Инагурация пошла не по плану
Церемония обещала быть величественной. Громадные кристаллические колонны, искусно вырезанные в форме мифологических существ, возвышались по краям сада, очерчивая границы церемониального пространства. Эти колонны, привезенные из самой столицы, были не просто украшением — они символизировали могущество рода Вальмонтов. Их сияние внушало трепет врагам и даровало уверенность союзникам.
Путь к бальному залу был устлан роскошным пурпурным ковром. Этот цвет пронизывал всё: от строгого дресс-кода гостей до мельчайших деталей в оформлении. Семья, веками державшая монополию на добычу и продажу драгоценных кристаллов, превратила пурпур в знак своего величия.
Сам бальный зал поражал изяществом. Свежие цветы в изящных гербариях заполняли пространство тонким благоуханием, их красота подчеркивала величественность момента. Вдоль стен — ряды стульев, выстроенные с идеальной симметрией, готовые принять сотню почетных гостей. В центре зала, под куполом из хрустального стекла, возвышался огромный пурпурно-голубой кристалл. Он переливался, меняя оттенки при каждом колебании света, словно дышал вместе с залом.
Отдельная сцена, окруженная шелковыми занавесами, ожидала выступающих. Музыканты, одетые в изысканные одеяния, терпеливо ждали своего момента, держа в руках тщательно настроенные инструменты. Их взгляды были прикованы к главному символу вечера — кристаллу, чьё свечение играло на лакированных поверхностях и стеклянных бокалах, создавая иллюзию танцующих бликов.
Всё как обычно, — отметил про себя Виктор, вдыхая знакомый аромат гербариев и окидывая зал привычным взглядом. За свою недолгую жизнь он уже сотни раз бывал на балах, устраиваемых по самым разным поводам. Однажды здесь даже праздновали день рождения кота Финессы. Это место было для него родным, наполненным воспоминаниями, и невольно на губах появилась улыбка.
Но стоило ему засмотреться на клумбу кустовых роз, как он неожиданно налетел на что-то твёрдое — настолько, что слегка качнулся назад.
Подняв взгляд, Виктор столкнулся с холодными голубыми глазами. Брюнет перед ним смотрел с лёгким недовольством, смешанным с интересом, будто решал, стоит ли делать вид, что рад встрече.
Молодой господин шагнул назад и внимательно осмотрел препятствие. Сириус был выше него на голову, с лёгкой небрежной щетиной, длинными тёмными ресницами, подчёркивающими выразительные глаза, острыми скулами и удивительно крепким телосложением, которое, казалось, говорило само за себя.
Но Виктор, будучи человеком невозмутимым, лишь поправил слегка сбившийся галстук-бабочку и спокойно произнёс:
— Сириус. Не ожидал увидеть тебя в столь ранний час.
Сириус на мгновение опешил, но тут же подстроился под тон, приняв вид, будто ранние визиты на балы, а также врезающийся в него господин были для него абсолютной нормой.
— Да знаешь, из дома выгнали, — пожал он плечами, словно обсуждал прогноз погоды.
— И ты решил укрыться в месте, полном еды, тепла и богатых гостей? — Виктор с лёгкой усмешкой скользнул взглядом по Сириусу и остановился на его левом плече, испачканном сахарной пудрой, а затем на криво сидящем галстуке-бабочке.
Он протянул руку, не дожидаясь разрешения, аккуратно стряхнул пудру, после чего принялся поправлять галстук.
Сириус удивлённо распахнул глаза, явно не ожидая такой фамильярности, но перечить не стал — всё-таки господин.
— Галстук-бабочка — отличное решение, но, признаться, я бы не советовал тебе дополнительно пачкать этот и без того испорченный костюм. Кажется, его шил не самый талантливый мастер.
— К твоему сведению, я снял его с одного весьма неприятного господина, — невозмутимо ответил Сириус, сдержавшись, чтобы не добавить: «...после того, как слегка его избил».
