Завтра

1

Подходит к концу шестьдесят седьмой год перелета, и наконец нам повезло: на холодной маленькой звезде мы обнаружили жизнь. Если мы выполним свою миссию, у нашей цивилизации есть шанс. Но установить контакт с инопланетным разумом еще никому из нас не удалось хотя бы потому, что никто его не встречал. Это истина. Но я испытываю возбуждение, похожее на надежду. В межзвездной темноте, вдали от дома, я уже забыл это ощущение. Команда оживилась, это чувствуется в разговорах. Наверное, наивно полагать, что первая же инопланетная жизнь во Вселенной окажется разумной, но мы настолько нуждаемся в этом, что я готов игнорировать вероятность.

2

Невероятно, что мы обнаружили жизнь так далеко от центра галактики, где звезды холодны и редки. В эту систему мы никогда не посылали скаутов или даже зондов, не сканировали ее состав, не давали имени. Тепла здесь должно не хватать на создание достаточно сложных минеральных соединений, способных расти и размножаться. Но в этой системе точно существуют сложные молекулы: за несколько парсеков это почувствовали наши исследователи, но теперь это понятно всем.

Мы решили назвать эту одинокую звезду Рркккохики. Я предпочитаю читать это имя как «проходящий мимо угасающей вспышки», но Сллас и несколько инженеров настаивают на «погруженный во тьму неизведанности». Я рад, что мы выбрали такое название: за спорами о прочтении не так заметно наше волнение и наш страх встретиться с этой новой жизнью. Даю слово капитана, что мы проявим дружелюбие и осторожность, равных которым не знала наша история. Как и вся команда, я понимаю ответственность, возложенную на нас. Ничто не может быть важнее спасения нашего вида, кроме жизни другого вида. Это истина.

3

Рркккохики оказалась еще меньше, чем мы оценивали ее из-за пределов системы: это красный пятнистый карлик с холодной и спокойной поверхностью. Она почти не излучает, и ни в одном диапазоне мы не смогли найти осмысленных сообщений. Возможно, жизнь еще молода и не знает об излучении. Химически звезда выглядит примитивно и никаких сложных соединений в ее ткани мы заметить не смогли. Неужели Шихххннародимес ошибся и я ввел вас в заблуждение — неужели звезда мертва? Мы вышли на низкую орбиту, напитываясь выбросами плазмы крошечной звезды, но не привлекли к себе никакого внимания. Я принял решение отделить одного скаута и отправить его на жидкую оболочку. Нанометровую и даже микрометровую жизнь мы вполне могли не заметить с орбиты, если обмен веществ у этих организмов достаточно эффективен, чтобы они не оставляли вокруг себя сложных соединений. Во втором случае эта жизнь обошла нас по развитию и, возможно, уже изучила нас, сделала выводы и потеряла к нам интерес.

4

Звезда мертва. Хотя условия на ней располагают не только к жизни, но даже к отдыху, мой скаут Шшг оказался первым живым существом на Рркккохики. Он сплавал до твердого ядра, проанализировал сто шестнадцать образцов ткани с разной глубины, но не обнаружил ничего похожего на жизнь или ее продукты. Кажется, название, связанное с тьмой неизведанности, все-таки подходит звезде больше.

Однако Шихххннародимес не ошибся: сложные молекулы существуют в этой системе. Вопреки всем ожиданиям, они находятся не на звезде, а на одном из холодных тел, вращающихся вокруг звезды. Мы планируем маневр по выходу на сопровождающую орбиту. Это будет непросто – скорость вращения этого тела потрясает. Оно делает полный оборот вокруг Рркккохики чуть больше, чем за секунду. И это даже не самый быстрый спутник звезды. Но исследователи уверены: именно он, третий по счету, с периодом обращения так неожиданно совпадающим с нашей секундой, и несет в себе ответ на наш вопрос. Мы не одиноки, и это истина. Может быть, именно эти существа помогут нам спастись. Многие в команде считают, что жизнь на этом спутнике невозможна, но я верю в наших исследователей и сам понимаю достаточно, чтобы видеть, что этот спутник жив, переполнен жизнью — почти как наша родная звезда Тх.

Мы выходим на орбиту этого замерзшего тела, где почти все вещества должны быть твердыми или жидкими, а плазма есть только в самом ядре. Скорее всего, при высадке мы тоже потеряем свою плазменную природу и станем твердыми и неподвижными, но это не должно представлять опасности для нервной системы. Мы будем в порядке.

