Город

Департамент-9 раньше был похож на огромный муравейник с тысячами жителей. Компактные домики громоздились друг на друге, как какие-то разноцветные бумажные ящики. В самом центре района находилась небольшая площадь и городская ратуша. Но со временем меняется все. Жизнь, человек, его среда обитания. И все изменения наблюдала Харпер.

Сейчас же департамент напоминает большую стройку. Те дома, что находились ближе к центру, в прошлом году сровняли с землей. Она помнила, как каждый час ощущала дрожание земли под ногами, словно это были аномально частые землетрясения. Но это с помощью шпуровых зарядов взрывчатого вещества сносили ненужные здания. Причем людей, которые имели там квартиры, выставили на улицу, даже не пообещав взамен какое-либо жилье. Одни обосновались в палатках, превратив некоторые кварталы в большие общежития, другие же решили разместиться в заброшенных лачугах.

Харпер вышла во двор примерно без четверти восемь, прихватив с собой отцовский бинокль. Она заперла на замок сетчатую калитку и уставилась на единственное окно с этой стороны дома. Она представила, что в него смотрит ее мать и машет ей рукой на прощание. Она почувствовала жжение в области сердца и нехватку воздуха, будто ее грудь придавили прессом. Если мы что-то воображаем, то мы этого хотим, но это не значит, что так случится. Внутри дома никого не было, она прощалась с воцарившейся там тишиной.

Дорога легла вверх по склону. Харпер направилась к самому высокому зданию в районе, на котором установили базовую станцию радиосвязи, чтобы выполнить свой еженедельный священный ритуал. Он заключался в том, что бы взобраться на вершину радиомачты и посмотреть на мир за огромной стеной, которая окружает их государство со всех сторон. Эдакое высочайшее кольцо из бетона, чем-то напоминающее давно стертый с лица земли Великий китайский мур. Харпер верила, что ее никто не заметит, как в предыдущие разы. Люди в большинстве случаев сконцентрированы исключительно на себе, погружены в мысли о себе или о своем благосостоянии и самочувствии, поэтому они не замечают никого и ничего вокруг. Они обратят на нее свое внимание только в случае, если она нечаянно разобьется в лепешку.

Девушка оставила позади лабиринт из жилищных кварталов и нырнула в самую гущу строительства. Процесс был в самом разгаре. Она шагала вдоль сетчатого забора. За ним работало пять экскаваторов-погрузчиков. Три машины рыли новый котлован, а остальные зачищали территорию. Слева от котлована уже заканчивались работы на небоскребах. Харпер заметила периодические вспышки света, возникающие от сварочных аппаратов, они напоминали солнечные блики на воде. Ей нужно было попасть на одно из этих зданий.

С восточной стороны в заборе была дыра. Кто-то нарочно повредил его, но чинить явно не собирался. Девушка пролезла на четвереньках, потом встала, стряхнула пыль со штанов и побежала к разверстому входу в многоэтажку. Вместо входных дверей зияла большая дыра, которая приглашала войти в ее гулкое чрево всех, кто смотрел в ее направлении. Харпер зашла в хол, подняла оранжевую каску, валявшеюся на полу, и, смотря себе под ноги, направилась к недавно установленным лифтам мимо группы строителей, которые что-то активно обсуждали.

Лифт поднимался почти бесшумно. Через несколько минут девушка выбралась на крышу строения. Она очутилась почти на высоте птичьего полета, а район можно было увидеть как на раскрытой ладони. Харпер ощутила некие вибрации внутри себя — каким бы уродливым сейчас не был ее район, и все же он был ее колыбелью, ее пристанищем и ей не хотелось покидать родное местечко. Здесь она выросла, здесь оставались некоторые ее друзья, здесь было ее вдохновение и с этим местом связаны почти все ее воспоминания. Но с другой стороны, как в Департаменте-9 жить дальше? Ей не удастся найти нормальную работу, а пахать за копейки в какой-то тухлой дыре, отмывая пол от блевотины, ей уже надоело.

