Помоги мне
- Виктор, однажды вы станете наследником, и вам придется писать письма. Грамотно. Вежливо. И, желательно, без иллюзий. - Учитель говорил твёрдо, с той утомлённой уверенностью, которой обладают только преподаватели, пережившие не одну партию летающих чернильниц.
- Я ненавижу писать, - буркнул маленький Виктор, уже начав рисовать пальцем по воздуху, будто дирижируя неведомым оркестром.
Через секунду в воздухе закружились три белоснежные лисьи хвостика, искривляясь и вспыхивая, как струи лунного света. Иллюзия обрела форму - миниатюрная лисичка с блестящей шерстью, подрагивающими ушками и невероятно наглым выражением на мордочке, запрыгнула прямо на профессорский стол и начала скакать по перьям, чернилам и важным бумагам.
- Виктор... - начал было учитель, но не успел даже закончить, как закатил глаза, тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами.
Иллюзия лопнула, как мыльный пузырь, рассыпавшись в воздухе серебристой пылью.
Кабинет наполнился тишиной - такой, в которой слышно даже, как у растения тянется побег. Просторное помещение с высокими окнами в потолок, солнцем, льющимся по листьям, библиотека от пола до самого верха и десятки растений в глиняных и каменных горшках, обвивающих полки, сплетающихся в арки. Большинство из них Виктор вырастил сам - с помощью магии, с осторожностью и увлечённостью, редкой даже для взрослых магов.
- Господин, в нашем мире не всегда получается заниматься тем, чем мы хотим, - строго сказал учитель, на этот раз подходя ближе.
Маленький Виктор посмотрел на него снизу вверх и, не теряя ни грамма достоинства, буркнул:
- Я вообще-то хотел родиться драконом. А не дипломатом. Но меня, как видите, никто не спросил.
Наступила пауза.
- И если бы вы меня всё-таки спросили, я бы попросил крылья. Или хотя бы огнем дышать как Сириус, а не сочинять официальные обращения к баронессе Кайли с использованием всей династической формулировки.
Профессор прикрыл лицо рукой.
- Ваша мать будет в восторге.
- Прям как тогда, когда я попытался телепортировать ее фикус на Луну?
Профессор невольно улыбнулся и, порывшись в кармане плотного тёмно-синего пиджака, достал двенадцатигранный артефакт с выгравированными символами всех зодиакальных знаков.
- Если ты напишешь письмо грамотно прямо сейчас, - сказал он с хитрым прищуром, - я позволю тебе узнать у Кристалла, когда ты отправишься на Летающие острова.
Глаза маленького исследователя мгновенно загорелись - в них вспыхнул тот самый блеск, с которым дети впервые слышат обещание магии. Он тут же схватил перо и начал писать письмо, с видимым усердием выписывая каждую букву, то и дело поглядывая на профессора и переспрашивая тонкости грамматики. Профессор, как воин, только что победивший собственного дракончика, с благосклонной улыбкой наблюдал за стараниями юного господина, аккуратно подсказывая, но не вмешиваясь.
На удивление, мальчик справился довольно быстро - и с неподдельной гордостью в глазах вручил письмо на проверку.
- Отличная работа, Виктор. Теперь вы можете написать письмо хоть самому Императору - и никто даже не догадается, что вам всего одиннадцать.
Виктор не ответил. Он зачарованно уставился на двенадцатигранник, будто это была не игрушка, а ключ к чему-то куда более великому.
- Выполняйте теперь свою часть сделки, - напомнил он, не отрывая взгляда от артефакта.
- Разумеется, - профессор кивнул. - Подходи ближе, возьми его в левую руку и задай вопрос. Только чётко и вслух.
- Когда мы полетим на острова? - спросил Виктор, и, закрыв глаза, глубоко вдохнул, будто это придаст вопросу веса. Он откинул куб на стол, и тот, с глухим постукиванием, покатился по деревянной поверхности.
Он остановился на знаке Близнецов, и над ним тут же вспыхнула мерцающая цифра: 12.
- Ого, - профессор приподнял брови. - Это очень скоро. Через двенадцать дней ты уже будешь там.
- Ура! - воскликнул Виктор, широко улыбаясь и вскидывая руки вверх.