Их диалог прервал слуга, который уведомил Виктора о том, что скоро начнут запускать гостей. Виктор одобрительно кивнул и обратился к Сириусу
— Что ж, увидимся, — произнес Виктор, грациозно кивнув напоследок, прежде чем последовать за слугой в зал приема гостей.
Собравшиеся были далеко не просто гостями — это были фигуры, чье влияние простиралось от политических кабинетов до шахтерских лагерей, от академий до верфей. Среди приглашенных присутствовали Сириус с матерью, несколько высокопоставленных чиновников, главы крупнейших кристаллодобывающих компаний, ведущие ученые, посвятившие жизнь совершенствованию технологий работы с кристаллами, а также крупные торговые партнеры семьи. Каждый из них имел не просто интерес к Виктору — он видел в нем инструмент для достижения собственных целей.
После череды приветствий и торжественной речи Виктора, гости разошлись по залу, наполняя пространство размеренными беседами и приглушенным звоном бокалов. Фуршетные столы ломились от деликатесов, но Виктор был сосредоточен не на еде. Он наблюдал.
Как он и ожидал, общество естественным образом разделилось на группы: Ученые спорили друг с другом о последних открытиях, Главы компаний держались вместе, обсуждая сделки и перспективы, Приближенные семьи предпочли укромные уголки зала, наблюдая издали.
Но то, как высшие слои сосредоточились в центре зала, словно подчеркивая свой статус, особенно забавило Виктора. Он решил подойти ближе.
Его взгляд зацепился за необычную компанию. Встреча интересов.
Перед ним стояли трое, каждый из которых олицетворял разные сферы влияния:
Генерал Кордос — властный, жесткий человек, посвятивший десятилетия военным разработкам. Несмотря на все ухищрения, тщательно скрываемая облысина на затылке выдавала его возраст. Он уверенно держал бокал шампанского и, слегка улыбаясь, слушал собеседницу.
Леди Дарнел — изящная, но несгибаемая женщина, чей авиационно-кораблестроительный концерн считался крупнейшим в регионе. Виктору было известно, что ее влияние простиралось далеко за официальные границы бизнеса. Сейчас она, с присущей ей грацией, рассказывала генералу что-то, явно держа инициативу в разговоре.
Незнакомец. Виктор сразу отметил его простоватую одежду, несоответствующую статусу собеседников. Человек явно не из элиты. Но что же он делал в этой компании?
Юношеское любопытство взяло верх, и Виктор зашагал к группе.
— Приветствую, генерал, леди Дарнел и... — он на миг замялся.
— Шенц, — незнакомец опередил его.
Виктор взглянул в его глаза, которые имели очень заметную гетерохромию. Левый глаз синий, правый ярко-зеленый. Как занимательно подумал про себя парень, а после улыбнулся, скрывая интерес, и слегка кивнул.
— Мистер Шенц. Позвольте узнать, о чем столь оживленно идет беседа?
Он не рассчитывал на откровенность, но генерал Кордос, как всегда, отличался прямолинейностью.
— Обсуждали, как после вашей инаугурации изменится курс бизнеса в стране. Время сейчас неспокойное, Солярис активизируется, проводят крупные военные учения... — Кордос сделал паузу, внимательно глядя на Виктора. — Я не привык юлить, так что скажу прямо: мы готовы платить на 7% больше за поставки кристаллов, если вы обеспечите нам приоритет.
Виктор едва заметно приподнял бровь, скрывая удивление. Конечно, он присутствовал на переговорах с матерью, проводил собственные сделки на севере страны, но чтобы столь крупное военное подразделение делало прямое предложение — это было впервые.
— Семья Вальмонтов всегда придерживалась политики... — начал он, но его перебила леди Дарнел.
— Вы ведь понимаете, генерал, что если поставки уйдут вам, то это скажется на наших заводах? — она была явно возмущена. — Стране сейчас нужен прогресс, а не гонка за призрачными угрозами Соляриса.
В голосе женщины прозвучала сталь, и Виктору стало ясно: для нее это не просто спор, а вопрос выживания бизнеса.
