Оливер и Ко

Было поистине тепло и солнечно в тот день, даже иногда жарко. Таково оно ‒ летнее утро. Оливер собирался в школу, как всегда встав заранее, чтобы всё успеть, ведь он совсем не любил опаздывать. Да и что хорошего в опоздании? Тебя отругает учитель, одноклассники над тобой посмеются, а кому-то ты вообще можешь помешать учится! Оливер не любил плохо поступать, а для него опоздание ‒ это точно не супер поступок. Потому он быстро собрался, и готов уже было выйти из дома. Но его остановила главная слабость ‒ сладкое. Как же любил Оливер сладкое! И ведь это было его любимое песочное печенье с шоколадной крошкой, которое всегда так заманчиво стояло на столешнице в стеклянной банке. Оно буквально приковывало к себе взгляд маленького сладкоежки. И в этот раз мальчик не смог устоять. Он взял три печенья из банки и стал уплетать за обе щеки. Они были всё такими же хрустящими и вкусными. Но тут раздался голос бабушки из гостиной:

‒ Оливер, ты уже поел? ‒ спросила его бабушка, явно удивившаяся быстрому уходу внука.

Но чего по-настоящему Оливер не любил, а самое главное – совсем не умел – так это врать. Ему ужасно не нравилось врать, ведь это некрасиво и плохо. А он хотел быть хорошим внуком для своей бабушки. Но несмотря на всё это, иногда сквозь стыд и разочарование перед самим собой, мальчик врал своей бабушке, чтобы её лишний раз не расстраивать, и чтобы та не ругалась на него. Хотя он понимал, что ругала она его не просто так. Он второпях проглотил последнее печенье и ответил:

‒ Да, бабушка, конечно!

Безусловно бабушка понимала, что Оливер врёт ей.

‒ Опять, наверняка, печенье таскаешь! ‒ сказала бабушка.

Оливера смутила проницательность бабушки. «Блин, как же она догадалась про печенье? Она видит сквозь стены? Она умеет читать мысли? Странно, не могу понять» ‒ думал про себя Оливер, явно озадаченный ответом бабушки. Но, ничего умнее не придумав, Оливер сказал, подтягивая на плече сумку:

‒ Мне нужно идти, бабушка, иначе я опоздаю в школу! Пока! ‒ после тех слов, Оливер вышел из дома, не дождавшись ответа бабушки.

Бабушке лишь оставалось покачать головой и тяжко вздохнуть. «Эх, ну что за внук?» ‒ подумала она.

* * *

Что ж, меня зовут Оливер Марсон, мне 13 лет, и я учусь в одной из средних школ Спрингфилда. Это небольшой город в штате Огайо, где я живу с самого рождения. Мне нравится этот город, он тихий и спокойный. Я люблю тихие места, в них мне намного проще думать. Не могу представить свою жизнь в более крупном и шумном городе. Однако моя школа мне совсем не нравится. Не знаю, кто провозгласил её лучшей школой города, я её ненавижу. Почему я её ненавижу? Всё просто ‒ я слишком отличаюсь от тех, кто тут учится и работает. И от этого мне всегда некомфортно. У меня есть множество таких «отличающих черт», но некоторые из них особенно мне мешают. Черта №1 ‒ я очень часто попадаю в различного рода неприятности. Ну просто человек-катастрофа! Не знаю почему, но особенно меня не любят подростки. Я для них своего рода «груша для битья». Каждый раз они как-то выслеживают меня в школе и начинают свои «разборки», правда, на самом деле, ни с чем они не разбираются, они лишь оскорбляют меня и бьют. Это не очень приятно, вообще-то! И это неправильно, ведь нельзя бить людей. Бить людей плохо. Зачем они плохо ведут себя? Какой в этом смысл? Я никогда этого не понимал.

‒ Эй, Марсон! Марсон, стой! ‒ меня окликнул грубый голос. О нет, это Бак ‒ та ещё заноза в заднице, что он тут делает? Он караулил меня?! Что ему от меня нужно?

