Маковый эффект

Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.

Фридрих Ницше

У него не было плана.

Была цель и горело желание — иногда этого было достаточно. Если взять в расчет его  черты характера, данные природой, и приплюсовать к ним довольно много выпитого ранее виски, то неудивительно, что он уже был здесь.

Дэниел собрал уже много взглядов. В основном, удивленных и презрительных — в Низине не все поддерживали идеи и политику Иммортала и Дэниела О'Клиффорда в частности. В общем, и ему тоже не очень-то хотелось тут находиться — Дэниелу никогда не нравилась Низина. Да и как это место могло кому-то нравиться? Здесь все кишело мутациями, было мрачно, пахло грязью, смертью и безысходностью. Однако...

Да, он прямо сейчас был здесь.

Потому что Эариэль была здесь. В баре. Сидя за барной стойкой, Ханессон занималась какими-то бумагами. Бармен стоял и, натирая бокалы, что-то ей рассказывал, на что Эариэль лишь слабо кивала, не отрываясь от работы, однако с приближением Дэниела бармен замолк и уставился на О'Клиффорда. Ханессон, удивившись внезапно прерванному рассказу, подняла взгляд на замолчавшего бармена, а потом проследила, куда тот смотрит, и обернулась.  И как только Эариэль заметила Дэниела, ее лицо скривилось от недовольства, что О'Клиффорд уже явно нарушал «запрет», и даже открыла рот, чтобы возмутиться, но тут ее взгляд мимолетно упал к ногам Дэниела и поднялся к груди, глаза округлились от удивления, а губы растянулись в улыбке.

— О'Клиффорд, ты что, пьяный? — с насмешкой спросила все еще удивленная Эариэль.

—Эаэ... Аэ... Господи... — попытался  Дэниел произнести ее имя, чем вызвал тихий смешок. — Ханессон!

— Что ты здесь делаешь?

— У друга день рождения в соседнем клубе.

— И ты потерялся? — задала вопрос Эариэль, наклоняя голову и внимательнее рассматривая Дэниела.

— Что? — не понял он вопроса.

— Ты потерялся? — повторила она. — Что ты делаешь тут, а не в клубе.

— Захотел составить тебе компанию. Вид у тебя... тоскливый. Сидишь тут, одна, с этими бумажками, скучаешь...

— Не скучаю, — оборвала его Ханессон.

— Теперь уже точно нет, — растягиваясь в ухмылке, ответил Дэниел, на что Эариэль нахмурилась.

Простая закономерность, которая считалась привычной между ними: чем больше Дэниел ухмылялся, тем больше Эариэль хмурилась; чем больше улыбалась она, тем больше напрягался он. Ничего хорошего их улыбки друг другу обычно не сулили.

— И как ты меня нашел? — спросила Эариэль, опуская взгляд на бумаги и возвращаясь к работе.

Может, Эариэль и была в планах (какие вообще могли быть) О'Клиффорда, то вот Дэниел, очевидно, в ее сегодняшние не входил. И он пока не знал: хорошо это или плохо. С Эариэль все было... неопределенно. В прошлый раз все закончилось хорошо. Сегодня? Мэтт был прав: либо они с Эариэль наконец сделают шаг вперед, либо окончательно поставят точку в даже не начавшихся отношениях. Оба варианта, в принципе, Дэниела устроят. Появится хоть какая-то определенность.

— Ответ тебе не понравится, — произнес Дэниел.

Эариэль никак на это не отреагировала. Ей действительно мог не понравиться ответ — они оба это понимали. И вообще, не ей судить О'Клиффорда: он до сих пор не мог понять, как она умудрилась попасть на территорию его дома поздно ночью. В конце концов, это была охраняемая территория за городом, а не простой общественный бар в Низине, куда могла зайти любая псина при открытой двери.

Дэниелу было тяжело стоять, поэтому он положил локоть на барную стойку и подпер щеку кулаком — так выглядели пьяные парни, что пытались подкатить к Эариэль в клубах, когда Алексу удавалось ее туда затащить ради компании. Эариэль и на это не обратила внимания, хотя в исполнении О'Клиффорда это выглядело забавно.

— И зачем ты здесь? — не поднимая головы, спросила Ханессон, хотя заинтересованной в ответе не казалась.

Возможно, если бы Дэниел сейчас ушел, она бы даже не заметила. Что ж... А ему очень хотелось, чтобы она его заметила.

— Сказать, что ты... — начал Дэниел и вдруг замолчал.

— Сказать что? — безучастно спросила она.

Зачем Эариэль поддерживала этот диалог, если он ей был неинтересен? Может быть, Дэниел смог бы ответить на этот вопрос, если бы был чуточку трезвее, а сейчас же его вообще не волновало: хотела Эариэль разговаривать с ним или нет. Ей просто-напросто придется. Он ее вынудит.

Дэниел попытался либо вспомнить настоящую причину своего прихода сюда — к ней, — либо найти оправдание необдуманному поступку. Он приблизился к ее уху и прошептал:

— Сказать, что ты чертовски обворожительная сука.

Эариэль в шоке раскрыла глаза, обернулась к Дэниелу и растянулась в улыбке. Любая другая была бы возмущена такими высказываниями и дала бы пощечину, но Ханессон лишь улыбалась — ее это забавляло. И главное — Дэниел добился своего: Эариэль оторвалась от работы и обратила на него внимание.

— А это что-то новенькое, — проворковала она. — Я уже заволновалась, что ты растерял свою былую гениальность и изобретательность.

— Правда волновалась?

— Нет. — Эариэль закатила глаза. — Если бы растерял, то не заманил бы меня в Иммортал, не подстроил бы отсутствие Хакса и...

— И?

— И не протащил бы оружие в казино — это все еще остается для меня загадкой. Ловкость рук?

— И никакого мошенничества.

— Ну да, конечно, — фыркнула Эариэль, не поверив. — Ты нахал, О'Клиффорд, — произнесла она и помотала головой, пытаясь сбросить улыбку.

— Да, меня так часто называли. Лет десять-пятнадцать назад.

— Когда кадрил девчонок в универе?

— Ага.

— И как? Получалось? О'Клиффорд, будь добр, смотри в глаза, когда я с тобой разговариваю.

Дэниел даже не попытался сфокусироваться  на ее глазах: он и так знал, что, посмотрев в этот зеленый омут, можно было не нарочно стать узником зачарованного леса, в котором жили и воинственные дриады, и мрачные лешие. О'Клиффорд их не боялся — он был ими обворожен. Да чего уж там говорить: в ее омуте были притягательны даже черти.

— Не лучший вариант: в твоих глазах можно увязнуть и заблудиться еще больше, — хрипловато ответил Дэниел, продолжая ее рассматривать. 

Он откровенно гулял взглядом по всей Эариэль: по коже, волосам, одежде... Она была одета без лишнего изыска, но все так же элегантно. На Эариэль был черный топ и свободная белая хлопковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Очень дорогая. Очень-очень дорогая. И мужская — Дэниел это знал, потому что у него была такая же. И эта рубашка, надетая в обычный рабочий день, возможно, была единственным, что выдавало то, что заработок Эариэль ну... побольше, чем у среднестатистического инженера. И если обычный человек не носил такую, то вряд ли бы мог вообще догадаться, что стоимость одной вещи Эариэль равнялась двум или даже трем месячным зарплатам инженера. И все равно даже в этой мужской рубашке она выглядела чертовски женственно.

— Может, ты прекратишь меня так беззастенчиво рассматривать? — не выдержала Эариэль.

— Классная рубашка. У меня такая же. — Эариэль окинула его быстрым оценивающим взглядом. — Смотри не перепутай, когда будешь в следующий раз уносить ноги из моего дома. Впрочем... Можешь позаимствовать любую рубашку из моего гардероба.

— Я не...

— Не убегала? Именно это ты и сделала, Ханессон. Убежала.

— Я не стану брать твои рубашки — у меня есть свои.

— Угу, — бросил О'Клиффорд, продолжая свою «прогулку» взглядом по Эариэль.

В баре было довольно душно из-за количества людей, поэтому ее кожа слегка блестела и переливалась от влажности. Дэниел еле держался, чтобы прямо здесь и сейчас не прикоснуться к ее ключицам и не провести языком по линии ее челюсти: наверняка Ханессон была на вкус как море, рядом с которым выросла.

— О'Клиффорд, ты слишком долго на меня пялишься, — с укором отметила Эариэль. — Прекрати. Мне это не нравится.

Дэниел наконец поднял свой взгляд и позволил себе стать узником леса в ее глазах.

— Как часто тебе говорят, что ты красивая? — хрипло поинтересовался Дэниел.

— Довольно редко, ведь я не даю для этого повода.

— Ты очень красивая.

Эариэль отвернулась, но Дэниел заметил. Он был готов поклясться, что наконец добился этого: смущения Ханессон. Она прикусила щеку изнутри, по-прежнему стараясь скрыть улыбку.

— Спасибо, — все же проронила Эариэль.

— И у тебя красивый маникюр.

Кажется, Дэниел решил оценить каждую деталь в ней. И Эариэль снова отвлеклась и заметила его любопытный взгляд на своих ногтях. Она уже не могла сдерживать улыбку. Ей и самой было интересно, как далеко может зайти этот диалог; как далеко зайдет Дэниел и как много слов из него вытащит алкоголь. Сколько лишнего и нелишнего он может еще сказать? Наверное, это было эгоистично, но ей хотелось услышать больше. И, наверное, это было безжалостно и подло — Эариэль этого не отрицала, — но она рассчитывала на то, что при удобном случае сможет использовать слова Дэниела против него самого.

Неужели и она тогда была такой же... уязвимой? И О'Клиффорд... Черт возьми, он ведь не воспользовался ее беззащитностью. Почему? Что, мать его, он (или она?) сказал той ночью?

— Что за лесть? — поинтересовалась Эариэль.

— Но тебе же тоже это нравится, да? — промурлыкал Дэниел в ответ.

— Спасибо, — проигнорировала она вопрос. — О'Клиффорд, ты решил на пьяную голову все козыри выкинуть? Ты осторожнее, иначе еще пару комплиментов, и я сама запрыгну к тебе в постель.

— Правда? Это сработает?

— Нет. Побереги козыри на потом. 

— Но знаешь, что сделает твои ногти красивее?

— Ну?

— Окажись они на моей спине.

Эариэль на это не смутилась и тихо рассмеялась:

— Черт, а я думала, ты скажешь, что «кошачий глаз» снова в моде. Но... Нет, О'Клиффорд: боюсь, твоя шикарная спина не готова к моим ноготкам.

— Считаешь мою спину шикарной?

— Считаю, что она неплоха.

— Ты сказала «шикарная».

— Откуда мне вообще знать?

— Ты ее видела. И сочла ее шикарной. И... — довольно и ласково протянул он. И слегка наклонившись к ее уху, низким голосом закончил: — Ты представила свои ногти на ней.

А вот теперь Ханессон все же смутилась.

— Да, я часто представляю, как раздеру тебя голыми руками, — нашлась она.

— Ох, пожалуйста. Жду не дождусь.

— Дэниел, ты...

Эариэль не успела договорить. Дэниел обхватил ее голову ладонями, поглаживая пальцами волосы. Мягкие. Шелковистые. Такие, как он помнил.

— Ты такая хорошая. И хорошенькая.

Лицо Эариэль перекосило от недовольства. Это было чистым самоубийством: выводить Ханессон из себя. Но ему это очень нравилось. Нравилось, как ее равнодушие разбивалось вдребезги; как холодная и безразличная ко всему Эариэль начинала проявлять эмоции по отношению к нему. Да так ярко, что можно было ослепнуть. Впрочем, и она действовала так же: Эариэль расшатывала его сдержанность, и терпение Дэниела могло в любой момент лопнуть, как водяная бомбочка, хотя по эффекту взрыв его терпения был бы больше похож на взрыв от водородной бомбы, а не водяной — она хоть этого еще и не видела, но наверняка знала или догадывалась.

— О'Клиффорд... — предупреждающе процедила она.

Дэниел вдруг забеспокоился: а не перегнул ли он палку? Не перешел ли он границы? Эариэль была нетактильной — он понял это сразу. Но она правда была такая хорошая... и хорошенькая... О'Клиффорд, в принципе, ее особо не боялся, а алкоголь в крови напрочь отбил в нем инстинкт самосохранения, поэтому руки он убирать не спешил. Ну что она, такая хорошая, сделает? Поругается чуть-чуть, порычит, съязвит... Укусит? Ударит по яйцам? Она могла. Это вызвало толику беспокойства, но руки Дэниел все равно не убрал. Да и Эариэль их не одернула, хотя он видел, как она вся напряглась. О'Клиффорд просто позволял себе наслаждаться и любоваться, пока она позволяла ему это.

— Я предупреждала тебя: не трогай мои волосы, — прорычала Эариэль.

— Я могу их потом помыть, — улыбнулся Дэниел и потянулся к губам.

Она раскрыла рот, тут же закрыла и наконец отдернула его руки.

— Придурок... — Дэниел снова к ней потянулся. — Прекрати, иначе я сейчас закричу.

— Ты? Закричишь? А ты умеешь? Ух ты, что-то новенькое от тебя, — насмешливо отметил он. — Ты не станешь привлекать к себе внимание, Ханессон, — произнес Дэниел, обводя взглядом бар.

