Ты станешь моей 18+

Я закрыла дверь и обернулась к Лёве. Он не задержался в прихожей, а сразу направился на кухню. Мне бы хотелось обговорить всё быстро, но между нами накопилось так много недомолвок, что уложиться в короткий разговор у порога вряд ли получится. Я сняла обувь и последовала на кухню за Лёвой.

Резкий напор воды с шумом бился о стенки чайника, наполняя его. Когда звук стал глухим, Лёва перекрыл кран и поставил чайник на плиту. Он потянулся к выдвижному ящику со специями, где стояла банка растворимого кофе, которую он когда-то принёс. Шкафчик заедал, его приходилось толкать с усилием. Но Лёва сразу рассчитал силу и без заминки закрыл ящик.

Наверное, это уже привычка. Такая же привычка, как и мы с ним. Пока Лёва не сделал мне предложение, всё шло по накатанной. Я думала, что отказ — это точка. А после встречи в баре стало ясно: Лёва так не считает. Мне нужно было раньше с ним объясниться, но я отказывалась от встреч, ссылалась на сессию и заказы по работе. Позже Лёва уехал в командировку, и я вздохнула с облегчением. Он часто уезжал из города, и я не скучала — наоборот, радовалась освободившемуся времени.

— Лёв, я хочу поговорить.

— Эй, не надо меня так пугать, детка, а то я сейчас кружку выроню, — он закинул в неё две ложки растворимого кофе и принялся постукивать пальцами по столешнице.

— Я давно уже хотела объясниться. Нам нужно расстаться.

Чайник закипел, но Лёва не стал снимать его с плиты. Тогда я шагнула к нему и выключила конфорку.

— Если ты из-за предложения. Блин, я знаю, что сглупил, откатим всё назад? Ни на что не претендую. Будем встречаться как раньше, — Лёва наклонил голову, и кудрявая чёлка наползла на брови. Он выглядел милым, только моё сердце не откликалось на его просьбы.

Лёва напоминал Вика: брюнет с острым языком и любовью к скорости. Только стоило Вику вернуться в мою жизнь, как их различия стали очевидными. Лёва не стремился узнать меня лучше, его устраивали поверхностные комментарии о работе, семье и жизни. Вику же я никогда не хотела открываться, но рассказывала всегда больше, чем кому-либо другому. И он меня слушал.

— Предложение свадьбы не твоя же идея? — я коснулась щеки Лёвы. Знала, что вблизи у него меньше шансов отвертеться.

Я игнорировала его сообщения и звонки, отказалась выходить замуж, а он всё равно за меня цеплялся. Интуиция подсказывала: что-то здесь не так.

— Моя идея, — Лёва прижался щекой к моей руке, так нежно. Всё-таки мы не чужие, полтора года вместе не прошли бесследно. Я встречалась с ним в три раза дольше, чем с Виком. — Мой брат скоро женится, а у них уже малыш на подходе. Вот я и подумал, лучше мы заранее, чем по залёту.

— Чтобы было лучше, чем у брата?

— Типо того, — Лёва потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я отшатнулась.

Мне даже стало его жаль: он был готов стерпеть моё пренебрежение, лишь бы показать счастливую картинку отношений другим.

— Мы не любим друг друга, это просто привычка.

— С фига ли ты за меня говоришь? — Лёва навис надо мной, пугающе напоминая Вика в наши первые встречи. Только тогда кроме страха, я ещё испытывала интерес и притяжение. К Лёве я не чувствовала ничего.

— Я тебя не люблю, извини.

— А раньше? – цеплялся он за надежду, которую я не могла ему дать.

— Как раньше не будет, — я зажмурилась, ожидая взрыва, но вместо этого услышала вздох.

— Ясно. Это из-за него?

Лёва отошёл к окну, совсем позабыв о кофе.

— Из-за кого?

— Твоего бывшего, и по ходу будущего парня.

— С чего ты взял?

Я залила кофе кипятком, размешала чайной ложкой напиток и уже хотела предложить его Лёве, но тот резко обернулся и запричитал:

— Думаешь, я не заметил, как он на тебя пялился в баре? Аж спрятать захотелось, чтобы не стащил. И ты? Тоже хороша, не сводила с него глаз.

Губы Лёвы сжались в кривую линию. Я ничего не говорила, не отрицала, лишь пожала плечами.

— Спасибо за честность, Таша.

