Дорога в ад

00:00. Неизвестное помещение, в заброшенном здании.

Ночь подкралась незаметно. Действия, даже мысли шли быстро, в панике ища укрытие. Улица, пустующая и мертвая, с приходом мрака на свои земли, получила «дыхание смерти». На ней постепенно появлялись демоны, Отвергнутые, и Джаггернауты. Темнота поглотила краски мира, окрасив их в единый монотонный черный цвет, и этот бархат, омут из самых отрицательных эмоций захватил землю, все вокруг, наполнив воздух напряжением, страхом, и амбре гнили. Неприятный запах.

Ночь. Какое прекрасное время для размышлений. Когда все тихо, спокойно, ничего не мешает размышлять о бытии, сути жизни. Но в Сумеречном мире все по другому. Ночь тут выглядит не просто, как набор звуков и стонов Отвергнутых, это целая экосистема.

Карл выглянул в окно: по улице бродила кучка Отвергнутых, все они о чем-то обрывисто мычали, будто вспоминали слова и буквы. Фишер прислушался. Мычание, несвязное и монотонное, доносилось оттуда, и в тишине создавало жуткое впечатление. Вся природа словно была поставлена на паузу. Отдаленно, по темным и пустым коридорам, доносилось чье-то шарканье ног, или же голоса. Они эхом раздавались по ним, создавая картину мертвого ужаса. Смельчаки не издавали ни звука. Только их дыхание, тихое, спящее, выдавало их присутствие.

Однако, несмотря на то, что группа спала, Карл нет. В его душе пробудились странные чувства страха и какой-то уверенности, что что-то будет. Опустившееся темнота способствовала обострению всех этих чувств. Монотонное мычание лишь подкрепляло тревогу, какую-то настороженность.

Карл не хотел сидеть на месте. Ибо территория бывшего жилого дома была не так хорошо изучена в период ночного правления. Фишер привстал, проверил пистолет, патроны. Последних хватило бы только на две очереди. Фишер осторожно встал, и дабы не издавать лишнего шума, он медленно, не наступая на битое стекло, и другие валяющиеся предметы пошел на выход, к главному коридору, ведущему к лестнице. Та вела на другие этажи.

Карл также проверил фонарик. Батарейка еще работала, но с перебоями. Но другого варианта не было. Пришлось идти в таком скудном снаряжении туда, во тьму.

... покинув убежище, Фишер вышел в коридор, где в темноте отслаивались дверные проемы. В них было тихо. Чувство осторожности, тревоги, безысходности вели Карла глубже в ночь. Глубже, навстречу собственным страхам. Шаг за шагом, минуя квартиры, Фишер шел к лестнице. Она находилась чуть севернее того места, где находилась спящая группа. Вот и она. Полуразбитая, полу забытая, выглядывает из-за угла. Подойдя к ней, Карл решил проверить верхние этажи, а потом уже выйти во двор. Темнота, которую прежде рассеивал фонарик, сгустилась пуще, и приходилось даже идти наобум, наощупь. Эта ситуация была опасной, можно было поскользнуться и упасть, но Карл шел вперёд. Потому что, как ему казалось, выбора не было.

Ступень за ступенью, и вот Карл уже на последнем, семнадцатом этаже. Такие же мрачные коридоры во тьме, такое же безмолвие... что может скрываться за этой занавесью неизвестности, чересчур безмятежной картины спящего мира?

Только зверь мог скрываться в этой тишине, только убийца ночей... только он...

Карл оглядывался, боясь увидеть хоть какое-то живое существо на тех этажах, которые миновал. Опасность появления демонов или виралов была катастрофично высока. Чтобы снизить риски, Фишер стал подниматься медленнее, опустившись на корточки, озираясь по сторонам. Что-то подсказывало, что он не один. Пусть даже никого и не было на самом деле. Страх начал нарастать, когда на одном из неосвещенных пролетов, чуть выше Карла, послышался шум. Тяжелые шаги, протяжные, вывели мужчину из равновесия, сердце сжалось, Карл замер. Шок сменился молниеносной реакцией, и из ступора, Фишер вошел в состояние паники и бегства. Куда бежать? В темноту, к своим? К своим нельзя. Эта тварь, вероятно, этого и ожидала. Нужно быть умнее. В темноту бежать тоже не вариант – тварь, судя по всему, отлично ориентировалась в ней. Она запросто могла определить местоположение Карла.

Однако его бег не был оставлен незамеченным. Тяжелые шаркающие шаги, там, наверху, в соседних пролетах, перешли на бег. Громкий, тяжелый, стремительный. Время, прежде медленное, ускорилось, сократилось до одной секунды на размышления. Карл пулей нёсся по одному из коридоров, наобум, наивно полагая, что ему удастся обмануть обитателя ночи.

Тяжелое дыхание Карла сбилось, приобрело хаотичный характер. То, затихая, то снова начиная дышать, Фишер кое-как пробрался до крыши, мигом завалив вход на нее. Тварь, не успевшая поймать свою жертву, ушла. Ушла ли? Карл наверняка не знал. Но видимо, так распорядилась Судьба, Карл попал туда, куда ему было нужно. На крышу.

Воздух, мертвый и затхлый, здесь он был более насыщенный ароматом влаги, высоты. Они смешались в единое амбре какой-то свободы от смерти, тоски, тлена. Несмотря на то, что небо было темное, страшное, с красными рубцами туманностей, и звездами, красно-белыми, слабо светящими в этой черноте, Луна, прежде молчавшая в омуте безликом одиночестве, выглянула из-под туч, удостоив своим взором окрестности. Холодный ее взгляд пронзал кинжалом равнодушия город, который утонул в бесконечной ночной пелене.