Харпер вцепилась в голое железо лестницы, которое тут же холодом обожгло ее руку. Но она не обращала на ощущения никакого внимания. Она поднималась выше, а легкий ветерок будто становился все сильнее, и пытался всячески препятствовать юной сорвиголове.   Девушка преодолела чуть больше сотни ступеней и наконец-то взобралась почти на вершину радиовышки, остановившись на небольшой площадке. Кто угодно, посмотрев вниз, мог потерять самообладание, но не она. Харпер лазила сюда слишком часто, и со временем пришло осознание, что высота ее не пугает. Она достала бинокль, поднесла его к лицу и посмотрела за Дугу.

За стеной, слово ковер, расстелилась пустыня. Создавалось впечатление, будто бескрайние дюны окружили это небольшое государство, взяв его в песчаной плен. Харпер не могла видеть достаточно далеко — старый бинокль этого не позволял сделать. Года два назад она нашла тотальный изъян почти у подножия стены. Она протиснулась и вылезла с другой стороны. Минут пять пребывала в шоковом состоянии от открытия и даже потеряла способность двигаться, увидев горы песка вместо зелени и лесовов, о которых читала в детстве. Она упала на колени и погрузила в горячий насыпь пальцы. Опомнившись, девочка побежала вперед, отчаянно веря, что за горизонтом скрывается другая местность. Она отдалилась от Дуги достаточно далеко, чтобы убедиться в том, что прежний мир стертый с лица земли. Харпер вернулась и больше туда не ходила, а отверстие заложила камнями, чтобы его никто не увидел. Насколько она знала, он все еще скрыт от людских глаз. Но надолго ли?

Немного повернувшись Харпер заметила темную фигуру, быстро отдаляющуюся от Дуги. Девушка оцепенела и попыталась поверить в увиденное. Что происходило? За стеной находился человек. Скорее всего невысокого роста, хрупкого телосложения. Женщина, — пришла к выводу Харпер. Фигура двигалась быстро. Харпер присмотрелась, сердце забилось как бешеное, дыхание сперло. Господи, что происходит? Она в курсе, что там дальше ничего нет? Там бесконечные дюны, одна большая смертельная ловушка для тех, кто находится в полном неведении, как там выжить.

Казалось , глаза ее обманывали. Произошло что-то из ряда вон выходящее, отчего сознание Харпер могло перевернуться. За Дугой что-то пошло не так, потому что беглец исчез. Как по щелчку пальцев, как в постановке профессионального фокусника. В один миг, когда она моргнула. Но случилось это так, будто человек прошел сквозь занавесь, будто его проглотило жаркое пространство.

Харпер спрятала бинокль в карман и быстро спустилась вниз. Через какое-то время она уже мчалась на всех парах к своему другу Лиаму, чтобы рассказать то, что видела. Вряд ли он ей поверит, возможно, посчитает немного сумасшедшей, но она должна это сделать, иначе лопнет от волнения.

Дом Лиама немного отличался от ее дома. По размерам был больше в полтора раза. На втором этаже три спальни, внизу — гостиная и кухня. Его отец много лет проработал чиновником в администрации и по долгу службы получил жилье. Девушка взбежала по лестнице, ворвалась в прихожую и, не сдерживая чувств, крикнула:

— Лиам, ты где?

В гостиной было пусто, и Харпер посмотрела в сторону кухни, где вся семья собралась за одним столом. Лилиан, младшая сестра Лиама, вымачивала салфеткой пролитую жидкость. Хезер воззрилась на незваную гостью большими глазами, сверкающими раздражением. Не все останутся довольными тем, что кто-то вынесет их дверь и начнет орать, точно одержимая. Единственным человеком, который совсем не удивился произошедшему, являлся сам Лиам. Он опустил надкусанный ломтик поджаренного хлеба на тарелку и улыбнулся.