С громким топотом, сбивая стоявший на пути стул, Лёва покинул кухню. Пока он надевал кроссовки, бубнил себе под нос:

— Как же, блядь, обидно! Что он такого сделал?

Я с трудом сдерживала смех — Лёва вёл себя, как обиженный ребёнок.

Он выпрямился и, уже на пороге, бросил финальное:

— Только не думай, что Вик вынесет твои проекты до ночи, редкие свидания и одержимость работой. Удачно оставаться!

В груди резко кольнул протест: «Нет, Вик примет меня такой, какая я есть». Это осознание пришло сегодня.

Я подошла к стеллажу с книгами. За эти годы случилось немало переездов — менялись полки, книги на них, но за стопками учебников и парой романов я прятала кое-что особенное. Никогда не доставала, ни разу не надевала, но знала, что эта вещь всегда рядом. Вытащив учебник по истории моды, я просунула руку вглубь и нащупала целлофановый пакетик. С лёгким шуршанием раскрыла его, но не успела я дотронуться до блестящего металла, как раздалась трель дверного звонка. Вернув пакет на полку и надёжно спрятав его за книгами, я прошла в коридор.

Прежде чем открыть дверь, нужно было обязательно заглянуть в глазок. После нападения это вошло в привычку. Я замерла. У двери стоял Вик. В груди взорвался фейерверк эмоций, предвещая неотвратимость желанного момента.

Рывком я распахнула дверь, не задумываясь о последствиях. Пусть меня хоть тайфуном смоет, всё равно.

— Я кое-что забыл, — Вик ступил на порог, но я не торопилась впускать его в квартиру, опёрлась руками о дверной проём.

— И что же?

Я вздёрнула подбородок, не сдвинулась с места, стойко охраняя вход в квартиру. Вик медленно наклонился ко мне, он следил за малейшими движениями моего тела, готовый в ту же секунду отстраниться. Когда наши губы почти соприкоснулись, он прошептал:

— Можно? — голос его звучал грубее, чем обычно, что совсем не сочеталось с вежливым вопросом.

В ответ я прикрыла глаза, позволяя поцелую случиться. Холодные губы накрыли мои, вызывая будоражащий трепет. Мы едва касались друг друга — лёгкими, почти невесомыми движениями. Робко и осторожно, страшась разрушить что-то хрупкое между нами. От этой невесомости касаний в груди рождался свет. Я вдыхала знакомый аромат сандала, смешанный с запахом его кожи, чувствовала на губах сладковатый привкус, и всё это ощущалось, как возвращение домой.

— Впустишь меня? — голос Вика завораживал, пальцы согревали, а взгляд обволакивал нежностью, как горячий какао в снежный день. Нет, он не спрашивал разрешения войти в квартиру, он хотел, чтобы я снова пустила его в своё сердце.

Правда была в том, что как бы я ни старалась, у меня никогда не получалось его оттуда изгнать. Душа скрипела, позволяя предательским чувствам овладеть мной. Я шагнула назад, утягивая Вика за собой. Нежность уступала место разгорающейся страсти, я цеплялась за ворот его футболки. Вик притягивал меня за талию, его ладони спустились ниже и крепко сжали мои ягодицы. Всё смешалось в калейдоскопе эмоций: красный, жёлтый, зелёный. Как будто мои чувства стали видны: страсть, удовольствие, безопасность. Дыхание сбилось, мысли спутались, я вряд ли смогла бы остановиться, но Вику хватило сил отстраниться.

— Угостишь чаем? — прошептал он мне на ухо.

Подавив всплеск негодования, я проводила его на кухню. Ко мне возвращалась способность здраво мыслить, а вместе с ней — десятки вопросов и сомнений.

На столе стояла кружка с кофе, к которому Лёва даже не притронулся. Резким движением я выплеснула его в раковину, коричневые брызги разлетелись по эмалированной поверхности. Гадатель на кофейной гуще, наверное, разглядел бы в тёмных кляксах знаки судьбы. Я же научилась брать жизнь в свои руки, поэтому вырвавшиеся из-под контроля чувства злили меня.

— Чего ты хочешь, Вик?

— Быть вместе. Начать всё с чистого листа, — он расслабленно опустился на стул, словно готовился к долгой беседе.

Я поставила чайник на конфорку и включила плиту.

— Думаешь, во второй раз всё будет иначе? — спросила я, наконец к нему обернувшись.