И тут, словно по команде, в комнате раздался голос, эхом отразившийся от высоких потолков:
- Чему мы тут радуемся?
Финесса появилась в проёме полуоткрытой двери, как всегда - неожиданно, грациозно, в своей неповторимой манере. Её пурпурное платье струилось, словно ткань соткана была из закатного света: тонкие нити золота прошивали лиф, создавая на нём узор из лилий и звёзд, а подол переливался синим отблеском при каждом шаге. Ткань мягко обвивала фигуру, подчеркивая силуэт, но не стесняла движений - она вошла в комнату, будто ветер распахнул дверь в другое измерение.
- Госпожа, - профессор сразу выпрямился и склонил голову в уважительном поклоне.
- Мама, мама! Мы же правда полетим на острова? - подскочил Виктор, светясь от радости.
Финесса улыбнулась - той самой тёплой, обволакивающей улыбкой, что могла растопить и лёд, и гнев. Она подошла ближе и мягко погладила сына по спине.
- Конечно, родной. Очень скоро.
Затем она обратила внимание на учителя.
- Геральд, да ты похорошел... Что-то произошло?
- Видимо, исполнение своего долга идёт мне к лицу, - усмехнулся он коротко, бросив на неё многозначительный взгляд.
- А тут мы с молодым господином как раз учились писать письма. И, судя по всему, теперь он вполне готов взять на себя дела фамильной важности.
Финесса бросила гордый взгляд на сына, и её глаза на мгновение потеплели ещё больше.
- О, я в этом не сомневалась. Он у нас не просто талантлив - он упрям, как я в юности.
Виктор скромно фыркнул.
- Я не упрямый. Я... целеустремлённый.
Геральд усмехнулся, а в мыслях Финессы пронеслось: таким я тебя и хочу видеть.
__________________
Господин, вы в порядке? - обеспокоенно спросил один из охранников, подбегая вместе с небольшой группой, только что пришедшей в себя после атаки.
Виктор, запачканный пылью и с небольшим порезом на скуле, с трудом перевёл дыхание, но не терял самообладания. Он помогал гостям подняться, внимательно осматривая каждого и отдавая распоряжения: кого подхватить, кого выносить на носилках. Некоторые из приглашённых до сих пор не пришли в себя, и их осторожно переносили из разрушенного зала.
Когда-то величественный бальный зал - гордость его рода - теперь напоминал поле битвы. Изящные колонны лежали грудами обломков, осколки цветного стекла осыпали мраморный пол, а драгоценный деревянный паркет из лесов Ларка был изуродован и пропитан золой.
- Идиот, - процедил Виктор, повернувшись к Сириусу, который, присев на перевёрнутую колонну, с весёлым видом жевал пирожное. - Ты хоть представляешь, во сколько мне встанет реставрация этих колонн? А паркет? Этот чёртов паркет стоил больше, чем твой летающий шар!
Сириус, облизнув пальцы и
аккуратно поднявшись, прихрамывая, подхватил за плечи какого-то важного гостя в порванном фраке и с видом мученика воскликнул:
- Господин, клянусь! Я не хотел! Всё случайно вышло! Я просто хотел вам помочь... Ну... может, немного не рассчитал силу.
Он подскользнулся на каком-то куске обугленного пирога, удержался, выровнялся и продолжил с тем же страдальческим лицом:
- Они не дали мне спокойно запить горе...
Виктор, с каменным лицом, стоя по колено в обломках и лениво поднимая очередную даму в полуобмороке, недовольно закатил глаза.
Повисла тишина. Слишком красноречивая.
Он медленно обернулся к Сириусу, наклонив голову в сторону, будто собирался препарировать его душу.
- И что же за горе заставило тебя поколотить моих обидчиков? - произнёс он с ледяным спокойствием.
Сириус, не дожидаясь приглашения, вывалил всю душу - прямо посреди спасательной операции, с каким-то герцогом, перекинутым через плечо, как мешок с картошкой.
- Да вы представьте, господин! Осталось два хода, всего два! Я почти победил! Там у неё ничего не было! - он смачно посадил герцога на уцелевший стул, который тут же развалился. - И вдруг - бац! - у неё запасная карта! Я проиграл всё! ВСЁ! Даже... даже заколку маменьки отдал, чтобы покрыть ставку!
