I.
«Когда-то давно жил человек, собирающий марки. Он покупал их буквально везде, где видел. Так, он набрал себе целую коллекцию самых разнообразнейших, самых раритетных марок из многих стран.
В лет сорок он решил создать свою марку - марка, олицетворявшая все его ощущения, как он видит мир. Казалось бы, это была обычная марка, но нет. По рассказам его жены, Милл, он окаймил ее краской, по дороговизне равносильная целому банку, по горло заполненный золотом по килограмму. И все же никто не знает, правда ли это или это лишь легенда. Но все же кто знает?
Интересен тот факт, что он был довольно небогатым, но на жизнь хватало, и откуда он мог достать эту дорогую краску, никто не знает. Может, украл у какого-нибудь друга-химика, кто его знает.»
Рассказ бабушки Агафьи про разных людей был как самая лучшая сказка на планете. Сразу давали о себе знать сонливость и расслабление. Она могла рассказать про ученого, который создал машину времени, про зоолога, который верхом ехал по улицам Египта на льве и т.п. Ввиду малого возраста Яна, тот верил на слово своей любимой бабушке.
После этого следовал поцелуй в лоб, наполняющий душу теплом.
–Бабуля, а что было на самой марке нарисовано? — спросил мальчик, после зевая.
–Говорят, там был необычный рисунок, похожий на животное или же что-то абстрактное. Думаю, он просто был довольно необычным человеком, и его голова думала наперекор нормам.
–Очень интересно увидеть эту марку! —крикнул слегка Ян с улыбкой на лице.
–Ну-ну, буду ждать, когда ты ее найдешь и будешь самым великим открывателем. — ответила на это восклицание душевная бабушка Агафья.
Закрытие двери ознаменовало время сна. Хоть темнота и освещалась слегка полыхающей луной, но все же эта темнота поедала свет, превращаясь в разнообразных животных, прыгающие по лунным зайчикам. Но Ян не был пугливым мальцом. Завывания ветра, трескающиеся звуки поленьев, сгоравших в камине, звуки ночных птиц, сверчков создало вновь атмосферу, дающую крепкий сон.
Мальчика увлек бабушкин рассказ, и весь сон был поиском этой марки, утерянного сокровища, похороненное где-то в мире рядом с его создателем. Яркий сон, будто вторая реальность, второй Ян, где ему помогает им созданная команда из 4 человек, не включая его. Археологическая компания исследовала мир, места жизни этого человека и т.д. Возможно, это выглядело как обычное путешествие, но оборудование, вечно висящие у каждого из коллег, давало знать, что это не просто приключение.
Утром, когда уже петухи начали кричать свою песню на ломанных нотах, Ян понемногу просыпался. Неспешными движениям тот привстал с кровати, усевшись на краю. Через пару секунд почувствовался сладкий запах каши. «Ян, внучок, просыпайся!» — звучал звучно, но хрипло голос бабули. Безответно тут же он вышел из комнаты в сторону кухни, где во всю делался завтрак почти что по-королевски в их семье Фогниных.
–Сегодня каша с малиной и клюквой, а также блины с чаем, который отец твой привозил. — сказала Агафья, наливая воду из чайничка с рисунками веточек с рябиной в листовой чай, насыпанный в ситечко в кружке. — Уплетай пока горячее!
Безоговорочно этот день уже стал хорошим, даже идеальным. Кудахтанье кур и некий лепет деда, ходящий по двору, создали атмосферу уюта, коего в этом месте было сполна.
–Агафья! — крикнул дед с двора как-то по-дурацки, будто вновь хотел разыграть любимую бабулю. — Агафушка, тут куры с ума посходили!
–И что мне сделать с этим, Коля? — крикнула в ответ старушка.
–Так ты выйди посмотри что они делают тут, ишь они что творят! — звучал прокуренный от самокрутных папирос голос.
–Никуда я не пойду, лучше иди с внуком поговори, а то приходишь через день!
