Часть III. Глава 2
Отныне Вильгельма стали бояться. На то были веские причины, например, страшный вид. Сильнее всего пугались дети. Нередко случалось так, что на глаза ничего не подозревающего ребёнка попадался высокий монстр, будто дьяволом посланный, что напоминал большую ожившую птицу из-за длинного клюва цвета чистейшего камня. Сверху наводили ужас два круга, изнутри коих прямо в душу смотрели в таком же количестве шары с бликами. Ребёнок не знал, были ли уши у такой жути, анализу мешал обмотанный до головы и вокруг шеи длинный плащ, конец которому был возле длинных ботинок. Юная душа видела, как напугавший его часто хватался за шляпу с широкими полями, чтобы в очередной раз изменить её расположение на голове руками, спрятанными за чёрными перчатками. Самой длинной одеждой являлся халат цвета страшнейшей тучи в грозу, на ремне ближе к талии располагались какие-то мешочки и пугающий, острозаточенный металлический нож. Всё одеяние блестело, словно чем-то обмазали…
Каждый ребёнок начинал истерический визг, а затем убегал прочь, к тем, от кого, возможно, перетягивал на себя заразу, спустя недолгое время протягивая руки ангелам. Они просто не знали, что так одевались их спасители – доктора. Идентично пришлось одеться и Вильгельму. Перед выходом из дома он натирал всю рабочую одежду воском, как наказал старик делать с целью защиты. В острый клюв пугающей маски приходилось закладывать много чеснока, Вильгельм не сразу научился им дышать, первое время было тошнотворно и больно, особенно глазам. С собой он носил длинную металлическую трость. Она была настолько длинной, что Вильгельм мог спокойно на неё опираться, однако использовал он её в других целях, а после рабочего дня отмывал от крови.
Тот день не был его первым рабочим, он уже всему научился, но не ко всему привык. Небо заполнили серые тучи, лишь изредка надрывались от крика вороны. Улицы практически опустели. Они были заполнены людьми, но отныне мёртвыми. Вильгельму путь загородил труп исхудавшей женщины, тело которой медленно чернело. Мужчина тростью небрежно оттолкнул бездушное тело, а лужу крови перешагнул. Он торопился в определённое место. Ему объяснили, как именно определять тех, кто нуждался в лекарской помощи: их дома помечались крестами или были обведены чёрными флагами.
Вильгельм пришёл на улицу с очень узкой тропинкой, окружённой домами, на одном из них был крест. «Ага, это здесь», - подумал мужчина. Вдруг он заметил, что дверь была открыта то ли по глупости жильцов, то ли намеренно. Вильгельм немного переступил порог и, не оборачиваясь, несколько раз постучал в дверь.
В доме находилось две женщины, толстый усатый мужчина лет тридцати и лежащий на кровати юноша. Он тяжело стонал, в это время члены его семьи мрачно смотрели на доктора.
- Мама, это священник?, - спросила женщина худее и сильно ниже второй.
- Н-нет, - начиная трястись, ответила, судя по-всему, её мать. - в-вы же этот, этот же, ну, л-л-лекарь?
- Да, - сказал Вильгельм. Ему не было страшно. – можно «доктор Грехатор», можно «светлейший господин», обращайтесь, как хотите. Мне всё равно.
Он собирался подойти к больному, но родственники, будто от смерти, закрыли своими телами, соединившись в объятия, путь к юноше. Вильгельм секунду потратил на мысли, а затем поднял руки и мгновенно отдалил их друг от друга, жестом приказывая расступиться. Намёк был понят, только вот женщин что-то запугало до слëз и раздражающего Вильгельма писка, который сопровождал его весь осмотр.
Доктор пытался заговорить с юношей, но тот лишь тяжело вздыхал и молча разглядывал маску Вильгельма. Мужчина тем временем с помощью трости поднимал и опускал его исхудалые руки, помогал юноше лечь на спину. Вильгельм ужасался. Тело больного покрылось бубонами почти целиком, из некоторых даже вытекал гной.
- Сколько он так лежит?
- Дня два, ну, где-то. Вы…
- Зараза убивает за три, - заговорил быстро Вильгельм. Он сделал вывод: запущенный случай. Необходимо было срочно лечить умирающий организм. – близко не смейте подходить! Вы сами рискуете заболеть. Так. Несите мне…
- Сдурели что-ли? Да что же, - неожиданно родственник больного, а именно его отец, начал общаться с Вильгельмом намного грубее. Он даже чуть повысил голос.
- Я вас понимаю, но следует прямо сейчас начать лечение, мы рискуем…
- Нужно же подготовиться, если не получится!
Вильгельм понял, чего именно требовал мужчина, но считал это лишним, бесполезным и, в целом, тратой времени.
- Он уже еле дышит. Готовить его ко встрече с Существом мы не будем. Здесь время очень важно, а мы его теряем. Поймите, если я сейчас не начну лечение, он умрёт уже вечером, - старался держаться Вильгельм. – вы хотите, чтобы он жил.
- Да, - сказали в один голос все трое.
- Так дайте мне его вылечить! Мы время тратим!
- Дорогой, хватит, - шептала высокая женщина своему мужу, который злился. – может, и правда стоит? Он же лекарь, ему знатнее…
- Заткнись, дура, - орал мужчина. – а вы, раз сами не разбираетесь, так дайте я сам всё сделаю.
- Чтобы заболеть? Не подходите к нему, юношу срочно надо спасать. Лучше носите то, что я говорю.