Виктор при этом поднимал какого-то барона, застрявшего в шторе, будто в паутине. Он пытался сохранять серьёзность, но губы начали дрожать.
- Она меня обманула! Такая... коварная женщина! С глазами, как у совы, и холодным сердцем! - драматично махнул рукой, чуть не задев какого-то вялого дипломата. - А я, как дурак, поверил в любовь и ставку на победу!
Виктор не выдержал. Смех вырвался внезапно, громкий, искренний, раскатистый - он смеялся так, что уронил половину гостей, которых пытался поднять. Некоторые оглянулись с ужасом, решив, что он, возможно, сошёл с ума после нападения.
- Ты... ты избил вторженцев... чтобы отыграться за поражение в картишки?! - выдохнул Виктор, держась за рёбра.
- Я был на эмоциях! - драматично воскликнул Сириус. - И, по-честному, я был зол! Я вообще-то деньги занял!
- У кого?
- У твоего повара...
- О господи...
_____________________
Когда последние гости были эвакуированы, а стража окончательно убедилась, что опасность миновала, шум постепенно начал стихать. Вокруг ещё слышались отрывки тревожных разговоров, треск обломков под ногами и чьи-то глухие всхлипы, но суета начала спадать, как шторм, покинувший берег.
Один за другим глашатаи покидали зал, лекари завершали осмотры, слуги торопливо собирали уцелевшее. Виктор, молча наблюдая за этим, коротко кивнул старшему охраннику, давая понять: он берёт командование на себя. Всё, что нужно было - уже сделано. Теперь начнётся другая работа. Тихая. Глубокая. Опасная.
Он пробирался сквозь колонны, даже не замечая пыли на манжетах и порезов на пальцах. Его мантия зацепилась за какой-то гвоздь - он раздражённо дёрнул её, не останавливаясь. Дворец жил, но как будто слабо дышал.
Дверь в покои поддалась легко. Он вошёл, не зажигая свет, и прикрыл её за собой, позволив себе, наконец, выдохнуть. Тишина встретила его, как старая знакомая. Стены казались слишком прямыми, воздух - слишком неподвижным. Он просто стоял в полумраке и смотрел на кровать, такую далёкую и одновременно манящую, как утёс в бурю.
Он тяжело опустился на край кровати и устало уставился в потолок. В голове гудело, шумный поток мыслей не давал покоя. Кто послал их ко мне? Кому была выгодна моя смерть, если я - единственный наследник этой семьи? Так, стоп. Единственный наследник.
Виктор начал перебирать в голове всех возможных приближённых семьи, кто мог быть замешан в смерти его матери и в недавнем покушении на него самого. Лица, имена, жесты, мелочи - всё всплывало в голове хаотично, и от этого хаоса хотелось орать. Он терпеть не мог беспорядок. Даже мысли должны быть расставлены по полкам. Чётко. По папкам. Как в детстве, когда мать учила: "Если не можешь контролировать мир - начни с собственной комнаты."
Он сидел на огромной кровати, наблюдая, как мягкий лунный свет пробивался сквозь щели в шторах и ложился на пол. Это странное спокойствие ночи будто насмехалось над его состоянием. Он потянулся к своему портсигару - старому, тяжёлому, почти ритуальному предмету. Раскрыл его, провёл пальцем по металлической крышке. Щёлк. Звук, который всегда немного помогал.
Мысли о матери затопили всё сознание. Что бы она сделала? Будь она жива, она бы никогда не допустила такого. Она бы выбрала лучшего человека на пост главного охранника, она бы всё просчитала. Она бы знала. А он?.. Он вспоминал, как сам расставлял охрану в тот день. А была ли она точно на тех же местах, когда он поднимался по лестнице? На сцену Он начал вспоминать... и не смог. Память подводила. Всё было размыто.
Виктор тихо выругался и, несмотря на усталость, решил прибегнуть к магии. Он лёг в удобную позу, закрыл глаза и начал собирать энергию из каждой точки тела. Словно тёплая, голубая нить потекла по его позвоночнику вверх - и вошла в голову, заполняя мозг успокаивающим сиянием. Эта магия была его личной, особенной. Её сила едва ли пригодилась бы в бою, но когда дело касалось его самого - воспоминаний, ощущений, чувств - она была безупречна.
