Непрощëнный грех

Дома было очень холодно, перед уходом Вильгельм забыл закрыть окно на втором этаже. Пришлось разжигать огонь и согреться. Рядом он положил одежду. Расстояния хватало, чтобы зараза могла сгореть, но было недостаточно для полного сожжения костюма доктора. Вильгельм чего-то боялся, ему нервировали шорохи и трески. Он не чувствовал себя плохо, дышалось легко, мужчина рукой несколько раз провёл по своему телу, но всё было прежним.

Вильгельм сильно надеялся на то, что объятия не передали смертельную болезнь. Ему не хотелось играть роль больного, докторская нравилась и считалась неизменной, особенно после нескольких удачных лет без единого заражения и стольких пациентов, вытянутых из рук Существа в последний момент.

Его непроизвольно трясло, хотя в помещении было уже теплее. В подобных случаях он использовал одно мощное лекарство, которое всегда помогало, какие бы мысли не заползали в голову. Ему и этот случай виделся подходящим. Вильгельм принял то самое лекарство, имя которого было сон. Он даже был рад лечь немного раньше, шансы выспаться поднялись. Уснул мужчина не сразу, его сердце билось не ритмично и беспокойно, но вдруг перед глазами он увидел картинки.

Перед началом рабочего дня Вильгельм плотно завтракал, однако в то утро есть не хотелось. Ему показался большим трудом подъём с кровати, голова закружилась и почудился странный привкус. Это мужчину напугало.

Он пытался идти дальше, а голода не было. Казалось, будто в животе уже что-то находилось, хождение мучило, шаги делались неохотно. Ему точно было нехорошо...

Вильгельм закашлялся, затем показалось, будто из него чуть демоны не вышли. Привкус изменился на горький. Он понял, что его сильно тошнило.

- Назад, - самому себе, нервничая, сказал Вильгельм и пошёл обратно в кровать.

Все надежды легли на ровное, медленное дыхание. С каждым разом дышалось всё глубже, но результат не появлялся. Трясло. Вильгельм решил пропустить один день, мысленно пожелав удачи другим лекарям. День был в его распоряжении, он на это наделялся. Обрадовало резкое желание поспать ещё хоть час. От любого движения тошнило всё сильнее, а переживать выход гадостей из организма не хотелось. Во рту было горько.

Вильгельм пытался уснуть, ему не удалось. Он жалобно застонал. Не получилось даже накрыться одеялом. Мужчина пытался вспомнить, отчего у него могло начаться такое состояние, если от последнего приёма пищи прошли чуть ли не сутки. Воды ему захотелось ночью, причём лишь два глотка. Появилось страшное предположение, что мешало нечто более серьёзное. Думая об этом, становилось «менее вкусно», диагноз Вильгельм решил себе поставить спустя некоторое время после сна, только его всё не было. Хотелось спать, но что-то мешало.

Тут вдруг его сердце забилось чаще, усилился холод, руки задрожали. Не хотелось верить в происходившее, Вильгельм мысленно произнёс целый словарь отрицательных слов по типу «не надо», «нет», «отказ» и прочих. Страх крепко прижимался к груди всем своим нефизическим телом, ударяя по спине. Вильгельм отныне думал о том, что ему очень не хотелось заниматься мытьём пола. Он ещё немного полежал, а затем всё-таки смирился и побежал на улицу.

Из-за того, что Вильгельм надрывался, после выхода странной слизи из организма у него сильно болели живот и горло. Ему не захотелось смотреть на вышедшее, а также интересоваться его цветом, он лишь вытер рукавом свои губы и пошёл домой.

Земля никогда не казалась ему такой мягкой, наступать было словно некуда. Почудилось, будто он ходил по своей подушке, хотя в здравом уме он такое бы не сотворил. Ничего не хотелось. Вдруг он смирился. Девочке удалось его заразить. Он закатал рукава и увидел руки покрасневшими.

- Прижигать надо, пока не появились, - заключил мужчина.

А затем подумал: «А надо ли?». Вильгельм с трудом дышал, стоять было невыносимо. Он лег и стал думать над лечением. Нужно ли оно ему было или нет.

Мучительные дни были такими же, как в ужаснейшем детстве. Его преследовало однообразие, приносящее лишь дискомфорт и физическое истощение. Вильгельм для своего возраста был слишком худым, руки таковыми не казались, без перчаток ему виделись только кости, обтянутые слегка плотью. Он уже несколько месяцев не стригся, волосы очень медленно росли. Не удалось сосчитать количество дней без единой улыбки. Он каждый день тяготился одним и тем же, но результата не было ни дня него, ни дня города. Мужчина подумал о том, зачем жил и стоило ли вообще себя лечить.