— Черт, а ты неплохо меня знаешь. Но не...

— Не обольщаться?

— Именно.

— Однако я все равно польщен. Мне действительно льстят твои слова.

— Ну ты и...

— Мудак?

— Черт, да! Твою мать, ты меня действительно хорошо знаешь...

— Просто вряд ли ты скажешь мне что-то хорошее.

Эариэль улыбнулась до выразительных клыков. Вот она — настоящая. Вроде улыбается по-доброму, а, вроде, видна ее хищное существо и природа.

Он понизил свой тон, наклонился к ней и томно спросил:

— Как часто ты другим так улыбаешься?

Она улыбнулась шире.

— Наверное... Редко?

— И это мне тоже льстит.

Она смотрела прямо на него своими не по-зимнему зеленющими глазами. С желанием и с опаской. Ни один рабочий успех не был так сладок, как одобрение Ханессон, и ни одна девушка не возбуждала телесными ласками так, как ласкала его Эариэль одним лишь взглядом — а это было именно тем, что она делала.

— Ты точно не Маковка, Ханессон. Ты одуванчик.

— Белая и пушистая?

Дэниел тихо рассмеялся, отворачиваясь в сторону барного ассортимента.

— Не-е-ет, — протянул он, разглядывая бутылки, — как сорняк, глубоко и прочно вросла в мой мозг, и хрен теперь от тебя избавишься.

— Дэнни, это та-а-ак глупо, что смешно. И мне, черт возьми, это нравится.  Здесь нет виски дедушкиного возраста, — вдруг произнесла она, опуская взгляд к бумагам, однако сперва заметив, как Дэниел рассматривал барные полки.

— Думаешь?

— Уверена.

— Давай проверим.

Дэниел обратился к бармену, желая заказать виски, но тот покосился на Эариэль с вопросительным взглядом. Ханессон отрицательно помотала головой, бармен ей кивнул, пожал плечами Дэниелу, будто говоря «Извини, дружок. Налить не смогу», и отошел обслуживать другого гостя.

— Так это твой бар? — обратился Дэниел к Эариэль.

— Ни кому здесь не по карману дорогущий виски, О'Клиффорд.

— Это твой бар, — сделал вывод Дэниел, а Эариэль про себя отметила, что тот даже в нетрезвом состоянии по-прежнему был способен быстро соображать.

— В каком-то смысле, — бросила Эариэль.

Дэниел выдохнул с мыслью о том, что напивалась Ханессон только в своих барах — в безопасности и под присмотром своих людей, чтобы она не отравилась, никто ее не изнасиловал и не убил. И возможно, даже чтобы Эариэль сама не напилась в усмерть. Однако от похода к Дэниелу все же ее не уберег никто.

— Ладно. Но хоть какой-нибудь виски здесь есть...

— Для тебя — нет.

— Ну хоть чай с чабрецом можно?

— Нет, — резко ответила она.

— И воды, дай угадаю, тоже? Какого черта?

— Ты же биолог, Дэниел. И ты сам хвастался своим медицинским образованием. Неужели ты не знаешь, что чабрец после спиртного это... ну... херовая затея? — Дэниел удивленно моргнул. — Так алкоголиков лечили. — Эариэль повернулась к бармену. — Сделай ему двойной эспрессо...

— ... И добавь туда чуть-чуть виски, — добавил Дэниел.

— ... И порцию воды тоже сделай двойную, — закончила Эариэль, недовольно косясь на О'Клиффорда.

— И дорогая здесь аренда? — спросил Дэниел, снова переключаясь на Эариэль.

— Нет, если арендодатель ты. — Она почувствовала на себе вопросительный взгляд и пояснила: — Это здание принадлежит мне. И тот клуб, кстати, из которого ты пришел, тоже скорее всего мой, потому что вся улица, в общем-то, принадлежит Маковой мафии и ею крышуется.

— Но этого не было...

— Записано как моя собственность? Да, пришлось с бумажками повозиться, чтобы обычный инженер не имел кучу недвижимости. Я даже сама не знаю, кому по документам это все принадлежит. Возможно, мертвецу? А может, и нет — это и неважно.

— Слушай, мне все интересно: какие суммы крутятся нелегально у мафии? Вы много отмываете бизнесами, но ведь «неотмытых» в несколько раз больше, верно?

Эариэль уставилась на него, словно оценивала, можно ди доверять ему или нет, и молча пододвинула к Дэниелу один из листов. О'Клиффорд быстро пробежался по нему взглядом и перевел его на донну Маковой мафии.

— У меня ведь просто нули двоятся, да? — Эариэль лишь пожала плечами. — Хорошо, что мы плюс-минус в этом равны, иначе бы я не вынес быть в нашей семье альфонсом.

— Равны? — Эариэль усмехнулась, снова поворачиваясь к нему. — Я уверена, что зарабатываю больше, малыш. 

— Может быть, может быть... Но эти суммы, — Дэниел потряс листом, — не все же тебе идут.

— Ну да, тешь себя так дальше, — фыркнула Ханессон в ответ и снова отвернулась. — Но даже если я вдруг стану в нашей семье домохозяйкой, то все равно я буду оставаться богаче, — как бы невзначай бросила она.

— О, ты уже говоришь о нашей семье! Быстро же ты приняла этот факт... Но знаешь, чую, что такими темпами наш брак случится скорее, чем секс. Но если у тебя теперь принцип «только после свадьбы», то я подожду. Когда ты хочешь расписаться? Сегодня или завтра?

Эариэль лишь усмехнулась.

— Думаю, что все же домохозяйкой придется стать тебе, О'Клиффорд... Видишь, сколько у меня забот на работе, пока ты развлекаешься с друзьями в клубах? — Эариэль кивнула на бумаги.

— Подожди-ка, почему вообще ты этим занимаешься? Разве нет какого-нибудь нанятого финансиста или бухгалтера?

— Был. Его застрелили.

— Ясно. Обсчитался? Ты не вышла самой богатой женщиной?

Эри фыркнула, но ответила.

— Типа того.

— И как? Хватает?

— Чего? — не поняла Ханессон.

— Наличных для отмывания денег.

— Вообще нет. Даже всех баров, клубов и казино. Даже для десятой части. Так что я надеюсь, у тебя есть с собой наличка, чтобы расплатиться за кофе.

Дэниел пропустил мимо ушей замечание про кофе и погрузился в слабое размышление.

— А криптовалюта? Вы же ею пользуйтесь?

— Так я тебе и сказала, О'Клиффорд.

— Да ладно тебе, Ханессон, — промурлыкал он. — Это просто личное любопытство.

— Я знаю, что федералы научились отслеживать переводы. И я знаю, что им в этом помогают айтишники Иммортала. Так что втяни свой интерес вместе со слюной обратно.

— Ханессон, ты кристально чиста в кредитной истории. Тебе вообще не о чем волноваться. Ты даже пользуешься чертовой пластиковой карточкой, а не чипом.

— Потому что мне его, блять, вырезали при «Инвиво».

— Ты могла вшить новый.

— Да с чего бы мне это делать? Вы вырезали, а мне снова платить за это? — возмутилась Эариэль. — Иди ты к черту!  Спасибо, что мои честно заработанные деньги оставили на счету. И это я еще не требовала зарплату за твой фальшивый договор о работе в Иммортале, — укоризненно отметила она.

— Он не фальшивый.

— Тогда я жду перевод, мистер О'Клиффорд.

— Ну уж нет. Не после того, как видел заработок мафии. Обойдешься. А чем ты вообще занимаешься? Что это за бумажки?

— Если тебе хочется сунуть куда-нибудь свой нос, то тебе стоило остаться в клубе с друзьями — там кокаина должно быть намеренно.

И Дэниел действительно готов был отстать от нее с вопросами о работе — Ханессон вряд ли расскажет больше, а ему сейчас была интереснее Эариэль, а не ее работа. Он приготовился уже к новой теме, но не успел ничего произнести.

— Дэн, вот ты где! — услышал Дэниел за спиной, и они вместе с Эариэль обернулись. — Черт тебя дери! Ты куда умотал?!

«Твою мать, Мэтт...»— выругался про себя Дэниел.

— Мы тебя потеряли! Хоть бы прощальную записку оставил! Так делать вообще нельзя! Бросать друга в его день рождения! Дэн, ты совсем отбился от рук! Мы же только-только... Оу... — выдохнул Мэтт, подойдя ближе и заметив Эариэль рядом. — А это что за красотка? — шепотом спросил он Дэниела, оглядывая Эариэль.

— Это моя невеста. — Дэниел улыбнулся и встал рядом с Ханессон, положив руки на ее талию и притягивая к себе ближе. Эариэль довольно спокойно — без лишнего недовольства — откинула его  руки, закатила глаза и вернулась к работе.

— Невеста? Быстро ты... Час назад пили за холостяков, и вот ты уже убежал в бар к первой красивой девушке.

— К невесте, — поправил О'Клиффорд. — И да, она красивая... — Дэниел повернулся к Эариэль и внимательно посмотрел на нее.

Мэтт тоже изучающе осматривал Ханессон, и, не отрывая взгляда, поинтересовался у друга:

—Дэн, а ты хотя бы узнал, как зовут твою невесту?

Эариэль не поворачивалась, но уголок ее рта приподнялся. Как Дэниел выкрутится? Нарушит свои же принципы и назовет ее сокращённо «Эри»? Или вернется к «Лире»?

— Аэ... Эа... — попробовал О'Клиффорд. — Сейчас, секундочку... Э-а-ри-эль, — произнес он по слогам. — Вот.

Ханессон, хоть и не оборачивалась к ним, но уже открыто улыбалась.

Вот же непреклонный гаденыш...

Мэтт удивленно хлопнул глазами, а потом снова оживился и обратился уже к Эариэль:

— Пфф, знаешь, я очень рад, что он нашел тебя. У него сейчас какая-то напряженка с одной холодной сучкой, и я ему все твержу: «Твою мать, Дэн, да найди ты другую!». И вот он наконец нашел такую красивую и обаятельную девушку! Я так рад, так рад! Когда свадьба?

— Холодную сучку? — ласково переспросила Эариэль.

Дэниел запрокинул голову: Господи, если ты есть, то спаси и сохрани душу Мэтта.

— Да-а-а, — протянул воодушевлено Мэтт, — вообще, не понимаю, что он в ней нашел!

— Мэтт, — произнес предостеграюще О'Клиффорд.

Мэтт его не слышал... или не слушал.

— Нет, конечно, у нее есть основания его недолюбливать, но она же просто-напросто ебет ему мозги! Вот ты спокойная, очаровательная. И улыбчивая! Просто прелесть!!!

— Ебет мозги? — с улыбкой спросила Эариэль и посмотрела на Дэниела.

— Твою мать, — вдруг осознал Мэтт, застыв с улыбкой. — Это она, да? — тихо спросил он Дэниела, не сводя взгляда с Ханессон.

— Угу, — подтвердил О'Клиффорд.

— Это замечательно! — Хлопнул в ладоши Мэтт.

— Она, да, — произнесла Эариэль. — Та самая холодная сучка, трахающая мозги О'Клиффорду.

— Рад знакомству! Дэниел о тебе немного, но говорил! Только хорошее! Мэтт, — преставился друг.

— Мэ-э-этт, — Эариэль попробовала на вкус его имя. — Я слышала, что все с именами начинающимися с «М» — гребаные засранцы.

— Ауч! — Мэтт театрально схватился за грудь и повернулся к Дэниелу. — Дэн, она разбила мне сердце!

— Ага, — лениво ответил Дэниел. — Слабовато. Ты ей на зубок, Мэтт.

Мэтт сделал вид, что проигнорировал слова друга, и обратился снова к Эариэль:

— Это все вранье! Я по опыту скажу: все засранцы носят имя начинающееся с «Д».

В глазах Эариэль сверкнуло озорство, и Дэниел заинтересованно стал глядеть на них обоих.

— А заканчивается на «ел»? — растягиваясь в улыбке, спросила Ханессон.

Мэтт рассмеялся.

— В точку! Схватываешь налету, детка! — продолжая смееться, ответил Мэтт.

— Так, ну хватит, — проворчал Дэниел.

— Подожди-подожди, — отмахнулся Мэтт от Дэниела. — Аэ... Эа... твою мать... детка! — нашелся Мэтт. — Ты его реально впечатлила! Он еще ни об одной девушке столько голову не ломал, а поверь мне: девушек у него было много!

— Мэтт, — угрожающе произнес О'Клиффорд.

— Меня понесло, да? Переборщил... — тихонько ответил он Дэниелу. А потом снова обратился к Эариэль: — Он иногда может быть заносчивым мерзавцем...

— Мэтт!

—...Но он правда хороший! Честно-честно. — Мэтт положил руки на плечи О'Клиффорда, словно его представлял. — Серьезных жалоб еще не было. А если будут, то ты всегда можешь обратиться ко мне: я единственный, кто может дать ему подзатыльник и вправить мозги. К сожалению, иногда сбоит... — с наигранной печалью покосился он на Дэниела.

