Глава 6: Крыса
Звук разбитого стекла и мелькающая тень около наших окон заставили нас, спрятаться глубже, в темном, где ничего не было видно. Я больше не видела того существа, но ощущение его тёмных, огромных глаз, недавно изучавших меня, не покидало.
Увидев, как тень отступает, и воцаряющуюся после неё тишину, Дмитрий медленно приподнялся и выглянул в окно. Взору предстала лишь безмолвная темнота – никого не было.
— Слушай внимательно, нам надо пробраться глубже в лабораторию, — тихо сказал он, почти шёпотом, тряхнув меня за плечо. Его голос звучал решительно и холодно: — Надо попасть туда, где он находился в гибернации. Там должно находиться орудие, которое способно ему навредить. С его помощью мы можем его ранить. Ты меня слышишь?
— Да, – быстро закивав я так же поднялась к окну и выглянула. – Но были звуки стрельбы..
— Да, я слышал, но раз оно бродит ещё, значит или они использовали обычное оружие...
Выждав ещё немного, мы аккуратно отодвинули стол и вышли на коридор. Я ещё раз взглянула в ту сторону, где впервые увидела это существо. Окно около двери оказалось выбито, и кровавые разводы, словно замершие слёзы, стекали по его осколкам. Моё сердце сжалось от осознания: защищённое стекло, которое должно было быть щитом, оказалось пробито. Какой же силой обладало это существо, раз так спокойно смогло выбраться с лаборатории?
Стараясь как можно тише ступать за мужчиной, я не могла отделаться от тревожных мыслей. С каждым шагом воображение рисовало ужасающие картины: существо, с темными, как бездонный космос глазами, направлялось к мостику. Что, если Анна и остальные столкнутся с ним? Хорошо ли, что я выбрала путь в противоположную сторону? Эти вопросы роились в моей голове, не давая сердцу спокойно биться.
Как нам быть, когда неизбежное столкновение наступит? В тишине коридоров, где каждый звук обретал зловещий оттенок, я чувствовала, как страх подкрадывается всё ближе.
***
Добравшись до центральной лаборатории, мужчина приложил свой пропуск к массивной двери, и она с тихим жужжанием отворилась, заливая помещение резким холодным светом. Лампы оживили пространство, отбрасывая тени на стерильный пол, где перед нашими глазами предстала мрачная картина: трое людей лежали на полу, их тела были изувечены, а внутренности, вырванные с неописуемой жестокостью. Их кровь уже застыла в плотной корке. Глаза, застывшие в полном ужасе, говорили лучше всяких слов.
Я невольно зажала рот рукой, отчаянно пытаясь сдержать приступ тошноты, охватывавший меня волной отвращения. Мой спутник, хотя и испытывал внутреннее волнение, не подал виду, а сразу принялся за проверку компьютеров, надеясь найти хоть какую-то зацепку в этом безмолвном кошмаре.
Немного погодя он открыл последнюю запись. На экране мигнула метка времени – три часа назад, приблезительно тогда, когда мы начали просыпаться. Запись показывала, как в центральную лабораторию зашли трое сотрудников, по одежде которых сразу было понятно: это работники. Они быстро окружили криокамеру, в которой, судя по всему, находилось то самое существо. Один из них одел перчатки и начал методично проводить какие-то манипуляции с капсулой, в то время как другой фиксировал показания приборов, а третий, вводил команды в пульт управления
— Запись 382. Существо находится в стабильном состоянии. Немного повысился пульс. Быть может это связано, с тем, что мы вошли в систему Пандорум, а быть может из-за сыворотки которую мы ему ввели в прошлый раз. Через месяц, можно будет..
— Он дёрнулся. – запаниковал один из тех, кто находится вблизи.
— Быть не может, показатели говорят, что он находится во сне.
Запись начала рябить, и раздался звуковой сигнал, извещающий о пробуждении. Учёные стоявшие рядом, тут же ринулись к стеллажу, в котором хранились запечатанные кейсы со шприцами.
