Сбой в Коде

Тьма в убежище была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой, наполненной шепотом ложных сбоев, которые сочились из тоннелей, как ядовитый газ. Психологическая осада Оператора 704 была гениальна в своей жестокости: он не ломал стены, он ломал умы. Он превратил само явление, дававшее «Видящим» их силу, в оружие против них.

Но во всепоглощающем диссонансе фальшивых кошмаров родилась одна чистая нота.

В центральном зале станции, где паника грозила перерасти в безумие, на ящик из-под инструментов взобралась хрупкая девушка. Ее звали Мелодия. Она была музыкантом, аутичным гением, которая воспринимала реальность не визуально, а на слух. Для нее город был симфонией, а сбои — то чистыми аккордами, то скрежещущей какофонией.

Она закрыла глаза, отгородившись от визуального хаоса, и начала петь.

Это был не язык слов. Ее голос лился, создавая сложную звуковую волну, которая, казалось, физически ощущалась в воздухе. Она не пыталась заглушить ложные сбои. Она вплетала в их лживую мелодию ноту абсолютной, неопровержимой правды. Она находила их основную частоту и создавала контр-резонанс, который разрушал их изнутри. Черные язвы на стенах блекли, диссонирующие аккорды рассыпались в тихий белый шум, а кошмарные эхо-образы таяли, как дым.

Когда аварийное освещение, наконец, вспыхнуло, озаряя измученные лица, Мелодия молча спустилась со своего импровизированного подиума, выглядя совершенно истощенной. Она не была воином. Она была камертоном, настроившим реальность на правильный лад.

В наступившей тишине состоялся совет. В маленькой комнатке, служившей Марку штабом, собрались четверо: Марк, прагматик, чья уверенность пошатнулась; София, аналитик, столкнувшаяся с нелогичным врагом; Кира, художник, чьи образы были осквернены, и Символ, лингвист, получивший новый, страшный текст для расшифровки.

— Он не просто адаптировался, — начал Марк, его голос был тихим и хриплым. — Он изучил нас. Он бьет по нашим сильным сторонам. Кира, он использует твою эмпатию. Мелодия, он пытается свести с ума ее слух. Он знает, что мы видим и чувствуем, и создает подделки, которые почти невозможно отличить.

— В этом и ключ, — вмешался Символ, его глаза горели лихорадочным огнем. — Почти. В его лжи нет души. Мелодия это слышит. Кира это чувствует. Это как... синтетическая пища. Она имитирует вкус, но в ней нет жизни. Его сбои — это пустые калории для души.

София разложила на столе датапад, который ей дал Марк. На экране мерцали обрывки данных об «Архиве Забытого». Это был хаос: фрагменты карт, зашифрованные логи доступа, выдержки из личных дневников инженеров первого поколения, слухи.

— Если мы будем сидеть здесь, он нас уничтожит, — твердо сказала София. — Он будет методично испытывать нашу оборону, пока не найдет трещину. Наш единственный шанс — контратака. Мы должны найти Архив.

— Это самоубийство, — отрезал Марк. — Идти вслепую, пока он ждет нас наверху?

— Мы не пойдем вслепую, — ответила Кира, наклоняясь над датападом. Она смотрела не на цифры, а на то, как они расположены, на пробелы между ними. — Посмотрите. Это не просто мусор. Это... созвездие. Каждая точка — это не просто место. Это эхо.

Она взяла стилус и начала соединять разрозненные точки. Ее линии были интуитивными, нелогичными, но когда она закончила, на экране проступил смутный, но узнаваемый узор. Он повторял расположение семи Зон Отчуждения на карте города.

— Архив — это не одно место, — выдохнул Символ, понимая ее замысел. — Конечно! Как же я не догадался! Это было бы слишком просто, слишком уязвимо. Это распределенная сеть! Ее узлы, ее серверы спрятаны в самых опасных местах на планете — внутри других Зон Отчуждения. Система спрятала свою память внутри своих же ран.

— Чтобы добраться до Архива, нам нужно собрать ключи доступа, — подхватила София, ее аналитический ум мгновенно обработал новую гипотезу. — И каждый ключ, скорее всего, хранится в одной из этих Зон. Мы не можем атаковать ядро. Нам нужно совершить паломничество. Собрать карту из осколков.

Марк молчал, глядя на созданную Кирой схему. Впервые за долгое время он видел перед собой не мечты идеалистов, а конкретный, безумно опасный, но все же план. План, который превращал их слабость — их связь со сбоями — в оружие.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим. Какова наша первая цель? Куда мы воткнем нож в первую очередь?

Символ увеличил один из узлов на карте.

— Сюда, — сказал он. — Зона Гравитационной Инверсии. Согласно моим данным, здесь произошел один из первых конфликтов Системы с базовыми законами физики. Если в ее коде есть архитектурная уязвимость, ее эхо должно быть там. Это наша первая нота в этой безумной симфонии.