Медный физалис
- Ева, что бы ты хотела сделать за свою жизнь?
Она некоторое время не отвечала, задумавшись, затем повернула голову в мою сторону.
- Понять, для чего я живу. Сейчас... - Она замялась и голос пропал. Сделала вдох и продолжила: - Мне казалось подлинным, что я живу, чтобы служить Мастеру. Но...
- Но - что?
Ева неопределенно пожала плечами. Опустив голову, скрыла за волосами свое безучастное лицо.
- Я не чувствую, что была когда-то создана для подобного. Поймите, я всегда ошибаюсь. Но для чего живете Вы? Чтобы выздороветь?
- Иногда только для этого. Но в большом масштабе я всегда хотел помогать людям. Наверное, все люди неосознанно к этому стремятся. Только проделав множество, множество попыток, понимаешь, что всем помочь невозможно. Иногда утопающий не хочет быть спасенным.
Ева внимательно слушала меня, держась одной рукой за диван, на котором мы сидели поздним вечером. Вторая рука была у нее на коленке, сама нога была закрыта платьем. Ева перебирала своими маленькими пальцами ткань и оборки юбки.
- Господин, что получается у Вас лучше всего? - Ева улыбнулась, как будто ждала, что мой ответ удовлетворит ее интерес.
- Любопытство плохая черта. Меньше знаешь - крепче спишь, - ответил я, надвинув на свое лицо хмурое выражение.
Ева нисколько не огорчилась, должно быть, благодарная даже за такой совет. Ее взгляд был наполнен безусловным пониманием.
- Рассказала Мастеру, как мы целовались? - спросил я с улыбкой.
- Вы думаете, я верю каждому Вашему слову? - Ева же приняла немного неловкий вид и улыбнулась натянуто.
Я удивился. Ева взглянула на меня краем глаза, выглядя при этом очень спокойно. Но отчего-то грустно.
- Почему Вы... - Она покачала головой, передумав.
- Говори, что хотела.
- Не сердитесь, пожалуйста, Господин, - она нахмурилась от того, что уже разочаровалась. - Но почему Вы такого мнения обо мне?
- Это какого же?
- Вы мне, пожалуйста, скажите.
- Какого я мнения о тебе? Хорошо. Полагаю, это заставит тебя немало удивиться. Настоящая ты - самый ценный смысл, который только ты можешь придать окружающим тебя вещам. Вот, что я о тебе думаю.
- Вы очень... великодушны.
- Нисколько. Я не хвалю тебя, а объективно оцениваю.
- Где же мои недостатки?
- Когда смотришь на тебя, их невозможно разглядеть.
Ева только в этот момент покраснела. Во время моей речи ее глаза счастливо блестели.
- Люди не должны обращать внимание на недостатки, - кивнула она, соглашаясь со мной.
- Да. Самое хорошее и светлое должно раскрывать тебя, играть большую роль. И тогда уже нет никакого дела до мелочей.
Я посмотрел на часы. Наша беседа продлилась довольно долго, уже наступил поздний вечер. Еве было пора ложиться.
Я поднялся первым.
- Господин, Вы не покинете этот дом?
- Когда?
- Не знаю. Сегодня? Через несколько дней...? - Ева встала с дивана и неловко сделала шаг к лестнице.
- Не могу знать точно. Наверное - нет. Мне приятно твое общество.
- Спасибо, Господин. Как и мне Ваше.
- Могу я обнять тебя перед сном?
- Как Вы хотите, - она опустила голову, опять смутившись.
- Как младшую сестренку.
- Буду безмерно благодарна и счастлива, - Ева слегка улыбнулась. Через грусть проступила надежда.
❀ ❀ ❀
Ночью мне не спалось. Я лежал в кровати и думал о том, о чем мы разговорились с Евой. Признаться, уйти я предпринимал попытки слишком много раз. Даже устал считать. Меня возвращало плохое самочувствие и... потребность ли в том, чтобы Ева заботилась обо мне?
Я до крови искусал внутреннюю сторону рта, мои раны заживали очень долго, но мне уже было все равно. Закинул руки за голову и вздохнул. Мне нужно было двигаться в каком-либо из направлений, но пока я не видел перед собой цели.
Я перевернулся на бок, кровать издала глухой скрип, одновременно с этим мне послышался крик откуда-то из глубины дома. Прислушался, но больше не доносилось ни звука. Поднялся, решив проверить, открыл дверь и увидел, что в коридоре горел свет. Желтоватый теплый свет разливался по полу на светло-розовом напольном покрытии под дверью комнаты Евы.