Эариэль смотрела на них уже скучающе. Дэниел не знал, что произойдёт дальше: даст ли она по яйцам — им обоим — или решит съязвить в ответ? Если честно, то боялся он больше второго — ему не хотелось, чтобы Эариэль как-то задела словами Мэтта. Дэниел-то привык к ее колкостям, а вот его друг... Мэтт, конечно, сможет ей ответить, но будет конфликт, а Дэниелу очень не хотелось принимать чью-то сторону.

— Извини, что побеспокоили тебя, мы правда пьяные... — попытался сгладить ситуацию Дэниел.

— В стельку, — уточнил Мэтт, приняв серьезный вид.

— Да, мы пьяные в стельку...

— Да что ты, — съязвила Эариэль.

—... Но я все равно от тебя не отстану.

— Он не отстанет, — печально подтвердил Мэтт.

— Как досадно-то, — на выдохе ответила она. — Мэтт, — вдруг обратилась Эариэль, возвращаясь к работе и не удосуживая его взглядом, — ты же хороший друг? Почему ты не нашел Дэниелу девушку?

— Так я пытался, милая моя! — громко и отчаянно заявил Мэтт. — Так он все о тебе говорит! Поэтому мы начали думать, как найти тебя. Не придумали, но нашли. Поэтому твоя бесполезная рекомендация выполнена: я нашел ему девушку — тебя.

И Мэтт в завершение своих слов показал ей средний палец, как бы говоря «пошла ты на хер со своими советами».

Эариэль склонила голову немного набок, наблюдая за Мэттом. Она знала и  чувствовала, что он был таким же хищником, как она сама. Мэтт, впрочем, начал улыбаться шире и его улыбка стала похожа на оскал — он тоже знал и видел, что перед ним не овечка.

— Мэтт, наклонись-ка ко мне на секундочку, пожалуйста. Кое-что на ушко шепнуть хочу.

У Мэтта (видимо, как и у Дэниела), отбило инстинкт самосохранения (а он у него вообще был?) и тот с улыбкой наклонился к Эариэль.

Как только она стала что-то говорить Мэтту, его улыбка спала. Дэниел забеспокоился. Мэтт стал серьезным и качал головой, произнося на ее слова тихое «угу».

— Я все понял, детка! — сказал Мэтт, выпрямляясь. На его лице снова сияла улыбка. — Почему ты не предложил ей выпить? Дэниел, угости даму.

Дэниел напрягся и осторожно глянул на Ханессон, готовясь вежливо послать Мэтта, но Эариэль его опередила:

— Вас слишком много, — вдруг спокойно и серьезно произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг. — Вы мне мешаете.

— Да, точно. Сейчас я его уведу.

— И себя заодно, О'Клиффорд, — добавила Эариэль. — Ты нарушаешь нашу договоренность. Запрет в силе. Ты проиграл, забыл?

О'Клиффорд довольно улыбнулся.

— Кстати, об этом, — лукаво сказал он.

Дэниел высунул из кармана брюк сложенный листик, положил перед ней и довольно произнес:

— Я сейчас вернусь.

О'Клиффорд уже стал провожать Мэтта к выходу, как Эариэль вдруг кинула напоследок:

— С днем рождения, Мэтт!

— Спасибо, солнышко! А тебе удачи с этим засранцем! Я ради тебя его так напоил! — Мэтт не остановился: — В следующем году я приглашаю тебя, но только плюс один к Дэну!

Эариэль слабо усмехнулась и все же взяла листок. Она развернула его, взглянула и положила на место, возвращаясь к работе.

Когда Дэниел вернулся — уже один, —  Эариэль, не поднимая головы, бросила:

— Это неправильный ответ.

— Нет, правильный.

— Нет, ответ не такой.

— Такой, — продолжал спорить О'Клиффорд.

— Дэниел, тут должна была быть одна цифра! — Она все же недовольно посмотрела на него. — А у тебя шестизначное число!

— Какая разница? Ответ подходит, — самодовольно ответил он и сел на соседний барный стул. — Если это ответ, которого ты не знала, это не значит, что он неправильный. Ты можешь посчитать сама, чтобы убедиться. Или поверить мне.

— Не бери меня на «слабо», — фыркнула Эариэль. — В этот раз у меня на это нет ни времени, ни желания — мне и так чисел хватает. Хорошо, — сдалась Ханессон. — Допустим. Я тебе верю. Ты долго думал-то над этим, м? — поинтересовалась она.

— О, очень долго, Эариэль. Я написал целую программу для вычисления. — Эариэль лишь закатила глаза. — Так запрет снят?

— Да. Ты, судя по всему, не особо-то ему и следовал.

— Ой, да ладно! Я дал тебе возможность избавиться от меня: если бы ты не хотела меня видеть, то решила бы задачу.

— Я не смогла!

— Не смогла решить простейшее уравнение с одной неизвестной, решение которой в одно действие сводится к «1+2»? — нагло ухмылялся Дэниел. — Ты хочешь меня видеть, Ханессон. И я видел, как ты выкинула бумажку. Значит, даже не оставила себе возможности избавиться от меня.

— От тебя все равно не избавишься.

— Что правда, то правда. И все же... Ты не захотела. Знала бы ты, как приятно от этой лести. Вот что бы ты делала, если бы вдруг я отстал от тебя?

— Ну, не знаю... — задумчиво протянула Эариэль. — Например, обрела бы спокойствие и жила бы свою лучшую жизнь?

— Давно стала приверженицей спокойной жизни?

— С тех пор, как с тобой познакомилась, только об этом и мечтаю.

— И как ты себе это представляешь? Ушла бы в монашество?

— Да. И совратила бы святого отца.

— Охотно верю. У тебя бы получилось.

— Почему... Почему ты сам просто от меня не отстанешь? — устало выдохнула она. — Я уже столько раз тебя посылала...

— Только на словах. Если бы ты, Эаэ... — его язык заплелся, — Ханессон, увидела возможность, которая бы принесла тонну дофамина и сертонина, и вообще просто личного удовольствия, и у тебя был шанс все это получить, зная, что больше такой удачи в жизни не встретиться, то ты бы отступила?

— Нет, — честно ответила она.

— И в этом мы с тобой похожи. Сомневаюсь, что будет еще такая возможность и что я когда-нибудь еще смогу найти такую.

— Какую? Обворожительную суку?

— Обворожительную суку, — согласился он. — И еще много какую суку и не-суку. Если я начну перечислять, то ты и правда в меня влюбишься. Любую другую теперь я смогу лишь сравнивать с тобой. И боюсь, что никто не перебьет впечатление от тебя, а значит... Это значит, что ты навечно в моей голове, а это, в свою очередь значит, что я вечно буду жалеть об упущенном. А это, знаешь ли, дурно влияет на здоровье, работу, секс...

— Ладно-ладно. Я поняла, — остановила его Ханессон.

— Откуда ты вообще понабралась этих детских задачек?

— Мне подруга скинула. Не волнуйся: я тоже долго не могла их решить, — усмехнулась она. — Но вычислительные программы составлять мне не пришлось.

— У тебя не было такой сильной мотивации, как у меня.

— Нет, я просто думаю проще.

— Ты? Проще?

— Да, проще.

— Ну да, конечно. Проще.

— Зачем ты вернулся, Дэниел? — вдруг спросила Эариэль и повернулась к нему. В глазах начинало просачиваться недовольство. — Запрет снят, можешь возвращаться к друзьям.

— Я хочу чтобы довезла меня до дома, — как бы невзначай бросил Дэниел и отвел взгляд, вернувшись к изучению барных полок.

А вот Эариэль замерла и недоверчиво на него уставилась.

— Че?

— Я знаю, что ты можешь водить машину.

— Откуда...

— В досье была копия твоих прав. И как видишь, — Дэниел повернулся и обвел рукой свое лицо, — я не могу сесть за руль. 

— У тебя же есть водитель! И, черт возьми, ты можешь вызвать такси!!! — начала открыто раздражаться Ханессон.

— М-м-м, нет, — лениво произнес Дэниел. — Так неинтересно. И скучно. Я не прошу тебя оставаться у меня — упаси боже, — я просто прошу тебя довезти меня до дома. Когда ты была пьяной, я не развернул тебя, не отправил в рехаб и не посадил в такси, а впустил в свой дом, дал переночевать, отдал свитер, накормил...

— Гребаным йогуртом, — закончила за него она.

— Гребаным йогуртом, да. Ты говорила, что любишь их и с удовольствием съела мой. Так вот: на свою заботу я лишь прошу взаимности. Это не большая просьба, согласись?

— Справедливо, — согласилась Ханессон.

— Справедливо, — подтвердил он.

— Бескорыстностью ты и правда не страдаешь, — вздохнула Эариэль. — Иметь права и уметь водить — это не одно и то же, — произнесла она серьезнее. — Дэниел, это плохая затея. Даже Алекс знает, что у меня есть права, но боится просить меня отвезти его пьяного от какого-нибудь казино до дома или от бара до бара. Вызови лучше такси. Я серьезно.

— Расслабься. Я поставлю автопилот. А ты просто займешь водительское место — мне так спокойнее будет. Почему, кстати, у тебя нет машины?

— У меня есть Алекс, а у него есть машина.

— А почему...

— Почему сама не вожу машину? Не хочу. Еще вопросы? — Дэниел промолчал, стараясь уложить в своей пьяной голове всю информацию. Тогда Эариэль произнесла: — Славненько. Тогда тихонечко посиди пару минут, пока я разберусь с бумажками, — сказала она, словно разговаривала с маленьким ребенком.

— Хорошо. Договорились, — спокойно согласился Дэниел.

Отлично. Его план (которого не было) тек как нельзя лучше. Эариэль его не послала. Она улыбалась. Смеялась. Еще немного злилась и была раздражено, но а как без этого?

Надо была подождать лишь «пару минут». Потом? Кто ж знает, что будет потом... Однако эта импровизация Дэниелу нравилась. Он ощущал себя тем, кем был раньше: молодым и  беззаботным; мальчишкой, который умел веселиться и отдыхать. И куда тот парень пропал? С каких пор он променял тусовки с Мэттом на то, чтобы просиживаться на собраниях с серьезными дядьками в деловых костюмах? А в какой момент он стал этим самым «серьезным дядькой в деловом костюме»?

Вот дерьмо...

— Черт, налей мне выпить, — кинул он бармену

А дальше было то, что уже происходило ранее: бармен вопросительно посмотрел на Эариэль, та отрицательно покачала головой, и тот снова пожал плечами. «Не в этот раз».

— Извини, здесь не ты мой босс, — все же объяснился бармен.

— Налей, иначе...

— О'Клиффорд! — возмутилась Ханессон, резко к нему обернувшись. Ой. Кажется, он все-таки ее довел. Слегка перегнул. Не нарочно. — Ты совсем офигел! Еще пьяный дебош устрой мне тут. Будешь угрожать бармену в моем баре, вылетишь отсюда, понял? И хватит уже пить. Тебе достаточно на сегодня.

— И что же ты сделаешь?

— Дам тебе сильный подзатыльник, черт возьми.

— И все? Я знаю, ты можешь лучше. Хоть бы прессой пригрозила, — съязвил он.

Эариэль лишь закатила глаза.

— И все, Дэниел. Ты взрослый мальчик, отвечать будешь сам за свои пьяные поступки.

— Кофе? — спросил Дэниел.

— Кофе, — согласилась Ханессон.

— Кофе так кофе, — принял заказ бармен.

— И воды не забудь, — добавила Эариэль.

— Да, я уже понял... — вздохнул бармен. — А тебе чаю?

— Нет, я уже заканчиваю, — ответила она.

Дэниелу подали новый кофе на замену остывшему, и в его интересах сейчас было, чтобы Эариэль побыстрее закончила со своими делами, поэтому больше он ее не отвлекал.

Между ними повисло молчание. Какое-то приятное... уютное. Странно, ведь место сложно было назвать уютным. В единый фон слились разговоры посетителей и пьяный смех, чуть ближе слышался встряхиваемый барменом шейкер и где-то еще гудел холодильник со льдом. Для Эариэль это все было белым шумом, а Дэниел все не мог понять, как она могла абстрагироваться от всех этих звуков и работать на таких неудобных барных стульях. И главное: как она могла абстрагироваться от него. Потому что Дэниел не смог и тем более не может сейчас. Ему хотелось еще раз ее коснуться. Коснуться волос, кожи, губ... Руками, языком и всем телом. Но он держался, ибо знал, что сейчас в ответ получит лишь ее раздражение.

И если Дэниел сейчас старался не вызывать лишнего недовольства Эариэль, то вот кто-то точно готов был нарушить ее спокойствие:

— Ханессон! — послышался из-за спины сердитый мужской голос. — Ты! Ты гребаная сука!

На это замечание Дэниел слабо кивнул. Да, с этим он был полностью согласен.

Эариэль лениво развернулась на стуле и бросила флегматичный взгляд на разъяренного лысого мужчину с черной бородой, кривым носом и рытвинами на щеках. Его кулаки были сжаты, лицо покраснело, а куртка натянулась от того, как напряглись мышцы от злости.

— Это я слышу довольно часто, — лишь произнесла Эариэль, на что мужчина разозлился сильнее и дернулся в ее сторону.

— Какого хрена мне не отдают товар?!

— Потому что у тебя накопился долг, — спокойно пояснила Ханессон. — Пока ты не вернешь его, твоей частью будет заниматься другой дилер.