Бак ‒ один из тех противных подростков, что меня достают. Точнее, он самый надоедливый подросток. И он единственный подросток, кто не просто угрожает мне кулаками, но потом ещё и бьёт меня этими кулаками! Мои одноклассники считают, что подростки клёвые, и что с ними нужно дружить, ведь они взрослее и круче нас. Дружить с подростками?! Они точно сумасшедшие. Никогда и ни при каких обстоятельствах! Они грубые, тупые, творят странные вещи, курят и пьют, а кто-то даже употребляет наркотики! Разве это не ужасно? А ещё у них крайне противный смех, особенно когда они видят меня. Что смешного я говорю и делаю? Я ведь не клоун, чтобы смеяться, и я даже не шучу в такие моменты шутки, ведь мне совсем не смешно.

Бак подошёл ко мне, и я был вынужден прижаться к стене школы. Ну и супер! И как мне теперь спасаться из такого положения? Я как всегда невезучий. Что ж, видимо придётся потерпеть, будет больно, деваться мне некуда.

‒ Наконец-то я нашёл тебя, а то ты надоел убегать от меня, ‒ сказал мне Бак. У него была противная улыбка, как у гиены.

‒ Что значит убегать? Не понимаю о чём ты, я даже не видел тебя. ‒ Ответил ему я, ведь я и правда не понимаю о чём говорит Бак, я ведь просто шёл в школу.

‒ Хорош рассказывать мне байки, Марсон! Будто я не знаю, что ты как ссыкло вонючее, бегаешь от меня. Я с тобой ещё не разобрался! ‒ Бак грозно оскалился, и это уже не было похоже на какой-то розыгрыш, становилось и правда не по себе.

«Как бы от него побыстрее отвязаться? Уж больно у него противная рожа.» ‒ пока он жаловался на что-то, о чем я не имел ни малейшего понятия, я пытался найти выход из положения, правда попытки мои были тщетны.

‒ На меня смотри! Не думай, что ты так легко отделаешься как в прошлый раз. ‒ Ох, как же он злился! Я по уши влип.

‒ Тут такое дело, понимаешь, нам нужно в школу, сейчас начнется урок, наша учительница по математике не любит, когда опаздывают на её уроки, понимаешь? И я не люблю опаздывать, ведь это плохо, понимаешь о чём я? ‒ Я настолько сильно нервничал, что повторял одни и те же слова из раза в раз, как мантру. Это тоже одна из моих привычек, которую многие находят странной.

Кажется, он меня не понял. Не услышать он не мог ‒ он ведь стоит напротив меня. Но что непонятного я сказал? Видимо, слово «понимаешь» сбило его с толку. Не успел я вновь повторить то, что имел в виду, как он схватил меня за чёлку. Это было ужасно неприятно, было ощущение что он вырвет её напрочь. Он настолько сильно вцепился в неё, что из-за этого у меня задралась голова, и я невольно посмотрел вверх. Его разозлило то, что я не смотрел ему в глаза? Я так и не научился естественно смотреть в глаза людям. И это ещё одна из тех привычек, что кажется людям странной. Ведь как оказалось, когда людям не смотрят в глаза, то они думают, что ты их не слушаешь, не уважаешь, или вовсе боишься или стесняешься их! Но это было неправдой. Я ведь просто не смотрю в глаза, так? Но видимо такой вариант не был понятен людям.

‒ Ну и пидорасина же ты. Как таких как ты только земля носит?! ‒ Бак сказал это с крайним пренебрежением. Да как он может?! ‒ Ну и чёлку отрастил...

«А вот это уже переходит все границы. Я не стану такое терпеть, пошёл он к чёрту! Да, именно, пошёл он к чёрту!» ‒ возможно вы подумаете, что именно дальнейшие слова и погубили меня, но я не мог промолчать после такого. И в этом заключается моя черта №2 ‒ я обладаю крайне «длинным и острым» на слова языком, и совсем не контролирую свою речь, особенно если я злюсь или обижаюсь, у меня просто не получается промолчать, и я не могу соврать и сделать вид, что меня это не задело. И это моя самая проблемная черта, из-за неё я получаю больше обычного. Почему я такой?

‒ Ну я хотя бы не выгляжу как прыщавый дикобраз, в отличии от тебя.

А вот это было зря. Это точно было зря. Мне ‒ крышка.

