Ты станешь моей 18+

*японская поговорка

Как договаривались, я захожу в мастерскую в половине седьмого. У большого зеркала стоит женщина в зелёном платье с глубоким вырезом, который подчёркивает пышную грудь. Рядом с ней на коленях Таша. Она аккуратно крепит булавки к подолу платья.

— Мы ещё не закончили. Нужно минут двадцать. Подождёшь? — кричит мне Таша, и даже не оборачивается. 

— Доделывай, не страшно. 

Я привык, что она всегда задерживается. Будь её воля — Таша осталась бы здесь ночевать. Ещё домой таскает какую-то одежду, чтобы там дошивать. Я прохожу вглубь мастерской, где располагается небольшая кухонька. Ставлю чайник и с уверенностью хозяина достаю из шкафчика кружку. На всю мастерскую звенит попсовая мелодия, и только когда начинается вокал, я узнаю голос — это песня моей матери. 

Дама в платье бросается к окну, и Таша застывает с зажатой между пальцами булавкой, которую не успела воткнуть. Дама хватает сумку с подоконника и достаёт из неё телефон. Звон мелодии обрывается. 

— Алё, Алина? 

Таша недовольно мотает головой, втыкает булавку в игольницу и поднимается с колен. Чайник как раз закипел. Я кладу в кружку пакетик с зелёным чаем и заливаю водой. 

— Будешь? — предлагаю Таше чай, как только она подходит ко мне.

— Спасибо, — она улыбается, обхватывает кружку ладонями и прижимает её к груди. 

Как будто не пить собирается, а просто руки погреть. Достаю из шкафчика другую чашку, чтобы заварить порцию и себе. Не люблю подслушивать чужие телефонные разговоры, но здесь даже прислушиваться не надо — дамочка вещает на всю мастерскую: 

— Да от кого ты уходить вздумала, Алина? Кто тебя содержать будет, ты подумала? Таких бабок ты сама не заработаешь, не выдумывай!

Оглядываюсь на Ташу, она хмурится и ставит кружку на столик. 

— Ну, подумаешь, он стукнул тебя пару раз. Это вообще ничего не значит, для властных мужиков это норма. Поехали лучше в Дубай на недельку, там всё и заживёт. 

С тигриной скоростью Таша срывается с места, она мчится к окну, где болтает дамочка.

— Примерка закончена, переодевайтесь, — командует маленькая змейка. В последний раз я видел её такой злой, когда она на меня наехала.

— Я ещё недоговорила, – с пренебрежением бросает дамочка. 

— Дома договорите, — Таша не отступает ни на шаг. 

— Да кем ты себя возомнилА? — голос дамочки превращается в визг. На секунду она прикрывает рот ладонью и уже спокойнее говорит в трубку, — Алина, я перезвоню. Тут какая-то полоумная на меня наезжает. 

— Снимите платье и покиньте мастерскую, — металлическим голосом режет Таша.

— А что такого? Что на тебя нашло-то? — дамочка взмахивает рукой.

— Я передумала. Не хочу, чтобы вы носили моё платье. 

— Да подавись ты им! 

Дамочка начинает раздеваться посреди комнаты, и я отворачиваюсь. 

— Серая мышь, я сделаю так, что... да никто к тебе больше не обратиться! Так с клиентами обращаться! Грубиянка!

Дамочка пыхтит, ругается, и с громким хлопком дверью покидает мастерскую. Таша проводит ладонью по лбу и вздыхает. В ушах до сих пор звенит визг этой женщины. 

— И часто тебе такие попадаются? 

— Первый раз, до этого как-то везло. Все были адекватные. Эта сразу мне не понравилась, я на многое закрывала глаза, а сегодня не смогла сдержаться, – она возвращается за чашкой, вероятно, уже остывшего чая. 

— Платье почти готово, не жалеешь, что столько времени потратила?