Виктор часто использовал этот трюк, чтобы вытащить из себя то, что казалось утерянным. Он верил: если ты что-то видел или знал - значит, это где-то внутри уже есть. Его магия находила путь к этим теням памяти.
Сознание прояснилось. Внутренний взор показал ему зал. Он увидел охрану, стоявшую рядом со столами, расположенными полукругом. Раз. Два. Три. Первые три на своих местах. А остальные? Где они? Времени было мало - иллюзия не могла длиться дольше двадцати семи секунд - и он остановился. Но увиденного хватило. Остальные четыре охранника исчезли прямо перед нападением. Это не совпадение.
Это была зацепка. Первая настоящая. Он понял, откуда нужно начинать.
Он не знал, куда ведёт эта дорога, но чувствовал: ничего хорошего она за собой не несёт. До инаугурации все дела семьи были в руках их адвоката, и у Виктора не было к ним доступа. Но теперь всё меняется. Он полноправный наследник. У него будет доступ ко всем архивам, финансам, связям. А главное - у него есть цель.
Но один я не справлюсь. Ему нужен кто-то. Кто-то, кому он мог бы довериться. Кто не предаст. Кто не полезет с ножом в спину ради выгоды.
Он начал перебирать варианты.
Леди Ванетта? Она занимается казной. Она точно в курсе всех расходов и переводов. Она может быть полезной, но вряд ли захочет лезть в это.
Адвокат мистер Лазар? Маловероятно. Он сухой, аккуратный, методичный. Это не его игра. Он юрист, а не ищейка.
Может, маршал Трин? Нет. Старый, осторожный. Будет только мешать и учить жизни.
И тут...
Сириус. Имя вспыхнуло, как молния. Виктор даже не сразу понял, откуда оно пришло, но оно легло идеально. Сириус - боец. Голова горячая, но руки крепкие. Он сын лучшей подруги матери, Виктор знал его с детства. Долги душат его семью. Судя по всему он не самый амбициозный и не станет вставлять нож в спину при первой же возможности, если покрыть его долги и дать ему достойную работу. Деньги ему нужны, а Виктору - союзник. Он бы и так отдал эту сумму какому-нибудь отряду охраны за пару месяцев расследования. Но Сириус был не просто охрана. Он был опасен. Ужасно силён.
Виктор вздрогнул. Он вспомнил, как тот действовал в драке. Мгновенно. Как будто тела у него не было - только мощь и скорость. По его коже прошли мурашки.
Сириус должен быть со мной на этом пути, - твёрдо подумал Виктор, щёлкнув портсигаром и положив его обратно.
____________________
- Виктор, вы уверены в своём решении? - Немолодая женщина с почти полностью седыми волосами с недоумением приподняла бровь, глядя на молодого господина из своего любимого кресла.
- Абсолютно. - Он стоял, скрестив руки за спиной, и его голос не дрогнул. - Ты ведь сама видела, как он справился с ними? Один. За считанные секунды. Это не просто сила - это оружие. Нельзя позволить такому таланту пропадать зря.
- При всём уважении к леди Анне, но... - Венетта поморщилась, подбирая слова, - вся деревня только и делает, что шепчется о его делишках. Подпольные бои, пьянки, долги, казино... Этот человек - хаос в чистом виде. Он даже ваш зал, простите, превратил в руины. Пир во время чумы с огненной феерией.
- При должной мотивации и буйный цербер становится покорным псом, Венетта. - Виктор позволил себе лёгкую усмешку. - А мотивация у меня есть. Его долги. Мы оплатим их... полностью. Но только в обмен на его участие. Он пойдёт со мной и раскроет всё, что скрывается за смертью моей матери.
Он прищурился и взглянул ей прямо в глаза, надеясь вычитать в них согласие.
Венетта задержала взгляд, явно сомневаясь, но через несколько секунд неохотно кивнула:
- Делайте как знаете, господин. Но помните, я вас предупредила.
- Благодарю за заботу, - холодно кивнул Виктор. - Отправь ему письмо с предложением, как освободишься.