- Да пойми ж ты, что без этого ритуала его душа в ад попадёт! Заткнись уже наконец! Вас же, вроде, обучают этому! Так чего ж ты такой бесполезный!
- Так, а я не понял, - неожиданно спокойнее заговорил Вильгельм. – вы хотите, чтобы он жил?, - задал он вопрос и пальцем показал на юношу.
- Да…
- Вы себе противоречите! Зачем мне думать о его загробной жизни, когда эту сохранить можно. Если кое-кто заткнётся, - было всё труднее доктору.
- Не указывай мне! Я… ну… так нужно, значит, это важнее.
- В таком случае, он умрёт!
- Да он итак умрёт! Вы – нелюди!
Вильгельм глазами рассматривал предметы вокруг и что-то замышлял. Ему надоел крик человека, не дающего спасти собственного ребёнка.
- Всегда ненавидел! Бестолочи и шарлатаны! И хирурги ваши – те ещё ироды! Только и можете, что деньги получать за счёт чужих несчастий! Эта невинная душа в ад отправится из-за тебя! Ты будешь виноват! Ты и такие, как ты! Мразь! Тварь! Падла! Да чтоб тебя самого эта нечисть прикончила! Падо…
Вильгельм поставил трость подальше от кровати и поднял руку к дощечке, что была прибита к стене на уровне его шляпы. Он сделал всё быстро: правой рукой за горлышко схватил глиняную серую вазу и ударил мужчину по голове. Он знал, что не смог бы его убить, так как целился в определённое место. Раздавался громкий женский крик, а затем все в помещении услышали, как ваза разбилась и осколки полетели на пол.
Мужчина также упал без способностей к говорению или слушанию.
Рука Вильгельма не дрожала, крепко сжимая часть горлышка, отныне конец её напоминал по форме розу. Он посмотрел на женщин, от его взгляда они стали пятиться назад.
- Лечить будем?, - строго поинтересовался доктор.
- Да, обязательно! И-извините, г-го-осподи-ин, - оправдывалась супруга лежащего на полу человека.
- Какую-нибудь посуду на огне нагрейте. Только ненужную, чтоб я её потом выбросил, заразная будет. Видите эти шары? Вот, - он стал указывать на них тростью. – всё это надо прижечь. Быстро!
Женщины молча и быстро выполняли всё, о чём просил доктор Вильгельм. Некоторые бубоны он вскрыл. От кровопускания он решил отказаться, решил, что больной итак потерял много необходимой жидкости. Другие выступы на теле юноши были уже твёрдыми, их оставалось только прижигать.
Это странно, но родственники больного счастливо смотрели на него во время прижиганий. Он громко кричал от боли, им это грело уши. Они слышали голос живого человека, которого любили всем сердцем, это пробуждало в них надежду.
Рискуя собственной жизнью, Вильгельм искренне делал всё лишь ради того, чтобы юноша выжил. Он общался с ним, пытался успокоить, мотивировал его как только мог. Потом через силу юноша был вынужден пить отвар из ромашки. Вильгельм дважды его делал, первым юношу стошнило сразу же после питья, второй попал в организм «спокойнее».
Мужчина очнулся и вместо криков стал лишь молча наблюдать за ситуацией, обнимая жену с дочерью.
- Принесите горячей воды, - приказал доктор. Все побежали за водой. Подавал её мужчина, совестно вглядываясь прямо в душу Вильгельма. Ему было стыдно за поведение перед доктором.
Юноше полегчало. Вильгельм заставил его прожевать чеснока, а затем дал выпить горячей воды. Далее накрыл его тремя одеялами и стал ждать ухода жара из молодого организма.
- Подальше от него находитесь и сами кое-что выпейте, - сказал Вильгельм и сделал каждому травяной отвар, чтоб никто другой не мог заболеть. – откуда воду набираете?
- Дождь ловим, денег очень мало и…
- Плохо. Обязательно эту воду разогревайте, чтобы не была с заразой. А лучше всë-таки нормальную набирать. Вот эти травы я вам отдаю. Видели, как я делал? Такое пейте каждый день и его заставляйте, пока на ноги не встанет. Завтра я ещё раз приду, осмотрю больного. Ну, теперь можно и обряд проводить.
- А надо ли, светлейший господин?
Вильгельм понял, что спрашивал именно глава семейства.
- По правилам, да. Но личное моё мнение такое: он будет жить. Просто хочу дать совет: заботьтесь сначала о себе, а не о какой-то там загробной форме себя. Всегда нужна думать о своём здоровье, а уже потом о смерти, когда будет поздно что-то менять. Несите мне весы.
Он провёл необходимый обряд. По правилам, доктору необходимо было делать это перед операцией, но Вильгельм считал иначе. Он решил, что у юноши был на выживание крохотный шанс, которым надо было просто воспользоваться.
- А, - заговорил доктор перед уходом. – ещё я должен вазу купить…
- Да не стоит, - начали отговаривать члени семьи. – Всё хорошо! Не нужно! Спасибо! Светлейший господин, здоровья вам!
На следующий день он вернулся и увидел юношу спокойным, сидящим на кровати, даже немного весёлым. Он что-то жадно уплетал. Вильгельм был рад его аппетиту.
- Это вы меня лечили?
- Да.
- Я благодарен, светлейший доктор!
Некоторые бубоны пришлось второй раз прижигать. На третий день Вильгельм констатировал выздоровление и наказал снять чёрные флаги и стереть крест. Он немного гордился собой, а именно тем, что спас человека.
Он ушёл.
- …отец, гляди! Я здоров!