Повисло напряженное молчание, которое нарушил Шенц, лениво покачивая бокал в руках.
— Черный рынок уже работает над альтернативами, — произнес он небрежно.
Все трое повернулись к нему.
— Что именно ты имеешь в виду? — спросил Виктор, сдержанно, но с ноткой любопытства.
Шенц усмехнулся.
— По моей информации, их ученые создают генномодифицированные кристаллы. Они не добываются в шахтах, а выращиваются — буквально извлекаются из земли, насыщенной магией. И, как вы понимаете, они продаются по куда более низким ценам.
Эта информация не была для Виктора новостью, но ее открытое обсуждение в высших кругах указывало на одно — разработки достигли нового уровня. Генномодифицированные кристаллы, несмотря на их низкую цену, были опасны для окружающей среды. Земля, из которой добывали эфирные частицы, становилась безжизненной — на ней больше ничего не росло.
А учитывая масштабы поставок кристаллов, требовались огромные территории.
Виктор быстро смекнул, к чему идет разговор.
— И, конечно же, черный рынок не станет добывать эфир из наших земель, — его голос был ровным, но в глазах вспыхнул интерес. — Они используют летающие острова, окутанные эфиром.
Шенц ухмыльнулся.
— Говорят, что Солярис спонсирует эти разработки, — его улыбка слегка угасла, а взгляд стал внимательнее.
— И поэтому им понадобятся новые территории, — мрачно добавил генерал Кордос, мельком взглянув на леди Дарнел.
Женщина заметно напряглась, сцепив пальцы так, что побелели костяшки.
Все трое погрузились в раздумья.
Виктор, уловив напряженность момента, решил разрядить атмосферу.
Он легко вздохнул, позволив себе небрежную улыбку, и развел руками.
— Господа, вы какие-то слишком серьезные. Напомню, что сегодня моя инаугурация, и мне бы хотелось видеть в вас не только деловых партнеров, но и союзников. Давайте не будем омрачать вечер столь тяжелыми темами.
Он сделал легкий шаг назад, словно подчеркивая завершение разговора.
— Генерал, — Виктор обернулся к Кордосу, в его взгляде мелькнул расчетливый интерес. — Я обдумаю ваше предложение. Мы организуем отдельную встречу для обсуждения деталей.
Кордос кивнул, его выражение лица оставалось непроницаемым.
— Конечно, Виктор. Мы готовы к переговорам в любое время.
После этого Виктор перевел взгляд на леди Дарнел. В отличие от генерала, она не скрывала эмоций. Ее губы тронула едва заметная улыбка, но в глазах читалась настороженность.
— Было невероятно приятно пообщаться с вами, леди Дарнел, — он вложил в голос теплые нотки, смягчая общую напряженность.
Женщина одобрительно улыбнулась и наклонила голову в знак уважения.
— Взаимно. Желаю вам мудрых решений на посту главы дома, — произнесла она, но ее быстрый взгляд в сторону генерала не ускользнул от Виктора.
Наконец, он обратился к Шенцу.
— Наслаждайтесь вечером, мистер Шенц. Было интересно с вами познакомиться.
Шенц лишь хмыкнул, его глаза снова заблестели каким-то хитрым огоньком.
Виктор натянул самую искреннюю улыбку, на которую был способен, и развернулся к выходу.
После разговора Виктора захлестнули мысли.
Все было слишком... случайно.
Солярис. Черный рынок. Летающие острова.
Эти темы всплывали раз за разом, но теперь они слишком плотно переплелись с его нынешним положением. Он ощущал, как нечто огромное движется под поверхностью, словно буря, скрытая за горизонтом.
Но что это?
Случайное совпадение? Или же куски одной мозаики?
А если его мать знала об этом раньше, чем кто-либо другой?
Виктор вспомнил ее голос, ее улыбку, то, как она смотрела на него, когда учила разбираться в людях.
Она всегда была проницательной, всегда чувствовала, когда что-то идет не так. Но если она действительно была замешана в чем-то, почему он не узнал об этом раньше?
