Оливер и Ко

Мы с ребятами вышли из школы. Путь был неблизкий, поэтому нам нужно было спешить. Пускай наш город и небольшой, и всё находится друг от друга недалеко, мы решили не ждать до глубокой ночи и отправиться как можно скорее к назначенному месту. Военная база времён Второй мировой войны ‒ какая она? Я знал о войне лишь по рассказам бабушки, бывшей в те времена военной медсестрой. Она говорила о пациентах, умерших у нее на руках. Каждый раз когда она рассказывала подобные истории, мне хотелось плотнее зажать уши и никогда больше об этом не слышать. Я не хотел бы, чтобы это повторилось. Это плохо. Люди убивали друг друга, и это плохо. Почему они так поступали? Неужели они не понимали, насколько это страшно? Неужели и правда были в жизни злодеи, как в комиксах и мультиках? Ох, как же мне хотелось, чтобы это было неправдой.

‒ Кстати, пацаны, может, купим себе еды? ‒  внезапно предложил Минг.

‒ Тебе лишь бы пожрать! ‒ проворчал Марко, ‒ Мы не за этим идём, вообще-то.

‒ Неплохая идея, ‒ сказал я. А что? Нам бы и правда стоило поесть. Не знаю как ребята, но последний раз я ел утром.

‒ Что?! И ты туда же?! ‒ возмутился Марко, ‒ Нам больше заняться нечем, по-вашему?!

‒ Ну, я есть хочу просто, ‒ виновато ответил я. Марко сейчас вёл себя как моя бабушка, когда я ел печенье вместо нормального обеда.

‒ Удивительно, но я впервые согласен с Мингом, а не с тобой, Марк, ‒ сказал Лукас, ‒ его слова звучат разумно.

* * *

Марко возмутило то, что Лукас согласился с Мингом, а не с ним, ведь Минг, по его мнению, не отличался гениальностью. Как можно было согласиться с этим придурком, который смеялся как дятел Вуди и шутил так, что смешно было только ему?!

‒ Ну и зачем нам эта еда, Лукас? ‒ спросил Марко, всё ещё недоумевая, почему же это он не прав, а не Минг.

‒ Сам подумай: мы будем там долго и наверняка успеем проголодаться. В чём смысл ходить по заброшке голодными и злыми? Мы можем накупить снэков, чтобы быстро перекусить.

‒ Мы могли бы потерпеть до дома. Я не думаю, что мы так долго будем там ходить, даже если и найдём что-то интересное. Мы же не будем там до утра, верно? 

Лукас скептически выгнул бровь. Марко закатил глаза, поняв, что большинство на стороне Минга:

‒ Да-да, я опять в меньшинстве, понятно, ничего нового, ‒ заворчал кудрявый мальчишка.

‒ Да ладно тебе, остынь, ‒ сказал Лукас, ‒ это единичный случай.

Минг встал в горделивую позу, задрав голову повыше. Он улыбался во весь рот так, что было видно его брекеты. Мальчик явно был доволен собой, ведь с ним согласились, как-никак, причем аж два человека! А не только он один, как это обычно бывает.

‒ Понял, да? Я тут крутой, ‒ сказал Минг, обращаясь к Марко.

‒ Придурок! Лукас сказал, что сейчас согласился с тобой впервые! Нашёл чем гордиться, ‒ Марко поражала глупость Минга.

‒ Но сейчас-то он согласился со мной, а не с тобой. Значит, я крут! ‒ мальчик-азиат заулыбался во весь рот.

‒ Ты действительно невыносимый и безнадёжно отсталый придурок...

* * *

Что ж, было решено: мы идём в магазин за едой! Ближайший продуктовый магазин, со слов Лукаса, был на соседнем перекрёстке. К счастью, до него было идти не так долго как до военной базы. Мне очень хотелось взять чипсы с кетчупом. Это были мои самые любимые чипсы. Ребятам они не нравились, они говорили, что эти чипсы почти безвкусные, но именно этим они мне и нравились. Я не любил другие чипсы, мне жгло после них рот. Что там за приправы такие?! 

Придя в магазин, все разошлись по разным отделам, ибо, как стало понятно за несколько лет дружбы, мы любим совершенно разную еду.

‒ Сильно не расходимся, ладно? ‒ Лукас включил режим «мамочки» и начал переживать за каждого из нас и следить, чтобы мы не потерялись. 