Наш взгляд мгновенно обратился в ту же сторону – к ряду стеллажей, но ни одного кейса не обнаружилось. Всё было перевёрнуто и разбито, словно кто-то сознательно устроил хаос, в котором лежал один из учёных.
Следующий кадр зафиксировал момент, когда один из них, с явным напряжением и отчаянием, пытался ввести жидкость из шприца в капсулу. Однако едва он начал процедуру, как на записи внезапно вспыхнули зловещие чёрные глаза, а дверь отскочила с резким хрустом.
На записи существо предстало совсем иначе — его облик был почти человеческим, но при этом оно было выше и худощавее, с удлинёнными чертами лица, словно выточенными из мрамора. Его огромные миндалевидные глаза, приплюснутый нос и тонкие губы придавали ему некую мистическую грацию, подчеркивая его инопланетное происхождение. Когти отсутствовали, а на спине виднелись костяные отростки, спадающие по телу подобно сложенным крыльям. Когда криокапсула открылась, гуманоид выпал наружу, словно человек после длительного сна.
Один из учёных, сжимая в руке шприц, тут же подбежал к существу, чтобы ввести оставшуюся дозу загадочной субстанции. Но внезапно из пальцев не до человека вышли костяные когти, и, в мгновение ока, гуманоид с ужасающей силой оттолкнул учёного, разбив стеклянную витрину в яростном порыве.
Охваченный необузданной энергией, он начал разрушать всё вокруг, превращая лабораторию в хаотичный лабиринт из обломков и искр. Не в силах выносить ужасающую картину, я отвернулась, чувствуя, как холодный страх пронизывает каждую клетку моего тела, и поспешила к стеллажу в поисках уцелевшего оборудования — надежды, способной хоть на мгновение вернуть хоть какую-то ясность в этот необъяснимый кошмар.
Разбирая обломки металла и битых стекол, я так увлеклась процессом, что даже не заметила, как острая грань порезала мою ладонь. Странно, но боль так и не пробудила меня – я лишь наблюдала, как тонкая струйка крови медленно начала вытекать, словно красная нить, связывающая меня с реальностью. Этот тихий, почти гипнотический момент заставил меня задуматься о хрупкости жизни.
Дмитрий приподнял взгляд:
— Моя задача заключалась в том, чтобы доставить его в целости и сохранности обратно на планету. Он должен был стать нашим мостом для контакта с их миром.
На миг его слова повисли в воздухе, как немой упрёк судьбе. Затем он подошёл к аптечке, схватил всё необходимое для перевязки моей раны на руке и, лишь закончив процедуру, поднял глаза на меня.
— Он не должен был никого убивать. За ним не наблюдалось агрессии, — добавил он, словно пытаясь убедить не только меня, но и самого себя.
— Что это за жидкость? — голос мой звучал тихо и не уверенно.
— Эта жидкость притупляла его функции. Их кожа — прочная, как броня, и просто так их не ранить. Нам были нужны анализы, способные улучшить возможности человека, приспособиться к их геному. Это был наш шанс выжить на Альтерре.
Наконец до меня дошло: для них он был подопытной крысой, образцом, призванным помочь выжить в их мире. Теперь я поняла, почему он решился на восстание.
В моей голове постепенно начали складываться пазлы — почему наши пробуждения совпали. Я округлила глаза и пристально посмотрела на Дмитрия, в его взгляде читались усталость.
— Вы проводили анализы на спящих? — спросила я тихо, почти шепотом, словно боясь услышать ответ. — Поэтому мы проснулись?
Дмитрий на мгновение замер, и в этом молчании звучала вся тяжесть произошедшего. Его лицо, освещённое мерцающим светом ламп, казалось отражением самой вселенной – многослойной, таинственной и беспощадной. Медленно, словно подчиняясь обстоятельствам, он произнёс:
— Возможно, эксперимент активировал не только его, но и некоторых испытуемых...
Эти слова, почти неуловимые, разнеслись по лаборатории, оставляя после себя эхо вопросов без ответов. В ту секунду я поняла: мы — не случайные участники, а часть тщательно спланированного испытания, где каждая деталь имела своё значение. Но важно ли это теперь, если нас ждёт неминуемая смерть от этой крысы?