Я подошел настолько близко, что меня самого могли услышать. Прислонился головой к двери и в тот же момент услышал голос Тадеуша.
Да, подслушивать плохая привычка. Мне обычно было не настолько интересно, чтобы заниматься подобным, но в этот момент все решил случай. И то, что я услышал, совершенно вывело меня из равновесия.
Я потянул за дверную ручку, но она не поддалась. Мои руки пробрала дрожь. Ева кричала за дверью, как и в том будущем до моего вмешательства, где Тадеуш грязно издевался над ней.
Потянув со всей силы, почувствовал знакомую холодную и колкую боль. По моим венам словно разливалось нечто постороннее, я изо всех сил сопротивлялся чувству ненависти, пытаясь сделать правильный выбор. Вернуть время или попробовать все исправить, не обращаясь к способностям.
Но сколько бы я ни оборачивал события, на их исход все равно ничего не могло повлиять. Что должно было произойти, то и происходило.
Ослепляющая ненависть захватила изнутри, отбирая контроль над телом, не удавалось сделать ни вдоха. Если даже я не в силах ничего изменить, то пусть весь мир истлеет до пепла.
Дверь издала треск и вместе с петлями отпала. Мои глаза застелились пеленой белой дымки. Я ничего не мог разглядеть, внутри меня все стучало и билось в предсмертном марше.
Слышал только, как Ева кричала, а Тадеуш подходил ко мне. Он понимал, что я не мог причинить ему вреда в таком состоянии, и оттолкнул меня.
Я упал на пол и тщетно пытался вернуть себе зрение. В комнате что-то происходило, но все потеряло краски и стало выглядеть словно замыленная пленка.
Ища на что опереться, усиленно пытался подняться. Услышав плач Евы, пошел на ее голос.
- Не вмешивайся, - сказал Тадеуш. - Я знаю, что ты снова пытаешься мне помешать. Но судьбу не обманешь и, если это случится не сейчас, так в следующий раз.
- Ева, спрячься, - сказал я.
- Господин... моя заколка...
Тут же вспомнил о заколке, которая лежала на ее комоде. Столько раз я был здесь и одевал украшения на ее волосы, что даже без зрения мог дойти от двери до комода и достать заколку с острой иглой.
Вся комната виделась мне как игровая печально разбросанных игрушек без света. Я знал, где находился Тадеуш, поэтому смог добраться до него и ранить.
Тадеуш закричал, я схватил его за горло и стал душить. Он пытался оттолкнуть меня от себя, но мои руки словно превратились в лапы кровожадного чудовища с когтями. Я чувствовал, как протыкал ими кожу на его шее.
Воспользовавшись тем, что я потерял возможность видеть, он ударил меня тяжелым предметом, и я не смог больше его держать. Боль разлилась по всей моей голове.
В комнате кроме своего слышал еще два сердцебиения. Я взвыл и бросился на Тадеуша. Он хрипел из-за вскрытого горла, всюду хлестала кровь. Вся комната наполнилась ужасом, из открытого окна доносился свист птиц, запах опустошенных до гниения тел.
Тадеуш был еще жив, он упал на стол. Я оцарапал иглой всю гладкую лакированную поверхность. В комнату словно светили прожектором, опущенным сверху, марево рыжего адского солнца украшало комнату в крови и кусках разорванной плоти. Под ногами промок ковер, напитавшись свежей кровью. Мне привиделось в беспорядочно-слепой необъятной стихии разрезанное, еще дергающееся тело.
Потеряв силы, опустился к полу. Стало нечем дышать. Запах пыли и крови стал забиваться в самую глубь головы, и я уверен, что даже в следующих жизнях буду помнить его.
Испуганное частое биение маленького сердца становилось ближе. Ева подошла к Тадеушу и склонилась над ним.
Ярость во мне постепенно стихала. Я сидел с опущенной головой и из моего рта капала кровь. Я полоснул себя по животу.
Ева поднялась и что-то взяла с пола, порезав пальцы.
Тогда я издал такой рев, что каждое стеклышко в доме задрожало. Ева зажмурилась и закрыла уши, выронив заколку в крови.
- Зачем? - спросила она. - Вы хотите убить и меня тоже? А если я всем расскажу?
- И пусть.
Напряженное лицо Евы изменилось, когда я задрал рубашку и пальцами ощупал порез. Как я был удивлен: у меня едва все внутренности не вывалились наружу. Так глубоко резанул себя, что кожа раскрылась, выпуская голые куски плоти наружу.