‒ Да, мам! ‒ бодро ответил Минг.

‒ Жду вас у кассы, ‒ Марко был меньше всех заинтересован в еде и потому сразу пошёл к кассе.

‒ Тогда не отходи от неё, хорошо? ‒ Лукас наставлял Марко, а тем временем мы с Мингом как всегда: побежали быстрее всех разбирать всё самое вкусное.

Минг сделал рупор из рук и закричал:

‒ Пацаны, кто со мной за чипсами?! 

Конечно же я не мог упустить возможности пойти за чипсами!

‒ Я-я! ‒ последовал за его словами мой ответ, и мы вместе убежали в отдел снэков.

* * *

Лукас стоял как вкопанный, не успев осознать, что все уже разбежались. 

‒ Что же, получается, я остался один? ‒ заметил он, ‒ Ах да, мне же никто не ответит, ведь я и правда остался один.

Оливер и Минг ходили вдоль полок в поисках своих любимых чипсов. Глаза разбегались! Не так часто появлялась возможность полакомиться любимыми снэками, ведь обычно все побыстрее возвращались домой, чтобы отведать стряпню родителей. Но в их случае нужно было запастись всем, чем только можно. Возможно на их месте стоило бы купить что-то посытнее, но как можно было устоять перед сладкой газировкой и пахучими чипсами?

‒ Что ты возьмёшь, Оли? Я вот кукурузные палочки с сыром! Если я их найду, конечно, ‒ Минг начал болтать о своих любимых вкусняшках, но Оливер толком не слушал, ибо был сосредоточен на поисках сам.

‒ Только если это будут чипсы с кетчупом. Ты не видел их, случайно? ‒ несмотря на невнимательность к разговору, Оливер всё же поучаствовал в диалоге.

‒ Ну, тогда спешу огорчить, чувак, они лежат на другом стеллаже в отделе со снэками к пиву, ‒ ответил ему Минг, думая, что это остановит Оливера, и он останется с ним, чтобы поболтать подольше.

Оливера это не остановило.

‒ Точно! Спасибо, Минг, ‒ совершенно не подозревая о надеждах Минга, он отправился за чипсами с кетчупом.

Нужно было видеть парнишку в этот момент. Бедный Минг стоял ещё долго, пока до него не дошло:

‒ Стоп, он что, правда кинул меня и пошёл за чипсами в другой отдел? 

Разочарованию Минга не было предела. Это была трагедия для мальчика. Никто до этого момента так жестоко не обходился с ним.

‒ И ты вот так вот уйдёшь и не скажешь «Пошли со мной, Минг» или что-то подобное?

Сердце бедного мальчишки растоптали. Какая жестокость по отношению к чувствам друга! Это непростительно.

‒ Ну и иди к своим чипсам с кетчупом, ‒ проворчал себе под нос Минг.

И тут он случайно наткнулся на те самые кукурузные палочки с сыром. Оказывается, всё это время они были за спиной Оливера. «Хоть какая-то польза в том, что он ушёл отсюда», ‒  подумал Минг.

А тем временем, взяв нужные ему чипсы, Оливер стоял у холодильника с газировкой. Каждый раз, заходя в магазин за напитком, ему приходилось делать сложный выбор ‒ кола с вишней либо же кола с ванилью. В основном у него были крайне категоричные вкусы в еде, он не любил эксперименты, ему нравилось то, что он уже не раз пробовал. Но в случае с газировкой у Оливера была вечная дилемма, ведь оба вкуса ему, как ни странно, нравились одинаково. И каждый раз он стоял напротив холодильника по полчаса, а то и дольше, не зная, что же ему выбрать. В такие моменты он, кажется, забывал о существующем вокруг мире, мучаясь вопросом: «Ваниль или вишня?».

Оливер взял бутылку колы с вишней и банку колы с ванилью и стал думать: «Ваниль или вишня?». С одной стороны, кола с вишней в бутылке, её больше, а значит должно хватить на более долгое время. Но из-за этого она стоила дороже. С другой стороны, приятная и сладкая кола с ванилью, не слишком дорогая, но её мало ‒ всего лишь баночка, такой точно не хватит надолго. Какой же сложный выбор!