— Нет, я бы жалела, если бы моё платье носила эта женщина. Она склоняет подруг к жизни с абьюзером! Это противоречит философии бренда. 

— Ого, у вас там даже философия зашивается, — присвистываю я. 

— А как же! — С гордостью объясняет Таша, — бренд Таша Хеби для свободных душой женщин, которые никогда не будут цепляться за мужчин. Они добиваются всего сами, но при этом не теряют сексуальности и женской привлекательности.

— Прямо как ты.

— Как я.

Меня восхищает, с каким спокойствием она это произносит, без кокетства и самодовольства. Женственная даже в свободных брюках и закрытой блузке.

— Выполнишь одну мою просьбу? — смотрю ей прямо в глаза и ожидаю отказа.

— Смотря какую, — Таша настораживается. 

— Надень это платье, — указываю я на то, что оставила горе-клиентка. 

— Оно же не моего размера, там подшивать надо.

— Пофиг, просто надень, мне кажется, оно тебе подойдёт.

— Ладно. Только ты отвезёшь меня на Электросилу за кружевом.

— Замётано, — быстро соглашаюсь я, хоть нам туда не по пути. 

Таша поднимает с пола платье и исчезает за ширмой. Когда она выходит, я теряю дар речи. Вельветовая ткань подчёркивает изгибы фигуры и открывает грудь.

— Оно вот так должно лежать, — Таша хватает со стола булавку и приподнимает край подола так, чтобы выглянула подкладка из чёрного кружева. Пальцы ловко закалывают ткань: теперь кажется, будто в платье сделали разрез, из-под которого выглядывает кружево. Материя расходится вокруг складками, прям как на шторах. 

Не могу оторвать от Таши глаз. Ей так идёт зелёный. Пока она поправляет причёску перед зеркалом, я нагло оглядываю её. Выглядит идеально, хочется подойти, потрогать, а потом на фиг снять наряд. Да, это одно из тех платьев, которыми хочется любоваться, но ещё сильнее хочется от них избавиться. 

Сердце сжимает мысль: «Если бы я всё не запорол, Таша могла бы быть моей». Она носила бы такие платья, а я бы каждый раз с нетерпением ждал вечера, чтобы самому её раздеть. 

— Ну, как? — Таша разворачивается ко мне.

— Охрененно, — другие эпитеты вылетают из головы.

Пока она идёт ко мне, я думаю только об одном — желании её поцеловать. Хотя одним поцелуем вряд ли обойдётся. Плевать, что место не самое подходящее. Надеюсь, дверь в мастерскую запирается изнутри. Пусть Таша потом снова меня оттолкнёт или обзовёт. В эту секунду нет ничего важнее и желаннее этой женщины. 

Мой телефон начинает вибрировать в заднем кармане джинсов, а я делаю вид, что этого не чувствую. Кто бы это ни был, отвечать я не стану. 

Таша подходит ко мне вплотную, её губы расплываются в манящей улыбке. Я жду сигнала — жеста, слова, даже лёгкого вдоха — чего угодно, чтобы убедиться: она тоже меня хочет.
На столике рядом начинает трезвонить телефон. Таша хватает мобильный и отвечает на звонок. Наваждение отпускает, момент упущен. 

— Поняла, — отвечает Таша в трубку и хмурится. 

— Что там? — интересуюсь я, когда она заканчивает разговор. 

— Это из полиции, кажется, нападавшего задержали. Просят приехать на опознание, нас двоих. Тебе не дозвонились.

Новость, конечно, радостная. Но как же не вовремя! Чёрт бы их побрал со звонками.
— Окей, переодевайся и двинем сразу. 

