Часть III. Глава 7
Так получилось, что Вильгельм сам признался в содеянном. Он не мог пошевелиться и открыть глаза, но через темноту слышал, как его обвиняли и чувствовал, как тело издевательским способом волокли в какой-то замок. Когда мужчина нашёл силы чтобы открыть глаза, его бросили на холодный пол, он ударился головой и опять мгновенно уснул. Вильгельму ничего не снилось, словно тот разучился спать, отныне его преследовала темнота, сквозь которую он почему-то всё ещё мог слышать.
Вильгельм проснулся и увидел перед собой троих мужчин, у одного из которых дёргался правый раз, а также уходили силы на сдерживание крика. Он заорал. С ним случился жуткий приступ. Второму пришлось его пинками выгонят из помещения, состоявшего лишь из одного камня. Напротив мужчин была железная дверь без единого отверстия.
- Каково ходить по свету убийцей? - спросил незнакомый мужчина строго. Вильгельм ничего не понял, а затем с ужасом вспомнил горящий замок. Ему было нехорошо, поэтому он тяжело говорил.
- У короля была неизлечимая стадия заразы, у остальных тоже...
- Но это же не повод его убивать!
Вильгельм и слова не понял.
- Так вы же сами давно хотели от него избавиться, разве нет?
Мужчина начал громко кричать.
- Там была принцесса! Сгорела вся семья! Вся династия! У нас монарха не осталось! А сейчас война и мор! Ничего не осталось! Что же это делается? Разве теперь у нас остался хоть шанс на успокоение? Нас присоединят к государству врага, или мы умрём от болезни! Хватит! И слово больше не скажу!
Вильгельм не знал о наличии в замке принцессы. Ему никто про неё не говорил. Мужчина действительно испугался за будущее королевства. Ещё недавний устрой вдруг поломался. Всё было хорошо, но затем вдруг ухудшилось.
Мужчина позвал к себе двух рыцарей, чуть подумал и кое-что им сказал.
- Господин, вы готовы вынести приговор? - спросил низкий рыцарь.
- Смертная казнь через сожжение. Завтра. На рассвете. В центре города. Обяжите подготовить площадь к церемонии и собрать древесины.
В комнате стало холоднее, однако температура оставалась неизменной. Дыхание Вильгельма остановилось. Он понял, что говорили о нём. Его собирались сжигать. Мужчина почувствовал, как руки и ноги отказали, в голове зашумело как от удара, а голос задрожал.
На него надели кандалы и связали руки, чтобы не сбежал из заточения. Вильгельм пытался заговорить, вырывался, но получал за это очень больно тонким кнутом по спине, плащ не защищал, было всё равно очень болезненно. Он обливался своей же кровью и стонал, лёжа на полу. Рыцари и мужчина, который вынес приговор, направились к выходу.
- Хоть клирика позовите для обряда, - крикнул Вильгельм им.
Мужчина обернулся.
- Твоей паршивой судьбе вера не поможет.
Ему отказали. Дверь закрылась. Над теми словами Вильгельм хотел задуматься, но напугался из-за неожиданной темноты. Окон не было, дверь запрели, а факела не предоставили. Темнота оказалась единственным собеседником, который однако таки не слушал и всегда молчал. Недели руки в связанном положении, ноги болели из-за кандалов. У Вильгельма заболела спина от ударов.
Дошло осознание, что это были его последние часы жизни. Он подумал об этом. Нечестно было бы сказать, что Вильгельм не так представлял свою смерть, откуда ему следовало узнать о грехе, тем более, смертном приговоре? Мужчина понял, что ему нечего было терять, последние годы жизни оказались самыми тяжёлыми, без конкретной жизненной цели и счастья.
Он задумался над последними словами того мужчины. Судьбу грех называть паршивой, Вильгельму пришлось многое преодолеть, он часто делал успехи, причём самостоятельные, ему приходилось спасать не только чужие души, но так же и свою, что получилось, сотворилось одними и теми же руками.
Вера часто на жизненном пути Вильгельма заставляла думать, страдать и совершать какие-то действия. Ангельская удача не подарила ему ни одну умершую семью, каждого в городе, за кого брался именно Грехатор, ожидало выздоровление. Он изучал много нового из медицины прямо у койки больного, сразу всё запоминал и не боялся за себя. До страшного убийства у него накопился целый «багаж» здоровых людей. Если б понадобилось собрать в одном месте всех, кого мужчина спас от заразы, пришлось бы оглашать о начале строительства замка.
Вильгельм подумал о своих грехах. И кроме убийства ничего не смог отыскать. Он не врал, не обворовывал людей, протягивал руку помощи, извинялся за плохое поведение, был непорочным, до тех пор наизусть помнил большинство глав Библии. Он задумался о том, что отдалился от веры в ту ночь, когда сбежал из церкви. Однако он же не перестал верить и молился иногда после побега, когда то было крайне необходимым. Вильгельм подумал о том, что Существо могло охарактеризовать тот грех как прощённый. Слишком много было мужчиной зачитано молитв, чрезвычайно много спас он жизней, а кроме того он практически никогда не грешил. Вильгельм понял, что раз вынесли смертный приговор, значит, Существо наконец позволило умереть ему одинокому, без цельному, погасшему. Но можно ли было считать обязательной миссией от самого божества смертный грех? Разве небеса послали его душу в тяжкий мир для того, чтобы Вильгельм сотворил несвойственное их миру и правилам? Мужчина надумал тяжёлый и сложный вопрос.
Вильгельм понял, что боялся сожжения. Он когда смотрел на замок совсем не думал, какого было внутри находившимся людям. Раз они кричали, бились об стены, значит, наверное, было очень больно, а Вильгельм не понимал насколько именно. Он почувствовал страх.
Захотелось спать, но лишь мыслями. Его тело никак не желали расслабляться, хотя всё болело. Вильгельму было страшно и он никак не мог смириться со скорой смертью. У него в моменте резко повышалось дыхание, наворачивались слëзы, болело сердце, затем всё проходило, а спустя час приступ возвращался, и таких оказалось не мало. Он думал о чём-то, потом вспоминал о страшных муках, ожидавших перед смертью, и ужасался. Смерть он назвал страшным обрядом, к сожалению, неизменным, перехода в другой мир. Такой обряд он не мог назвать безболезненным с точки зрения души, что-то нематериальное и неописуемое должна была почувствовать именно душа, а не плоть, в том мире всё должно было явиться по-другому. Как в завершении длинного романа, наверняка, требовалось подводить итоги, то есть обговаривать жизнь вместе с её создателем - Существом, а Вильгельм понимал, что их разговор должен был быть сложным.
Один раз, прокручивая в голове фразу «другой мир» он задумался над тем, что там его могла ожидать совсем другая судьба, не жизнь, мёртвые не заживают. Вильгельм подумал о том, что хоть там, в раю, мог сделать всё совсем по-другому, не так, как вышло в итоге при жизни. Он смог бы встретиться с родными и почувствовать себя счастливым, чего не было уже много лет.
На рассвете он всё же почувствовал сонливость, но уже не уснул. За ним пришли рыцари и куда-то его повели. Перед самой казнью стало ещё страшнее. Мучения приближались, но это было так размыто, неизвестно, что добавляло страха. Вильгельм не хотел идти, но всё-таки продолжал путь.