Пока мальчик крутил в руках обе колы, он не заметил, как к нему подошёл Лукас ‒ настолько Оливер был погружён в размышления вселенских масштабов. Рыжий паренёк, в свою очередь, тоже выбирал колу, но с совершенно другим вкусом ‒ с имбирём. Лукас не слишком-то фанател от сладкой газировки, и из всех вкусов этот был самым оптимальным для него. Кола с этим вкусом не была слишком уж сладкой и приятно грела за счёт имбиря, даже отдавала некой пряностью. Такой вкус был ему по душе. Он взял банку.

Оливер повернулся в сторону и увидел рядом с собой силуэт. Так как всё это время он смотрел вниз, он не сразу понял, кто стоит рядом с ним, а потому «очень неожиданное и резкое» появление человека рядом его напугало, от чего бедняга выронил из рук бутылку колы с вишней (кажется, необходимость выбора отпадала). Только подняв взгляд, он понял, что перед ним стоит его друг Лукас.

‒ А, это ты, Лукас, ‒  отрешённо сказал Оливер, ещё не придя в себя от осознания того, что несколько минут назад он стоял тут один, а теперь рядом стоит Лукас. Для него это было слишком внезапно.

‒  О, привет, Оли, ‒  будто бы ничего не произошло ответил веснушчатый мальчик.

 Он посмотрел на выбранную Оливером колу и ухмыльнулся.

‒ Ваниль? Любишь послаще? ‒  Лукас знал, что его лучший друг - сладкоежка, но никак не ожидал, что тот пьёт настолько сладкую газировку.

В то же время черноволосый парнишка завис. «Мне кажется, или я что-то ещё держал, но в другой руке?» ‒ испуг от неожиданного появления Лукаса настолько сбил мальчика с толку, что тот успел забыть, что он оказывается делал жизненно важный выбор! Кто бы мог подумать, что Оливера так легко сбить?

‒ Мне казалось, твои вкусовые предпочтения схожи со вкусами Марко, например, ‒ на самом деле Лукас знал предпочтения Оли, но не знал, как поддержать диалог. Было бы слишком неловко, если бы они просто стояли молча.

Лукас заметил, что его друг уже некоторое время не реагирует на его слова. Он помахал рукой перед лицом Оливера:

‒ Оли? Приём, вызывает земля.

‒ Прости, о чём мы говорили? ‒ Оливеру было неловко от того, что он так завис. Он совершенно не контролировал такие моменты и просто выпадал из реальности на какое-то время.

‒ Кола. Я не знал, что ты любишь ванильную колу, ‒ усмехнулся Лукас, указывая на банку, что держал Оливер.

‒ Да...да, это моя любимая кола, ‒ ответил Оли, придя наконец в себя, ‒ я люблю сладкое. А твоя? Твоя кола, с чем она?

‒ С имбирём. Пробовал когда-нибудь? ‒ парнишка покрутил банку в руке.

‒ Ого! Я впервые слышу о таком вкусе. Ну, не то чтобы я часто покупал газировку, ‒ он потупил взгляд, ‒ но я никогда не пробовал такую колу.

‒ В таком случае, у меня предложение, ‒ Лукас сказал это, заговорщически посмотрев на своего друга, ‒ как насчёт обмена? Я тебе отдаю свою колу с имбирём, а ты мне колу с ванилью. Как тебе такая мысль?

‒ Но, Лукас, твоя кола ведь дороже моей, ‒ запаниковал Оли.

‒ А, ты из-за этого переживаешь, ‒ рыжий вздохнул, ‒ мы можем просто заплатить каждый за свою колу, а когда будем на месте, то просто поменяемся. Такой вариант устроит?

Оливер кивнул. Каждый со своей газировкой пошёл дальше по своим делам ‒ Оливер направился в отдел сладостей, а Лукас пошёл в отдел с фруктами и овощами. Минг гулял где-то еще, а Марко в это время стоял рядом с кассой и считал банки арахисовой пасты ‒ от скуки. Кассир постоянно косился на него, ибо стоявший рядом с кассой мальчик, считавший банки арахисовой пасты, вызывал вопросы.

Спустя некоторое время (приличное, стоит полагать, ведь Марко успел насчитать сто тридцать две банки арахисовой пасты), к кассе подошли Лукас с Оливером. Оливер набрал так много сладостей, что те едва помещались в руках.

‒ Ну надо же, явились не запылились, ‒ встретил их ворчанием Марко, закатив глаза.