Ева вышла из оцепенения и стала искать что-то в одежде Тадеуша. Найдя, она бросила Златощитник к моим ногам. Поднял коробочку и с ненавистью отбросил в сторону. Ева закрылась от меня руками и задрожала.
- Убирайся. Уходи прочь.
Ева не двигалась с места.
Я с трудом мог держаться на ногах. Она, в отличие от меня, прекрасно видела, кто был перед ней. Не человек. Настоящий зверь, который на ее глазах жестоко расправился с живым человеком, не пожалев себя самого.
Упав на колени, я стал задыхаться. Ева подхватила меня под руку и дотащила до коридора, в котором горел свет, и в воздухе было меньше грязи. Наконец, смог разглядеть Еву в разорванном платье, всю в слезах.
- Зачем Вы убили Мастера? Вы ведь умрете, если не получите свое лекарство.
- И ладно. - В глазах было полно мелких темных пятен, которые шипели и шевелились, как помехи на волнах. Я едва не терял сознания.
- Господин, чем я могу Вам помочь?
- Ничем.
- Я остановлю кровь, я...
- Ева, прошу тебя, уходи как можно дальше.
- Я не хочу Вас потерять, - Ева смотрела на меня и плакала.
У меня не было сил продолжать. Я пытался ее предупредить, но она не хотела слушать. Должно быть, мое выражение лица ее так сильно пугало. На мое лицо наползла черная маска, оскалившись ослепляюще-белыми и искажающими реальность угловатыми полосками, через которые Тень смотрела.
- Ненавижу тебя. Лучше убирайся, пока я и тебя не зарезал.
Ева вздрогнула и обернулась, медленно отступая к лестнице. Я пытался держаться из последних сил:
- Только поймаю тебя, выпущу из тебя все кишки, украшу ими этот чертов дом. Будешь гореть в аду, Ева. Глаза тебе к черту выткну, вырву все пальцы.
Она не стала дослушивать и убежала. Страх сработал, и она едва владела собой, побежав очень медленно. Через тридцать секунд открылся замок и наверх потянулся сквозняк.
Тень рассеялась, и я лег на пол. Посмотрел на свою рану, сколько крови я потерял. И стал спускаться на первый этаж, таща за собой огромный кровавый след. Из меня кашлем выходила кровь с какой-то кислотой, я предпринимал попытки спускаться в подвал даже тогда, когда не чувствовал совсем ничего. Только уходящую слабость, последнее из чувств.
Я уронил на пол стеклянный холодильный шкаф, в котором хранился незаконченный эликсир для меня. Шкаф разбился, измяв корпус. Просунул руку через осколки и вынул пакеты с кровью.
Тадеуш солгал мне. Не было для меня никакого лекарства. И алые ампулы, что он давал мне, были не чем иным, как чужой кровью.
И эта девочка, и эксперименты над ней. Способ вывести для меня то, что продлило бы мое существование. Помогло выжить в непригодной для меня среде.
Я поднес к лицу пакет в надежде, что открытых ран во рту хватит, чтобы в мою кровь попала панацея.
Меня скорее больше тошнило, чем у меня получалось вливать себе в рот чужую кровь. Но потом, через час или около того, понял, что всего лишь очищался. Из меня выходило то, чем был переполнен мой организм. Мне становилось лучше. Возвращался слух, четкое зрение. Мог чувствовать свое тело, на животе осталась лишь огромная полоса затянувшейся царапины. Силы возвращались, даже голод, который я почти никогда не ощущал. Мне хотелось бежать. Бежать быстрее своей жизни.
Я услышал какой-то шум. Это был вой. Церберы Евы. Те твари, которые из теней приглядывали за Евой. Впервые я их встретил в ночь кровавой Луны, но не придал этим псам, слонявшимся вокруг, никакого значения. Я знал лишь, что они сторожили этот дом. От их предупреждающего воя прошел мороз по коже.
У меня был выбор. Либо сдержать стражей и не дать сбежать Тадеушу, который каким-то чудом выжил. Скорее всего, найдя брошенную заколку с каплями крови Евы. Либо спешить к Еве и не дать Церберам закончить на нее охоту.
Все происходящее снаружи остановилось. Небо рдело рыжим пламенем, этот запах коррозии повсюду. Трава поседела, прижавшись к земле. Тишина сквозила за километр.
Где же ты, Ева?