‒ Чё?! Повтори-ка?! Вот же мелкий говнюк! ‒ после тех слов Бак зарядил мне кулаком прямо в глаз. Чёрт, как же это больно. Было ощущение, что он мне его выбьет, и я останусь без глаза. Глупо, да? У меня на мгновение зазвенело в ушах, и картинка расплылась. Он очень сильно ударил, нужно признать. Как же больно.

‒ Будешь знать, как распускать свой поганый язык. ‒ процедил он сквозь зубы.

Но видимо мне было этого мало, глаз оказался «отправной точкой» и я ничего лучше не придумал, как продолжить свою «смелую речь»:

‒ Да я лучше буду пидорасом, чем таким, как ты! ‒ Вот дурак, что же я натворил? Это конец.

И тут мне снова прилетел удар, вероятно, нацеленный в скулу, но я дёрнул головой в тот момент, и удар пришелся мне по губам. Да такой силы, что нижняя губа треснула и начала кровоточить. Господи, чем же только я думал?

‒ Ты вообще не умеешь затыкать рот, что ли? ‒ да, Бака и так легко разозлить, но сейчас он кажется был готов ударить меня ещё раз.

И я не ошибся: он замахнулся на меня рукой, и я уже был готов к его удару, потому весь сжался и закрыл голову руками. Но, кажется, мне всё-таки может иногда везти. Меня спасли...каштаны. И да, это не шутка. В голову Баку прилетел каштановый орех, и попал ему прямо в затылок, от чего он очень громко вскрикнул. Я был удивлен, ведь и понятия не имел, кто мог кинуть в него каштан.

‒ Грёбаный каштан! Кто его кинул?! ‒ кто бы их не кинул, но ему лучше так не шутить, Бак явно не в духе.

‒ Я кинул, ‒ ответил знакомый голос.

Это же Лукас! И да, что за очередная тупая вещь на его голове?! Я думаю стоит рассказать о Лукасе побольше. Он мой лучший друг, мы раньше учились в одном классе, но когда мы закончили начальную школу, нас распределили в разные классы, и потому мы с ним стали видеться чуть реже, но мы конечно же гуляем после уроков, как и прежде. Лукас всегда выручал меня в трудных ситуациях, подобных этой. Ему даже ничего не нужно делать для этого, он просто отпугивает подростков от меня своим появлением. Будто супергерой, да? Он учится в классе, в котором куда больше уроков химии и биологии, чем у нас. Он очень хорош в естественных науках. И абсолютно плох в гуманитарных, прямо как я! В этом мы похожи. Но думаю к Лукасу лучше относятся, чем ко мне. Я смогу вам рассказать об этом позже. И знаете, по правде говоря, его это ставит в неловкое положение.

‒ У меня есть ещё каштаны. Хочешь? ‒ Лукас достал из кармана шортов горсть каштанов. Не завидую Баку ‒ от них больно получать удары.

И ему явно не понравилось предложение Лукаса. Он поднял руки и стал отходить от меня, говоря:

‒ Я пойду! Уже ухожу, честно! Мир, да? ‒ Здорово его Лукас напугал, теперь он ко мне не подойдет ближайшую неделю. Наверное.

И да, меня ничему не учат мои же ошибки. Я попытался окликнуть Бака:

‒ Стой! Мы не договорили! Извинись! ‒ кричал я ему в след. Но, видимо он меня уже не слышал.

‒ Тише ты, придурок! Сейчас вместо Бака придет охранник и нам будет крышка! ‒ сказал шёпотом мне Лукас. Мы были совсем одни, он правда думал, что нас кто-то услышит? ‒ И да, что ты опять ему сказал такого, что он тебя так сильно побил?

Я решил сделать вид, что ничего особенного-то я собственно и не сказал ‒ но отчасти это была правда! По сравнению с его оскорблением в мой адрес, мои слова были просто невинным лепетом.

‒ Подумаешь, назвал его «прыщавый дикобраз», а он так разозлился! ‒ я заметил, как у Лукаса вырвался смешок от моих слов. Да уж, сам не ожидал, что такое мог придумать.

‒ Ха-ха, ты правда назвал его «прыщавый дикобраз»? ‒ переспросил меня Лукас, но тут же прочистил горло и стал серьёзнее, ‒ Больше так не говори! Неужели тебе нужны неприятности?

Он держал в этот момент меня за плечи. Я помотал головой в ответ на его вопрос.