— Какой, блять, дилер? Кто?!

— Так я тебе и сказала. Отдышись чуток, успокойся и, может быть, мы позже поговорим. — Эариэль пожала плечами. — А если ты хочешь вернуться к работе, то обратись к Александру — я этими вопросами не занимаюсь.

— Так я и хочу, чтобы ты поговорила с Кристиансеном! Чтобы ты узнала, какого черта! Ты его можешь уговорить, я знаю!

— Да с чего бы мне это делать? Я выполняю свою работу, а на тебя и твои проблемы мне наплевать. Сам с ним говори.

— Да ты... Да ты, блять, его гребаная подстилка! — выплюнул он. — Шлюха!

Дэниел резко обернулся в сторону Ханессон. Она даже не обратила внимания на оскорбление: просто продолжала сидеть с абсолютно холодным и равнодушным лицом. Ей было плевать. Зато вот Дэниелу было ни черта не наплевать.

Гребаная сука? Да, точно она.

Шлюха? Нет, с этим он не был согласен.

Внутри проснулся гнев, обостренный и подпитываемый выпитым ранее алкоголем.

Без предисловий Дэниел встал, хмуро посмотрел на невозмутимую Ханессон, которая, взгянув на О'Клиффорда, удивленно изогнула бровь, потом перевел взгляд на лысого, схватил его за ворот и врезал.

Лысый ударил О'Клиффорда в ответ моментально — в нем накопилось злости достаточно для того, чтобы, не разбираясь, выместить гнев хоть на ком-нибудь. Впрочем... и Дэниелу просто хотелось выплеснуть злость. Неожиданную, но в то же время тяжелую, как гребаный упавший с неба кирпич.

— О'Клиффорд! Твою мать! — только услышал он голос Эариэль на фоне рыка и шипения лысого под ним.

У Дэниела и так все плыло и двоилось перед глазами, но теперь перед ними была полная неразбериха: пол, кулаки, одежда, кровь... О'Клиффорд заметил летевший в него кулак и попробовал уклониться, и удар пришелся по скуле. Но это его не отрезвило. И хоть Дэниел наконец почувствовал отголосок боли, но он ее просто проигнорировал.

— Стоп, — услышал О'Клиффорд голос Эариэль.

Она произнесла это негромко, но этого было достаточно.

Все замерли.

Дэниел обернулся к Ханессон: она выглядела сурово, но в то же время он не мог сказать, что на самом деле Эариэль чувствует. Наверное, злость. Но ему на долю секунды показался мелькнувший в ее глазах восторг. В остальном, она оставалась нечитаемой.

Дэниел, отряхнувшись, встал с лысого. Тот кашлял и с опаской смотрел на О'Клиффорда: до него дошло, с кем он сейчас дрался. Поэтому хоть и выглядел все еще злым, но нападать больше не решался.

Когда пелена с глаз окончательно спала, Дэниел заметил. Все вокруг наблюдали за ними и были в напряжении. В готовности. Кто-то встал из-за стола и открыто стоял с вытащенным пистолетом, кто-то успел лишь потянуться за ним. В общем, это была Низина. А О'Клиффорд был в баре Маковой мафии.

Он посмотрел на Эариэль. Она встала со стула, но оставалась на месте. И была рассержена.

— Ты, — указала Ханессон на лысого, — уходишь и возвращаешься, когда будешь готов поговорить с Александром.

Лысый встал, сплюнул, еще раз посмотрел на Дэниела и двинулся к выходу.

— Стопарик, — бросила Эариэль бармену.

— Олд Фэшн, — поправил тот.

— Убери пушку.

Бармен тут же спрятал пистолет под стойку.

И все снова ожило. Все вернулись на свои места и продолжили начатые разговоры, словно ничего и не произошло. А может, действительно ничего и не произошло...

О'Клиффорд молча подошел к Эариэль. По мере его приближения ее глаза слегка округлились.

— Придурок! У тебя кровь!

— Тебя это удивляет? Я, вроде как, дрался, а не целовался, — съязвил он.

— Я просила тебя сидеть тихо! Это так сложно?! Твою мать...

Эариэль стала тщательнее его оглядывать: рубашка оставалась  чистой, но скула была разбита, а из носа потекла кровь. Она взяла его за подбородок и стала осматривать лицо. В ее движениях не было ласки, в них не было нежности или заботы, но Дэниел все равно упивался и наслаждался прикосновением ее ледяных рук.

Она бегло осматривала раны, а он смотрел в ее глаза. И Дэниел в них заблудился. Пропал.

Эариэль отвела взгляд и выдохнула:

— Вот дерьмо...

— Все так плохо?

— Ну... Личико твое теперь не такое идеальное...

— Тебе нравится? — Эариэль промолчала. — Ты вот очень красивая. — он потянулся к ее лицу.

— Ты повторяешься, О'Клиффорд, — резко ответила она и отмахнула его руки.

— И что? Я готов повторить это еще раз, если тебе это нравится.

— Сейчас, О'Клиффорд, ты пойдешь со мной.

— Будешь заботиться обо мне?

— Сам о себе позаботишься. Мне надо забрать вещи, а затем я отвезу тебя домой. И оставлять тебя здесь одного я не собираюсь — ты разнесешь мне весь бар к чертовой матери или уломаешь Стопарика на порцию виски.

Больше ничего не говоря, Эариэль развернулась и двинулась, зная, что Дэниел пойдет за ней. Он даже не задавал вопроса «куда?» — честно говоря, ему было плевать, куда идти. Сейчас рядом с Эариэль Дэниел ощущал себя в безопасности, в надежных руках. Удивительно странное чувство, ведь это Ханессон — девушка, с которой вообще не вязалось такое понятие как «безопасность». Может, его все же ударили сильнее, чем он думал, но скорее всего это просто выпитый виски действительно отбил в О'Клиффорде инстинкт самосохранения. Дэниел просто позволил этому алкогольному вальсу затянуть и закружить себя.

Эариэль обошла барную зону и толкнула дверь для персонала — они оказались в шумном коридоре. Ханессон завернула в дверной проем, и они уже были на кухне, где было более оживленно, чем в зале — бригадир неразборчиво кричал, масло шипело, ножи стучали, а металлическая посуда гремела друг об друга. Дэниел поморщился от шума, а Ханессон, не обращая ни на что внимания, стала аккуратно протискиваться меж холодильников и рабочих столов, попутно завязывая волосы в узел.

— Эри! — кто-то окликнул ее, но Эариэль даже не обернулась.

— Не сейчас, — бросила она и вышла через другую дверь.

Снова коридор. Затем лестница вниз. Еще коридор. Более темный и длинный. Они прошли до конца и спустились опять немного вниз. Дэниел стал подозревать, что они уже находятся не в здании бара. Низина и так казалась лабиринтом с кучей тупиков и кругов, не имеющих выхода, а оказалось, что под этим всем есть еще один лабиринт, о котором точно знали не все обитатели Низины. А Эариэль знала и ориентировалась. Как местная. А точнее: как хозяйка.

В тишине О'Клиффорд начал слышать, как у него стучит в голове от алкоголя.

Ханессон повернула еще раз.

«О господи...», — успел подумать Дэниел, заметив еще один пустой коридор.

Неужели он так ее довел, что она все-таки решила от него избавиться? В принципе, О'Клиффорд заслужил. И только он успел об этом подумать — подумать о том, что Ханессон все-таки покончит с ним раз и навсегда, — как Эариэль вдруг остановилась перед железной дверью и сухо бросила ему:

— Старайся дышать пореже.

Дэниел не успел сформулировать вопрос, потому что пришло другое осознание: все это время не от выпивки стучало в голове. Это доносились басы.

Эариэль распахнула железную дверь, и громкая музыка ударила по ушам.

Дэниел толком ничего не мог разглядеть — вокруг стояла дымка, которую пронзали разноцветные лучи света. Когда они зашли внутрь, и он все же сделал вдох, то почувствовал сладковатый и немного терпкий аромат цветов и пряностей — дымка была опиумной.

Под ультрафиолетом в приглушенном свете рубашка и волосы Эариэль выделялись среди танцующей толпы, и Ханессон казалась блуждающим огоньком, за которым Дэниел продолжал следовать.

Вокруг были люди в разноцветной одежде. Мутанты, метилированные... В серебре, золоте, перьях, чешуйках и блестках... Нельзя было сказать точно, кто из них и правда мутант, а кто лишь наряженный — здесь царила атмосфера вечного Хэллоуина, когда каждый старался превратить мутации в костюм или украшение.

— Я... Я впервые вижу такое, — произнес Дэниел, даже не думая, что сквозь музыку мог быть услышанным.

Но Эариэль услышала — она ко всему всегда прислушивалась, — обернулась и посмотрела на него. Оценивающе.

— Пока благодаря Имморталу в центре город растет вверх, — начала говорить она, и Дэниел старался не упустить не единого слова, — здесь, в Низине, благодаря мафиям город растет вниз, пробивая раз за разом новое дно, но при этом открывая новые границы и возможности. Все боятся попасть в Низину и упасть на дно, однако...  Когда на этом самом дне оказывается не так уж и мало людей, то становится не так страшно и скучно. — Эариэль махнула рукой в сторону толпы. — В Низине уже столько людей, что все  просто смирились, привыкли и стараются наслаждаться мгновениями. Танцы, секс, алкоголь, наркотики... Да, всего лишь вспышка на фоне мрака проблем, бедности и скорой смерти, но зато яркая и полная. Кто-то из них, возможно, завтра — а может, послезавтра — умрет. Я бы тоже не стала сидеть в одиночестве дома и страдать о том, что не прожито, будь у меня возможность оторваться еще хоть раз, по-максимуму.

— В это я верю безоговорочно, Ханессон.

Эариэль больше не проронила ни слова и развернулась, ныряя в еще более плотную волну людей на танцполе.

Море огней и пульсирующих лучей окружали самозабвенно танцующих. Музыка заполняла все пространство, а басы стучали, словно громкий ритм сердца ночной Низины. Все вокруг, подобно мерцающим звездам, сверкало и переливалось красками, блеском и эмоциями, а воздух вокруг был пропитан иллюзией свободы, которая словно вихрь уносила каждого в мир беззаботного веселья.

Дэниел сделал еще один глубокий вдох.

Сладко. Терпко. Дурманяще.

О'Клиффорд поймал Эариэль за руку. Она обернулась и подняла взгляд с его рук на лицо.

— Давай тоже потанцуем, — предложил он.

— Ты серьезно? — искренне изумилась она.

— Вполне. Вдруг это наша последняя ночь вместе?

Он и сам не был любителем танцев. Но, возможно, все дело было в партнере?

Эариэль на секунду застыла и удивленно на него смотрела. А потом рыкнула:

— Я трезвая, если ты не заметил. И не в настроении.

— Знаешь, ты действительно огрызаешься, как настоящая сука.

— Знаю. Поэтому на это никогда и не обижаюсь. Пригласи на танец другую девушку, если тебе так хочется развлечься, потому что я танцую крайне дерьмово. Уверена, найдется масса девушек, что с удовольствием разделят с тобой... танец.

— Если бы я хотел потанцевать с другой девушкой, то остался бы с Мэттом в клубе. В другом клубе. Но я пришел к тебе.

— И небось уже жалеешь?

— Нет, не жалею, — серьезно ответил Дэниел и добавил чуть беспечнее: — тебе просто надо раскрепоститься.

— Да ну? Ты все еще думаешь, что я чего-то стесняюсь?

— Нет, я так не думаю. Дело в другом. Не в том, чего ты стесняешься или нет, а в том, чего ты себе не позволяешь. — Эариэль все еще выглядела хмуро, на что Дэниел закатил глаза. — Я помогу.

О'Клиффорд притянул ее ближе за руку, которую она до сих пор не вырвала. Эариэль снова опустила взгляд и подняла его, задержавшись на расстегнутых пуговицах его рубашки. А когда она наконец посмотрела Дэниелу прямо в глаза, то выглядела так, словно чего-то ждала.

Они просто стояли, но у Дэниела так кружилась голова, что даже такая простая близость с Эариэль уже казалась танцем. Все его внимание было сосредоточенно на ней, пока все фоном плыло и размывалось.

Дэниелу почувствовал что-то неуловимое, но притягательное — в этот момент ему хотелось намотать ее волосы на кулак и наплевать на танцы и людей вокруг. Просто хотелось наконец попробовать ее.

Словно прочитав его мысли, Эариэль как-то испуганно сделала шаг назад, врезалась в танцующую рядом девушку, «очнулась» и повернулась к нему с твёрдым и сухим: «идем».

И все как будто бы рассеялось. Снова.

Эариэль двинулась дальше, а Дэниелу ничего не оставалось, кроме как продолжить следовать за ней. Они завернули за сцену с диджеем, оказавшись в темном помещении с несколькими дверьми. Ханессон, остановившись у дальней, начала вводить код.

— И даже не попросишь отвернуться? — усмехнулся Дэниел.

Эариэль к нему обернулась, изогнув бровь, словно и не ожидала услышать от него что-то подобное.

— А ты утром вспомнишь именно это? — все же спросила она.

— У меня хорошая память.

— Это хорошо...

