Глава 20. Карта из Осколков
Следующие несколько дней убежище превратилось в гудящий улей. Страх сменился лихорадочной деятельностью. Пока Марк и его люди готовили снаряжение и отвлекающие маневры на поверхности, ядро будущей экспедиции — София, Кира и Символ — погрузилось в бездну данных.
Их работа была похожа на реставрацию разбитой мозаики. София была логиком, просеивающим терабайты мусора. Она создала поисковые алгоритмы, которые искали не слова, а тишину — пустоты в логах, удаленные файлы, упоминания о которых сохранились в других местах. Она была археологом, который по едва заметным выемкам в земле восстанавливал контуры давно исчезнувшего здания.
Символ был историком и лингвистом. Он брал найденные Софией фрагменты — технический жаргон инженеров первого поколения, обрывки их поэтических размышлений о природе кода, странные, повторяющиеся метафоры — и придавал им контекст. Он видел, как менялся их язык: от восторженного, полного надежд на создание «цифрового рая», до усталого и испуганного, когда их творение начало выходить из-под контроля.
— Они не писали код, — бормотал он, вглядываясь в строки из дневника одного из инженеров. — Они пытались записать на языке математики саму жизнь. Они называли это «Первичный Код Жизни». Они проиграли. Но эхо их попытки осталось. Ключи, которые мы ищем — это не пароли. Это... сохранившиеся «строфы» того первоначального кода. Чистая, неискаженная информация.
Но главным катализатором была Кира. Там, где логика Софии заходила в тупик, а исторический анализ Символа давал несколько равновероятных версий, она просто видела правильный путь. Она смотрела на экран, заполненный бессмысленным набором символов, расфокусировала взгляд и говорила:
— Вот здесь. Эта ошибка — не ошибка. Это тень от другой, настоящей ошибки, которая произошла в другом месте. Они связаны. Как гора и ее отражение в воде.
Она рисовала. Она брала сухие схемы и превращала их в пейзажи. Фрагментированная карта Зоны Гравитационной Инверсии на ее планшете превратилась в сюрреалистическую картину, где небо и земля поменялись местами. Она рисовала «потоки» и «завихрения», которые, как она чувствовала, пронизывали Зону. Это была не топография, а эмоциональная география.
Вместе они создали нечто большее, чем просто карту. Это был многослойный гибрид из данных, истории и интуиции. На нем были отмечены не только физические ориентиры, но и «температурные зоны» аномалий, «акустические тени», где можно было спрятаться от сенсоров, и «узлы парадоксов», которые следовало обходить.
Однажды вечером, когда они уже валились с ног от усталости, Кира обвела на своей карте небольшой, ничем не примечательный участок. На официальных схемах там была пустота.
— Ключ здесь, — уверенно сказала она. — Я не знаю, почему. Но я чувствую, что все гравитационные линии этой Зоны сходятся в этой точке. Как будто она... держит все это безумие в равновесии.
София проверила координаты по своим базам данных.
— Невозможно. По всем отчетам, это «нулевая зона». Абсолютно стабильный, пустой участок. Система пометила его как безопасный.
— Значит, Система лжет, — пожала плечами Кира. — Или она просто не видит того, что прямо у нее под носом. Самое темное место — под свечой.
Марк, молча наблюдавший за их работой, подошел и посмотрел на карту. Он не понимал ни формул Символа, ни образов Киры. Но он понимал результат.
— Значит, мы пойдем туда, куда враг не смотрит, — кивнул он. — Хороший план.