‒ И потом, когда ты станешь подростком, у тебя тоже будут прыщи. Не думаю, что тебе потом самому будет смешно от этого. ‒ продолжил Лукас.

Я и правда порой забываю, что не всегда буду ребёнком. И в такие моменты, я прихожу в ужас: неужели я правда буду таким же противным, да ещё и с прыщами?! Я не выйду на улицу если увижу на своём лице прыщи, клянусь.

‒ Да, мам. ‒ ответил я. Лукас и правда вёл себя временами, будто он мне не друг, а мама. Я понимаю, что он старше меня, и он сам говорит порой, что чувствует ответственность из-за этого, но мне иногда неловко, будто меня отчитывает взрослый человек.

‒ Урок уже начался, пошли быстрее, иначе нас отругают, ‒ сказал Лукас.

Он посмотрел на меня, но не выглядел при этом счастливым: видимо ему было неприятно смотреть на следы от побоев на моём лице? Я не всегда понимаю его эмоции, он часто выглядит очень спокойным, и в отличии от меня, он умеет скрывать эмоции. Из-за этого я не всегда вижу, когда ему плохо. Конечно мне это неприятно, ведь я не могу помочь другу, не зная, нужна ли ему помощь. Но самое сложное даже не это: я плохо распознаю эмоции на лице, лишь только если они очень яркие. Некоторые я запомнил, меня научили бабушка и мультики. Но если человек, вроде Лукаса, сдержит свои эмоции, и скажет «Я в порядке» ‒ я поверю ему. Ведь не станут же мне врать, да? Ведь не станет же человек сдерживать эмоции, если ему плохо? Ведь не станет же он делать вид, что всё хорошо? Я так думал какое-то время, пока не узнал правду.

‒ Слушай, может, в медпункт? Выглядишь неважно. ‒ Побеспокоился Лукас.

‒ Да ладно тебе, будто в первый раз, ‒ ответил я, вытирая кровь с губы. Это ужасно больно, но я просто не хочу тратить время на поход в медпункт, ведь сейчас урок математики, я не могу пропустить урок математики! ‒ лучше скажи, что это за фигня у тебя на голове?

Я показал на странную штуковину на его голове. Похоже, это был ободок с маленькой антенной из проволоки, которая была обмотана зеленой лентой, а к кончику антенны был прикреплен искусственный четырёхлистный клевер. Серьёзно? Сегодня же не День святого Патрика.

‒ Тебя только в таком виде и спасай, ‒ ответил Лукас, убрав мою руку.

И что это должно было значить? Как мне это понимать? Его слова меня озадачили.

Всю оставшуюся дорогу до кабинета мы оживлённо болтали. Мы обсуждали наш предстоящий поход на заброшенное здание, которые мы нашли на днях. Нам показалось оно интересным, и мы решили, что было бы неплохой идеей сходить туда, возможно мы что-то даже найдем или даже раскроем тайны! Разве не круто? Я не мог дождаться этого момента. Нас внезапно отвлек от разговоров чей-то голос. Оказалось, это была миссис О'Хара, наш завуч. Она хорошая женщина, очень добрая и улыбчивая. Миссис О'Хара всегда ко мне хорошо относилась, ведь по её словам, я очень воспитанный и примерный ученик. И мне очень приятно, что она так думает. Значит я всё делаю правильно! Самое главное делать всё правильно, и всё будет хорошо, вот так.

‒ Дети, вы почему ещё не на уроке? ‒ Спросила нас Миссис О'Хара.

Лукас сразу был готов ответить ей на этот вопрос. Серьёзно, я каждый раз поражаюсь его изобретательности! Он очень ловко выкручивается из неудобных ситуаций, и легко придумывает отмазки.

‒ Извините, миссис О'Хара, Оливер упал по дороге в школу, и я его отводил в медпункт. Мы сейчас же приступим к занятиям!