Девочка что-то говорила про веру, а это было логично. Существо для подобного, Вильгельм предполагал, и создало каждого из жителей королевства, чтобы те жили для веры.

Тут он надумал иную мысль: с какой целью Существо позволило ему ощутить свободу, если то же самое вновь явилось в его жизнь? Он словно погулял, а затем вернулся назад в церковь, дальше страдать и чувствовать печаль. Из этого вопроса возникал другой: с какой целью ему жить дальше?

Вильгельм не хотел себя лечить, но его что-то пугало. Возможно, встреча с тем, кому он так верно молился часто за жизнь, или процесс мучений, но те в любом случае бы настигли, в его понимании, даже если бы он себя вылечил. В каждой больной плоти находилось что-то удерживающее, а Вильгельм не чувствовал ничего. Он даже ни о чём не мечтал. Со стопроцентной вероятностью какой-то человек не умирал лишь с целью избавиться от грехов, но Вильгельмина сказала, что таковые докторам прощались. И с этим мужчина «не попал».

Он сильно закашлялся, а затем понял, что думать надо было быстрее, смерть действительно походила всё ближе. Теоретически, его удерживал только приказ сумасшедшего человека, отобравшего жизнь отца. Но стоило ли его исполнять после такого «удара ни за что», Вильгельм не знал.

Мужчина задумался о своей подозрительной, и впрямь небесной удаче. Его пациенты выздоравливали, он сам долгое время не перетаскивал смертельную нечисть на себя, однажды, в далёкой молодости, ему уже удавалось излечить себя самостоятельно, хотя казалось, что ему следовало готовиться к смерти.

- Так может, и в этот раз получится? Если бы я хотел...

Существо держало его за привычной уже земле.

- Что ж тебе от меня надо?, - закричал Вильгельм. Его стали переполнять эмоции.

Он встал с кровати и кулаком ударил по столу, а затем почувствовал сильную боль, в ушах зазвенело. Он услышал, как что-то упало на пол. Оказалось, это была книга, роман известнейшего в королевстве прозаика. Красная обложка чуть помялась, а золотого цвета надпись «Божественный дар» ярко озарилась под солнечными лучами. Вильгельму стало хуже, он упал.

Когда проснулся, то решил себя вылечить. Просто чтобы узнать, чего так сильно хотело от него всемогущее божество откуда-то оттуда, из-за облаков. Но его по-прежнему терзали сомнения.

Вильгельму было намного проще, чем ранее. Он посчитал себя самым послушным и умным пациентом из всех, что у него были. Не приходилось выдумывать целые прозы, чтобы вынудить больного на избавление от страха и дегустацию лекарственного препарата. Вильгельм знал, как всё было нужно и важно. Он пил горячую воду, в которой смешивал травы, чаще всего пил ромашку, менее всего любил настойки из можжевельника, но всё равно делал и принимал, сам себя переодевал, без единой помощи стучал по спине, чтобы жидкости лучше выходили с кашлем.

Ему было очень больно прижигать красные огромные пятна, когда такие появились на теле. Рукам было не так больно, как груди, ногам и горлу. Он брал золотой стакан, грел его, натирал мятой и раскалённым прикладывал к бубонам. Кричал на весь дом, Вильгельму было неописуемо больно.

Не всё сделанное мужчина выпивал. Чем-то он решил полоскать рот и сразу после идти на улицу и выплёвывал. Полоскание снижало боли в горле, он даже решил практиковать это в дальнейшем на работе.

Вильгельм много сидел у огня. Мужчина сделал вывод, что вся зараза могла сгореть как с одежды, так и с больного тела. Он наконец стал высыпаться. Вильгельм на сон тратил от восьми часов, хотя привык спать по четыре-пять. Ему стало легче дышаться.

В один вечер он понял, что уже три дня не ходил по больным. «Могли подумать, что я умер. Непорядок», - поразмыслил он. Его тревожили сильные холода за окном, окна открывать и заниматься стиркой было необходимо, но делал мужчина такое редко.

Однажды он проспал весь день. Утром глаза слипались, а кровать была такой мягкой, под одеялом было так тепло, что Вильгельм сразу же уснул вновь. Такое повторялось несколько раз, а ближе закату он страдал от сильной головной боли. Потом заметил, что так случайно пропустил день рождения, но посчитал, что провёл его хорошо и «сонно».

Он опять смог вылечиться. Но так и не понял, что от него требовало Существо. Ему было чуть грустно, когда снова пришлось встать очень рано. Когда другие его увидели, то обомлели. В их глазах он уже давно считался трупом, а потом вдруг заходил живой и на вид вполне здоровый. По городу разлетелись даже какие-то легенды. Вильгельм сам не заметил, как на несколько секунд гордился собой.