Эариэль приложила палец к панели — дверь открылась. Она шагнула в темноту, и Дэниел, не колеблясь, зашел за ней. Дверь за ними захлопнулась, и помещение погрузилось в гробовую тишину, словно снаружи не отрывался диджей, а толпа не подбадривала его визгами. Зайдя внутрь,  Дэниел разглядел что-то похожее на небольшой кабинет: стеллажи с папками, коробки, которые напомнили ему те, что были неразобранными в доме Ханессон (интересно, а она их наконец разобрала?), пару кресел и стол. Стол и кое-что еще. Точнее: кое-кто.

Здесь был «кто-то».

На столе сидел человек, немного освещаемый слабым светом настольной лампы. Выглядел он как самый настоящий преступник: короткая стрижка, широкий разворот плеч, на пальцах виднелись наколки; черная куртка, торчащий пистолет, дерзкий взгляд и самоуверенная поза. Его внешность была настолько стереотипной, что если бы Дэниела попросили описать бандита, то он бы дал бы именно такое описание. Хотя... — Дэниел бросил взгляд на Эариэль — в последнее время его представления о преступном мире все чаще расходились с реальностью.

Этот «кто-то» сидел на столе и чистил апельсин.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Эариэль.

— Вообще, я ждал Алекса. Но даже рад, что наткнулся именно на тебя, — пробасил мужчина, приветливо улыбнувшись Ханессон, а потом бросил опасливый взгляд на Дэниела.

— Не волнуйся насчёт него. Он здесь по личным интересам и в стельку пьяный.

Мужчина ей кивнул.

— Ты решила нашу проблему? — спросил он.

— В процессе, — сухо ответила Эариэль.

Мужчина снова кивнул, отрывая кожуру от апельсина.

— Я хочу предложить помощь.

— Я разберусь сама.

— Я знаю, что ты можешь разобраться сама, Эри, — мягче произнес он.

Дэниел про себя отметил, что хоть мужчина и выглядел, как типичный бандит, но не казался угрожающим. По крайней мере, не в диалоге с Эариэль. Значит, он определенно знал истинное место Ханессон в иерархии.

— Но мы одна Семья, — продолжил говорить он. — Это наша общая проблема. И я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна — мы все готовы помочь. Я знаю, что твое доверие к капо подорвано из-за случая с Тероном...

— Да, это так.

— ... Но ты должна доверять нам, своим людям. Знаю, что ты у нас волчица-одиночка, однако не забывай, на что способна стая. Мы ведь все в курсе, из-за кого возникли эти проблемы с поставками. — Эариэль терпеливо слушала. Дэниел старался связать все мысли в одну нить. Мужчина — по всей видимости, капитан мафии — оторвал кожурку и продолжил: — И мы все знаем, кому обязаны тем, что имеем. Тебе нечего бояться, Эри. Мы тебя поддержим — это тебе стоит знать и быть в этом уверенной. — Эариэль сложила перед собой руки и немного повела плечами. — Терон не раз тебе говорил, что надо избавиться от балласта и, мне кажется, что пора решить этот вопрос.

— Терон мертв.

Мужчина закинул в рот апельсиновую дольку и между ними повисло небольшое молчание.

— Да, — наконец произнес он с некоторой печалью. —  И мне даже жаль, что он не застанет момента, когда все встанет на свои места. Поэтому, Эри, если ты это не сделаешь, это сделаем мы. Ради Семьи.

— Я все понимаю, Кэл, — ответила Эариэль.

Кэл спрыгнул со стола, громыхнув своими тяжелыми ботинками об пол, подошел ближе и протянул ей дольку красного апельсина.

— Не сомневаюсь, донна. Просто не хочу, чтобы ты отдувалась за все дерьмо одна. — Кэл бросил взгляд на О'Клиффорда и снова вернул внимание к Эариэль. —  Если ты не можешь выстрелить... Или не хочешь? Или боишься... — говорил Кэл, словно рассуждал или гадал находу. — У тебя еще около сотни рук для этого. Наших рук, которые мы не боимся испачкать в крови и понести за это наказание. Ведь в конце концов, новое поколение рано или поздно сменяет старое. Я прав, мистер О'Клиффорд? — обратился Кэл к Дэниелу с фальшивой улыбкой.

— Еще бы знать, о чем ты толкуешь. Но в целом, да, я согласен.

Теперь Дэниел посмотрел на Эариэль. Она выглядела напряженно и задумчиво.

Кэл закинул последнюю дольку апельсина в рот и двинулся к двери.

— Кэл, — строго остановила его Эариэль. Тот обернулся. — Только без глупостей.

Кэл опять посмотрел на Дэниела, ухмыльнулся и вернул свой взгляд к Ханессон.

— Ты тоже, донна. Давай без глупостей.

Кэл вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, и Дэниел сразу же спросил:

— Кто это?

— Один из капитанов.

— О чем он говорил?

— Давай без лишних вопросов, — отмахнулась Эариэль.

Удивительно, но отвечала она без раздражения, однако Дэниелу это лишь давало зеленый свет на продолжение диалога: 

— Я знал, что у тебя проблемы с другими кланами, включая Геффрея, но думал, что хотя бы в собственной Семье у тебя порядок и понимание.

— Какое наивное предположение для тебя, — съязвила она. — Мы точно о преступном мире говорим?

— У тебя разлад какой-то? — прямо спросил О'Клиффорд.

— Есть немного, — честно ответила она.

Дэниел тяжело вздохнул, не надеясь на большее, но Эариэль почему-то решила объясниться:

— Это просто... дворцовые интриги и заговоры, и они не против меня.

— Точно?

— Да.

— То есть никто не собирается зарезать тебя ночью?

— Такая вероятность всегда есть, Дэниел, — ответила она, открывая ящик стола. — Лови. — Эариэль что-то ему кинула, и он на автомате поймал. — Зеркало там.

Она указала ему за спину, а О'Клиффорд рассматривал то, что поймал. Влажные салфетки и пластырь.

«Позаботишься о себе сам».

Дэниел ухмыльнулся. На заботу он и не надеялся, но то, что Ханессон его не выгнала... Это уже можно было считать успехом. Только вот любопытство брало верх над разбитой бровью (или скулой?). Он не чувствовал боли и даже не помнил,  куда его ударили. Его интересовало другое. Множество других вещей вокруг.

— Почему ты сидела не здесь? — спросил О'Клиффорд, подходя к столу, пока Ханессон копошилась у стеллажей. 

— Здесь бы ты меня не нашел, — усмехнулась она. — А вообще,  здесь душно и очень скучно. И связь дерьмово ловит, — объяснялась Эариэль, пока Дэниел рассматривал, что было на столе. — А еще здесь наливают только коктейли — Стопарику было бы проблематично тащить мне сюда облепиховый чай.

Дэниел усмехнулся, открыл одну из папок, и множество чисел зарябило перед глазами.

Вот дерьмо.

Это все были свежие поставки товара. И не полуфабрикатов на кухню или спиртного в бар.

Опиум. Это были поставки кучи гребаного опиума. Даты, имена, места...

— Ханессон... ты привела меня... сюда?

— Ага, — ответила она, не отрываясь от поисков среди других папок.

— Ты дала мне заряженный пистолет и надеешься, что я не выстрелю? Это охренительно глупо.

Эариэль наконец обратила на него внимание.

— Может, я тебя проверяю, — произнесла она с долей издевки. — Ты уверен, что пистолет, который я тебе дала, это не муляж?

— Это не муляж, — уверенно ответил Дэниел.

— Хочешь проверить?

— Не в ближайшем будущем, — на его правду Ханессон лишь хмыкнула, хотя в ее глазах Дэниел смог уловить какое-то удовлетворение от того, что он не соврал.

Дэниелу вообще не нравилось ей врать. Ей нельзя было врать. Ей невозможно было врать. И он не хотел ей врать.

— В ближайшем будущем здесь уже ничего не будет, — вдруг решила добавить Эариэль. — Это старый офис.

— Значит, наши планы удачно соприкоснулись, — заметил Дэниел, открывая еще одну папку.

— И здесь нигде нет моего имени.

— Это работает, как повод все-таки сдать это место, Ханессон. Не искушай меня.

Даже несмотря на полумрак, в котором стояла Эариэль, Дэниел все равно заметил, как она закатила глаза.

— Сомневаюсь, что в таком состоянии ты запомнил дорогу сюда, Дэнни.

О'Клиффорд резко к ней обернулся.

В первый раз он списал ее «Дэнни» на свой пьяный мозг — он вполне мог одурачить Дэниела, спроецировав то, чего тот так желал. Но второй...

— Мне не послышалось? Это не пьяный бред?

— Что?

— Ты назвала меня «Дэнни»?

— Да, я и раньше это делала, — невинно пожала она плечами.

Но вот то, как уголок ее губ дергался вверх... Она, черт возьми, все понимала. Знала, что ему это нравится, и дразнила.

— Да, но потом перестала. Почему ты снова начала меня так называть?

— Потому что ты ведешь себя по-мальчишески. Как Дэнни, — ласково, но все еще насмешливо ответила Эариэль.

— Кажется, я окончательно слетел с катушек... Ты сводишь меня с ума, Ханессон.

— Я стараюсь.

— Ты когда-нибудь перестанешь изводить меня?

— Нет. Никогда.

— Отлично. На этот ответ я и рассчитывал. Твое «Дэнни» для меня, как конфетка для ребенка за хорошее поведение.

— Да, милый, знаю. Обещаешь хорошо себя вести?

Дэниел поперхнулся слюной. Сначала «Дэнни», теперь «милый»... Он взглянул на Эариэль. Та стояла и довольно улыбалась.

Да она же просто издевается!

— Ну уж нет. Хорошего поведения я точно тебе обещать не собираюсь.

— Какая досада... — наигранно печально Эариэль надула губы. — Значит, без конфет.

— Черт, мое суровое мужское сердце едва не остановилось.

— Жаль, конечно, что не остановилось.

Эариэль тоже подошла к столу, взяла салфетки, отложенные О'Клиффордом, вытащила одну и повернула его лицо к себе. Она аккуратно вытерла кровь с его скулы и под носом, а потом ее взгляд скользнул к шее.

— Что ты вечно прячешь за воротами рубашек, водолазок и свитеров? Засосы?

Дэниел усмехнулся. Эариэль немного отогнула ворот рубашки и провела рукой по шее.

— Чистый и невинный? И правда... Чего я ожидала от Дэниела О'Клиффорда?

— Ошибаешься. Просто не позволяю девушкам оставлять на себе пятна.

Дэниел отогнул ворот ее рубашки в ответ, а Эариэль наклонила голову, еще больше обнажая шею.

— А ты что ожидал увидеть? Тоже засосы? — саркастично поинтересовалась она, приподнимая бровь. — Ах, нет! Следы от пальцев? Или от удушения гароттой? Ну чего ты замолчал? Синяки еще красные или уже фиолетовые?

Дэниел смотрел на ее идеальную жемчужного цвета кожу. И правда... Что он хотел увидеть? Да ему и не надо было ничего видеть. О'Клиффорд хотел только прикоснуться губами к ее шеи, но Эариэль успела отстраниться и уже самодовольно улыбалась.

— Да, Дэнни, и платки девушки носят как аксессуар, а не способ спрятать засосы, — усмехнулась она. — Представь себе, и мафия носит бантики.

— Я бы хотел увидеть тебя в бантике, — промурлыкал Дэниел.

— Это зрелище для узкого круга лиц, — ответила Эариэль, отходя с использованной салфеткой, чтобы выкинуть.

Взгляд Дэниела снова упал на стол и зацепился за слегка помятую и перевернутую бумагу. Он ее взял.

«Черт, черт, черт...», — проносилось в его пьяном мозге с бешеной скоростью.

Кажется, О'Клиффорд даже немного протрезвел от увиденного.

Итак. Эариэль предложила сжечь лабораторию Геффрея — хорошо, это было ему даже на руку. Эариэль сказала, что готова все свалить на О'Клиффорда — ладно, на это он согласился, терять ему действительно было нечего.

Дэниел снова окунулся в текст договора. 

Но что, если Эариэль все это устроила, чтобы Сео, будучи в отчаянном положении и в поисках нового зароботка, предложил Королеве маков более выгодные условия?

«Ты гонишься за своей выгодой, я — за своей... Моя выгода рознь твоей». Она ведь ничего ему не обещала, открыто сказала, что может принять предложение Геффрея, который так жаждал получить опиаты для себя. А теперь, после потери основной лаборатории, жаждет этого сильнее.

Эта сука все же ввязала О'Клиффорда в свои планы. А он поддался. Чертово частичное взаимодоверие.

Или это такая месть ему за «Инвиво»? Поджог ведь  был после того, как он ее вынудил вернуться. В любом случае...

Это был договор с Геффреем. И в нем стояла подпись. Две.

Эариэль вырвала бумаги из его рук, и на  ее лице он заметил испуг, который быстро сменился на злость.

— Что это? — строго спросил Дэниел.

— Это не твое дело, — ответила она, приняв невозмутимый вид.

— Было не мое. Но ты сама меня ввязала в свои планы. Какого черта в договоре с именем Геффрея стоит подпись?

— Я сказала: это не твое, черт возьми, дело, — прорычала Эариэль. — С тобой это не связано. Это мои проблемы.

— Проблемы — это то, что ты приняла его предложение о сотрудничестве, — еще более сердито произнес Дэниел.

