Глава 24. Сталь и выбор
Полевые заметки Ардена: "Сила — не в том, чтобы сломать, а в том, чтобы удержать. Иногда выбор — это просто сказать 'нет' вечности."
Ночной Киев дышал холодом, и Арден, стоя у коллектора, чувствовал, как время сжимается. Таймер на запястье показывал 02:46 — минута до окна, когда узел "дышит". Его пальцы дрожали, настраивая резонансный датчик, но разум был острым, выхватывая паттерны: гул коллектора, треск рации, далекие огни моста. План "перешнуровки" висел на тонкой нити — синхронизировать три точки, сузить канал, отрезать Крестова от власти. Но теперь Крестов был здесь, в заброшенном офисе над коллектором, где его холодный голос разрезал тишину. "Вейр, ты думаешь, что можешь переписать правила мироздания?" — спросил он, его фигура в темном костюме казалась вырезанной из стали. В нем пульсировал осколок воли тирана, но говорил он языком трансгуманизма, рациональным и ледяным.
Арден сжал рацию, слыша голоса команды: Лада на вышке, Марта на мосту, Северин рядом, проверяющий кабели. Крестов шагнул ближе, его глаза горели уверенностью. "Продление — это не тирания, а право. Право сильных жить вечно, формировать миры. Ты же ученый, Вейр, ты должен понимать прогресс." Арден почувствовал, как старая ненависть к тирану вспыхивает, но он подавил ее, вспоминая Илу, команду, Ладу. "Прогресс — это не цепи, Крестов. Это выбор. И я выбираю не тебя." Его голос был тихим, но твердым, как клятва в Эйрнане.
Крестов усмехнулся, указывая на экран, где данные узла мигали. "Ты не можешь остановить это. Узел открыт, и я завершу, что ты начал." Арден заметил, как его пальцы касаются пульта, и понял: Крестов пытается усилить канал. В этот момент рация ожила: "Вейр, 02:47, начинаем!" — голос Лады, четкий и теплый, прорвался сквозь шум. Арден нажал на датчик, запуская резонанс, и крикнул Северину: "Сейчас!" Северин, ворча, включил второй контур, и коллектор загудел глубже. Марта доложила: "Мост держит, но помехи растут!" Арден чувствовал, как узел дрожит, как нити реальности натягиваются. Его "баф" чужака работал, цепляя совпадения: частоты, тайминги, даже случайный гул грузовика снаружи — все складывалось в узор.
Крестов шагнул к пульту, но Арден преградил путь. "Ты хочешь вечности, но не видишь цены. Я видел, как она ломает людей. Мою команду. Меня." Его голос дрогнул, но он продолжал: "Ты не дашь миру выбора, а я дам." Крестов холодно улыбнулся: "Идеалист. Ты потеряешь все." Арден вспомнил Илу, ее шепот через "зеркальный шум", и ответил: "Я уже терял. И научился держать." В этот момент он заметил серебристого мотылька на краю пульта, его крылья едва шевелились. Это не было дном, но грань — момент, когда выбор определял все. Он нажал последнюю кнопку, синхронизируя сигнал.
Узел сжался, частоты выровнялись. Крестов рванулся к пульту, но Северин, вынырнув из-за оборудования, схватил его за руку. "Не так быстро, умник." Лада по рации крикнула: "Вышка чиста!" Марта добавила: "Мост стабилен!" Арден почувствовал, как канал становится тоньше, как нить, которую держал мотылёк. Крестов вырвался, но его лицо исказилось — он понял, что проигрывает. "Это не конец, Вейр," — бросил он, отступая к выходу. Арден не ответил, следя за датчиками. Нить держала.
Интерлюдия: Ила. Она стояла у темной воды в Эйрнане, касаясь поверхности. "Арден, ты сделал это. Я чувствую. Но цена будет." Ее пальцы сжали тонкую нить, глаза блестели от слез и надежды.