Таша мчится к ширме, и меньше чем через минуту выходит уже одетая в брюки и рубашку. Возбуждение сменяется деловым настроем. По пути в отделение полиции нервы на пределе. Неужели, его поймали? А вдруг поймали не его? Больше всего мне хочется, чтобы этот ничтожный человек сдох. Нет, лучше пусть проведёт в муках остаток жизни. Он посмел причинить боль женщине, которая мне дорога. И должен за это поплатиться.
В отделении мы встречаем отца Гоши. Впервые я вижу его вживую, мы обмениваемся крепким рукопожатием, и он провожает нас с Ташей дальше по коридору. Интуиция подсказывает — этот мужик меня ненавидит. Я помог Гоше свернуть с проторенной отцом дорожки. 

Полковник долго с нами не возится, оставляет сидеть у одного из кабинетов. Сначала вызывают Ташу. Не хочу отпускать её одну, инстинкты подсказывают, что мне лучше быть рядом, но сотрудники полиции не дают зайти вместе с ней. 

Спустя время Таша так стремительно выходит из кабинета, что я не успеваю и словом с ней перекинуться. Чуть не бегу следом, но меня снова останавливают и просят пройти в кабинет. 

Предъявляю паспорт, который каким-то чудом оказался в кармане куртки. Полицейский старательно переписывает мои данные в журнал. Оглядываюсь по сторонам. Кабинет небольшой, в ряд на стульях сидят трое мужчин, две женщины стоят у стеночки. Мой взгляд приковывается к сидящему слева: его сальные волосы спутаны, руки за спиной, а взгляд направлен в пол.

— Так-так, Городеев Виктор Валентинович, — полицейский отдаёт мне паспорт. — Вы приглашены для участия в следственном действии предъявление лица для опознания. Ладно, я не буду всё зачитывать... Напоминаю, что за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний предусмотрена уголовная ответственность по статьям 307 и 308 Уголовного кодекса Российской Федерации соответственно. Вам всё понятно?
Я киваю. 

— Тогда смотрите-ка, кого-то узнаете?

Возвращаюсь взглядом к мужчинам на стульях. Брюнеты с короткой стрижкой, мужики лет под сорок. Издалека они друг на друга похожи, но как бы я ни старался рассмотреть внимательно всех троих, взгляд возвращается к сидящему слева. Вместо куртки цвета хаки на нём синяя футболка, но даже без неё я узнаю нападавшего. Он присутствовал в моих кошмарах, отравлял сны, тянулся грязными руками к Таше, которую я не мог защитить. 

— Подозреваемые, пожалуйста, поднимите головы, — полицейский говорит это специально для мужчины в синей футболке, потому что двое других смотрят прямо. Их открытые взгляды меня совершенно не интересуют. 

Как только глаза нападавшего встречаются с моими, последние сомнения отпадают. Безумные глаза, знакомые и пугающие. 

— Зачем ты это сделал? — я шагаю к нему. 

— Эй, вопросы запрещены. Отвечайте, узнаёте ли кого-то из подозреваемых? — басит полицейский. 

Нападавший то ли стонет, то ли мычит. Он вскакивает со стула, но к нему тут же подлетают сотрудники полиции и усаживает обратно.

— Они мне сказали. Мне сказали, что тогда она точно станет моей. Только моей, — нападавший трясёт головой. 

— Опознание окончено, выведите подозреваемого, живо, — командует тот полицейский, который зачитывал регламент. 

Он бросает рассерженный взгляд на меня:

— Не по протоколу, Виктор Валентинович, не по протоколу действуете.
Пропускаю обвинения мимо ушей.

— Он что больной?

— Да, состоит на учёте в психдиспансере, — кивает полицейский и закрывает массивной ладонью журнал. 

От досады хочется бить кулаками, этот мужик — просто псих. В тюрьму не посадят, а отправят на принудительное лечение. Вот подстава.

***

Пересекаюсь с Ташей у выхода из отделения полиции. Настроение чутка улучшается. Раз нападавшего задержали, Таша могла бы вернуться домой одна, но она дождалась меня. Вглядываюсь в её лицо и пытаюсь угадать, как она.

— Домой? 