Он чувствовал ярость и бессилие одновременно.
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.
Генерал Кордос, леди Дарнел, Шенц — каждый из них что-то знал, но пока они лишь давали намеки, осторожно проверяя, насколько он готов к правде.
А он не мог позволить себе быть слабым.
Виктор сжал кулаки, пытаясь успокоить разум. Сейчас не время утопать в догадках. Но одно он знал точно:
Истина ближе, чем ему казалось.
__________________________________
Сириус с самого начала бала чувствовал себя так, будто его сюда притащили насильно и забыли отпустить. Галстук-бабочка душил его хуже, чем чувство вины, и в какой-то момент он просто сдернул его, расстегнув пару верхних пуговиц рубашки. Третий стакан синего шоколада отправился вслед за первыми двумя, а за ним пошли морепродукты в таких количествах, будто Сириус решил компенсировать свои моральные страдания насыщением. Запивал он это все водой в невероятном объеме.
Политика? Да кто вообще обращает на нее внимание, когда на столах стоят такие закуски? Все эти светские разговоры были для него фоном, белым шумом, лишним звуком, который он игнорировал ради гораздо более интересных вещей — еды и дорогого алкоголя.
А еще злости. О, злость жила в нем сейчас как полноценное существо. Разрывало ли его от нее? Определенно. Разрывало ли еще и от похмелья? Безусловно. В какой пропорции? В равной, как идеальный коктейль из отчаяния и желания врезать первому встречному.
Все эти напыщенные лица вокруг лишь подливали масла в огонь. Они напоминали ему Алекс — и от этого хотелось либо кричать, либо запустить чем-нибудь тяжелым. Но хуже всего было то, что смотреть в глаза матери становилось все труднее.
Прошлая ночь была катастрофой. Он проиграл 70% семейного капитала. Это означало, что в обозримом будущем им, возможно, придется продать дом и переселиться в что-то поскромнее. Все эти годы работы, расчетов, планирования — в трубу. Разумом он понимал, что виноват только он сам, но инстинкты кричали: "Найди кого-нибудь и отыграйся!"
Правда, единственным, кого стоило ударить, был он сам. К несчастью, бить себя в лицо посреди светского мероприятия было бы, мягко говоря, не лучшей идеей.
Инаугурация началась.
В центре сцены возвышался древний Кристалл, чье мерцающее сияние отражало свет люстр, затаившихся в полумраке зала. В руках у Геральда, главы совета директоров и дяди Виктора, покоилось фамильное колье — реликвия, переходившая из поколения в поколение к главе рода. Зрители, замершие в напряженном ожидании, затаили дыхание.
Виктор медленно поднимался по ступеням, его темно-пурпурный костюм отливал приглушенным блеском. В зале царила торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом тканей и едва слышными вздохами. Достигнув вершины, он шагнул к Кристаллу и осторожно возложил ладонь на его гладкую вершину. При своем росте, немного превышающем 170 сантиметров, ему пришлось слегка вытянуть руку.
В тот же миг зал озарился ослепительным сиянием. Кристалл, древний страж рода, почувствовал руау своего нового господина и вспыхнул ярким синим светом, переливающимся, словно океанские волны в лучах луны. Лучи света, струясь по стенам и отражаясь в глазах собравшихся, наполняли пространство чарующей магией.
Геральд, не сводя с Виктора внимательного взгляда, медленно поднял колье. Оно казалось невесомым, но Виктор знал, что его вес измеряется не граммами, а столетиями истории, обещаниями, которые давали его предки, и ожиданиями, что возлагались теперь на него. Дядя бережно обхватил украшение обеими руками, поднял над головой племянника и, едва заметно выдохнув, опустил его на плечи Виктора.
Холодный металл коснулся кожи, и Виктору показалось, что вместе с этим прикосновением на него легла вся тяжесть грядущего. Смогу ли я? Не слишком ли я молод для этого? Я правда тот, кого ждали? Справлюсь ли я один? Мысли вихрем пронеслись в голове, переплетаясь с воспоминаниями о тех, кто стоял на этом месте до него. Они тоже сомневались? Они тоже чувствовали эту глухую тревогу в груди?
