Нижнебург Облачная Фабрика 12+

Майя была решительно настроена на спасение Мудруса. Он всё ещё находился на Облачной Фабрике. Майя надеялась, что ядоязыкие не добрались до него раньше её. Она неслась по улицам в сторону Облачной Фабрики, крепко прижимая к себе наголовник-кокошник. Браслеты и бусы позвякивали у неё на запястьях и шеи.

Дождь барабанил по крышам, лужи хлюпали под ногами. За всё время пребывания в Нижнебурге Майя только и видела, что дождь, ливень или морось. Хорошей погоды в столице Губернии Ночи практически никогда не было. Всё из-за заболоченной местности, под которой находился город. Болото постоянно протекало. А облака, выпускаемые Облачной Фабрикой для импорта в Подземельный и экспорта в Надземельный миры, создавали иллюзию пребывания наверху.

Здание Облачной Фабрики выглядело грозным, сильнее чем когда-либо. Кирпичные трубы, окно-око внушало страх и панику. Несмотря на весь предстоящий ужас Майя вошла в здание. Её ждало удивление. Шумные коридоры Облачной Фабрики были пустынны, на КПП даже не было охранника. Майя перемахнула через турникет и направилась туда, где у неё извлекли Мудруса — во внутренне ядро — сердце Облачной Фабрики.

Она схватилась за чугунный винтовой кран в стене. Кран, похожий на те, что были в старинных батискафах. Но не успела повернуть, как услышала за спиной:

— Куда это ты собралась, милочка?

Майя не успела обернуться, как с ног её сбила Гадюка. Девочка упала на спину распластавшись на земле. Дамочка в змеиной маске и леопардовых лосинах триумфально вдавила острый каблук в грудь Майи, так, что Майя вскрикнула от боли. Гадюка облокачивалась на трость и хромала на левую ногу, ту в которую её ранила Майя.

— Знаешь, я так давно мечтала убить тебя. С тех пор как узнала о твоём существовании. Мне было лет так десять — вспоминала дамочка — а я носилась по деревне, плела соломенные куклы, называла их твоим именем и сжигала. Иногда вешала или потрошила. Я придумывала столько способов открутить тебе голову, что могу написать целое пособие. И вот — она развела в стороны руками — я наконец здесь.

— Что я тебе сделала? Я не знала тебя до тех пор, пока ты не разрушила мою жизнь. Не вторглась в мой дом и не убила бабушку.

— Ты не сделала мне ничего. Но вот Л'Калинова...

— Я не в ответе за то, что натворила моя мать! Мне очень жаль. Если тебя это удовлетворит.

— Не удовлетворит! За отнятую жизнь расплачиваются жизнью. Л'Калинова отняла у меня мать. И я отниму тебя у Л'Калиновой!

Гадюка вытащила из-за пояса серебристый тяжелый револьвер и направила его Майе в лицо. Майя сильно ущипнула Гадюку за щиколотку и откатилась в сторону. Выпущенный шеехват стукнулся об каменную плитку, и с громким «чпок» растаял.

Гадюка взвыла, перезарядила оружие и повторно выпустила пулю. Мимо. Разгневанная она отбросила револьвер в сторону, и сама бросилась на Майю, впившись изумрудными когтями в её шею.

Майя пиналась, но ничего не могла сделать с соперницей. Тут она заметила, что потолок, находящийся над их головами, был зеркальной гладью и отражал всё вокруг.

Майя посмотрела в лицо своему отражению, закрыла глаза и представила какого это быть такой, как Гадюка. Жажда мести за убитую мать, ненависть к Л'Калиновой.

Руки и ноги Майи защипало, по телу побежали колючки, будто кто-то резкими ударами бил по нервам. Всё тело отдало холодом. Майе казалось, что она слышит, как кровь течет по её венам, как пульс бьётся в ушах, чувствует, как растут ногти и волосы и, как мелкие пылинки прилипают к слизистой носа.

Гадюка закричала и отпрыгнула в сторону, дав Майе пощечину. Пощечина заставила Майю рассредоточиться на своих мыслях и выбила из колеи. Дамочка попятилась к стене, с ужасом глядя на Майю.

Майю так и подмывало это сделать, заполучить лицо обидчицы, дождаться нужных тридцати минут и навеки погубить ядоязыкую. Отомстить за всё: за Сонечку, за преследование, а главное за бабушку.

Гадюка гордо вскинула голову. Она не звала на помощь, не кричала, не плакала и не молила о пощаде. Она была готова к смерти.

Внезапно Майя поняла одну вещь. То, что она собралась сделать было в духе Л'Калиновой. Её мать без раздумий бы поступила так же.

Майя сделала шаг назад.

— Я хочу закончить эту войну. Я прощаю тебя за то, что ты пыталась меня убить. Несмотря на всю твою ненависть, в душе ты всё равно лишенный детства ребёнок. Девочка, которая просит, чтобы её полюбили. Но Димитрию Л'Горностаеву я этого не прощу! Он поплатиться за то, что систематически пытался меня убить!

Майя направилась прямиком к двери, как услышала за спиной смех. Гадюка сползла по стене и хохотала во всё горло, аж до слёз.

— Что?! Ты думаешь, что тупица Димитрий может управлять целой бандой головорезов, шпионов и мыслителей? Милочка, ты такая наивная. Ты так ничего и не поняла? А, сестрёнка?

— Майе не понравилось, то, как назвала её Гадюка.