— Нет, пожалуйста, не домой, — она глубоко вздыхает и поправляет и так идеально уложенное каре. — Хочу прогуляться. Голову проветрить. 

— Можем куда-нибудь съездить. В Новую Голландию?

— Нет, давай лучше на дворцовую площадь. 

Её предложение ожидаемое и непредсказуемое одновременно. 

— Тебе там нравится?

— Туристов, конечно, много, но когда музыканты поют, там такая атмосфера... Как будто ты в центре мира! Это не тот финансовый центр, как, например, Лондон или модный центр, как Париж и Нью-Йорк. Нет, это душевный центр. Там сразу хочется жить и петь. 

— Поехали тогда петь.

Таша улыбается, а мне приятно, что слова вызывают желанную реакцию.
Какое-то время я оттягиваю разговор о нападавшем, не хочу лишний раз напрягать Ташу. Только лучше прояснить всё сейчас, чем портить недосказанностью остаток вечера. 

— Как у тебя там прошло? Ты его узнала?

Таша молчит, и с каждой секундой я напрягаюсь всё сильнее.

— Не смогла, — наконец выдыхает она. — Думала — увижу его и всё вспомню. Но я ничего не помню, только тебя, вернее, твой голос... и всё.

— Может, это и к лучшему. На фиг такие воспоминания нужны.

— Наверное.

— Он больной, вообще не в адеквате.

— Отец Гоши сказал, что этот... ненормальный давно за мной следил. Он был на семестровом показе. Я тогда порезалась, думала, что случайно где-то зацепилась. Нет. Полиция нашла в его записях... пока я пробиралась к сцене... он полоснул бритвой.

— Урод, — еле сдерживаю пробивающуюся сквозь щит моего терпения злость. 

Не знаю, слышит ли Таша ругательства, которые я шепчу. Как только мы выходим из арки Главного Штаба, музыка заглушает все звуки. Таша ускоряет шаг, почти бежит к Александровской колонне, у которой играют музыканты. По пути она пританцовывает и тянет меня за собой. Мы доходим до зрителей, которые окружают выступающих, и садимся на каменные плиты рядом. Таша покачивается из стороны в сторону в такт музыке — точно так же, как в тот день, когда я впервые увидел её в Санкт-Петербурге.

Меня приглашали тренировать сразу две команды: одна из Питера, другая из Москвы. Конечно, я знал, куда переехала Таша. Выбрал питерских, но специально встреч с Ташей не искал. Вышло случайно. Я вернулся задолбанный после этапа в Рязани, шёл через площадь на встречу с пацанами. Среди десятков людей я заметил Ташу, она сидела на брусчатке и подпевала грустному мотиву 3 Doors down — Here without you. Думал подойти, но трек быстро закончился и вперёд меня к ней подсел какой-то парень. Они болтали, смеялись, а потом ушли вместе. 

Сегодня Таша здесь со мной, играет другая песня, куда более подходящая моменту.
Вокалист подражает голосу Ильи Лагутенко, с придыханием протягивает последнюю букву «а» в словах «фантастика» и «на века». Таша покачивается в такт плавной мелодии. Я даже не пытаюсь смотреть на музыкантов — не могу отвести взгляд от неё. Читаю в зелёных глазах безмолвный вопрос: «Можно ли тебе снова доверять?». 

Три года назад, я бы сам себе не доверился. Отношения помогали заглушить нежелательные эмоции и сбежать от проблем. Были не самой целью, а ремкомплектом для пробитой шины.

Когда Игорь получил срок, у меня ничего не осталось. Ни любимой женщины, ни планов. Я перестал видеть в дрифте способ пройти по краю, а отнёсся к спорту серьёзнее. В нём я нашёл новый смысл. А Таша стала приятным воспоминанием, которое больше не вернуть.