Если бы я не знал правду, я бы поверил на слово Лукасу, его речь звучала убедительно. Но чтобы нам точно поверили, мне нужно было ему подыграть. Мне трудно лгать, это неприятно и плохо, но как мне объяснили и бабушка, и Лукас, иногда ложь бывает во благо. Я до сих пор не понимаю этого, ведь мне всегда казалось, что ложь — это плохо. Да и я до сих пор так думаю, если честно. Но в таких ситуациях, я вру, чтобы ко мне лучше относились, или чтобы у Лукаса или кого-нибудь ещё не было неприятностей из-за правды. Значит ли это, что я плохой человек? Я совсем не хочу быть плохим человеком, но я всё же вру. Но я верю бабушке и Лукасу, они нередко помогали мне в тех ситуациях, когда я не понимал, как мне себя вести и что мне стоит сказать.

‒ Да, это правда, миссис О'Хара! ‒ соврал я.

Миссис О'Хара грустно посмотрела на моё лицо ‒ видимо её расстроили мои синяки и раны ‒ и покачала головой.

‒ Да уж. Ну хорошо, идите тогда быстрее на урок! ‒ сказала нам миссис О'Хара.

Мы стали расходиться.

‒ Ладно, я пошёл на химию. Бывай, Оли! ‒ после этого он ушёл в кабинет, где проходил его урок.

‒ Удачи, Лукас! ‒ сказал я в ответ.

Я поспешил в кабинет на урок, представляя, как меня будет отчитывать перед всеми миссис Томпсон, наша учительница по математике. Ох, как же будет стыдно! Я никогда не опаздываю на уроки, и тем более на уроки математики. Но если бы не Бак, я мог прийти вовремя. Когда же от меня уже отстанут? Можно подумать, у него самого нет уроков. Хотя, он наверняка из тех учеников, что прогуливает уроки и занимается всякими неправильными делами, вроде курения за школой со своими друзьями.

Я постучался и осторожно открыл дверь в класс, боясь, что я помешаю проведению урока:

‒ Извините за опоздание, я могу войти? ‒ спросил я с опаской у миссис Томпсон.

‒ Быстрее, Марсон, вы задерживаете других учеников, ‒ ответила учительница. Я не смел ей перечить, ведь она была права, потому я поспешил сесть на своё место.

‒ Оли, где тебя черти носили?! ‒ сказал мне голос справа.

‒ А что, по мне плохо видно? ‒ ответил я.

‒ Меня хочет вызвать к доске математичка! Клянусь, ещё чуть-чуть, и она сожрёт меня! ‒ он пищал словно мышь, очень истерично, тараторя.

Осознав, что он явно прослушал мои предыдущие слова, он ответил, оглядев меня:

‒ Да уж...неужели ты опять назвал его «прыщавый дикобраз»? ‒ он смеялся. Видимо ситуация и правда была забавная до абсурда.

Ах да, человек с которым я сейчас говорю, никто иной, как мой друг Минг. Юмор, конечно, у него странноватый, и нередко шутки тупые и плоские, но Минг клёвый друг. Он очень забавный и весёлый. По сравнению с нами с Лукасом, Минга можно назвать типичным представителем экстравертов ‒ он явно душа компании. Правда его желание быть душой компании разделяем только мы, ведь в классе он считается чудаком, как и мы с Лукасом. И это не только из-за его странного юмора ‒ наши одноклассники не упустят возможности пошутить над его железками во рту, огромными круглыми очками, которые увеличивают его глаза так, что он иногда из-за этого похож на головастика, к тому же одноклассников забавляет худоба Минга, и нередко сравнивают его с палочником.

О том, как мы стали друзьями с Мингом, я ещё расскажу, но чуть позже, хорошо?

Как это обычно и бывает, Минг совсем уж заболтал меня, и я совсем забыл, что пришёл сюда ради математики, а не разговоров с ним о том, какая же она скучная, и что уроки математики ‒ отстой, с чем я, конечно же, не согласен. Как можно не любить науку, которая настолько точна и схематична, что до глупого понятная? Математика — это буквально архив с документами, и в этом архиве множество полок, и каждый документ лежит на своём месте и имеет значение, а также связан с другими документами. Мне нравится математика, она успокаивает меня. Особенно счёт. Я люблю считать. Это занимает мой мозг на какое-то время, и я просто погружаюсь в пространство чисел, и не важно, кажется ли это бессмысленным окружающим, для меня это необходимо, иначе произойдет что-то плохое. Но к счастью, у меня с детства всё хорошо со счётом, я быстро совершаю в уме вычисления даже с довольно большими числами, что всегда удивляло миссис Томпсон. Я лучше всех учусь в классе по её предмету, и она часто вызывает меня к доске решить примеры, ибо знает, что уж кто-кто, а я точно смогу решить это!