На самом деле, бабушка с дедушкой были идеальной парой: один шутник, а другая злиться на это, но все же не обижается. Давно-давно они уже вместе. Вошедший дед сразу блеснул своей недлинной седой бородой и лысиной по середине головы.
–Кормит тебя бабушка хорошо? Наедаешься? — завалил Деда Коля вопросами мальчишку, который только-только проснулся.
–Пусть спокойно поест, а потом уж под чай с печеньем побеседуете сполна! — грозно сказала Агафья, хоть это и было наигранно ради того, чтобы припугнуть деда.
–Ой-ой-ой, ишь что хочет. Полно тебе. Я может разговаривать хочу. — противился дедуля.
–Чтоб тебя бес побрал, честное слово.
–Сплюнь, беснословная! — сказал тот, и потряс пальцем, порицая такие слова.
Улыбка не спадала с лица Яна. Каша была сладка, как карамельный петушок, как приторная, но приятная на вкус конфета, которую отец привозил ему как поощрение за хорошие оценки в сельской школе. Легкая кислинка кривила его лицо, заставляя делать глупую гримасу, но та сразу исчезала, поэтому ее было не заметить. Из окна на стол, покрытый старой белой простыней, светили теплые лучи солнца, греющие руки Яна, похолодевшие за эту ночь.
Спустя некоторое время все троя начали пить чай с овсяным печеньем. Обсуждали они смешные, даже абсурдные вещи, они чаще всего были предлагаемы дедушкой, который был все также в своем репертуаре. С таким напором даже сама бабушка начала смеяться.
Три стука. Тишина. Три стука. Все замолчали, будто слушали стуки и переводили с языка Морзе. Дед покрылся потом, но виду не подал. Отшутившись, ушел к сеням.
–Бабушка, кто пришел и почему они так странно постучали? — спросил он, делая небольшие глотки горячего чая.
–Да, поди, дружки его пришли просить пару стопок. — сказала та, пожав плечами.
Истошный звук издался из коридора, крякающий, будто гусь забежал в дом. Странный звук насторожил обоих. Никто не осмелился выйти, так как дед все же был при силах и здравом уме, так что дать отпор или надавить характером он мог с легкостью. Но не в этом случае. С грохотом что-то упало, задев околодверной столик, опрокинув на нем лежащие вещи. Пищащий звук, неприятный на слух, издавался оттуда же. Ян с бабушкой переглянулись, а после начали аккуратно вставать. Дрожь в руках была сильная. Что-то неизвестное только что заставило утихнуть радостного деда. Широкоплечный мужчина с нехилой мускулатурой для своих лет, крепкий мужик, одним словом. Легкими шажками они направились к черному выхода, сделанный дедом Колей еще давно. Может, это и было сделано на этот случай. Они вышли на поляну рядом с домом.
И все бы ничего, но по всюду были мертвые куры. Беззвучно кто-то перебил, разрезал их до хлыстающих кровью ран, также разбросив их. Агафья сразу закрыла глаза Яну, прижав к себе и перекрестившись три раза, начав молиться. Уже нервничала и она
Ребенок начал плакать, так тихо. Еще девственное от плача лицо окропилось слезами страха, этого ужасного чувства, поедающего изнутри.
–Что происходит, Бабушка? — спросил Ян дрожащим голосом, у которого слезы рекой текли.
Бабушка не ответила, а лишь продолжила молиться, будто не слышала вопросы юноши. Он дергал ее за фартук, но не было реакции от слова совсем. В доме начал слышаться погром. Каждый стол, стул, кровать выворачивались, разрывались, вырывая железные пружины из кроватей. После этого бабушка сама упала в обморок вбок. Упав, та еще больше размазала куриную кровь по земле и траве. У мальчика был полнейший шок от происходящего.
Три стука. Тишина. Три стука. Тело должно было ринуться хотя бы в кусты, но ничего не произошло. Он посмотрел на дверь пустыми глазами, в который читался этот девственно неподдельный страх неизвестного, сделавшего все это. Через пару секунд дверь слетела с петель, упав в паре метров от мальчика...