Мы назвали эту родину инопланетной жизни Олм. У этого имени только одно прочтение, «ответ на просьбу». Волнение, было отступившее, когда мы выяснили, что звезда мертва, заиграло во мне снова и мгновенно передалось команде: мы станем первыми, кто коснется поверхности мира, способного дать нам ответ.

5

Мы живем на звездах и из-за этого непростительно мало интересуемся другими телами в космосе. Олм устроен необычайно сложно, весь он будто является живым организмом. Но мы заметили это не сразу. Оказалось, что кроме вращения вокруг звезды, он крутится сам по себе. Испытав значительные перегрузки, мы смогли выйти на орбиту вокруг самого Олма, став спутником второго порядка для Рркккохики и вторым спутником Олма наравне с ничем не примечательным камнем, даже не излучающим собственного тепла.

Поверхность Олма оказалась неоднородной, хотя сначала нам казалось, что он весь покрыт одним веществом. Мы просканировали весь его объем и были поражены: горячее ядро Олма покрыто слоем твердых минералов, плотность постепенно падает, пока вещество не становится жидким и газообразным. Все части спутника медленно, но заметно циркулируют, переходя друг в друга гораздо быстрее, чем это происходит в звездах.

Но самое неожиданное в другом: жизнь оказалась расположена не в ядре, а на мягкой и податливойгранице твердого и газообразного вещества. Минеральные пласты, большие для этого тела, медленно двигаются друг относительно друга, обнажая ядро там, где они расходятся, и ломаясь там, где сходятся. Вся поверхность мерно поднимается и опускается, скользит, как система из нескольких десятков звезд с общим гравитационным центром. Это завораживающее зрелище.

С орбиты мы так же не смогли привлечь к себе внимание, и я собираюсь отправить скаута Гххна на поверхность с твердым указанием не вмешиваться в окружающий мир, но собрать максимум информации.

6

Поверхность спутника жива. Трудно описать ликование, которое захватило меня, когда я узнал эту новость. Разнообразие и богатство жизни на этом крошечном спутнике маленькой звезды в отдаленном витке галактики на порядки превышает все, что я видел в любом нашем мире. И вся эта жизнь умещается в тонкой прослойке твердого и жидкого вещества, избегая ядра и газовой оболочки. Пока до меня дошли только первые отчеты, но они обещают многое.

Тело Гххна, действительно, затвердело. Пока он спускался сквозь газовую часть планеты, он еще сохранял какое-то тепло из-за трения о газ, но твердая поверхность настолько холодна, что он утратил всякую подвижность. Это не помешает нам проводить исследования и общаться с аборигенами, поэтому я готовлю к спуску всю команду. Мы расцепимся и спустимся на поверхность спутника в разных точках, чтобы получить о нем максимум информации. Наш корабль, таким образом, перестанет существовать, то есть на орбите не останется ни одного члена экипажа. При необходимости Шшг, оставленный мной на звезде, сможет подняться, повторить наш маневр и точечно разогреть поверхность Олма там, где будем находиться мы, чтобы вернуть нам подвижность. Из восемнадцати членов экипажа для создания трансгалактического корабля достаточно пятерых, поэтому даже в случае гибели большей части команды мы сможем доставить образцы в любую из наших систем.

7

Оказалось, что приземление Гххна на поверхность спутника повлияло на состав газовой части и среднюю температуру. Мы были потрясены хрупкостью Олма, и хотя атмосфера быстро пришла в норму, решили продвигаться еще осторожнее. За семь часов мы разработали систему гашения удара и встроили ее в каждого из нас. Остальные приземления должны пройти незаметно для любой жизни на Олме. Сегодня мы расцепляем корабль и приступаем к снижению. Удивительно, но никто до сих пор не вышел на контакт с Гххном, хотя он транслирует на всех частотах. Впрочем, даже если разумной жизни на Олме не окажется, научная ценность знаний о таком бесконечно отличающемся от нас биоме бесконечна. Даже если наша удача ограничится знаниями об этом мире, все наши представления о реальности будут изменены. Это истина.

8

Корабль был расцеплен, и все члены команды находятся на своих местах на поверхности спутника. С гордостью сообщаю, что никаких изменений на Олме наше прибытие не вызвало.