Но зал ждал. Взгляды всех присутствующих впились в него с ожиданием, с надеждой — или, возможно, с недоверием. Назад дороги не было. Виктор выдохнул, поднял голову и, скрыв под маской спокойствия свое переполняющее сознание, сделал шаг вперед.
Виктор не успел сделать и пары шагов вниз по лестнице, когда затылок пронзило ледяное ощущение опасности. Инстинкты сработали раньше сознания—он резко обернулся и увидел, как огромное окно, открывавшее залу звездное небо, с оглушительным треском разлетелось на сотни осколков. В тот же миг по воздуху волной разнесся тёмно-фиолетовый газ, словно сама тьма выплеснулась в этот мир, заполняя каждую молекулу чистого воздуха ядовитым дыханием.
Грудь сдавило. Мир качнулся.
Сознание Виктора стремительно угасало, но он не мог позволить себе поддаться. Собрав последние силы, он напряг разум, заставляя магию разогнать туман из его лёгких. Контроль над собой дался нелегко, но в конечном итоге взгляд вновь прояснился.
Он приподнялся на одном колене, опираясь ладонью о холодный мрамор, и осмотрел зал. В мгновение ока величественное пространство превратилось в поле битвы. Гости лежали без движения, многие упали, закрывая друг друга, их роскошные наряды были разбросаны, словно брошенные марионетки. Сердце сжалось—он не знал, сколько из них ещё дышит.
Виктор перевёл взгляд к разбитому окну.
Сквозь густой туман, с каждым шагом выходя из темноты, к нему приближались пять человек. Их силуэты были отчётливыми, уверенными. Они не боялись быть замеченными. Напротив, они шли к своей цели спокойно, с безразличной точностью убийц.
Он не мог их победить. Не сейчас.
Виктор резко вскочил на ноги и, развернувшись, бросился к чёрному входу под сценой. Его с детства обучали, что в случае нападения это единственный путь к спасению. Но в тот момент, когда он свернул в нужную сторону, подошвы ботинок предательски соскользнули по ступеням лестницы. Виктор оступился, потерял равновесие—и с глухим ударом полетел вниз.
Мир превратился в хаос.
Тело сжалось в инстинктивном страхе, в ушах загремели собственные мысли: Я не могу умереть. Я не могу уйти, не отомстив за мать.
Но шансы были ничтожны. Его охрана явно была обезврежена, а сам он—бесконтрольным комом падал в неизвестность.
Виктор зажмурился.
И вдруг...
Громкий звук, словно треск костра, разрезал воздух.
Где-то внизу вспыхнуло пламя, озаряя темноту алыми бликами. Виктор с трудом приоткрыл глаза—и в следующее мгновение почувствовал, как его руки крепко сжали горячие пальцы. Сильные ладони сомкнулись на его предплечьях, вырывая из падения. Время словно остановилось.
Виктор резко вдохнул и встретился взглядом с холодными, глубоко-синими глазами. Господин зацепился взглядом за огненную маску, закрывавшую нос и рот Сириуса. В таком обличие он выглядел как пес в наморднике.
— Кажется у вас проблемы, господи— голос Сириуса прозвучал с легкой насмешкой, но за его словами скрывался ледяной гнев.
Туман вокруг слегка рассеялся, и Виктор, наконец, смог разглядеть своих преследователей.
Пятеро. Серые балахоны, напоминающие сектантские облачения. Плотно затянутые пояса, к которым крепились крохотные колбы, наполненные тем самым фиолетовым дымом.
Эмблемы на их груди показались знакомыми.
Виктор слышал о них.
И теперь они были здесь, пришли за ним.
Сириус сделал шаг вперёд. Огонь заиграл по его подошвам, будто сам воздух воспламенялся от нетерпения. Он резко оттолкнулся ногами от пола — и вспыхнул взрыв. Пылающая волна сорвала с пола пыль и обуглила ковёр, а его силуэт исчез, осталась только дымка.