Она молча кивнула, а он, не дожидаясь прощаний, покинул кабинет. Его шаги были точны и выверены, как и всё, что он делал в последнее время. В голове уже складывался план. Порядок был важен для Виктора - он верил, что в хаосе побеждает не самый сильный, а тот, кто умеет расставлять фигуры правильно.
Кабинет был залит мягким светом ламп. Запах старой бумаги и свежего табака висел в воздухе. Снаружи город дышал ночной прохладой, но здесь, в кабинете Виктора, было по-домашнему тепло. Он сидел в кресле, спиной к двери, глядя в окно.
- Заходи уже, - сказал он, не поворачиваясь.
Сириус вошёл медленно, будто сам не был до конца уверен, зачем здесь. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Несколько секунд он просто стоял, разглядывая силуэт Виктора, который, казалось, видел его, несмотря на то, что не поворачивал головы.
- Ты всё ещё злишься? - спросил Сириус.
Виктор усмехнулся, но его улыбка была едва заметна.
- На тебя? Нет. Ты сделал, что должен.
Он указал на кресло напротив, не меняя позы.
- Садись. У меня для тебя кое-что есть.
- Ты же знаешь, что мою мать убили? - его голос стал особенно серьёзным.
Сириус не сразу ответил. Он только кивнул, понимая, что разговор не будет лёгким.
- Да, знаю, - сказал он, не зная, что именно от него ожидают.
- Так вот, я хочу отыскать и отомстить тем, кто её убил, - Виктор сказал это так холодно, что Сириус почувствовал, как мороз пробежал по коже. - Один я маловероятно осилю расследование. И мне нужен помощник. Тот, кому я могу доверять. Тот, кто в случае чего защитит меня и себя и поможет раскрыть дело. А взамен... я покрою все твои долги, что ты набрал в казино, и даже больше. Если ты покажешь себя как верного слугу, я сделаю тебя акционером нашей компании.
Слова Виктора, казалось, повисли в воздухе, тяжёлые и решительные. Сам Виктор, кажется, не ожидал такой щедрости от себя, но ему нужно было убедить Сириуса в серьёзности своих намерений. Он достал из ящика тонкую кожаную папку и положил её на стол.
- Это официально. Если хочешь быть рядом, тебе нужно имя, место, законный статус. Я делаю тебя частью Дома, Сириус.
Сириус не прикоснулся к папке. Он просто смотрел на неё, изучая каждый её уголок, но не делая ни малейшего движения.
- Почему? - спросил он, не поднимая взгляда. - Почему я? Почему ты мне доверяешь?
Виктор долго молчал. Потом встал, подошёл к камину, опёрся о каменную кромку. Его голос стал низким, почти шёпотом.
- Потому что я устал быть один. Потому что мне нужны союзники. Настоящие союзники, которым я смогу доверять. И как минимум, ты уже однажды спас мне жизнь, в отличии от этих слабаков.
Он замолчал на мгновение, взгляд его стал непроницаемым.
- И потому что ты не задаёшь лишних вопросов. Пока.
Сириус чуть усмехнулся.
- А сейчас можно?
- Спрашивай.
- Всё это... - он кивнул на бумаги, лежащие на столе. - Это про доверие? Или про то, что тебе нужен кто-то, кто умеет убивать?
Виктор не ответил сразу. Он взял бокал ликера, сделал глоток, а потом вернулся к креслу и сел напротив.
- Мне нужен тот, кто не отворачивается, когда я говорю правду, - сказал он, наклоняясь вперёд. - А правда вот в чём. Я просыпаюсь каждый день с мыслью, что люди, убившие мою мать, всё ещё живы. Они улыбаются, кланяются, льют вино на балы. Они свободны. И я не могу с этим жить.
Виктор сжал кулаки, и на мгновение в его глазах мелькнула ярость.
- Я не хочу справедливости. Я не хочу, чтобы их судили. Я хочу, чтобы они кричали. Чтобы умоляли. Чтобы заплатили.
Сириус выдохнул медленно. На мгновение между ними повисло настоящее молчание. Настоящее - потому что в нём было слишком много сказано без слов.
- Тогда ты говоришь не с тем человеком, - произнёс он наконец, сдержанно. - Я не помощник в мщении. Я - сам мститель.
Он наклонился вперёд, положил ладонь на папку.
- Но если ты пойдёшь до конца - я пойду с тобой.