Кудрявый мальчишка стал заглядывать за спины своих друзей в поисках очкастого болтушки Минга, но его, почему-то, не было рядом с ними.

‒ А этого придурка вы где потеряли? ‒ сказал Марко, намекая на Минга.

‒ Должно быть, ходит где-то неподалёку...думаю, он скоро подойдет, ‒ ответил Лукас.

Минг услышал расспросы о своей персоне и подбежал к ребятам с криками:

‒ А вот и я-я-я! 

«Он такой шумный», ‒ заметил Оливер. «Лёгок на помине», ‒ подметил про себя Лукас. «Вспомнишь говно ‒ вот и оно», ‒ подумал Марко.

‒ Марко, судя по твоему лицу, ты рад меня видеть? ‒ Минг рассмеялся.

‒ Не беси, ты и так пришёл последним.

‒ Да ладно тебе, Марко, мы никуда не торопимся, ‒ успокоил кареглазого Лукас.

‒ А стоило бы, скоро стемнеет вообще-то, ‒ ответил он.

Ребята подошли к кассе и стали выкладывать все вкусняшки, что взяли с собой. Глаза кассира округлились, но он стал пробивать товар. Пока Минг стрелял злорадствующими взглядами в Марко, а Оливер стоял и смотрел в потолок, Лукас стал рассматривать полки с теми товарами, которые ни при каких условиях не должны продавать детям ‒ алкоголь, сигареты...и презервативы. Теоретически, продавец мог пробить ребёнку подобные вещи, но в их приличном городке такое было редкостью, и даже подростков из их школы гнали в шею, когда те пытались уговорить милую кассиршу за стойкой продать им «Вон те сигареты, и бутылочку того пива за вами». Ну а их компашка в таком направлении даже и не думала, ведь они же дети, им нельзя такое покупать. «И даже будучи взрослыми, они ни за что не будут пробовать это!» ‒ клялись они. Но вот только Лукас свечку не держал. Так как он был самым старшим в их компании, нужно было быть старшим до конца. Его часто путали с подростками, ведь для своих лет он уже был довольно высоким и статным парнишкой, да и именно у него, первого в классе, начал ломаться голос! Разве этого не было достаточно, чтобы считаться взрослым? Но рыжего волновало не это. Он думал: «А спорим, я смогу купить презервативы? Здесь и сейчас, у этого кассира, и даже бровью не поведу. Вот ребята будут в шоке! Кто бы подумал, что мне, тринадцатилетке, продадут презервативы? Да никто!» ‒ таков был смысл шалости Лукаса. Но на самом деле ему было до жути стрёмно. А что, если бы ему не поверили? Его ведь подняли бы на смех! Ведь как можно было быть таким самоуверенным? Но он всё же питал надежды на то, что у него получится. Это было бы одним из достижений в его копилке «взрослого мужчины».

С бешено колотящимся сердцем и при этом каменным выражением лица Лукас максимально уверенно заявил кассиру:

‒ Можете ещё пробить классические презервативы, те, что в синей упаковке? ‒ он выглядел крайне уверенным в себе, хотя внутри всё сжалось, и пульс участился.

Он не стал поворачиваться к ребятам, но спиной чувствовал их взгляды. Да что тут говорить? Они были в шоке! Оливер, Минг и Марко стояли с разинутыми ртами, все красные с головы до пят. Они настолько были смущены произошедшим, что ни один из них не мог и слова вымолвить, и потому мальчики просто стояли и наблюдали за происходящим. В свою очередь кассир лишь усмехнулся смелости Лукаса.

‒ Хах, парниш, тебе хоть восемнадцать-то есть? 

Но Лукаса не сбил с толку этот вопрос. Он решил идти до конца.

‒ Я достиг возраста согласия. К тому же, ‒ он наклонился, чуть нависнув над стойкой, и начал шёпотом говорить с кассиром, ‒ разве не лучше будет, если вы поможете обеспечить мою безопасность? Думаю, вы знаете, как часто люди умирают от СПИДа, и что людей с ВИЧ-инфекцией куда больше, чем мы думаем!

Кассир сглотнул и продолжил внимательно слушать Лукаса.

