнату Ковалевой запахи кухни не добирались, но периодическое позвякивание посуды доносилось со двора. Подъемный механизм, занимающий половину комнаты, приводился в движение мужчиной потрепанного вида. Меланхолично прокручивая скрипучее колесо, механик успевал хлебнуть из глиняного кувшина с узким горлышком. Убедившись, что створки люка плотно закрыты, служитель деревянного кольца заблокировал систему и покатил столик вон из комнаты. Ковалева решила еще немного переждать: к сожалению, оглядеться ей не удалось, но Ира предположила, что выход из этой комнаты – один, и именно туда сейчас и катится стол.
На кухне было на удивление тихо. Стучал нож по дереву. Бурлила вода в котле. Помещение было просторным и светлым, под скатерть пробивался солнечный свет, столик ни разу не ударился и не зацепился за столовую мебель.
- Плохо поела? – раздался мужской голос, и над Ириной головой зазвенела посуда. – Не нравится моя стряпня? Или заболела?
На вопросы никто не отвечал, шаркающие ноги удалились в направлении комнаты с механизмом.
- А что? Что это за запах? – тот, кто говорил басом, начал активно втягивать воздух. Ира сжалась в комок. – Что... Абрикос? Откуда здесь абрикос?
Ковалева похолодела – абрикосом пахла она! Одежда, хоть и стала невидимой, все же отдавала ароматным дымком. Следовало срочно что-то делать. Протянув руку с противоположной мужским конечностям стороны, девушка нащупала нечто, напоминающее кастрюли, и потянула за ручку. Оглушительный грохот наполнил кухню.
- Байкова проказа! – выругался мужчина и метнулся спасать кухонное добро. Ира, воспользовавшись моментом, выскользнула из укрытия. Обнаружила с полдесятка широко открытых окон, заскочила на разделочный стол и, аккуратно переступая через разбросанные овощи, ступила на подоконник. Нормальный, широкий подоконник.
Прижимая к груди заветную котомку, спрыгнула во двор и присела. Мимо сновали люди: хохочущие прачки с огромными корзинами белья, заигрывающие с прачками мальчики на побегушках, нахмуренные конюхи с седлами наперевес, грузные мужики с пустыми корзинами. Все занятые, спешащие, деловые.
Все времена одинаковые. Все миры – озабочены делами. И пуская для каждого времени – свой бег, люди всегда найдут себе занятие и будут спешить его исполнить.
Ира постепенно успокаивалась. Ни одна живая душа не заметила несанкционированного пребывания Ковалевой в неположенном месте. Домашние животные не шарахались, не принюхивались. Птицы весело щебетали прямо под носом, огромный черный индюк важно шествовал мимо, не замечая девушку. Над головой, вылетая из открытого настежь окна, раздавались ругань и беспорядочное брожение обитателей кухни.
Убедившись в собственном «несуществовании», Ира наметила цель – выход из двора сквозь высокую арку, сквозь довольно толстую стену. Мелкими перебежками Ковалева добралась до открытых ворот и снова замерла: арка вела в еще больший двор. Вымощенный брусчаткой, подметенный и украшенный огромными вазами с висячими растениями, светлый и свежий.
И обитаемый. В распахнутые настежь ворота с шумной улицы въезжал конный экипаж.
«Итак, неудачница, ты в городе». Ира наблюдала за каретой: не дожидаясь чопорного слуги, дверца распахнулась, на землю с подножки сошел человек.
- Жди здесь, - скомандовал он кучеру, а сам сделал шаг навстречу вышедшей из дверей женщине.
«Жрица», - прищурилась Ира, еле узнавая в статной светской даме самую старшую из тех, кто пожаловал в гости к викингам.