Мы собрали много данных об формах жизни на спутнике, но отдельно я хочу остановиться на нескольких вещах. Мы полагаем, что все они так или иначе связаны с чудовищной скоростью движения. Самый удивительный факт — температура на одной и той же точке поверхности периодически варьирует, и это связано с непостоянной передачей тепла от звезды к спутнику. Скорее всего, изменения происходят за счет движения самой оси вращения спутника: она гуляет в разные стороны с периодом в 10-15 минут, как будто скорость вращения сама по себе дестабилизирует спутник. Движение заметно по медленному изменению плотности излучения на поверхности: его становится то больше, то меньше. Конечно, вращение Олма вокруг своей оси и вокруг Рркккохики должны влиять на температуру. Но заметить их сложно: оборотов вокруг своей оси происходит почти четыреста в секунду. Оборот вокруг звезды занимает секунду, и это мы уже легко замечаем. Жизнь на этом теле должна адаптироваться к регулярным изменениям условий самой разной частоты. Исследователи пока не могут предположить механизм, который бы позволял развиваться, несмотря на все эти перемены.

9

Другой потрясающий феномен: на Олме есть запасы топлива. Целые океаны водорода в связанной жидкой форме покрывают больше половины твердой поверхности спутника. Возможно, мы попали на заправочную станцию аборигенов в период миграции: она накапливает топливо, чтобы они могли как следует прогреться после возвращения. Но еще более удивительны эффекты, которые возникают у краев океана. Граница любого океана подвержена квантовым эффектам: она то ли есть, то ли ее нет. Мы знаем, что каждую секунду уровень океана меняется, но эффект возникает не от этого. Понять его мы пока не способны. В центре океана состояние вещества однозначно жидкое, но чем ближе к границе, тем неустойчивей становится среда. Если двигаться сквозь океан, постепенно вероятность океана будет снижаться, пока не станет близка к нулю, как будто плотность егопостепенно падает без очевидной физической причины. Я не могу найти ни одной аналогии этому феномену среди всего многообразия известной мне Вселенной.

10

Жизнь на Олме, несмотря на все многообразие, подчиняется одному закону: все должно быть углеродом. Мы обнаружили кремний в теле спутника и в некоторых организмах, но он играет исключительно второстепенную роль. Жизнь здесь сохраняет информацию химически, полностью игнорируя резонансный принцип и закон нулевой суммы. И основной химический носитель жизни – углерод. Из него складываются ткани организмов. Правда, чтобы заметить это, нам пришлось изучать воспоминания об образцах, потому что естественным образом любой олмианский организм разлагается за секунду. Жизнь здесь хотя и не так стремительна, как движение небесного тела, на котором она протекает, но все же почти неуловима.

Есть и сходство с нами: все жители так же зависят от тепла, хотя в их тяжелых условиях тепло им приходится ловить огромной относительно объема площадью тела. Олмианцы вытягиваются вверх, чтобы быть ближе к рассеянному свету Рркккохики, и распластывают себя как можно более горизонтально, чтобы получить больше тепла. Его они перерабатывают в энергию. Именно изучая олмианцев, мы поняли, что газовая оболочка спутника подвержена ровно таким же квантовым эффектам, что и граница океана: в остановленном времени видны отдельные органы переработки тепла, но в естественной среде, то есть внутри газовой оболочки спутника, установить границы тела олмианца становится практически невозможно. У основания границы олмианцев вполне однозначны, но чем выше, чем размытее они становятся. Мы не знаем, что произойдет, если извлечь олмианца из этой суровой атмосферы, так как не можем двигаться.

Физиология их остается загадкой, над которой наши исследователи продолжают биться, используя крупицы энергии, поступающие со стороны ядра спутника и от Рркккохики. Известно только, что живут олмианцы от нескольких минут до часа, постоянно увеличиваясь в размерах и разрушаясь после смерти. При этом их слабые тепловые органы не выдерживают излучения, и в момент времени олмианец всегда занят выращиванием новых органов и сбрасыванием отмерших. Кто-то делает это разом, кто-то — постепенно. Мы пока не знаем почему.

Хотя эти процессы сложны и требуют сложной саморегуляции — и мы видим, что хотя бы химически олмианцы достаточно сложны — все наши сообщения остаются без ответа. Мы продолжим изучать этот удивительный мир в надежде, что мы сможем подобрать язык первого межпланетного контакта. Пока мне хватаетэнергии Рркккохики на этот дневник, я буду продолжать его вести.

614

Сегодня, на пятом году наших наблюдений, произошло слишком много событий одновременно. Сначала случился электромагнитный взрыв. Будто нейтронную звезду создали где-то на Олме: концентрация излучения стала резко возрастать, за несколько минут изменившись в тысячу двести тридцать раз. Практически одновременно с этим два члена команды испытали на себе телепортацию. Они мгновенно обнаружили себя в других, неожиданных для себя местах. Никаких провокаций с нашей стороны не было, экипаж никак не проявлял себя. Остальных членов команды телепортация не затронула.