Я мчался сквозь лес, заставляя время бежать так же, как и я, не теряя, не подгоняя ни секунды. Мне казалось, что даже чувствовал ее присутствие где-то рядом. Огляделся, выйдя на открывающее горизонт на востоке поле. Изо рта выдыхался пар, июньская ночь была так же прозрачна, как стеклышко от бутылки.
Ева пряталась среди высокого поля, за оградой, рядом с красным вагончиком. Она совсем изорвала об колючие кусты и цветки юбки своего платья, все руки были в порезах. Потемневшие испуганные глаза остановились на мне.
Приближаясь к ней, узнал эти цветы. Physalis. Или «изумрудная ягода».
Ева дышала очень глубоко, пропуская и забывая вовремя сделать вдох. Она была так напугана, что не могла пошевелиться. Она плакала, смотря на меня с... надеждой.
Подходя, вспомнил лишь о том, рассматривая эти странные цветы, напоминающие фонарики, которые «светятся» в темноте беззвездной ночи, одну французскую легенду. Согласно именно которой подобные цветы принято дарить девушке, если собираешься стать отцом ее детей.
- Все уже закончилось, - я присел напротив нее.
Ева смотрела на меня, и вряд ли внутри нее хоть что-то шевельнулось. Глядела безучастно, думая наверняка лишь о том, как бы поскорее избавиться. Чтобы я умер, чтобы все те, кто знали о ней, исчезли. Ни сострадания, ни жалости.
- Ева, неужели я заслужил все это? - Это правда. Я ничего плохого не делал. Я, возможно, только делал вид и хотел поверить в то, что шел по краю самой бездны. Но убил я Тадеуша не поэтому.
- Господин, позвольте... - Ева посмотрела на меня уже без страха, но движения были словно парализованными. - Вы скажете, почему?
Вздохнул, садясь на землю. Вытянул ноги, поправил одежду в крови.
- Потому что все вышло из-под контроля.
Ева понимающе слушала меня, положив свои руки мне на ноги. Она осторожно дотрагивалась кончиками пальцев до моей одежды. Глаза были такими потерянными.
- Я... Господин, я теряю свои воспоминания.
- Знаю.
- Не хочу забывать все, как забыла свою семью, - она судорожно перевела дыхание. - У меня ведь была семья?
- Конечно.
Я не утешал ее. Мне очень сильно казалось, что понимал, что она чувствовала. У меня ведь тоже больше не было семьи.
- Что со мной будет, Господин? - она заплакала, смотря на меня в ожидании ответа.
- Не знаю, Ева.
Поднял руку и погладил ее волосы. Ева плакала так, словно сгорала и источала сияние отчаяния. Внутри все сжалось.
- Я только знаю, что нужно продолжать двигаться. Даже когда... когда ты видишь конец. И жизнь будет продолжаться в любом случае. Моя жизнь и твоя. Настоящий мир нам больше не нужен, мы сами построим мир для себя.
- Спасибо.
Обнял Еву. От нее очень приятно пахло, кроме того, цветами. Я видел, что она осторожно бросала недолгие взгляды на вагончик позади нас.
Я встал, поддерживая Еву за руку и помогая подняться. Она озадаченно посмотрела на мою одежду.
- Как Вы себя чувствуете?
- Уже лучше. Ева, хочешь, поднимемся внутрь?
Обстановка снаружи не меня одного заставляла чувствовать себя тревожно. Она слабо кивнула.
Ева села за стол во встроенной кухне. Желтая занавеска немного дрожала на темном окне.
- Ева, ты знала, что Тадеуш обманывал тебя и менял твои воспоминания?
- Для чего?
- Потому что он желал, чтобы ты всегда принадлежала ему. Но вряд ли бы это продлилось долго.
- Почему?
- Просто предчувствие.
- Я расстроила чем-то Мастера?
- Нет. Просто он хотел всегда управлять тобой.
Ева казалась такой прелестной, что я просто не мог с собой ничего поделать. Впервые с того времени, как открыл в себе силы менять прошлое, почувствовал себя живым. Перестал ощущать боль, усталость, изнуряющие чувства вины и ответственности перед всем сущим. И все благодаря ей.
- Господин?
- М?
- Я рада сидеть с Вами здесь, - Ева поймала мой взгляд и слабо улыбнулась.
Я отвел взгляд к окну. Сложив руки перед собой на столе, я сидел напротив нее.