— Привет, — произнес он, когда Хезер взглянула на него и поджала губы. Всем своим видом она будто умоляла сына побыстрее избавиться от гостьи. — Чаю? — предложил Лиам.

Харпер отказалась, потому что почувствовала себя неловко. Наверное, стоило все-таки постучаться, а не врываться в чужой дом точно ураган.

— Нет, спасибо, — отказалась она, одарив всех натянутой улыбкой. — Доброе утро, миссис Хейзвуд. Привет, Лили. — Харпер помахала рукой и усмехнулась еще шире, пытаясь разрядить обстановку. Но на интуитивном уровне чувствовала, что Хезер по-прежнему ее осуждает. — Лиам, можно тебя на пару слов?

Лиам вздернул черные густые брови.

— Всего лишь на пару? — уточнил он.

— Если не будешь задавать много вопросов!

Хезер начала убирать тарелки со стола. Лилиан спрыгнула на пол и направилась вон из кухни. Прежде, чем свернуть в сторону лестницы, она дала пять Харпер, и отправилась в свою комнату. Лиам же взял куртку, которая висела на спинке его стула, и начал одеваться.

— Ладно, — сказал он, — нам уже все равно нужно выходить. — Он подошел к матери и обнял ее. — Люблю тебя, ма.

— Я буду скучать, — прошептала она ему, но Харпер удалось разобрать ее бормотание.

— Береги себя, — приказал он, она ответила улыбкой и посмотрела в его глаза.

— У тебя все получится, помни это.

Наблюдая прощальную сцену, Харпер подумала, что она была бы не против, чтобы кто-то сказал ей подобные слова, влил в нее немного уверенности и веры. Кое-что ей нравилось в Хезер. У нее характер как у львицы. Она защищает своих детей, любит их, заботиться о них. Но в тоже время она готова напасть, принципиальна, холодная. Таких, как Харпер, на дух не переносит. То есть тех, кто имеет отношение к Сопротивлению, хоть и отдаленное. Или тех, кто по ее мнению, отличается от других своими ценностями и приоритетами.

Ребята вышли на улицу. Лиам застегнул молнию куртки, а Харпер спрятала руки в карманах.

— Я видела человека за Дугой, — сказала на одном дыхании девушка. Лиам не удивился.

— Ты лазила на вышку? — уточнил он.

Они направились к железной дороге, шагая нога в ногу.

— Ага, — Харпер кивнула и показала другу бинокль, - захотелось перед отъездом.

— Но как это возможно? Как кто-то туда пробрался?

— Без понятия, — пожала плечами девушка. Об отверстии в стене она Лиаму не рассказывала, опасаясь, что он мог бы кому-то случайно проговориться. Это ее маленькая тайна и она увезет ее с собой. — Может, на вертолете? Но я ничего не слышала. Поверь, это меня мало волнует.

— А я озадачился, — признался Лиам, почесывая подбородок.

— Этот человек исчез в пустыне. — Харпер вздернула брови, мол, как тебе такое. Спутник уставился на нее с открытым от удивления ртом. — Я толком ничего не разглядела, он просто растворился в воздухе как облако, понимаешь?

— Понимаю, но вообразить такое сложно. Хотелось бы увидеть все собственными глазами.

— Ты бы им не поверил, как я своим не верю. Но я видела то, что видела. Мне не показалось! И я ничего не выдумываю.

Лиам остановил подругу. Он схватил ее за плечи и строго посмотрел ей в лицо.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах. У тебя нет причин что-то придумывать.

— Ты не считаешь меня сумасшедшей?

Парень не сдержал улыбку.

— После такого? Конечно, нет! Но услуги мозгоправа тебе бы не помешали, мне, кстати, после того, что ты сказала, тоже.

Харпер ударила Лиама кулаком в плечо. Оба засмеялись и снова зашагали по тротуару мимо цеха, где выпекали хлеб. Потом они перешли на бег. Время поджимало, поезд вот-вот должен был подойти на платформу.