‒ Я смотрю, все поняли тему, раз так разговорились, да? ‒ сказала миссис Томпсон, нахмурившись, ‒ Тогда я сейчас спрошу кого-нибудь.

Все затаили дыхание. Почти никто в моём классе не любил математику, и боялись вызова к доске, как какого-то эшафота. Кто-то молился, кто-то скрестил пальцы, а кто-то даже внимания не обратил, и продолжил заниматься своими делами. Но тут, учительница сказала:

‒ Марсон, к доске. Решай №15.

Одноклассники выдохнули с облегчением. «Стоп, почему опять я?» ‒ неужели никто не может решить кроме меня этот пример? Опять? «Опять Марсон? Сразу видно, кто любимчик миссис Томпсон.» ‒ прозвучало за моей спиной. Сразу за репликой одноклассника прозвучало грозное «Ш-ш-ш!» и слова: «Молчи! Марсон единственный хорошо знает математику!» А Минг лишь спокойно выдохнул. Видимо, я спас его от мучений.

‒ Удачи, чувак! Ты наш Данко, наш герой! ‒ прошептал мне Минг.

‒ Спасибо, ‒ прошептал в ответ я, думая «А кто вообще такой Данко? Это очередной персонаж из тех странных книжек, что Минг любит читать?» Да, Минг пускай и не производит впечатления умного человека, но книжки читать любит. Но не простые книжки, а русскую классику. Странно, не так ли? Его любимый писатель, как вы уже можете догадаться, тоже русский! Он сказал, что его фамилия означает «горький». Что за странная фамилия? Это его настоящая фамилия? Или это псевдоним? А если это псевдоним, то почему «горький», а не более приятный вкус, например, «сладкий», ну или, хотя бы, «солёный»? Множество вопросов вызывал этот автор, которого он читал.

* * *

Лукас вошёл в класс, предварительно постучав в дверь. «Извините, мистер Снадерс, можно войти?» ‒ спросил он тихо у учителя химии. Кареглазый мужчина средних лет ‒ мистер Снадерс ‒ стоял с приподнятыми густыми рыжими бровями, явно не ожидав опоздания от ученика, любящего его предмет, а потому не стал его ругать, сказав лишь:

‒ Эддисон, постарайтесь больше не опаздывать на мои занятия, скоро будет проверочная работа.

‒ Хорошо, простите, ‒ Лукас сел за своё место, облегченно выдохнув. «Могло быть и хуже.» ‒ подумал он.

‒ Лукас, ты пропустил почти весь теоретический материал, ‒ обратился к нему смуглый парнишка с чёрными кудрями.

‒ Знаю. Мне неловко просить, но можешь пожалуйста дать после уроков свой конспект? ‒ Лукас состроил очаровательную мордашку, похлопав рыжими ресницами.

‒ Ладно, куда же я денусь, ‒ проворчал кудрявый парнишка. Он продолжил записывать лекцию.

‒ Спасибо! ‒ ответил ему Лукас.

‒ Где ты хоть был? Опять вытаскивал Оливера из драки? ‒ спросил мальчик Лукаса, не отрываясь от тетради. Он сворачивался креветкой каждый раз, когда начинал в ней что-то писать.

‒ Да, угадал, ‒ ответил Лукас, грустно вздохнув. Это было ожидаемо.

‒ М-да, кто бы сомневался, а, впрочем, ничего нового, ‒ проворчал смуглый мальчик.

Всё это время за ребятами кто-то шушукался и хихикал, но перешептывания стали громче, и они смогли разобрать, что говорят за их спинами:

‒ Опять Эддисон тусуется с этим умственно-отсталым. Как его там, Марсон? ‒ шепнул одноклассник.

‒ Мне казалось Лукас такой умный и клёвый, а водится с такими. Как бы у самого потом мозг не отказал, будет пускать слюну, ха-ха-ха! ‒ прошептала одноклассница.

‒ Что он вообще с ним таскается? Мерзкая смазливая мордашка, да и только! Точно из этих, голубых, я уверен! ‒ шепчет одноклассник.

