II.
Легендам не свойственно быть раскрытыми, так как многие детали утаиваются, либо уходят в землю с теми, кто знал эти детали.
Марки не были чем-то необычным в мире людей, где почта обычными письмами нормальная практика. Почти на каждый конверт прикреплялась самая красивая марка. Это было уже как косвенное правило, традиция отправки писем, что ли...
Яна шокировал их слегка окровавленный вид. Конечно, в душе он молил, чтобы дедушка остался жив, но головой уже понимал, что того уже нет в этом мире. Люди со слегка гудящими пушками, больше напоминавшие грязные из-за сажи и крови воздуходувы, из которых выходил легкий дымок сероватого цвета.
–Что, Лаи́, уже коньки отбросили? — говорил человек, обмундированный броней с кучей клапанов, из которых шли томные клубы пара. — Оставила своего сосунка на погибель.
–И что мы с ним будем делать? — спросил уже другой человек, шуточно направляя оружие на мальчика.
В этот момент весь мир остановился. Время будто не шло и оставшиеся куры не кудахтали. Гул природы уже не так сильно травил слух своим свищющим, изредка режущим слух от ветра, ходивший из одного места в другое. Хохот, будто ребяческий, прозвучал от обоих.
–Вижу, что ты уже наделал себе в штаны, малец. — сказал левый, самый первый говорящий. — Взрастила дитятко, а защитить оба не смогли. Какие же слабые, боже мой. — глумливо стравил тот, виляя "воздуходувом" Около тела бабушки Агафьи.
Даже когда эти уроды кичились своей силой, снисходительно говоря о дедушке и бабушке, которые толком и с пистолетом в руках не были, тот молчал. Просто взять и начать бить их по металлическим корпусам не стоило свеч. Да и сделать такое он не смог бы в силу своего страха, сковавший мысли и тело Яна.
Вся жизнь вспомнилась в этот момент. Ян был трудолюбивым юнцом, ловивший все на лету. Хоть эта информация была в целом подвергнута редакции фанатиками свыше, как называл их дед, но все равно была интересна по-своему мальчику. Да и книжки были только такие, так как старые сжигали. Все противоречило 5 Заветам некой религии, которую называть нельзя. Их деревня не была большой, поэтому следить за ней смысла не было. По крайней мере так думал мальчик. Друг Деда Коли говорил, что в деревнях побольше нашей стоят Истинные здания, вечно выделяя первое слово кавычками, изображаемые двумя сгибающимися пальцами. К слову, 5 Заветами называли вышестоящих, захватившие Москву. Никто не был рад этому, так как это все же были люди фанатично религиозные. "Поди, железяками станут, тверже стали будут, тц..." — недовольствовался бывший священник, живший в этой деревне всю жизнь.
Дуло было все еще направлено на него. Так как он не был готов к такому от слова совсем, тот попросту упал в обморок.
–Я ж даже не начал заряжать Фотон, а он уже упал. — сказал тот, начиная заливаться в гомерическом смехе.
***
Очнулся он весьма спонтанно. Первое, что он увидел, так это новое место, нечто другое для него, нечто непохожее на сельскую жизнь. На стене слева тикали часы. На них были выгравированы силуэты нескольких людей. Рядом с ним мужчина в кожаном костюме с механизмами на нем говорил что-то, но Ян не понимал о чем он толковал. Напротив него стояла женщина, даже можно сказать девушка. На вид ей было от 20 до 30 лет. Очень уж молодо она выглядела. "Да прибудет с вами Лаи, Анна" — сказал мужчина и посмел удалиться из комнаты. Это единственная фраза, за которую он зацепился. Глаза открылись полностью. Дверь хлопнула, согнав пыль с пола в воздух комнаты. "Чертов Цейтнот" — сказала девушка недовольно и всплеснула руками. Увидев, что Ян с удивлением смотрел на нее и на уже закрытую дверь, та подошла к его кровати.
–Малец, тебе очень повезло, что эти Цей... — начала говорить, но оборвавшись на начале этого слова. — Видимо, ты уже слышал как я назвала их. Цейтноты. Эти.. Плохие люди, — еле сдерживаясь от матов, — они ужасны. Не думай, что они хорошие. Это целеустремленные хитрые змеи, которые укусят в самый неожиданный момент. Цейтноты...
Несмотря на то, что рядом с ней был ребенок, который сам в шоке после произошедшего, та, наверно, просто была в порыве эмоций.
–Анна, где мы? — спросил в лоб Ян.
–Ты в Москве, но именно это место малолюдно в связи ненадобности горе-правителям. — уже успокаиваясь, отвечала девушка.