Карл, оправившись после погони, подошел к карнизу. Положив руки на него, Фишер вдохнул этот воздух. Холодный его поток хлынул в легкие. Какое-то покалывание, едва заметное, приятно отозвалось в Карле. Он понял – как этот мир прекрасен. Да, прекрасен. Возможно, с Фишером можно не согласиться. Но он сейчас был едва не на волоске от гибели, и поэтому он старался сосредоточиться на пейзаже.

Город спал во тьме, крыши иных домов едва проступали из мрака, едва отслаивались от общего безумия. Они, серыми пятнами, покрыли тьму, не давая той окончательно слиться с собою. Это – Сумеречная ночь. Относительно спокойная. Относительно живая....

Тихий лепет Отвергнутых остался там, внизу, на улице. Здесь, на крыше, было тихо и спокойно. В кое-то веки, спокойствие не было свойственно такому агрессивному миру, как этот. Но сейчас, будто играло исключение из всех существующих правил. Что ж, можно сказать, что это своеобразная передышка. Передышка перед крупным делом.

Ночная пелена, с воздухом покоя, усыпляла, давала надежду на будущее. Наверное, это связано с тем, что после смерти всегда наступает жизнь. Как после ночи, наступает утро. А за ним и день... и так по кругу.

Тварь же, оставившая Карла в покое, бродила по пролетам, разочарованно ища новую добычу. Однако не найдя ничего, Цербер все же улегся и за-снул...

Утро следующего дня. 8:30.

Пора двигаться дальше. Новый луч рассвета Красного солнца озарил спящие бетонные джунгли, вынуждая демонов скрыться от палящего света в свои укрытия. Фишер встал с бетонного пола крыши. Да, к своим он вчера так и не вернулся. Забыл. Или нет?

Напоследок, Фишер решил осмотреть крышу. На полу лежали различные бумаги, мусор...тело. Точнее, мумифицированный скелет, с лохмотьями старой одежды. В костлявых руках, труп держал большую тетрадь А2. Фишеру стало интересно, что же там. Осторожно подойдя к телу, и забрав, аккуратно, тетрадь, Карл открыл ее на первой странице. Желтые и грязные листы встретили его, а полу размытые слова и строки заставили Фишера ругнуться про себя. Однако же, были и читабельные фрагменты текста. Карл начал читать вслух:

- Двадцать первое декабря, 2035 год. Эта дата будет самой ужасной датой в истории. Черт, когда я вообще входил в бункер??? ... (неразборчиво). Кэйт обещала ждать меня (неразборчиво)! Сумеречный мир, зараза... Я видел Кэйт... среди... Отвергнутых. Как?! Как так???

Далее текст шел расплывчатым. А те строки, что еще были читабельны, не имели практической ценности. Однако внимание привлекло целое письмо, написанное на вырванном откуда-то листе А4:

Здравствуй, Николас!

Это я, Анна. Припасы в нашем бункере на исходе. В Рубежных Клинках, или же бункере №... , люди беспокоятся. Я думаю, восстание близко. Страшно представить, как будет оно развиваться... Мы обязаны сбежать. У нас нет выбора. Мой ребенок, а ему 6 лет, скоро погибнет от этого голода. Я не хочу этого. Николас, не будь упрямым. Я понимаю, тебе комфортно на поверхности, но подумай о сыне! Алекс слишком мал для революций.

Еще кое-что. В Степи не смей идти без меня! Даже в Джорджию не заезжай. Слышишь?! Я хочу, чтобы Алекс жил в безопасности. Не в этих восстаниях... перевези его в бункер №68. Это моя последняя просьба. Последняя...

Внизу стояла дата: 24 июня, 2036. Три года назад, наверное, произошла трагедия. И что за Рубежные клинки и бункер? Там есть жизнь? Нет? Эта информация обнадеживала Карла. Он тут не один. Есть еще люди. Люди, которые нуждаются в помощи. Высокое чувство, порыв помощи! Ах, как же оно прекрасно! Но оно быстро разбивается, как это часто бывает, о суровую реальность. Но Фишер был на седьмом небе от счастья. Он может помочь. И должен. Карл забрал письмо с собой, и оставил тетрадь лежать на полу крыши, доживая свой век.

Спустившись по лестнице к своим, Фишер боялся одного – твари и худшего исхода ночи для своих соратников. Однако, ничего плохого, ужасного, не случилось. По крайней мере, не было такого ощущения. Но на всякий случай, Карл все-таки крикнул:

- Есть кто-нибудь?!

- Нет, нету! – Отозвались голоса ребят. Значит, все живы и здоровы. Это не могло не радовать.

Фишер пулей спустился к своим. Ребята недовольно смотрели на него, даже с ноткой замешательства.

- Ты где был?! И что вчера за шум наверху был? – Спросили все в унисон.

- Я был на крыше. Едва не погиб от какой-то твари там. Она ушла, я успел запереться. Думаю, она не вернется до ночи. Смотрите, что я нашел наверху. – Фишер перечитал письмо, исключив детали о ребёнке. Почему? Видимо, подумал, что это слишком уж сентиментально, или же сухо.

- Хм... Рубежные клинки... знакомо. – Сказал вдруг Джеймс. Он задумался, будто вспоминал что-то.

- Ты жил там??? – Удивленно спросил Макс.

- Нет. Я просто слышал о них. Рассказать?

- Да. Подробнее. – Макс скрестил руки на груди.

- Слушайте, давайте не сейчас! Нам нужно вернуться. – Констатировала Джулия.

- Как ты это представляешь? – Спросил Эл, серьезный, как никогда раньше.

- Надо войти в аномалию. Снова.

- Ты серьезно? – Спросил насмешливо Карл.

Группа отправилась вечером, к аномалии. Что хотели они там найти – ее саму. 

О них читатель узнает позже – прим.ав.