— Знаешь почему Л'Калинова отравила мою маму? Почему она пыталась убить собственную мать? Она без памяти влюблена в моего отца, Господина Э. Она была готова пойти на что угодно, чтобы привлечь его внимание. Хотела заполучить для него изумруд любыми способами или добраться до него самого любыми средствами, даже устранив его жену. Но отец не любил маму, Джованну Л'Мышкину... Так что не особо в его жизни что-то изменилось с её смертью. Знаешь, как в наших рядах называют твою мать? — Киноваровой Болонкой.

Майя пыталась переварить ту информацию, которую на неё вывалила Гадюка.

— Л'Калинова выскакивала замуж по первому требованию отца. Шпионила за своими мужьями, а потом травила их своими фирменными черными кексами с порошком обсидиановых магнолий. Но любила лишь отца... Он ей пользовался и пользуется. А ты... лишь их побочная дочь.

К этому Майя готова не была. Она предполагала что угодно, но никогда бы не подумала, что глава ядоязыких — её отец.

— Дела моей матери меня не касаются.

Майя пыталась подготовиться к тому, что за металлической дверью она встретиться лицом к лицу со своим отцом. С человеком, который управляет целой бандой головорезов, воров и бандитов. С тем, кто хотел её смерти последние две недели. Она выдохнула, повернула кран-цветок и вошла во внешнее ядро, где вовсю завывали ураганы и огненные вихри.

— Может ты меня и пощадила, но я тебя щадить не намерена, — крикнула ей напоследок Гадюка, — Я всё равно тебя убью. Не сегодня — так завтра.

Майя оказалась в знакомом месте, внутри огромной сферы. С небольшого металлического балкона с чугунной узорчатой оградой вдоль стены открывался вид на то, что находилось в комнате.

Внутри находился шар из пупырчатого камня, раскрасневшийся добела, обмотанный несколькими слоями стальных цепей, с огромным тяжелым замком на боку. Шар этот поддерживали на своих плечах 13 коренастых атлантов.

Внутри сидел Огневик и пытался вырваться на волю. Он завывал, чертыхался и скулил.

Рядом с каменной сферой стоял джентльмен в пиджаке цвета влюбленной жабы. Черная геральдическая лилия с алыми крапинками пестрела на его нагрудном кармане. На носу его сидели хрупкие очки-ромбики с цветными линзами. Он тщательно скрывал свой маленький рост ребенка и лысину, выдававшую года, цилиндром с чучелом медного грозного орла. Коротышка с лысиной улыбнулся Майе. Но улыбка на измятом бумажном лице была неприятная — неестественная.

На ладони его находилось золотое блюдце, закрытое стеклянным колпаком, внутри которого носилась золотистая пыль, приобретая разные силуэты — это был Мудрус.

— Полуночник... — прошептала Майя и отпрянула назад.

Бумажное лицо расплылось в самодовольной улыбке.

— Но как... Вы твердили, что ядоязыких не бывает, что они...

— Лишь выдумка. Да, это очень удобно. Иметь Стражей Мрака, которые действуют по законам Ночной Конституции и иметь головорезов ядоязыких, которые делают всё то, что запрещено Стражам. Ведь Губернатор не может отдать приказ похитить чью-то собственность или убить кого-то без суда. А кровожадный мафиози может.

Полуночник откашлялся, достал из карманов пиджака стеклянную баночку с золотыми пилюлями и закинул себе в рот приличную горсть.

— Помогите! — выл Мудрус внутри стеклянного колпака, — я не хочу умирать, я слишком молод. Я не ел рыбий жир.

У Майи аж сжалось сердце.

— Да, замолкни ты, — Полуночник со всей силы потряс стеклянный колпак с Мудрусом так, что всей золотистой пыли пришлось осесть на дно.

— Вы убьёте его? Он же ничего не сделал плохого. Да, он вредный, противный, зануда и грубиян, но он... Он не достоин смерти.

— Не достоин! — поддакнул Мудрус, приобретя очертания золотистого червяка с бабочкой-галстуков и в круглых очках.

— Я сейчас аж расплачусь от твоей сентиментальности, — фыркнул Полуночник, — что мне одна жизнь по сравнению с жизнями миллиардов подземельцев?

— Как его смерть поможет Вам?!

— Это последний в своём роде изумрудный книжный червь. С его помощью в древние времена губили полубогов. Заточив это существо в седьмую тайную комнату, разделив его на начальные элементы я получу мортий — я смогу уничтожить даже бога. Я уничтожу Полоза Сильвер-Голда, подавлю восставших против меня жителей и присвою себе все территории, которые принадлежат мне по праву. Весь Подземельный мир.

Полуночник поднялся по винтовой лестнице и скрылся за дверью тайной комнаты №7, которую Майя уже знала. Это был Делютель-делючек, с чьей помощью можно было разделить предметы на любые элементы.

— Майя, — взвыл Мудрус напоследок прежде, чем за ним закрылась дверь, — малахитовые уборы.

Майя опомнилась. Она скинула с себя куртку, обнажив все браслеты, бусы и перстни, нацепила на уши серьги, а на голову надела кокошник-наголовник.

Девочка подошла к атлантам и неуверенным тоном приказала им положить каменную сферу на пол. Те сначала хотели воспротивиться, но заметив, облаченную в малахит девочку, подчинились.

— Разбейте цепи! — отдала приказ Майя.

Атлант Борво, подойдя к каменной сфере порвал цепи руками, будто те были не из металла, а из пластилина.

Почувствовав, что его не держат ни дети-атланты, ни цепи Огневик затих. Впервые за тысячелетия он остался полностью без охраны — это его насторожило.

Майя дернула на себя каменную дверь и вошла во внутреннее ядро.