— Я не знаю. Мне ясно одно: ты меня не забыла, а я всё ещё безумно тебя хочу.

Последняя фраза отдалась тянущей болью внизу живота, подтверждая правдивость его утверждения, но я не торопилась падать в его объятия. Однажды Вику уже удалось меня ранить. Тогда он сам решил, как будет лучше. До последнего скрывал правду, вместо того чтобы довериться. Разве я смогу снова быть с ним? Этот вопрос всплывал в голове каждый раз, когда я хотела шагнуть навстречу Вику.

— Так просто? Поддаться «хочу» и забыть всё, что было?

Закипел чайник, и я снова развернулась к плите, чтобы разлить чай по кружкам.

Опуская в кружку чайный пакетик, я усмехнулась — Вик, ценитель хорошего чая. Вряд ли ему придётся по вкусу крашеная вода. На моё удивление, он принял чашку с напитком и сделал глоток.

— Я хочу попробовать, но у меня будет условие.
— Какое условие? — я села рядом с Виком и постаралась как можно вежливее улыбнуться, стараясь не выпалить чего-то язвительного.
— Больше это не будет игрой.
— Это ты мне про игру говоришь? Когда сам притворялся!
— Что касается чувств к тебе... Мне ни разу не приходилось притворяться. Сначала я хотел сблизиться, чтобы раскусить тебя. Перетянуть на свою сторону в войне против Игоря. Но ты дала мне гораздо больше, чем я намеревался получить. Годами я не ощущал ничего, кроме злости и желания отомстить. Чувства к тебе всё перекрыли, они были сильнее и реальнее, чем любые другие, которые я когда-либо испытывал.

Я прижала руку к груди — нужно было время, чтобы осознать его признание. Если Вик тоже меня любил, значит, он тоже страдал. Отношения с ним — риск. Только теперь я чётко знала, что стояло на кону. Мы сидели за столом переговоров — вели себя как политики, а не как любовники. Уступать Вику я не собиралась, поэтому поспешила добавить в наш договор свои пункты:
— У меня тоже будет условие.

Вик улыбнулся, вероятно, осознавая, что я почти согласилась.
— Ты никогда не встанешь между мной и моей карьерой.
— Я понимаю, насколько это важно. Даже маньяк не смог тебя остановить — куда уж мне.
— Спасибо, — прошептала я.
— Если нужно, я даже в твоём показе поучаствую.
— Тогда мне придётся сшить костюм шута.
— Ну какого шута, маленькая? — Вик поднёс кружку к губам и сделал глоток. — Меньше, чем на костюм прекрасного принца, я не соглашусь.
— Только если этот принц в прошлом был чудовищем, — в горле пересохло. Я схватила со стола кружку, из которой только что пил Вик, сделала несколько глотков, с интересом наблюдая, как он отреагирует на мою дерзость.
— Опасно. Чтобы расколдовать чудовище, тебе придётся долго его целовать, — в тёмных глазах Вика плясали черти.
— По-моему, эта сказка заканчивалась по-другому.
— Это мы ещё посмотрим.

Вик поднялся со стула, и я была почти уверена, что он кинется ко мне. Но вместо этого он направился к выходу. Я попыталась его перехватить.
— Ты куда?
— Спасибо за чай. Пойду домой, — как ни в чём не бывало, ответил Вик.
— Ты же хотел начать всё с чистого листа?

Я не понимала, что произошло, чем я его обидела. Мгновение назад мне казалось, что он вот-вот потянется за поцелуем. Десять минут назад поцелуи обещали бурное продолжение вечера. А сейчас Вик собирался уйти, хоть я его и не гнала.
— Верно. Да, на следующей неделе я забронировал время на автодроме. Ты же хотела попробовать водить? Будет нашим первым свиданием.
— Это настолько с чистого листа ты хочешь начать?
— Не хочу ничего испортить.

Я нахмурилась. Именно этим побегом он сейчас всё и портил. Впереди были ещё выходные, но Вик не собирался на них встречаться.
— Почему свидание на следующей неделе?
— Торопишься? — подмигнул он.
— Просто не понимаю тебя.
— Мне осталось два часа до выезда с ребятами на соревнования в Сочи, — Вик притянул меня к себе за талию. — Слишком мало времени, чтобы сделать что-то дельное, и слишком много, чтобы накосячить.

Перед тем как уйти, он оставил лёгкий поцелуй на моей щеке.