‒ Понимаете, к чему я клоню? Если вы не продадите мне презервативы, это ведь будет на вашей совести. Вдруг я заболею? Или из-за меня заболеет мой партнёр? Будет очень плохо, если кто-то из нас умрёт. И кто-то из нас наверняка на последнем издыхании скажет своим родителям: «Во всём виноват тот кассир, что работает в магазине, находящемся в квартале от Спрингфилдской средней школы, если бы он не отказал нам в продаже той несчастной упаковки презервативов, я бы не умирал сейчас на ваших глазах, милые мои и несчастные родители». Они будут долго плакать и страдать, возможно впадут в депрессию, ведь потерять так рано ребёнка ‒ самое страшное горе для родителя. ‒ Лукасу начало казаться, что он перебарщивает, но он решил подлить ещё больше масла в огонь, ‒ А знаете, кто мои родители?

‒ К-кто?, ‒ кассиру уже становилось не по себе, и он, кажется, подозревал, чем это всё кончится.

‒ Юристы. Я думаю, вы прекрасно понимаете, что с вами может случиться, если они внезапно узнают, что именно вы не продали их сыну презервативы.

Кассир стоял в оцепенении.

‒ Так...мы договорились? ‒ дальше позориться было некуда, потому Лукас лишь уповал на свою удачу.

Кассир достал пачку презервативов и пробил её ребятам. Нужно было видеть лицо мальчика в этот момент ‒ он был удивлён. И был рад. Его хитрый план сработал, да так легко, что даже он уже в последний момент начал думать, что тот не увенчается успехом. Конечно, ему было неловко, что для этого пришлось несколько напугать бедного кассира, но зато план сработал на ура. Лукас всё также невозмутимо взял пакет со всем купленным, и все вместе они вышли из магазина. Множества вопросов было не избежать.

‒ Чёрт возьми, Лукас, тебе пробили их, хотя несовершеннолетний! Я каждый раз поражаюсь тебе, чувак, ‒ начал с восхищением тараторить Минг.

‒ Ну и нафига тебе это нужно? Тебе тринадцать, чёрт возьми, ‒ начал ворчать Марко.

‒ Хах, ты просто завидуешь тому, что у него есть девушка в отличие от тебя, ‒ мальчик в очках начал подтрунивать над ним.

‒ Чего?! С какой стати? Да и к тому же, он сто процентов для вида их купил, какая у него может быть девушка? ‒ Марко начало возмущать, что Минг пытался принизить его достоинство.

‒ Я тебя умоляю: он умный, высокий и стройный, вежливый, добрый, богатый. Девчонки падки на таких, если ты не знал, ‒ Минг загибал пальцы с умным видом будто бы сам не являлся тем, кто ни разу ни с кем не встречался.

Лукас недовольно фыркнул, на что обратил внимание Оливер. Он ничего не сказал ему, сделав вид, что ничего не слышал. Марко конкретно закипал.

‒ А чем это я хуже Лукаса, а?! Давай, объясняй, тупица, чем это я, чёрт возьми, хуже.

‒ Ну как чем? Смотри: ты грубый, вспыльчивый, всех отталкиваешь, всех, кто имеет пипиську в штанах, избиваешь, ходячая бомба! Ты максимально бестактный с девочками! Некоторые пытались ‒ даже с тобой ‒ начать встречаться или признаться в любви, а ты что делал? Правильно, ты вёл себя как последний мудак. Естественно никакая девочка тебя после этого не полюбит, Марко, сделай выводы, ‒ Минг пожал плечами и в принципе вёл себя легкомысленно, даже не задумываясь, насколько его слова сейчас сильно ударили по хрупкому эго Марко.

И Марко не сдержался. Вот только свой гнев он направил не на балабола-Минга, а на Лукаса, который всё это безобразие наблюдал и не вымолвил при этом ни слова. Марко схватил Лукаса за ворот футболки и притянул к себе, это было настолько резко и грубо, что даже высокий Лукас пошатнулся и наклонился к нему. Веснушчатый мальчик был в смятении: он с ребятами неоднократно наблюдал приступы агрессии Марко, но каждый раз был как первый ‒ было страшно и неуютно.

‒ Думаешь, что ты лучше меня, Эддисон? ‒ процедил сквозь зубы Марко. Он никогда не обращался к друзьям по фамилии, по фамилиям он называл лишь незнакомых ему людей, тех, кого он не считал нужным уважать, не считал, что они достойны того, чтобы звать их по имени, ‒ думаешь, если в жизни тебе всё сразу досталось, то ты круче?

