Ты станешь моей 18+

*из песни группы Марлины – фантастика

Пока Галя уточняла у официанта заказ, я рассеянно повернулась к бубнящему неподалёку телевизору. Шёл выпуск новостей. 

«Акции крупнейшей американской фармакологической компании упали впервые за десять лет. Эксперты предполагают, что это связано со скандалом вокруг препарата против Болезни Альцгеймера. Препарат одобрило FDA, несмотря на частые случаи побочных эффектов и сомнительную эффективность. 

В прошлом году швейцарская фармкомпания также остановила разработку подобного препарата. Есть случай и на территории нашей страны. Например, сотрудники медицинского университета во Владивостоке занимались применением моноклональных антител для лечения болезни Альцгеймера. Проект также заморозили. Новости неутешительные, на данный момент не существует препарата, который бы смог остановить болезнь Альцгеймера, но учёные не унывают. 

На базе уральского университета стартовал международный проект, в котором наши исследователи совместно с коллегами из Индии разработали метод создания безопасных и нетоксичных веществ. Они могут стать основой для нового препарата от болезни Альцгеймера».

— Проект Ирины Викторовны заморозили. Ты знала?
— Да, слышала. Ах, точно, — Галя щёлкнула пальцами. — Ты же хотела попасть в её научную группу. Я совсем забыла!
— Получается, всё было зря, – я опустила глаза на кофе, который только что принёс официант. 

— Почему зря? Неудачи — движущая сила науки. Так наш профессор говорит. 

Когда-то я придерживалась того же мнения. Сейчас я бы не стала отдавать годы жизни исследованию, которое может отправиться в мусорную корзину. В моде тоже случались провалы, но о них забывали уже в следующем сезоне. Дизайн одежды не зависел ни от грантов, ни от научных руководителей — в моде проверять гипотезы проще, а начинать с нуля легче. Всё-таки наука — не для меня.

— Чем ты сейчас занимаешься? — я перевела взгляд на Галю, приготовившись внимательно её слушать. 

— Вместе с Сашей во Владивостоке я начала писать работу по лекарственным растениям. Здесь продолжила. Я исследую свойства флавоноидов*. Кстати, новый проект Ирины Викторовны тоже с растениями связан. Слышала про скандальное дело со зверобоем?

флавоноиды* – пигменты растений.

— Кое-что слышала, — я прикусила губу. Меня терзали сомнения, стоило ли просвящать Галю о моём участии в истории с препаратом Вал.

— Пару лет назад гремело дело, где использовали зверобой для изготовления одного препарата, его нелегально распространяли. Там ещё знакомый Саши оказался замешан. Самое интересное: для изготовления вещества только наш приморский вид зверобоя подходит. Я тебе потом объясню, почему. Про Ирину Викторовну. Она заинтересовалась этой разработкой, и сейчас проводит клинические испытания нового сильнодействующего анальгетика. В научной среде все про неё только и говорят, — с жаром рассказывала Галя.

— Даже здесь? 

— Да, это же открытие мирового уровня! Не иначе.

Я улыбнулась. Благодаря моей безумной попытке спасти Вика, Ирина Викторовна заполучила дневники бывшего мужа, а теперь использовала эти знания во благо. 

— Извини, я всё про науку, да про науку. Как ты? Как здоровье?
— Завтра поеду швы снимать.

— Это физически, а ментально? — Галя поправила светлые локоны, которые когда-то она окрашивала в разные цвета. 

— Мне было страшновато выходить на улицу. Поначалу. Хотя одну меня и не отпускают.
— Кто не отпускает? Серёжа или второй парень — спортсмен? Я его ещё во Владивостоке видела,– оперевшись локтями о стол, Галя придвинулась ко мне.
— Оба, — я растерялась от её догадливости. Напоминание о том, что Вик спас меня, отозвалось тупой болью в груди. Я обхватила ладонями чашку с капучино и поднесла её к губам. 

— И кого же ты выберешь?

От вопроса Гали я чуть не поперхнулась.
— Никого. Мы просто друзья, — рука дрогнула, когда я опустила чашку на блюдце, посуда звякнула от грубого соприкосновения. 

— Я бы не смогла остаться такой равнодушной. Он в тебя так вцепился, даже медработники не сразу смогли подобраться. Думала, у вас что-то большее, чем дружба.
— Когда-то было, но это в прошлом.
— Значит, мне не показалось. 

— Давай лучше твою личную жизнь обсудим?
— У меня на первом месте — наука. Всё остальное – неважно, — с гордостью произнесла Галя. 

От её слов я отшатнулась. Эхом долетели слова, которые я говорила на первом курсе медицинского. На первом месте — наука. Для Вика я сделала исключение, и это исключение дорого мне обошлось. Спустя три года я посмотрела на произошедшее иначе. Даже если бы Вик пришёл тогда на конференцию, и моё выступление прошло блестяще, то исследование всё равно бы заморозили, а бабушка... она всё равно бы умерла. Удобно было во всех бедах винить Вика. Считать его главной ошибкой. Только жизнь непредсказуема, в ней слишком много вещей, на которые я не могла повлиять.