- Ну, я тоже привык к тебе. Не уверен... - Еле заставил себя притормозить. Признаваться в том, что хотел бы всегда видеть ее рядом с собой - я не мог себе этого позволить. Как-то странно себя ощущал. Во мне было слишком много сил и энергии, которую некуда было направить. Нужно было дождаться зари, посидеть здесь с Евой, пока Церберы не сгинут от лучей рассвета. При дневном свете я их не замечал. - Ты красивая.
- Зачем Вы такое говорите? - Ева смутилась, пряча руки под столом.
- Еще ты сейчас очень миленькая, как звездочка. Почему-то я только сейчас смог сказать.
- Господин... - Она покраснела еще ярче.
- И голос у тебя наоборот не отвлекает, а заставляет чувствовать еще больше. Скажи что-нибудь.
Ева смотрела на меня почти с полминуты и не дышала. В итоге судорожно вздохнула, перестав так внимательно и опасливо смотреть.
- Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, - в ответ призналась она.
Ева не смотрела в окно, а мне было хорошо видно, как по ту сторону окна по туманной долине гулял черный высокий монстр, чьи длинные когти на повисших руках разрезали землю. Круглыми пустыми глазами непроглядно-черного цвета он смотрел прямо перед собой, поджигая следом сухую траву.
- Я тоже, - мне правда казалось, что утро настанет нескоро. Я был готов сидеть с ней до конца своих дней.
Ева одарила меня благодарной улыбкой.
- И улыбка у тебя очень красивая. Твои глаза так мерцают. Как свет далеких космических тел.
Ева опустила голову, неровно вздохнув. Я просто смотрел на нее и не мог наглядеться. Ну правда же - я падал так низко, а ей все это было неважно. Замечательно. Чудо из чудес.
- Ева, посмотри на меня еще. - (Она подняла глаза). - Какие у тебя красивые большие глаза. Мне нравится их рассматривать.
Она предприняла попытку меня отвлечь, начав рассказывать что-то про эволюцию, про цвет глаз, про случайности. Она вычитала что-то из книги. Но я почти ничего не воспринимал, просто слушал ее голос, он у нее очень-очень приятный, такой звучный, я никак не мог его запомнить, невероятно редкий и хороший.
- Да, это все интересно, расскажи, что ты читала про цветы. Я немного понимаю латынь, а ты?
Ева продолжила удовлетворять мой слух. Честно - даже спать захотелось, лишь бы оставаться как можно дольше на этом месте и представлять сказки с ее слов в своих сновидениях. Увидев, что руки Евы снова на столе, и взялся за ее ладонь. У нее очень мягкая, гладкая кожа. Мне захотелось поцеловать ее фарфоровую кожу.
Бросил взгляд в окно. Чудовище наклонило свою голову с голым черепом, наблюдая за Евой.
Да. До утра еще слишком много времени.
- Извиняться уже поздно, но... - Она виновато посмотрела на меня и наши руки. - Простите, Господин. Я не понимала, что происходит. И испугалась.
- А если бы я умер?
- Я не знаю, - глаза Евы словно застыли. Рука стала казаться неживой, твердой, как камень. - Я бы тоже захотела умереть, но не смогла бы. Только Вы можете убить меня. Вы бы смогли?
- Не знаю даже. Я умирал, и очень стремительно. Тем, что я выжил, обязан тебе.
- Но Ваше лекарство...
- Оказалось, я неизлечим, - я усмехнулся. - И пока я буду еще жив, будешь ли ты всегда рядом со мной? Бросишь ли снова погибать в одиночку?
- Хотелось бы быть Вам полезной, - почти лишившись голоса произнесла Ева.
- Ты... - Выпустив ее руку, поднялся и отошел от окна. Возможно, я был слишком самонадеян. Но я действительно желал обрести свой собственный мир. И если рядом будет Ева, то я нисколько не возражал, что она нарушит мой покой. - Послушай, думаю, я знаю, как помочь тебе.
- Помогите. И я обещаю, - Ева подошла ко мне, взялась за мою руку. Я выглядел так, словно искупался в бассейне под мясной лавкой. Она словно не замечала всего этого. - Обещаю, что буду всегда рядом. Клянусь, что, пока я - буду способна мыслить, самой последней мыслью буду с Вами.
- И сделаешь все, о чем я ни попрошу?
- Да, мой Господин, - ее голос дрогнул. Ева улыбнулась, в глазах заблестели слезы.
- Мне греют душу, которой у меня нет, твои слова. Встань ближе ко мне.
Ева подошла. И воспользовалась моментом, пока мы находились так близко, приподняла мою рубашку и убедилась, что раны больше не было. Когда она подняла глаза, она встретилась с моим взглядом и улыбнулась.