‒ Марко, отпусти меня, ‒ Лукасу не нравилось, к чему ведёт друг.

‒ Ответь на вопрос, Эддисон. Ты считаешь, что ты круче меня? Ты считаешь себя лучше меня? ‒ мальчик всё сильнее и сильнее сжимал его футболку и, казалось, ещё чуть-чуть, и он полезет в драку.

‒ Нет, не считаю. Отпусти меня, Марко, ‒ холодно ответил Лукас. 

‒ Врёшь! Я более чем уверен, что тебе нравится думать о том, какой ты умный и хороший, и тебе льстит внимание девочек, признайся!

У Лукаса дёрнулся глаз. Он из раза в раз слышал это в школе и старался не обращать внимания, ибо ему было неважно, что о нём думают другие. Но это последнее, что бы он хотел услышать от своего друга. Будто нож вонзили в спину. Ужасное, просто омерзительное чувство, будто тебя предал тот, кто был к тебе ближе всего, и присоединился к стаду тех недоумков, что обсуждают тебя за спиной и из зависти говорят гадости. Или ими движет страх, непонимание? Каждый раз Лукас задавался одним и тем же вопросом: «Почему? Почему именно я?». Но он был уже слишком зол, чтобы показать обиду, и потому лишь сказал:

‒ Думай что хочешь. Я не собираюсь стоять и рассказывать тебе, как я действительно считаю, в отличие от того, что ты придумал у себя в голове за меня.

Оливер и Минг были в ужасе: они будто бы наблюдали за противостоянием огня и льда. Страсти всё накалялись, и это уже не были обычные дружеские приколы. Это выглядело страшно. Будто ещё чуть-чуть, и вся их крепкая дружба развалится как карточный домик. Не то чтобы до этого у них всё было идеально, и они никогда не ссорились и не ругались, но в последний год такие случаи участились, а конфликты раздувались до ужасных масштабов. И это пугало их. Это невероятно пугало обоих, ведь смысл их жизни заключался в этой дружбе. Им были важны их друзья, и они очень боялись их потерять, а потому Оливер с Мингом решили прекратить это безумие.

* * *

Моё тело не слушалось меня. Его всё трясло, сильно трясло, я никак не мог совладать с ним, и от этого мне было дискомфортно. Я ненавидел моменты, когда меня трясло. Будто это было не моё тело, понимаете? Но как оно могло не быть моим, если оно моё? Но я совсем не мог заставить его слушаться меня, будто я был заколдован.

‒ Ребята, пожалуйста, хватит. Это не смешно, ‒ мне было ужасно страшно, каждый раз, когда кто-то кричал или ссорился, мне будто закладывало уши, я будто терялся в мире. Противно. Из-за дрожи в теле я никак не мог зажать руками уши, как я всегда делал, и у меня не оставалось выбора, кроме как слушать их ругань, от которой у меня по телу шли мурашки. Неприятные мурашки. ‒ П-почему нельзя спокойно поговорить? Каждый...каждый, каждый раз вы ругаетесь, это пугает. Пожалуйста, хватит. ‒ Боже, как же дрожал мой голос, я даже не задумывался о том, что я повторялся, когда нервничал, пока мне об этом не сказали.

Как ни странно, но в этот раз они услышали меня. Даже затихли. Обычно я в такие моменты для них ‒ пустой звук, что меня всегда сильно расстраивало. К счастью, к моим мольбам подключился и Минг ‒ не знаю, что бы я делал без него:

‒ Нет, ну правда, ребят, хватит. Мы, чёрт возьми, идём веселиться и искать всякую жуткую стремотню, писаться в штаны с того, что возможно мы раскрываем чей-то заговор, и фукать, когда мы находим какую-то вонючую хрень, а не ругаться тут как собаки бешеные. В самом деле, что на вас нашло?! ‒ Минга редко можно было увидеть злым, но сейчас он был, наверное, зол. По крайней мере, было похоже на то.

А ещё всё это началось с Минга. Но его это никак не задело. Почему? Марко правда завидовал Лукасу и поэтому не обратил внимания на Минга или дело было в чём-то другом? Какими же они были чудиками, я их порой совсем не понимал. Самое главное, что Минг признал свою вину в случившемся ‒ всё же он был хорошим чуваком, пускай и тем ещё дураком. Все мы были дураками. Но всё же он был главным.