— Я ничего не принимала и не подписывала, — огрызнулась она.

— Тогда что я видел?

— То, чего не должен был. Какая тебе вообще разница: буду я поставлять опиаты Геффрею или нет? Тебя это не касается. Никак.

— Ты права, — выдохнул Дэниел. — Мне пока нет никакого до этого дела. Поступай, как считаешь нужным.

— Ну спасибо! Только вот твоего одобрения мне не нужно было.

— А я и не одобряю. Ты знаешь, что у всего есть последствия. Я тебя предупреждал, что если ты примешь предложение, то тогда это будет и моя война, и стоять в стороне я не буду.

— Я помню! — отчаянно сказала Эариэль и слегка поникла. — Помню, Дэниел... — тише повторила она.

И этот ее вид... Такой понуренный,  обреченный... О'Клиффорд заставил себя немного успокоиться — что-то же  заставило ее сникнуть. Дэниел не понимал, что именно, но на пьяную и горячую голову он не рассчитывал — точно додумает или ляпнет что-нибудь не то, а их отношения и так были хрупкими и ненадежными.

— Ладно. Мы потом с этим разберёмся. Поехали уже домой.

Эариэль изумленно на него подняла взгляд, задумалась, приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но в итоге поджала губы, заткнув себя же, и промолчала.

Она посмотрела на помятую бумагу в своих руках, снова задумалась и все же произнесла:

— Могу я тебя спросить кое о чем?

— Мне это понравится?

— Нет.

— Это в пределах разумного? — уточнил Дэниел.

— Нет.

— Тогда нет. — Эариэль, кажется, еще больше поникла. Дэниел чуть мягче добавил: — Лучше просто не задавай вопрос. Я не хочу знать о твоем вопросе или просьбе, но не быть в силах тебе помочь.

— Можешь.

— Нет. И ты сама только что два раза сказала «нет». 

Эариэль ему кивнула, принимая его ответ. Непонятно было только: удовлетворена ли она им или нет?

Позже он будет вспоминать этот диалог, и корить себя, что не задал больше вопросов. Потом Дэниел, конечно, узнает, о чем его просила Эариэль, хотя все равно не сможет сказать точно, что она хотела от него услышать в ответ. Но это будет позже.

Позже он будет жалеть, что напился так, что не смог внимательнее вчитаться в ее договор с Геффреем.

Позже он сможет сложить все детали: и «балласт», и «дворцовые интриги», и договор, и странную просьбу Эариэль, и ее обреченный вид.

Позже он будет задаваться вопросом: могли ли они в этот момент договориться? Можно ли было всего избежать? Не это ли было шансом ее остановить?

Все это будет позже. Если, конечно, не поздно.

А сейчас Ханессон просто взяла свою черную дубленку с кресла, обмотала себя шарфом и кивнула Дэниелу на выход.

«Идем», — говорил ее взгляд.

Дэниел слабо кивнул. «Идем».

***

Шли до машины они молча.

Низина покрывалась слоем снега, но от этого не становилась светлее — все вокруг оставалось по-прежнему серым. Только Эариэль выделялась. Она выглядела безмятежно, и это было непривычно. Кажется, ее вообще ничего в Низине не смущало. Даже мутированный кошак, больше похожий на ободранного скунса, который наблюдал за ними голодными глазами. Удивительное существо, сумевшее выжить в этой дыре.  

Эариэль шла и подставляла лицо под снежинки, а потом и вовсе стала ловить их носом. С каждым разом она делала это все усерднее и усерднее и, казалось, еще чуть-чуть, и Эариэль все же высунет язык, пытаясь поймать им падающий снег.

Весь этот вид заставил Дэниела забыть о Геффрее. Когда он протрезвеет, они обязательно вернутся к этому разговору, но сейчас... О'Клиффорд просто не хотел нарушать безмолвие и умиротворение Эариэль. Между ними только-только начало проявляться что-то похожее на гармонию и понимание. Очень отдалённую и своеобразную гармонию. И он не позволит этому старому зубастому ублюдку забрать то, чего добивался с таким усердием.

Дэниел расслабился и позволил себе просто наблюдать за Эариэль. Одно лишнее слово — и она могла снова закрыться. Он все еще не мог поверить, что его спонтанная идея сработала и у него действительно получилось уговорить Ханессон довезти его до дома и что прямо сейчас она и впрямь шла рядом с ним к его машине.

Дэниел молча пытался поставить свои разбегающиеся мысли в один ряд, в одну цепочку хоть немного имеющую смысл. Да, его спонтанная идея сработала, но... Спонтанность — это ненадежно. И... Дэниел хотел больше. Ему срочно надо было придумать, как получить больше.

— Опять строишь свои хитроумные планы?

О'Клиффорд даже не сразу понял, что вопрос прозвучал вслух, а не у него в голове. Он перевел взгляд на Эариэль, которая выжидающе на него смотрела.

— Ага, — честно ответил Дэниел, на что Ханессон, конечно же, закатила глаза.

— Тебя даже алкоголь не останавливает, Дэнни? Ты хоть иногда не думаешь? — проворчала она.

— Не-а. А ты?

— Конечно. Иначе как бы я тогда оказалась у тебя пьяной дома? В тот момент я определенно ни о чем не думала.

«Как бы я тогда оказалась у тебя дома», — каруселью теперь крутилось у Дэниела в голове.

Эариэль, уловив его задумчивый вид, остановилась.

— Послушай, — серьезно начала она, — я просто довезу тебя и все. Это наша договоренность.

— Угу.

— Никаких больше твоих хитроумных планов. Не пытайся. Побереги лучше свою голову: уверена, что ей сейчас думать нелегко.

— Да. Ты просто подвезешь меня до дома, — улыбаясь, ответил Дэниел.

Ханессон на его довольную ухмылку нахмурилась сильнее.

— Да. Просто довезу тебя до дома, — повторила она. — Ты ляжешь спать, отоспишься, протрезвеешь и уже утром сможешь снова вести себя, как холодный и заносчивый мудак.

— А я тебе нравлюсь только таким, да? Укуренным или пьяным?

— Нет, мне нравится, когда ты честен со мной, максимально открыт и не строишь из себя высокомерного засранца. И да, Дэнни, если ты можешь быть таким только пьяным, то ты действительно нравишься только таким, — честно ответила она и уточнила: — пьяным, но зато искренним. Честность всегда была для меня в приоритете. Возможно, если бы ты и в трезвом состоянии всегда был искренен со мной, то и не было бы никаких конфликтов.

— О, ну так скажи, что же мне нужно сказать на нашем следующем свидании, чтобы избежать конфликта.

Эариэль приподняла бровь, но промолчала об «следующем свидании».

— Просто ничего не утаивать и не лицемерить.

— Окей. А что мне надо было сказать в прошлый раз? «Привет, я Дэниел О'Клиффорд, тот самый ученый, который начал проект, в который тебя почти насильно впихнули. Помнишь, мы с тобой познакомились, когда тебя куратор избил до полусмерти и ты висела на волоске от смерти, но потом я перенес проект в столицу и ты смогла вернуться домой? Правда мне пришлось тебя вернуть обратно во весь процесс шантажом, но зато вирус адаптируется успешно, и у человечества есть шанс снова зажить нормально». Так?

Эариэль проморгалась от услышанного, а потом ее лицо расслабилось, и она произнесла:

— Знаешь, а мне нравится.

— Серьезно?

— Да. Во-первых, ты признаешь, что это по твоей вине я оказалась в «Инвиво». Во-вторых, ты абсолютно искренен. И наконец: это звучит... знаешь... прям-таки героически и благородно... Словно ты реально стараешься для человечества, а не из-за собственных амбиций.

— Отлично! А еще я хочу тебя трахнуть.

— Так, О'Клиффорд. Ты начинаешь перебарщивать со своей честностью...

— Нет, ты дослушай. Ты хоть знаешь, как я, будучи человеком разумным, чувствовал себя, увидев тебя, заключенную в лаборатории, и захотев прямо там заткнуть твой саркастичный рот членом? Или трахнуть тебя в конференц-зале, когда ты презрительно провожала взглядом мою ассистентку? Или просто от того, что ты положила руку на мое плечо? Я чувствовал себя гребаным животным. Дикарем и первобытным человеком. Тем, кого я всегда презирал за секс на одну ночь или нескрываемое раздевание глазами. Я ненавижу это чувство.

— Ты же понимаешь, что тебе не светил секс даже на одну ночь?

— Да знаю я. Но позже я понял кое-что еще: я хотел секс не на одну ночь. Мне с тобой будет мало одной ночи.

— Ты ведь осознаешь, что и его даже не было, да?

«Еще не было». Это даже не его мысль. Это непроизнесенные ее слова.

— В этом, черт возьми, и проблема! Достаточно честно? И когда я честно сказал, что замешан в аресте Алекса, не заметил, что бы ты сияла от счастья.

Эариэль поморщилась.

— Мда уж... От такого сукиного сына сложно ожидать чего-то хорошего... Однако сейчас... Я не жду от тебя чего-то плохого.

— Поэтому позволила мне сходить с тобой до... Что это вообще за кабинет?

— Мы называем это «офисом». Да, поэтому. А ты поэтому впустил меня в свой дом.

— И я об этом не жалею. Ты умеешь интересно рассказывать про червей в своей голове.

— Это мне и нравится, и не нравится в алкоголе, — фыркнула Эариэль, — он заставляет говорить и раскрывать душу тем, кому, возможно, мы вообще не собирались открываться и раскрывать ее.

— Если бы я знал, что надо и самому так напиться, чтобы ты стала ко мне... хмм... лояльнее, я бы давно это сделал.

— О'Клиффорд. Это все равно ничего не значит. Утром все вернется на свои места.

— Нет. Как минимум, запрет теперь не в силе.

— Будешь терроризировать меня?

— Да.

Эариэль вздохнула, выпустив густое облако пара и ничего больше не произнесла. Словно ничего не было. Словно он сейчас не признавался в потаенных желаниях.

«Ну же... Поговори со мной еще...», — взмолился про себя Дэниел. Как бы ему ни нравилось это обоюдное молчание между ними, сейчас он хотел, чтобы они говорили. У них наконец-то это получалось — разговаривать нормально. Без препирательств, утаиваний, сарказма и угроз.

Подходя ближе к машине, Дэниел ее разблокировал, и она сверкнула фарами. Эариэль почему-то остановилась, и О'Клиффорд, не ожидая такой резкой остановки, к ней обернулся.

— Кроссовер? — глухо вырвалось из нее.

Дэниел усмехнулся.

— А ты что ожидала увидеть?

Эариэль заколебалась.

— Какой-нибудь люксовый автомобиль, черный и блестящий, как те тачки, что обычно бросают прямо у входов в бизнес-центр.

— Такая «тачка», Ханессон, у меня с водителем. А это моя. Личная.

— И это кроссовер, — все еще удивлялась Эариэль. — Белый? — не верила она, оглядывая машину. — Миленько...

— Прекрати. Твое удивление меня оскорбляет.

— Нет, ты что! Я ни в коем случае не хотела оскорбить тебя или твою очаровательную машину. Просто...

— И это тоже класс «люкс», Ханессон.

— Я верю, Дэнни, — подняла она ладони и дружелюбно улыбнулась. — Просто... Я даже почему-то не думала... Тебе ведь... Хмм... действительно подходит, да, — рассуждала вслух Эариэль.

— Оценка окончена?

— Ага-а.

— Мы можем ехать?

— Угу.

И Эариэль действительно двинулась к машине, но... не с той стороны.

— Ханессон. — Она удивленно посмотрела на Дэниела. — Водительское место с другой стороны.

— Блять, — выдохнула Эариэль. — Это привычка.

— Понимаю. Честно, я бы и сам сел за руль, но...

— Ты законопослушный мальчик, — закончила она.

— Нет. Голова очень сильно кружится. Не хотелось бы такой приятный вечер заканчивать разбитой машиной.

— Ага, — буркнула она, открывая нужную дверь. — Не заметила у тебя такого настроя, мистер-разбитая-скула.

Дэниел усмехнулся и сел следом.

Эариэль сняла дубленку и шарф, кинула все на заднее сиденье и стала водить взглядом уже по салону. Ее детское на вид любопытство казалось очаровательным. Только Дэниел не до конца верил, что ее любопытство можно было назвать «детским». Оно вполне могло быть опасливым.

Когда ее гуляющий взгляд встретился с наблюдающим за ней О'Клиффордом, Дэниел произнес:

— Не торопись, милая. У нас ведь вся ночь впереди. — Он наклонился через нее, чтобы пристегнуть. Эариэль вытянулась, напряглась и, кажется, задержала дыхание. Дэниел поднял на нее взгляд. — Я не кусаюсь, Ханессон.

— А я могу. И пристегиваться сама, кстати, я тоже могу.

Дэниел ничего не ответил, а просто снова наклонился к двери с ее стороны. Эариэль опять вжалась в кресло, словно О'Клиффорд был чумным. Когда он вернулся в нормальное положение, и Ханессон смогла выдохнуть, то увидела, как Дэниел протягивал ей жестяную коробочку.

— Держи. Чтобы добрее была. Заодно займешь свой рот — может, так ты перестанешь огрызаться, — произнес он.

— Что это?