Противники не успели и рта открыть, как Сириус уже был рядом с первым — удар кулаком в грудную клетку, подкреплённый огненной волной, отбросил мужчину назад, как тряпичную куклу. Он рухнул, задыхаясь, с частично оплавленным нагрудником.
Следом — вспышка, Сириус переместился ещё раз. Казалось, он не двигался, а взрывался, раз за разом, оставляя за собой пылающие пятна.
Но когда очередной удар пришёлся в противника — эффект был слабее. Второй, третий... и вдруг, те, кого он уже сразил, снова поднялись. Один, другой — снова на ногах. Их дыхание было восстановлено, раны — затягивались прямо на глазах.
Сириус стиснул зубы. Его глаза метнулись сквозь дым — и там, в тени, позади, он увидел его: высокий худой силуэт в балахоне, держащий руки на груди, словно в молитве. Из его пальцев тянулись бледно-лиловые нити энергии, связываясь с упавшими.
— Ах, вот ты где, сучонок, — пробормотал Сириус, и на его лице появилась безумная ухмылка.
Он вспыхнул в очередной раз — взрыв под ногами, как реактивный заряд, и уже через секунду оказался прямо перед хиллером. Тот даже не успел испугаться — только глаза распахнулись, как Сириус налетел на него всем телом и вогнал кулак в живот, выжигая ткань и плоть насквозь. Хилл упал, сгорая изнутри — с хрипом, который оборвался почти мгновенно.
— Первого сняли. Пошли дальше. — Сириус облизнул губу, чувствуя адреналин на языке, будто кровь.
Но враги тоже не дремали. Один из них успел развернуться и нанёс удар лезвием, которое хлестнуло по правой руке Сириуса, оставив глубокий разрез от предплечья до кисти. Кровь брызнула, алыми каплями окрасив пол и рукав.
Сириус на мгновение замер. Глубоко вдохнул. Затем повернулся к ранившему его — и рассмеялся.
— Вот теперь весело.
С новой волной огня он вскочил прямо на двоих, прикрывавших хиллера, и поджарил одного живьём, засовывая пламя под его доспех, в то время как другому — развернул локтем челюсть. Та щёлкнула с отвратительным звуком, и человек осел на пол. Последний боец метнулся было в сторону — но огонь, словно змея, вырвался из ладони Сириуса и обвил его за шею, сжав в горящую петлю.
Через секунду всё затихло.
Сириус стоял посреди зала, дыша тяжело, с изрезанной рукой, из которой сочилась кровь, и лёгкой усмешкой на лице. Огонь гас в его пальцах медленно, как будто прощаясь с боем. Пурпуный дым от соприкосновения с огнем рассеивался и создавалось ощущение окончания представления.
А на балконе, за колонной, Виктор всё это время наблюдал.
Он не мог отвести взгляда. Его сердце бешено колотилось, но не от страха. От восхищения, от ужаса, от чувства, которое сложно было назвать. Это был не просто человек. Это была стихия. Боль. Гнев. И огонь, который не погас даже в крови.
Сириус стоял в дыму, словно герой из древнего эпоса, но Виктор не мог перестать смотреть не на его силу или разрушение, а на то, как он двигался. Без колебаний. Без сожалений. С яростью, которую никто не осмелился бы назвать безумием — это была ярость, что жгла ложь дотла.
Кровь стекала по его правой руке, обугленные края рукава тлели, а сам он... улыбался. Не победно. А как будто в этом огне — он наконец почувствовал себя живым.
Сзади послышались тревожные крики охраны, опоздавшей среагировать, шум сапог и крики выживших. Но Виктор не двигался.
Он смотрел. И осознавал.
Этот человек один сразил целую боевую группу. Без подготовки. Без приказа. С раненой рукой и улыбкой на губах.
Он не просто боец. Он — оружие. Он пламя, которому просто нужно было дать цель.
И в этой цели теперь не осталось сомнений.