‒ Да уж, позор. А что если...хи-хи-хи, ‒ девочка не договорила свою мысль и захихикала. Оба были похожи на крыс, скрюченных там, на задних партах, перетирающих другим кости, противно попискивая.

Лукасу было неприятно это слышать, но он знал, что с такими типами бесполезно разговаривать и что-то доказывать, потому он постарался пропустить их диалог мимо ушей. А смуглый парнишка напротив, не выдерживал, и закипал словно чайник, ей богу ошпарит сейчас паром и агрессивно засвистит! Он был весь красный, как помидор, а глаза его горели огнём, словно бес в него вселился.

‒ Заткнись, Джонсон! Твоё мнение здесь никто не спрашивал! ‒ прошипел мальчик.

Одноклассник испуганно дёрнулся и вжался в свой стул, ожидая ещё больший шквал ненависти в свой адрес. Он явно боялся этого паренька.

‒ Поэтому заткни свою варежку и не позорься, а то что-то воняет, когда её открываешь! ‒ мальчик кипел и горячился всё сильнее и сильнее, с каждой фразой разгораясь, как пожар, ‒ Говори что угодно и сколько угодно про Оливера и Лукаса, но если я хоть что-то из этого позорища услышу, у тебя будут неприятности, чёртов ты придурок!

* * *

А это мой третий, но не по важности, безусловно, друг ‒ Марко! Согласен, иногда он и правда выглядит жутко, и ведёт себя зловеще, но бывает и добрее! Да, Марко действительно не любит, когда о его друзьях говорят плохо. А если он узнает об этом ‒ жди неприятностей! Марко так просто не прощает такое поведение. Его злит любая несправедливость, потому он так яростно защищает нас с Лукасом. Марко хороший друг, в этом можете не сомневаться. Он частенько за меня заступается, а если учесть, что его много кто боится в школе ‒ это эффективно! Даже когда меня нет рядом, как вы могли уже понять. А ещё Марко самый младший и злой в нашей компании. Ой, простите, я имел в виду вспыльчивый, конечно же я имел в виду вспыльчивый! Иногда это может сыграть с ним плохую шутку, но он всё ещё наш друг, и он такой, какой есть.

* * *

‒ Успокойся, оно того не стоит, ‒ прошептал Лукас Марко, видя, как тот всё ещё сидел в не самом лучшем расположении духа.

‒ Можно подумать, тебе приятно, когда о тебе или Оливере так говорят, ‒ пробурчал Марко.

‒ Да, мне неприятно, даже очень.

Марко скептически выгнул бровь.

‒ Но я также понимаю, что бессмысленно реагировать на всякий сброд. Мои нервы дороже, а они всё равно не поймут, что я пытаюсь до них донести. Улавливаешь мою мысль? ‒ Лукас выжидающе смотрел на Марко. Тот слушал его, не перебивая. Он кивнул, в знак того, что понимает, о чем рыжий парнишка говорил.

‒ Я думаю, Оливеру приятно, что ты за него заступаешься. И мне приятно, что ты за меня также заступаешься. Но для нас всех будет лучше, если мы будем спокойны, хорошо? Бессмысленно злиться и портить себя настроение из-за этого, лучше заняться чем-то более полезным. О, например, химией. Как тебе такая мысль, м? Я уверен, мы лучше всех подготовимся и сдадим на высокие баллы, согласен?

Марко сидел и молчал, грозно глядя на Лукаса, но в глубине души понимая, что тот прав, и рассуждает разумно, за что Марко и ценил прежде всего Лукаса. Он сделал глубокие вдох и выдох, повторяя это до тех пор, пока не успокоился и пришёл в себя.

‒ Ладно, твоя взяла.

‒ Сегодня как договаривались, помнишь? ‒ Лукас имел в виду тот самый поход на заброшенное здание. Да, Марко тоже участвовал в этом деле, как и Минг! Мы вчетвером решили пойти сегодня туда.

Но Марко не успел ответить. Мистер Снадерс прокашлялся, и грозно посмотрел на Лукаса, который не заметил, как стал чуть громче говорить, что не осталось незамеченным:

‒ Эддисон! ‒ Лукас сразу отреагировал на свою фамилию и выпрямился, ‒ Я, конечно, понимаю, что если сейчас спрошу вас, то вы мне всё ответите правильно, но пожалуйста, раз вы понимаете материал, то не мешайте его усваивать другим ученикам!