‒ Прости, Марко, мне не следовало так про тебя говорить. Я всего лишь хотел пошутить, но, кажется, перегнул палку. Извини, чувак, не знаю, что на меня нашло, ‒ Минг выглядел грустным, когда говорил это.

‒ Хэй, мне не стоило воспринимать это слишком серьёзно, ты не виноват. Ладно, извинения приняты. Шутить ты и правда не умеешь.

Минг рассмеялся. Только вот Лукасу не было весело. Он выглядел грустным. Хотя, если бы я спросил его об этом, он был сказал, что просто задумался, и что у него всегда лицо такое. Он был странным. Но наверное, всё было не так просто. Я слишком многого не знал и не понимал, что, наверное, было странным, ведь мы были лучшими друзьями. Но, как мне однажды сказал Минг: «У всех людей в мире есть секреты друг от друга. Это нормально, в этом нет ничего плохого, Оли. У всех нас должно быть что-то, что мы не обязаны друг другу говорить, понимаешь? Типа, у меня есть секреты от тебя. У Марко тоже наверняка есть свои секреты. И ты наверняка не всё рассказываешь нам. Хотя, в тебе я сомневаюсь, ты и впрямь всё рассказываешь, ещё и в мельчайших подробностях...Я веду к тому, что Лукас имеет право хранить секреты и не говорить нам чего-то. Он несколько скромный и молчаливый, хотя пытается казаться иным, знаешь. Но это не значит, что Лукас не доверяет нам. Лукас доверяет нам, просто боится быть нам в тягость». Я надеялся, что когда-нибудь, я пойму слова Минга, ибо я не мог не говорить о чем-то, для меня это было то же самое, что и врать, хотя я уже убедился, что иногда врать не так уж и плохо. Возможно, он был прав, но я не знал этого наверняка, я слишком плохо понимал чувства других. Но я продолжал учиться, и я верил, что обязательно научусь. Научусь понимать. Когда-нибудь.

* * *

‒ Прости, Марко, я... ‒ начал было Лукас, но друг его перебил.

‒ Забей, ладно? Сделаем вид, что ничего не было, окей? ‒ Марко не хотел зацикливаться на случившемся, ибо ему было ужасно стыдно за то, как он себя повёл, ‒ Я сорвался и наговорил всякий бред. Можешь даже не вдумываться в услышанное.

Увы, было поздно. Ещё в ходе перепалки эти слова прочно засели в голове Лукаса и давили на него, будто он находился под прессом. От этого ужасно болела голова, и критически мыслить получалось с трудом. Возможно Марко и впрямь сказал это под неким аффектом, но ведь в этом наверняка была доля правды: что, если Марко взаправду завидовал в чём-то Лукасу, и потому шутка Минга так его задела? Будь оно иначе, он бы наверняка просто послал его куда подальше и забыл об этом через секунду. По всей видимости, это очень волновало Марко, и Лукас начал это осознавать. Он бы никогда не подумал, что такому лузеру как он кто-то может завидовать. Ведь внимание к его персоне было неискренним, все кто с ним когда-либо пытался подружиться (кроме Оливера, Минга и Марко) были до ужаса лицемерными, все хотели с ним дружить лишь для вида, для репутации. Потому никакое внимание со стороны, даже девочек, нисколько ему не льстило, а лишь удручало ещё больше и заставляло его чувствовать себя поистине никчёмным и ничего из себя не представляющим. Но нужно было сделать вид, что он и правда не обиделся, ради Марко, ради остальных ребят.

‒ Да, всё в норме, я не обижаюсь.

Что ж, ссора осталась позади, а значит, нужно было вновь двигаться к пункту назначения ‒ к военной базе. Идти оставалось ещё несколько сотен метров, но ребята никуда не спешили, и вся дорога прошла за разговорами и шутками, а также размышлениями о том, что примерно может их ждать на базе ‒ старые документы, фотографии служивших и воевавших? Никто понятия не имел, что их может ждать. Даже не догадывался. А время шло, половина пути была пройдена, и уже начинало темнеть. Погода на удивление была какая-то туманная и пасмурная, от ярких летних лучиков солнца, что были ещё днём, не осталось и следа. Минг стал зябнуть и, пока они шли, всё потирал руки, чтобы согреться, ведь кофту он с собой на такой случай не носил, поскольку такая погода в их городке ‒ редкость.