–А что за Лаи, которая должна прибыть с вами? — продолжал засыпать вопросами тот.
–Это их божество. Говорят, это существующий человек, сильно прячется. Не знаю почему, но это довольно значимый человек для них. Возносят ее, будто это все же какой-то небесный всемогущий Бог...
–А что это за место, где я пролежал... Сколько я пролежал?
—Ты был в обмороке день-два, может, черт его знает. Те солдаты не сказали, когда поймали тебя, они возвращаются то через день, то через неделю. Сказали, что прям недавно. Я лишь предполагаю. А находишься ты в детском доме "Мехо". Доктор приходил. Ну, доктором его не назовешь. Он выучил законы этих фанатиков, так ещë и выглядит как железяка ходячая. Мне кажется, у него уже мозги с шестернями.
Наверно, из-за нервов тот слегка усмехнулся. Анна никак не среагировала, лишь вздохнув и начав смотреть за окно, где небо было единственным, что радовала глаз девушки.
–Мир ведь уже не тот. — сказал Ян. — Я ведь прав?
–Его изуродовали, я бы поняла какое-то открытие, которое внесло бы в мир что-то новое, но это деградация в мир пара и шипящих, кряхтящих машин. Будто люди смогут жить без того, что было ранее. Опять появились палатки со всем, как в средневековье каком-то. Они отрицают любое электрическое воздействие в жизни людей. Даже свет не включишь под ночь. Приходится довольствоваться свечами да керосиновыми лампами. Воняет ужасно. — рассказывала об ужасе, произошедшем в России. —Ладно, заговорилась я. Нам надо пойти в корпус основной, где другие дети, там и твоего возраста есть, не бойся.
Далее Ян встал, и Анна повела его к другим детям. „Интересно, они тоже из деревень?” — думая, спрашивал у никого юнец. Коридоры были напичканы механизмами, будто это не интерьер коридора, а важная составляющая его. Легкий шум кручения шестерней, тонкие дымки пара, выходящие из трубок. Коридор был широкий. На полу лежит красивый ковер по всей длине пространства.
–Кстати, как тебе зовут? — спросила та пока они шли.
–Меня зовут Фогнин Ян.
–Довольно редкое имя у тебя, милое.
Анна отличалась от того доктора и от тех солдат тем, что носила обычное бледно-голубое платье. Она выглядила очень красиво. Изящность черт лица, тонкого носа, небольших губ, зеленых глаз. Не хватало только рыжих волос, но были они каштановыми. Руки закрыты длинными рукавами, но было видно, что они были тоже миниатюрными. Поэтому-то она выглядела очень молодо.
Они завернули на лестницу. Мельком, краем глаза, Ян заметил знакомый силуэт в коридоре, но проверить кто это он не посмел. Некрутая лестница выглядела для него как новшество. Это нечто такое, что было за рамками его миропонимания.
Спустя пару минут они были около деревянной двери с номером «25». Войдя в крупное помещение, гул приветствовал его. Но увидев нового постояльца ”Мехо”, разговоры о своем приостановились.
–Группа, у вас появился новый друг! — сказала девушка, указав ладонью на Яна. — Поприветствуйте его!
Хором, одним голосом, они поприветствовали его. Но проблема была одна: все сделали это разными словами. Его это слишком рассмешило, из-за чего на лице появилась улыбка.
–Познакомьтесь поближе, ну а я пойду по делам. Я буду недалеко, в комнате 22.
После ухода Анны, первая, кто подбежала к нему, так это девочка, скорее всего, на год старше его (Яну на данный момент 13 лет). Девочка была бела полностью: ее волосы, будто седые, как у дедушки, брови, ресницы; кожа была молочной и казалась довольно нежной, глаза были светло-голубыми, ближе к белому. Его глаза слегка раскрылись от этого вида.
–Привет еще раз. Ян? Так тебя зовут ведь — прозвучал мелодичный уже почти сформированный голос.
–Да.. — отвечал робко мальчик, немного покраснев.
Та слегка усмехнулась, сразу схватив его за руку и проведя до других ребят. Все сами улыбались. Его робкость была для них в новизну, так как обычно все приходили ярко, сами по-взрывному представлялись и вливались в компанию. Хотя это не мешало, всем был интересен Ян и как у он тут оказался.
Колокольный звук прервал их дискуссию. «И сказала Лаи: „Машина - ваша опора“ — и сделали мы машину великую. „Пар - ваш кислород“ — и сделали мы по ее подобию машину паровую, необъятную, „Шестерни ходящие - ваш организм“ — и были сделаны вечные механизмы повсюду. Да прибудет с нами Лаи, Мекаи, 2 стих по “Жизни”».