— Леденцы. — Эариэль на его слова прищурилась. — Не смотри на меня так. Если бы я хотел тебя отравить, то уже бы это сделал. Веришь?

— Верю, — улыбнулась она, вспомнив их несуразную ночь. — Что ж... Конфетами ты обеспечить себя можешь, маленький хулиган... С чем они? — спросила она, беря один.

— С барбарисом. Но я не уверен, что это настоящий барбарис. Кто ж, знает, что там насинтезировали в лаборатории... — Дэниел рассмеялся, увидев, как Эариэль выплюнула леденец в ладонь и уставилась на него. — Да шучу я, Ханессон. Расслабься. Барбарис при Затмении не так уж сильно пострадал, чтобы морочиться с его восстановлением.

— Придурок.

— Повторяешься.

Он протянул ей коробочку и с удовольствием наблюдал, как Эариэль аккуратно взяла новую конфету.

— Ты же поможешь? — вдруг спросила она.

— С чем? — удивился Дэниел.

— Я... Я за рулем давно не сидела, Дэниел, — тихо призналась Эариэль. — В последний раз я так же подвозила Алекса пьяного домой. Я тогда поцарапала его машину и выслушала много — очень много — о своих навыках вождения. Он этого всего, слава богу, не помнит.

— Не волнуйся, милая. Мою машину копы не остановят — можешь нарушать все правила. Единственное, что нам угрожает, — это если ты вдруг решишь намеренно срулить с какого-нибудь моста. Но однажды я проявил благоразумие по отношению к пьяной тебе, поэтому сейчас надеюсь и рассчитываю на взаимность.

— Глупая надежда, Дэнни.

— Ты же не сиганешь с моста?

— В планах не было. Но они могут поменяться, — процитировала она его.

— Хорошо. Ладно. Умрем вместе. Это романтично. Я не против.

Эариэль лишь фыркнула и включила энергопитание.

— А адрес?

— Адрес? — удивился О'Клиффорд.

— Да. Адрес, — повторила она и уточнила: — До твоего пентхауса.

Дэниел рассмеялся.

— Точно. Адрес. Не помнишь?

— Я была почти уверена, что ты живешь в своем кабинете в башне Иммортала. Извини, что не запомнила наизусть адреса всех твоих мест жительств.

— Сначала нам надо выехать из Низины. Справишься?

— Да.

— Отлично. Потом на кольцо. Знаешь как?

— Да.

— Вот там я уже введу адрес.

— Почему только на кольце?

— Потому что.

Эариэль от возмущения раскрыла рот.

— Ты не можешь использовать мои ответы против меня!

— Могу и делаю это. Может, тогда ты станешь отвечать нормально.

Ханессон что-то пробурчала себе под нос, а потом четче произнесла:

— А автопилот? Ты сказал, что поставишь автопилот.

— Не вижу смысла. После кольца, если понадобиться, то включу его.

— Понадобится.

— Посмотрим.

— Ты меня бесишь.

— Я знаю.

— И раздражаешь.

— Знаю.

— Однажды ты докатишься до того, что я все-таки застрелю тебя.

— Да. И это знаю.

— Ты чертов суицидник, О'Клиффорд.

— Похоже на то.

— Да ты ебанутый...

— Да, Ханессон, это так. Нормальный бы не стал накуриваться для того, чтобы найти контакт с объектом и искать с ним компромисс; нормальный бы не стал приходить пьяным в бар мафии и просить их донну подвезти его до дома. И уж точно нормальный бы не возбуждался от того, что его посылают, ему острят и отказывают. Так что да, Ханессон: я определенно ебанутый.

Эариэль проморгалась от услышанного и наконец произнесла:

— Обратись к врачу.

— Давай тогда уж вместе к семейному психологу сходим.

— Ну уж нет, хватит с меня этой психологической хуйни. Так и быть: можешь взять результаты моих тестов и предоставить их вместо меня. Уверена, что моя внутренняя богиня даст вам все нужные ответы.

— Твоя внутренняя богиня? Может, внутренний бес?

— Ну, тут ты уже сам решай, куда тебе идти с моими результатами: к психологу или экзорцисту. На такую дрянь у меня нет времени. Типа знаешь... своих наркоманов хватает. И вообще: может быть, моя внутренняя богиня — кровожадная.

— Может быть? Она точно кровожадная сука, Ханессон.

— Что, уже результаты тестов глянул?

— Это и без тестов прекрасно видно.

Эариэль на это лишь цокнула и потянулась к панели, чтобы включить музыку. Видимо, чтобы окончательно заглушить Дэниела.

— Ну уж нет, — остановил он ее.

— Нет?

— Нет.

— Водитель выбирает музыку, О'Клиффорд. Имей уважение.

— Я не нашел твой плейлист в открытом доступе. Наши вкусы могут не совпасть.

— О боже! — воскликнула она. — Что же нам теперь делать?! Придется тебе потерпеть, О'Клиффорд! — с издевкой произнесла Ханессон.

— Ну уж нет. Я и так слишком много от тебя терплю.

— Да ладно тебе. Я еще даже не начала. — Эариэль снова потянулась к панели, но Дэниел опять отдернул ее руку. — Ай, — возмутилась она больше из-за своего упрямства, чем из-за настоящего возмущения.

— Я серьезно, Ханессон.

— Хорошо, но тогда ты будешь молчать.

— Нет, — твердо произнес О'Клиффорд и посмотрел ей в глаза. Четко, словно не накидался до этого виски в клубе. — Сегодня условия ставлю ставлю я. И мы будем говорить, Эариэль. Честно и открыто.

Надо же. Даже имя произнес без запинки. Похоже, он действительно серьезно.

Эариэль неохотно, но уступила:

— Ладно.

— А какую музыку ты любишь? — внезапно поинтересовался Дэниел.

Эариэль прыснула от смеха.

— Ой, а ты не нашел мои анкеты в дневниках подружек?

— А они есть?

— Да, у меня есть подруги, — недовольно заметила Эариэль.

— Я про анкеты, Ханессон.

— А, — смягчилась она. — Нет. Вообще, блюз, джаз, кантри... и рок-н-ролл.

— Скукотища. Но это лучше чем попса — потерпеть можно будет.

Ханессон снова потянулась к панели, а Дэниел опять ее остановил.

— Нет. Я не сказал, что сейчас можно. Когда-нибудь да, может быть, но сейчас мы говорим.

— Ты снова начинаешь бесить.

— Очень стараюсь, но я рассчитывал, что после драки ты достигла пика своего бешенства и лимит на сегодня уже исчерпан. Так что нестрашно.

— Ты бессмертный?

— А ты по названию корпорации не поняла?

И...

Эариэль рассмеялась. По-настоящему. Ее смех теплом растекался по жилам О'Клиффорда и согревал не меньше чем свежеприготовленный мамой пирог или виски в компании Мэтта, и Дэниел наконец-то смог выдохнуть и расслабиться. Чем дольше Ханессон смеялась, тем больше О'Клиффорд разомлевал; волна блаженной истомы касалась мышц и проникала до костей — чувство нежащей слабости полностью охватило его тело. Всего лишь от ее смеха. Наверное, именно такой кайф получали наркоманы от ее опиатов. Наверное, он и сам постепенно становился зависимым. От смеха, касаний, запаха, разговоров... Ее.

Нет, это просто пьяное наваждение, пытался успокоить себя Дэниел. Завтра он снова сможет мыслить трезво, а пока был не против поддаться этой слабости тела и разума.

— Дэнни, — еще смеясь, обратилась Эариэль, от чего сердце Дэниела заныло в новом приступе томления, а член — от желания близости, — ты такой мальчик, — ласково, но с фирменной насмешкой произнесла она.

— Такой я только с тобой, — хрипло ответил Дэниел и повернулся к ней. — С такой женщиной рядом, сложно не чувствовать себя глупым-глупым мальчиком. — Эариэль поуспокоилась, но продолжала улыбаться, смотря на дорогу. — Господи... Как же все плывет. У меня жесткие «вертолеты», — выдохнул О'Клиффорд, откидываясь на спинку сиденья.

Ханессон — что удивило Дэниела — вела машину плавно, спокойно и уверенно, словно водила ее каждый день. Он следил за ее руками и взглядом на дорогу, хоть перед его собственными глазами все плыло. Дэниела это убаюкивало, но он боролся с желанием заснуть, потому что желание побыть и поговорить с Эариэль было сильнее.

Дэниелу нравилось с ней молчать, но если они будут молчать, то он точно заснет. Если он заснет, то их совместное время безвозвратно истечет. Дэниел не строил ложных надежд, что Эариэль будет теперь ему улыбаться постоянно, что она будет смеяться над глупыми шутками... Что они смогут быть счастливыми друг с другом.

Он мог разрушить ее жизнь, а она его застрелить — такой исход их ждал.

А еще он мог убить ее, но об О'Клиффорд старался не думать. Пожалуй, эта была единственная мысль, которую он предпочитал не доводить до конца и избегал. Уж точно Дэниел не хотел об этом думать сейчас, когда Эариэль, такая спокойная и улыбчивая, сидела рядом. Всего лишь вспышка во мраке, и, наверное, Ханессон была права: надо было использовать это по-максимуму.

— Как дела? — нарушил О'Клиффорд возникшую между ними тишину и заставил себя взбодриться.

— В целом, неплохо, — ответила Эариэль и слегка приподняла уголки губ. — Но, честно, бывало и лучше.

Дэниел улыбнулся на ее честность. Она могла промолчать или ответить рефлекторное «нормально» или излюбленное «не твое дело». Но Эариэль с ним говорила, поддерживала диалог.

— Какого черта... — вырвалось из нахмурившейся Ханессон.

Тогда Дэниел заставил себя оторваться от нее и взглянуть на дорогу. Они были на кольце. И они только что проехали табло, оповещавшее, что они выехали из города.

Сейчас начнется...

— Какого хрена, Дэниел?! Какого хрена мы выехали из города?!

В ее голосе читалось откровенное возмущение, а его лицо осветила лукавая ухмылка.

— Да, выехали, — согласился О'Клиффорд. — Ведь мой дом находится за городом.

— Ты ахуел, О'Клиффорд?! — Ее руки сжали руль сильнее, впиваясь ногтями в кожаную обивку. Дэниел представил, как Эариэль бы впилась так в его спину и плечи, от чего его члену стало тесно, и О'Клиффорд обрадовался, что в машине было достаточно темно, а Эариэль была сконцентрирована на дороге. — У тебя есть пентхаус в городе! Твою мать, какого... Ты знаешь, сколько ехать до твоего чертова дома?!

— Я решил, что не хочу ночевать в квартире, а поехать в свой загородный дом. И да, Ханессон: я знаю, сколько ехать до моего дома, — лениво промурлыкал он.

— Ты...

Она не успела договорить. Дэниел ее перебил:

— А теперь, когда у тебя нет выбора, можно ввести и адрес в навигатор.

Он видел, как от злости раздувались ее ноздри. Видел, как сжимались ее челюсти. Видел, как она старалась контролировать себя, как пыталась восстановить дыхание... Кажется, кому-то здесь не нравилось, когда кто-то оказывался наглее.

«Что ж, Ханессон, тебе пора понять, с кем ты решила играть». Но вслух Дэниел произнес:

— Автопилот я включать не буду. Мы съедим на трассу, и ты можешь гнать — там нет ограничений по скорости.

— Нет ограничений? — усомнилась Эариэль. — Везде есть ограничения.

С Ванессой было проще. Та во всем доверяла О'Клиффорда, никогда не сомневалась ни в нем, ни в его словах. Ванесса была умной, но не настолько, насколько была Ханессон: каждый диалог с Эариэль, казалось, превращался в словесную баталию. Дэниел терпеть не мог, когда в нем сомневались и уж тем более когда кто-то смел с ним спорить, но споры с Ханессон заставляли его думать и смотреть на вещи с другой стороны, под другим углом. Она его удивляла. Дэниелу никогда не было интересно, о чем думала Несса, но он готов был продать душу, чтобы узнать, о чем думала Эариэль, какие тайны она хранила, и раствориться в них, стать их частью, атомом в огромной молекуле, над строением которой неустанно бились ученые.

— Везде есть ограничения... — тихо повторил он за ней. — Давай прокатимся с ветерком? — предложил О'Клиффорд.

— Да ты бредишь... — выдохнула Эариэль.

— Давай, Ханессон. Попробуй, — подначивал он. — Смотри: здесь прямая дорога, нет машин... Когда еще у тебя будет такая возможность?

Вообще-то, у нее всегда была такая возможность. Твою мать, она была наркодилером, гребаной Королевой маков, черт возьми, когда вообще Ханессон следовала правилам? «Ограничения»? Она, блять, серьезно?

Однако Эариэль задумалась.

А затем послышался рев мотора.

Ханессон заулыбалась и встрепенулась.

— Ух ты, как рычит! — с восторгом заметила она, а от этого встрепенулся уже и Дэниел.

— Ага, — довольно ответил он, словно она хвалила его, а не машину.

— Но едет все равно тихо и плавно... Мне нравится, — комментировала вслух Эариэль.

— Видишь? У тебя уникальная возможность этим насладится. Такой машины нет больше ни у кого, а тебе я разрешил сесть, только потому что достаточно для этого пьяный. Я даже своему водителю не позволяю садиться на это водительское место, а тут мало того что девушка... так еще и ты. В ином случае и при других обстоятельствах я бы такого не допустил. Поверь.