Пришли-таки. То место, которое они хотели посетить ‒ военная база ‒ совершенно не внушала доверия, а после того, как пропало солнце, пейзаж выглядел ещё более устрашающим. Всё было ограждено забором с колючей проволокой. На территории базы не было ни души ‒ оно и понятно, ведь она заброшенная. Хотя порой ребятам приходилось иметь дело с охраной в их путешествиях по заброшенным зданиям, и они либо откладывали поход до лучших дней, либо старались не попадаться на глаза и пробирались тайком. Каждый раз как первый ‒ очень волнительно и интересно одновременно. 

‒ Офигеть! ‒ Минг смотрел на место с широко открытыми глазами, ведь масштабы не могли не впечатлить его.

‒ Это то, о чём я думаю? ‒ переспросил Марко.

‒ Да, мы на месте, ‒ ответил Лукас, с совершенно отрешённым видом.

‒ База времён второй мировой...я думал, таких уже не осталось, и все уже давно снесли! Ты крут, Оли! Не думал, что у нас в городе есть такое место, ‒ Минг всё болтал без умолку, настолько его впечатлило увиденное. На самом деле, у него всегда была такая реакция, просто он сам по себе был очень впечатлительным и эмоциональным.

Они подошли к ограде. Видимо, Минг надеялся увидеть лазейку под забором или открытую дверцу, но ошибся ‒ всё было закрыто наглухо.

‒ Оли, тут всё ограждено, у тебя есть план, как мы туда попадём? ‒ спросил Минг.

‒ Боже, ты точно тупица, ‒ закатив глаза, сказал Марко, ‒ будто в первый раз.

‒ У меня всё с собой, всё под контролем, ‒ ответил Оливер, указывая на свою сумку. Он всегда ответственно подходил к их вылазкам и всё нужное брал с собой.

Лукас стоял, глядя себе под ноги. Он будто бы опять крутился в водовороте своих мыслей. Выглядел он неважно от слова совсем. Не то чтобы он выглядел лучше до этого, пока они шли сюда, или после ссоры с Марко, но сейчас мальчик и впрямь поник. Его рыжие лохматые волосы свисали почти до бровей, а из под рыжих ресниц выглядывали пустые голубые глаза. Марко заметил его странное поведение, он замечал это и раньше, но всё не решался спросить его об этом. Но сейчас он подумал, что это всё-таки важно, ибо парнишка беспокоился за своего друга.

‒ Перед тем, как пойти, ничего не хочешь сказать? Ты странно себя ведёшь в последнее время, и меня это напрягает, если честно, ‒ Марко был серьёзен как никогда, и это было заметно по его лицу, по его интонации, и по тому, как он вёл себя рядом с Лукасом, ‒ Если хочешь что-то сказать, то лучше сделай это прямо сейчас.

Но ответ Марко удивил: это не то, что он надеялся услышать от своего друга. Вместо того, чтобы услышать честное откровение Лукаса и возможно поговорить по душам, Марко услышал:

‒ Не переживай, мне нечего скрывать. Пошли лучше к остальным, ладно? А то мы так отстанем от них, и они что-нибудь натворят без нас, ‒ поразительно, но мгновение назад он стоял с пустым взглядом и выглядел так будто уже пребывает в депрессии некоторое время, а сейчас он резко оживился, стал выглядеть как прежде, даже улыбался.

Неужели это всё было наваждение? Марко всё это показалось? Лукас просто задумался, а Марко слишком драматизирует? Или он так искусно скрыл своё настоящее состояние? 

«Понятия не имею, что ты скрываешь, Лукас, но я это вижу. Умей принимать свои слабости и говорить о них с нами. Мы же друзья, когда ты перестанешь нас стесняться? Мы тебе не чужие и ни за что бы тебя не осудили, что бы это ни было.» ‒ крутилось в голове Марко.

Время шло, а Оливер ковырялся с инструментами у забора, чтобы сделать лазейку для ребят. Уже достаточно сильно стемнело.

‒ Ну долго ты там возиться будешь?! Мы так до ночи тут проторчим, ‒ возмущался Марко, ведь и правда, время близилось к позднему вечеру.

‒ От того, что ты кричишь как бешеный, он быстрее не справится, Марко, ‒ с наигранно-ворчливой интонацией сказал Минг, закатывая глаза.

И после этих слов, Оливер поднялся, сказав: «Готово, можно залезать по одному!»