Класс захихикал. Мистер Снадерс постучал деревянной линейкой по столу, показывая, чтобы дети сидели тихо. Лукасу стало до ужаса неловко, он даже несколько сжался, почувствовав недовольный взгляд учителя на себе.

‒ Хорошо, мистер Снадерс, ‒ тихо ответил Лукас, к концу фразы его голос почти сошёл на нет.

* * *

Как договаривались, после уроков мы собираемся в коридоре у наших школьных шкафчиков и идём вместе до заброшенного здания. Мы стояли с Мингом и ждали Лукаса и Марко. Ждали, судя по часам в коридоре, 20 минут и 8 секунд. Долго, конечно, но я не возмущался, Лукас говорил, что их часто задерживают вместе с Марко после уроков, ведь они отличники, а на отличников возлагается большая ответственность ‒ так объяснял Марко. Но Минг не отличался терпеливостью, а потому часто причитал себе под нос:

‒ Ну и где их черти носят? ‒ проворчал Минг. Он посмотрел на своё запястье, ‒ Согласно моим крутым часам, их нет уже 15 минут! ‒ не знаю, как он это определил, он мог посмотреть на часы, которые висят в нескольких метрах от нас на стене, но, возможно, он просто их не увидел. Я не могу его за это винить.

‒ Но, Минг, у тебя нет часов, ‒ отметил я, ведь он смотрел на пустую руку, и часов там правда не было. После истории он сошёл с ума?

‒ Хэй, дай мне хоть сделать вид что они у меня есть, не порть малину! ‒ Минг расстроился, ‒ Мог бы и подыграть мне.

Странный он. Зачем делать вид, что у тебя есть часы, которых нет? Почему я должен подыгрывать? Почему он вообще решил сделать вид, что у него есть часы? Он ведь просто смотрит на свою руку, там нет часов, это ведь очевидно. Тогда зачем говорить о том, что он смотрит на часы? Как можно смотреть на то, что не существует? Очень много вопросов, я не понимаю. Возможно это очередная странная шутка Минга, понятная только самому Мингу. Иного объяснения у меня нет.

‒ О, а вот и наши герои! ‒ Минг указал в сторону ребят. И правда, они наконец вышли из кабинета.

Мы поздоровались друг с другом, ибо не со всеми успели увидеться с утра. Марко, не сдержавшись, сразу выдал мне:

‒ М-да, язык за зубами ты держать не умеешь, ‒ видимо он имел в виду утреннее происшествие.

‒ Да уж, ‒ согласился с ним Минг.

‒ Кто бы говорил, ‒ подметил Лукас. Я не знал, что они имели в виду, но потом оказалось, что Марко заступался за нас с Лукасом на уроке. Он в своём репертуаре.

‒ Хэй, да любой бы из вас так поступил! ‒ Марко возмущенно отметил.

Меня позабавила его реакция. В целом, ситуация вышла забавная и неловкая. Каждый хорош, скажем так. Но я не хотел, чтобы мы застряли в школе из-за долгих разглагольствований, а потому спросил:

‒ Может, мы уже пойдём туда, куда планировали?

‒ На ту самую заброшку, о которой вы говорили с Лукасом? ‒ уточнил Марко.

‒ Да, она самая. Лучше пойти сейчас, до неё не так близко идти, а если быть точнее, 5.8 километров.

‒ Ого, Оливер, ты опять самостоятельно высчитал расстояние?! ‒ Минг наверняка имеет в виду тот случай, когда мы шли до моего дома от школы, и я ему назвал расстояние от школы до дома, с точностью до десятка метров. Но я могу так точно назвать лишь то расстояние, которое неоднократно проходил, новые маршруты мне не так просто высчитывать.

‒ Нет, я просто посмотрел по карте.

‒ А, ну ладно, ‒ расстроился Минг, ‒ хотя знаешь, если бы ты сказал «Да», я бы ничуть не удивился.

Лукас и Марко хихикнули.

‒ Тогда, веди туда нас, гений, ‒ сказал Марко.

Что же сказать: это было явно незабываемый опыт для каждого из нас. Но никто не мог и предположить, насколько трудно его нам придется переживать.