Глава 26. Точные швы
Полевые заметки Ардена: "Алхимия — это не магия, а ритм. Один неверный такт, и нить рвется. Но если держать темп, мир поет."
Коллектор затих, его гул стал ровным, как дыхание спящего города. Арден проверял данные на экране, пальцы бегали по клавиатуре с той же точностью, с какой он когда-то в Эйрнане настраивал алхимические тигли. Узел был стабилизирован, канал сужен до тонкой нити — достаточно для сигналов, но не для вторжения. Его "баф" чужака ловил мелочи: слабый треск в рации, ритмичный шум дождя снаружи, даже случайный скрип ботинка Северина. Все складывалось в узор, как в старых ритуалах, но теперь это была не магия, а дисциплина. Время шло: 03:12, второе окно синхронизации. Нужно было закрепить результат.
Северин, прислонившись к стене, жевал бутерброд, который Лада притащила из своего рюкзака. "Вейр, если твои расчеты опять глючат, я подам на тебя в ОРЯ за порчу казенного оборудования," — буркнул он, но его глаза искрили смесью усталости и облегчения. Арден хмыкнул: "Твое казенное оборудование старше моего прошлого мира." Северин фыркнул, но его смех был искренним, и это сняло часть напряжения. Лада, сидя на ящике, проверяла рацию и бросила: "Алхимик, если ты опять начнешь про 'сигнатуры', я заварю тебе чай по своему протоколу." Ее улыбка была теплой, но усталой, и Арден почувствовал укол вины — она была здесь ради него, ради всех них. Он поймал ее взгляд, и на миг их молчаливый обмен был как нить, связывающая их ближе, чем слова. Ее присутствие, ее вера в него были реальнее любых формул.
Марта по рации доложила: "Мост чист, но я заметила странный сигнал. Похоже на остаточный шум. Проверяйте коллектор." Арден нахмурился, его разум тут же переключился на анализ. Остаточный шум мог быть следом Крестова или даже Илы, но он не мог позволить себе отвлечься. Он ввел корректировку в систему, калибруя частоты, и заметил, как индикатор помех мигнул красным, но тут же вернулся к зеленому. "Малые совпадения," — пробормотал он, вспоминая, как в Эйрнане один неверный катализатор мог разрушить весь ритуал. Здесь это были данные, провода, тайминги — но принцип тот же.
Северин, заметив его сосредоточенность, бросил: "Ты прям как хирург над этой штукой. Не порежь чего лишнего." Арден ответил, не отрываясь от экрана: "Если порежу, ты будешь писать отчет вместо меня." Лада рассмеялась, и ее смех разрядил воздух, как искра в темноте. Она встала, подойдя ближе, и ее рука легла на спинку его стула, чуть касаясь его плеча. Это было ненавязчиво, но тепло ее близости дало Ардену точку опоры. Он вспомнил, как в Эйрнане клятвы держали людей вместе, и здесь, в этом мире, Лада была его клятвой — не сказанной, но живой.
Внезапно экран мигнул, и слабый сигнал — "зеркальный шум" — пробился через фильтры. Арден замер, узнавая паттерн. Ила. Ее голос, искаженный, но знакомый, прошелестел в наушниках: "Арден... ты сделал это... но не все." Он сжал кулаки, чувствуя, как сердце сжалось. Она была там, в Эйрнане, на другом конце нити, но он знал: открыть канал шире — значит рискнуть всем. Он выдохнул, вводя последнюю команду, закрепляя узел. Мотылёк, серебристый и почти незаметный, мелькнул на краю пульта, его крылья были неподвижны, но присутствие — как напоминание: выбор сделан.
"Готово," — сказал Арден, откидываясь на стуле. Лада сжала его плечо: "Ты справился, алхимик." Северин добавил: "Если Ковалюк не закроет нас после этого, я, может, начну верить в твои байки." Арден улыбнулся, чувствуя, как их шаткий союз стал прочнее, как нить, которую он сплел.
Интерлюдия: Ила. Она сидела у воды, глядя на слабое мерцание в отражении. "Ты выбрал, Арден. Но я еще найду тебя." Ее пальцы коснулись поверхности, и тонкая нить задрожала, как живая.