Одновременно с этим стал стремительно меняться рельеф твердой поверхности спутника: за несколько минут почти половина твердой поверхности была покрыта формами и веществами, до сих пор не присутствовавшими на Олме.

После этого с разницей в несколько секунд в разных точках Олма произошло несколько небольших операций ядерного анализа с выделением заметного количества тепла.

Через несколько минут в электромагнитном шуме мы начали фиксировать периодичность. На данный момент нет сомнения в том, что это сообщение. Мы работаем над его расшифровкой, хотя эта задача может занять значительное время. Так как скауты не были повреждены, мы считаем произошедшее подтверждением гипотезы миграции: аборигены телепортировались обратно на спутник и, обнаружив гостей, попытались выйти на контакт и продемонстрировать самые впечатляющие технологии. Теперь наша задача — этот контакт поддержать. Хотя ядерный анализ гораздо тривиальнее телепортации, в этом лишенном тепла мире ценность его может быть гораздо выше.

615

Второй день пытаемся расшифровать сообщение. Происходит странное.

616

Еще спустя шесть дней мы расшифровали и сообщение, и язык. Теперь все стало ясно.

В поисках жизни мы изучали разные масштабы пространства, но никто не пробовал изучать масштабы времени. Мы считали, что олмианцы — закрепленные существа, питающиеся теплом Рркккохики, но все оказалось гораздо сложнее. Самая сложная жизнь на спутнике, жизнь настоящих олмианцев, ответивших на наши сообщения, протекала еще быстрее, чем мы предполагали все эти годы. Две минуты — их предел. Олмианцы перемещались слишком быстро для наших органов чувств. Анализ их языка показывает всю сложность и глубину их культуры, понять которую – задача далекого будущего. Когда мы осознали, что произошло и насколько нужно замедлять их сообщения, чтобы они стали поддаваться расшифровке, мы ликовали: разум во Вселенной не ограничен нами, мы нашли своих! Почти мгновенно мы научились посылать сообщения на олмианской скорости.

Но когда мы задали главный вопрос, ответом нам была тишина, потому что олмианцы вымерли.

617

Шихххннародимес и другие исследователи не уверены в причинах. Наша главная гипотеза — олмианцы израсходовали свои запасы топлива и почему-то утратили технологию его производства. Океаны водорода, действительно, перешли в более сложные соединения почти полностью, и температура твердой поверхности несколько увеличилась. Почему они не воспользовались телепортацией, непонятно. Хотя возможно, что телепортацией она только кажется, а для них это обычное перемещение. Пока мы не можем даже представить, как устроен разум, существующий в мире квантовых событий. Но мы будем стараться. Время еще есть, и любой секрет жизни может приблизить нас к спасению.

618

Тх, родная моя звезда, начало и конец моего пути. Теперь мы знаем наверняка, что есть жизнь за пределами твоих жарких объятий. Олм выносил и родил в себе удивительную цивилизацию, которая освоила тысячи технологий, расцвела, вышла в космос и перестала существовать — все это за время, которое мы иногда тратим на принятие не самых важных решений.

И хотя велико мое горе и бесконечна моя вина в том, что мы опоздали на разговор с жителями Олма, одна мысль греет мою плазму: разве может разум из мира квантовых событий помочь нам? Разве способен он осознать проблему, решение которой мы так упорно ищем и которая угрожает нам гибелью? Скорее всего, смерть Рркккохики, их родной звезды, которую они называли просто Звездой, была самой отдаленной из возможных проблем в мире олмианцев. А Рркккохики погаснет уже через тридцать лет, и мы рассматриваем возможность провести все эти годы на Олме, исследуя накопленный материал. И когда ядро Олма обнажится под жаром расширяющейся мантии звезды, мы используем это тепло, чтобы продолжить свое путешествие. Для нас это одна из остановок. Уже в момент посадки мы были самой древней жизнью на спутнике.

Поэтому я спрашиваю тебя, Тх, разве может разум столь ограниченный и столь стремительный понять нашу угрозу? Разве есть ему дело до того, что звезды в галактике гаснут и через триста лет даже молодые наши миры начнут увядать? Даже для нас триста лет — это большой срок, но для народа Олма, вспыхнувшего на три дня и погаснувшего, этот срок гораздо больше бесконечности.

Голосуйте за следующий рассказ тут: https://vk.com/michael_morovoy