***

На крыльце поликлиники я ждала Вика. Он задерживался на несколько минут. Яркое солнце припекало так сильно, будто подталкивало не ждать, а прогуляться пешком. Хотя я догадывалась, как Вик бы отреагировал на мою самовольную прогулку. Пока не нашли нападавшего, я не должна была выходить одна. Повсюду меня сопровождали Вик и Сергей, сменяя друг друга по очереди. Я теряла самостоятельность, чувствовала себя ребёнком, который повсюду ходил в сопровождении старших. 

Перед крыльцом затормозил белый седан. Обойдя машину, я села на пассажирское сиденье спереди. Вик ласково улыбнулся и поприветствовал меня. Какое-то дежавю — снова ездить вместе с ним, хоть теперь это были не ночные поездки по Владивостоку, а визиты к врачам. Между нами исчезли тайны и чарующая темнота. 

Изменилось время, город, машина и мы тоже изменились. Только лёгкое предвкушение всё ещё шевелилось в груди, когда я оказывалась наедине с Виком. 

— Как прошло? — он оглядел меня.

— Нормально. Насколько это может быть нормальным — снимать швы.

— Врач что-то сказал? — Вик включил поворотник, выезжая с территории у больницы на главную дорогу. 

— На мне всё зажило быстро, как на собаке.

— Так и сказал? — он притормозил на светофоре и уставился на меня в недоумении. 

— Ага. Так и сказал.Меня веселила его реакция. 

— Надо было в платную клинику идти, я же предлагал, — он постучал пальцами по рулю, переводя взгляд с меня на ещё горящий красным сигнал светофора. 

— Может, жалобу написать?

— Эй, стоп, стоп! Это было сказано в шутку.

— Это непрофессионально. С тобой... ни с кем не должны так обращаться. 

Мои губы растянулись в улыбке, а сердце пропустило один удар. Его беспокойство окутывало нежностью, по коже пробежали мурашки, а трепет в груди усилился. Как только загорелся зелёный, Вик резко тронулся с места, быстро набирая скорость. 

С парковкой у дома была настоящая катастрофа, поэтому Вик оставлял машину за два квартала, и дальше мы шли пешком. Обычно он доводил меня до порога, но заходить внутрь отказывался. Всё это превратилось в своеобразный ритуал: изредка мы болтали о прошлой жизни, чаще Вик спрашивал о моде, а я интересовалась его тренерской карьерой. Сегодня же мы шли в тишине. И это была не та тишина, которую хочется заполнить. Рядом с некоторыми людьми приятно даже молчать. 

Я схватилась за ручку двери, и в тот же миг тёплая ладонь Вика легла сверху. Было непривычным, что он каждый раз спешил открыть передо мной дверь. Прикосновение пронеслось по телу разрядом тока, Вик будто тоже его почувствовал и быстро отдёрнул руку. Он стоял слишком близко. Один вдох — и я почувствовала тягучий аромат сандала. 

Этот запах уносил меня к приятным воспоминаниям, а случайное прикосновение только сильнее их оживляло. Прежде чем войти в подъезд, я на мгновенье прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. На лестничной клетке затхлый запах ударил в ноздри, и магия момента расселась. Я поднималась и прислушивалась к размеренным шагам позади. Стыд захлестнул меня с головой. Зря я соблазнила его в туалете, позволила поцеловать, чтобы потом сильнее ранить. Теперь этот поступок казался особенно жестоким. 

Вик не заслуживал ни оскорблений, ни обвинений в преследованиях, которые я на него повесила. Когда мы подошли к моей квартире, я поделилась идеей:

— Я подумываю на права сдать. Если смогу сама водить, станет безопаснее... и удобней за тканями ездить. Мне хотелось снова обрести контроль над своей жизнью, хотя бы через право сесть за руль.

— Да, это было бы безопаснее, но сдача на права займёт какое-то время, – Вик нахмурился. 

Я не смогла различить его эмоций, рад ли он поскорее избавиться от обязанности охранять меня или, наоборот, огорчён тем, что наши встречи станут реже.

— Может, у меня и не получится. Со швейной машинкой я управляюсь прекрасно, а вот с настоящей...

— У тебя получится, — произнёс он с такой уверенностью, что я и сама почти поверила. В его голосе звучала поддержка, в глазах — безусловная вера. Почему я не замечала этого раньше?

 — Если хочешь, я могу договориться на автодроме, проведу для тебя персональное занятие, и ты сама убедишься, что это не сложно. 

— Можно, — я пожала плечами. Странно, я хотела сократить наше времяпрепровождение, а получилось, будто сама на индивидуальное занятие напросилась.

— Только на этой неделе не получится. На следующей могу организовать. В глазах Вика промелькнул задорный блеск, и я почувствовала необходимость убежать, спрятаться от него за дверью. 

— Хорошо, — промямлила я, ковыряя ключом в замочной скважине. Внизу живота скрутился тугой клубок. 

Вик стал слишком милым, слишком приветливым и заботливым, я боялась своих реакций на него. Торопливо попрощавшись, я забежала в квартиру. Как только все щеколды были задвинуты, я тут же сползла по стеночке коридора. Напряжение внизу нарастало с такой силой, что сводило мышцы. 

Я фантазировала, что Вик возвращается, крепко прижимает меня к себе и берёт прямо у стены в прихожей. Самое ужасное — в этих мечтах я не сопротивлялась. Это до чёртиков пугало, но не меньше возбуждало.