Сейчас, когда она так близко, я перестаю смотреть на неё как на отзвуки неслучившегося счастья. Мне западает мысль, что она — будущее, которого я хочу. А хочу я сделать то, чего не успел мой отец — жениться на женщине, которую по-настоящему люблю. 

Я отвечаю кивком на вопрос, который Таша не озвучила. Беру её ладони в свои, и это та самая фантастика, о которой поётся в песне. 

По дороге домой мы обсуждаем, где готовят лучшие роллы в Питере. Таша признаётся, что восточная тематика вдохновляет её в работе. Мы вспоминаем поездку в Японию:

— До сих пор жалею, что не увидел, как Аюми переодела тебя в традиционный наряд.

— Да ладно, ты тогда больше всего хотел увидеть меня без наряда, — Таша смеётся.

— И сейчас хочу, — говорю я серьёзно.

Её глаза расширяются, а щёки вспыхивают. Таша прячет лицо, отворачивается от меня у самого подъезда.— Пойдём уже внутрь, — она дёргает дверь, и я захожу следом за ней.Пока мы поднимаемся, стук моего сердца звучит громче наших шагов. От предвкушения захватывает дух, я предчувствую, что этот вечер не закончится прощанием у двери. Как обычно не будет. Воздух гудит, только черкани спичкой и рванёт. Нас тянет друг другу, сегодня это взаимно, даже Таша не станет отрицать. 

Она останавливается на этаж ниже своей квартиры и с удивлением спрашивает:

— Лёва, что ты здесь делаешь?Поднимаю голову и вижу кучерявого парня в чёрной кожаной куртке.

— Оу, детка! Я только из командировки вернулся. Мне Гоша всё рассказал. Как так случилось-то. Я тоже стрессанул, хотел поговорить, а ты на звонки не отвечаешь, — Лёва кидается к ней и обнимает так сильно, что сносит со ступенек и поднимает на несколько сантиметров в воздух. 

— Лёва, стой, стой, — Таша отбивается от него, а я из последних сил держусь, чтобы вломить ему. 

— Пойдём в квартиру, там поговорим. На лестнице неудобно. 

— В квартиру, так в квартиру, — Лёва уже разворачивается, чтобы подняться, но замечает меня и застывает.— Привет, я Лёва, — протягивает он руку. 

— Вик. Мы виделись в баре, — поднимаюсь на ступеньку выше и жму ему руку. — Ах, точно. Знакомый Таши из старой жизни. 

— Ага, — хмыкаю я недовольно. Так и хочется врезать: за каждое слово, интонацию и прикосновения к Таше. 

— Спасибо, что проводил, Вик, — она скупо улыбается, и я понимаю — на этом наш вечер заканчивается. 

— Счастливо, — кидаю я на прощание.

— И тебе, брат, — догоняет и бьёт в спину голос Лёвы. 

Таша молчит.

С какого перепугу я понадеялся, что всё можно вернуть? Злюсь на себя. «Знакомый Таши из старой жизни» — всё правильно сказал этот Лёва. Я — часть её прошлого, и только поэтому нам вместе так хорошо. Таша выбрала его, раз пригласила зайти. А мне остаётся принять этот выбор. 

Поворачиваю ключ зажигания, мотор заводится недостаточно громко, недостаточно резко. Злюсь. Всё не то и не так. Я уже успел привыкнуть, что она рядом. Без Таши мне теперь всего недостаточно.

Спасибо за прочтение главы! Я беру небольшую паузу перед финалом. Последние главы выйдут 12 и 13 мая. А пока можно заглянуть в мой тик Тайны Мыльного Двора, где я рассказываю об отсылках к роману. Например, в главе про нападение на Ташу неслучайно была выбрана песня группы Слот - Круги на воде. Бывшая вокалистка группы Дарья Ставрович подверглась схожему нападению. Её история оказала на меня сильное впечатление. Подробнее об этом в посте в тг. Также есть группа в вк Королева Мылодрамы: автор слр.