— Ты же пьян. Сам сказал. Хотя это и без слов заметно, — насмешливо сказала она. И добавила: — Очень.

— Я хочу, чтобы ты поняла, насколько я пьян.

— Насколько? — с весельем спросила Эариэль.

— Чертовски пьян, Ханессон, — ответил он. — Твою мать, я только что врезал мужчине! Просто потому что... потому что он мне не понравился. Я с себя в шоке.

— А я вообще в ахуе. — Она тихо хихикнула. — Неужели и правда все-таки доверяешь мне?

— Частично. Поэтому ты тут сидишь.

— Ты сам попросил. Напомню, ты мог вызвать...

— Чертовски пьян, Ханессон. Чертовски.

— А если мне понравится твоя машина и я решу ее угнать?

— Не советую. Я тебе этого точно не прощу, и вот тогда, Ханессон, я объявлю тебе настоящую войну.

— Хорошо, я поняла.

— Я серьезно, Ханессон. Я люблю эту машину.

— Да поняла я, поняла. Буду наслаждаться этой уникальной возможностью, — съязвила она, недовольно цокнув.

Дэниел подозрительно прищурился. Он сейчас себе не доверял. Точнее своему языку. И в виду обстоятельств, свое подозрение скрыть не смог, поэтому Эариэль это сразу заметила.

— Не собираюсь я с тобой воевать. Успокойся. Уж точно не из-за машины.

И он... И он, черт бы его побрал, успокоился. Хотя ее слова все еще допускали такой исход, но главное было сказано.

— Какого... — глухо вырвалось из Эариэль. Дэниел, заметив знак с предупреждением об ограничении по скорости, рассмеялся. — Что за чертовщина, Дэниел?! Ты соврал — тут есть ограничение!

— Для моей машины нет. — Эариэль нахмурилась, продолжая смотреть на дорогу, и сбавила скорость. — Даже если вдруг мне пришлют штраф, то, думаю, я смогу его оплатить.

— Но за рулем сижу я! Ты просто невыносим, знаешь?

— Да, знаю, порой слышу такое... Ненаглядная моя, а ты можешь заехать на заправку? Очень надо. И я заодно водички куплю, — просил Дэниел.

— Хорошо. Вызови пока такси от своего до моего дома.

— У меня не получится тебя уговорить остаться?

— Нет, — твердо ответила Эариэль.

— Уже поздно...

— О'Клиффорд, — предупреждающе процедила она.

— Ладно-ладно. Вызову. Но такси будет добираться долго.

— Я, черт возьми, знаю! Поэтому прошу тебя вызвать сейчас. Пока мы едем до тебя, то оно, может, как раз и приедет.

— Или... Ты можешь остаться у меня на ночь, в теплом доме, со мной... А завтра я сам, на этой изумительной-прекрасной-замечательной машине, довезу тебя до дома, — как можно обольстительнее произнес О'Клиффорд.

— Ты перечисл все аргументы, почему мне не стоит оставаться у тебя?

— Обещаю, я буду сдержаннее. Только, вот, водички попью... До заправки, вроде, недалеко осталось...

Эариэль вздохнула и не выдержала:

— Откуда вообще в тебе это взялось? Что ты устроил в баре? Куда делся сдержанный Дэниел О'Клиффорд? Откуда... Откуда в тебе взялась эта взбаламошенность?

— Всегда была. Ты просто плохо меня знаешь. Я могу и умею веселиться, Ханессон.

— Пока не видела. Где доказательство того, что ты не сидел в клубе со скучающим лицом, потягивая виски и наблюдая за всеми со стороны, как обычный сноб?

— По-моему, рядом с тобой и так все прекрасно видно. Не помню, когда в последний раз так гонялся за девушкой, чувствовал себя глупо и так много улыбался. — Из Эариэль вырвался смешок. — И еще дрался. Словно что-то, что я считал умершим, подало признаки жизни.

— Мне все еще сложно во все это поверить, если честно...

— Знаешь, я тут понял, что тебя удивить не так уж и сложно. Оказывается, достаточно лишь сказать о себе что-то непристойное или грязное.

— Ну-ка, — хохотнула Эариэль. — Я заинтригована. Удиви меня.

— У меня есть татуировки.

— Что? — изумилась Эариэль. — У тебя? Хочешь сказать, что под солидными костюмами и пальто таится что-то чернильное и вульгарное? И что же вычерчено на твоем теле?

— Не скажу.

— Что? Почему?

— Ты сама их увидишь.

— Скажи хотя бы, где.

— Нет.

— Пожалуйста? — неуверенно попросила она.

Дэниел ощутил новый приток наслаждения от того, как в Эариэль разгорался интерес.

— Нет, Ханессон, — заигрывающе промурлыкал он. — Говорю: ты сама все увидишь на моем теле. — О'Клиффорд заметил, как Эариэль сглотнула. — Хочешь увидеть?

Ханессон молчала, но Дэниел видел по глазам: она хотела. Даже очень. Только вот... Чего именно? Его тело или татуировки? Или вместе? Это было простое любопытство или то же, что испытывал и он?

А она лишь спросила:

—Откуда?

— Ну... Первая, как, наверное, и у большинства: проспорил с друзьями по пьяне. Потом ту перекрывал, а следующую уже делал осознанно.

— Проспорил с друзьями? По пьяне? Ты? О боги, — рассмеялась Эариэль. — Ты удивляешь меня больше и больше, Дэнни.

— А по-твоему я сидел днями напролёт в библиотеках и лишь писал научные исследования?

— Да. — Эариэль попытались сделать серьезное лицо, но уголок губ так и дергался вверх.

— Нет, Ханессон. Я ходил на вечеринки и напивался до состояния... Ну, которое у меня сейчас.

— И ни одна девчонка не могла устоять от твоих подкатов?

— Ни одна.

— Отлично, я буду первой. Так, значит, две...

— Что «две»?

— У тебя две татуировки. «Следующую», а не «следующие».

Дэниел лукаво улыбнулся на ее наблюдательность.

— Увидишь. Может быть, да, а может — нет. Я, может, оговорился. Пьяный язык, знаешь ли...

— Очень пьяный, — буркнула она.

Кажется, кто-то так сильно был заинтригован, что теперь злился, что не может увидеть желанное прямо сейчас. Дэниел все больше этому умилялся.

— Твоя очередь, — произнес он.

— А?

— Твоя очередь что-то рассказать о себе. Помнишь? Информация за информацию.

— Я... Эм... Не знаю, что я могу рассказать... Что ты хочешь услышать?

Он хотел услышать от нее много всего. Даже скорее, все. Но Дэниел хоть и был пьян, но оставался осторожен — знал, что может перейти границы дозволенного. Поэтому решил начать с простого и безобидного:

— Я уверен, что ты дала клички и своим растениям.

— Дала, да, — согласилась Ханессон.

— Вот мне интересно, какие. Как зовут твою магнолию?

— Магнолия.

Дэниел вскинул удивленно брови.

— А лимонные деревья — Лимоны?

— Это было бы просто. — «Просто?». — Одно Груша, другое — Яблоня.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — подтвердила Эариэль.

— То есть, если ты попросишь полить Грушу и Яблоню, то поливать надо лимонные деревья?

— Да.

Дэниел рассмеялся и помотал головой, словно пытался сбросить с себя путаницу, что плела Ханессон. Безнадежно...

— Я тебя обожаю, — произнес он.

— Не ненавидишь?

— Ты иногда меня раздражаешь... Ладно, чаще, чем иногда, и порой мне хочется тебя придушить, несмотря на то, что ты очень ценна и важна для... — осекся он, когда в голове внезапно появилось другое окончание, не «Инвиво». — Но я тебя никогда не ненавидел.

Эариэль лишь усмехнулась.

— Придушить? Правда, что ли? — съязвила она. — И как? Как ты себе это представляешь? Собственными руками?

— Только собственными.

— Интересненько... Твоя очередь, — вошла в азарт Ханессон.

Дэниел быстро стал прокручивать в голове, чем еще сможет ее удивить. Непристойное? Грязное? Эариэль и так знала о нем довольно много непристойного и грязного. Сойдет, наверное, и просто неожиданное.

— Однажды я брился налысо, — признался Дэниел.

— Что?! Ты врешь!

— Это правда.

— Я не верю! — улыбалась она.

Дэниел рассмеялся.

— Мы развлекались в братстве, как могли... Волосы быстро отросли, но у меня осталась фотография, так что доказательства есть.

— Я хочу это увидеть!

— Ну, неугомонная моя, за такой компромат я хочу получить что-то подобное взамен. И еще: та фотография была сделана в ванной сразу после бритья, поэтому я там почти голый. Так что... Я хочу равноценную фотографию.

— Жаль тебя расстраивать, но у меня нет ню фото.

— Ну тогда — жаль, конечно, тебя расстраивать — ты в пролете!

— Ну и пожалуйста! Кто-то должен был это слить... Или я смогу подговорить Мэтта... Он был с тобой в братстве? — рассуждала Эариэль вслух. — Я сама ее найду!

— Да-а-а, — довольно протянул Дэниел, — ведь ты у меня такая самостоятельная.

— Боже, да я просто в шоке с того, что тот высокомерный мудак с холодным выражением лица, что явился в лабораторию, когда-то был обычным парнем. Что с тобой стало, О'Клиффорд?

— Пришлось рано повзрослеть, — уже серьезнее ответил Дэниел и повернулся к ней.

Этого ответа Эариэль было достаточно — она все поняла и поджала губы, слегка нахмурившись.

Дэниел выдохнул и его плечи приопустились, словно именно сейчас вся тяжесть руководства корпорацией стала видимой и осязаемой. Один «Инвиво» чего только стоил — он был тяжелым не только для нее. А ведь у Дэниела было много проектов и других задач, правительственные дела, борьба с доном Геффреем... С ней. На секунду — всего на секунду — Эариэль даже стало стыдно, что она добавляет проблем и ведь очень немало и что ему приходится бегать за ней. С другой стороны: она исправно приходила в Иммортал, как они и договорились, а придти к ней в бар — это желание самого Дэниела. Личное.

— Что ты потерял? Какова плата за то, что ты имеешь? За свое место?

— Ты знаешь, Эариэль. Ты потеряла все то же самое: доверие к людям, насыщенность эмоций и чувств... И частичку себя. Безвозвратно, — ответил Дэниел. — А еще способность сопереживать людям. Пока все еще были трезвыми, — начал рассказывать он, — я слушал друзей, которых знаю довольно давно, и не понимал, о каких проблемах они толкуют. Для меня это все не проблемы, да и их проблемы — это не мои проблемы... В общем, мне проще было напиться. Мэтта это только обрадовало.

Между ними на какое-то время повисла тишина, пока Эариэль не нарушила ее первой:

— Мэтт хороший друг.

— Да. Очень.

— Нечасто выпадает возможность выбраться с друзьями и выпить, да?

— Нечасто.

— Тогда надеюсь, что ты отдохнул.

— Да уж... С тобой отдохнешь, Ханессон...

— И ты все равно решил потратить свое свободное время, чтобы я тебя подвезла до дома?

— Ты же нашла время, чтобы отвлечься от своих дел и подвезти меня до дома?

— Что удивительно даже для меня.

— Да, удивительно...

И снова молчание, но на этот раз его оборвал звук телефона с задних сидений.

— Тебе звонят, — произнес Дэниел и потянулся за сумкой Ханессон.

— Посмотри, пожалуйста, кто там.

Когда он достал ее телефон и увидел номер, то сказал:

— Это Алекс.

— Ох, черт... Он должен был меня забрать из бара. Твою мать, вообще из головы вылетело...

— Давно хотел с ним поговорить! — весело отметил Дэниел.

Эариэль нахмурилась.

— Я не думаю, что это хоро...

Она не успела договорить — Дэниел принял звонок.

— Приветик, — произнес Дэниел в трубку.

Секунды ушли на перенастройку программы «Алекс» и когда до того наконец дошло, то из телефона послышался ор:

— Где Эариэль?!

О'Клиффорд, поморщившись, отодвинул от уха телефон, и, заметив это, Эариэль ухмыльнулась

— Блять... Не надо так громко, я не глухой. Она рядом со мной, все хорошо, — недовольно сказал он, словно это могло успокоить Кристиансена, учитывая, что могло означать «рядом со мной» — это было не в пользу О'Клиффорда при любых обстоятельствах.

Дэниел слушал дальше, снова отодвинув телефон.

— Окей, я теперь понимаю, где ты понабралась разных ругательств, — дослушав Кристиансена, обратился он к Эариэль. — Ханессон, он хочет поговорить с тобой.

— Включи на громкую, — попросила она, и Дэниел перевел звонок на громкую связь. — Доброй ночи, солнышко! — лучезарным тоном поприветствовала друга Эариэль.

— Ты где? — довольно мрачно спросил Алекс. — Все хорошо?

— Все хорошо, — подтвердила Эариэль. — Я отвожу пьяного О'Клиффорда домой — я задолжала ему. Прости, что забыла предупредить, что уехала из бара...

— И когда ты будешь дома?

— Не знаю... Не скоро, судя по дороге... — ответила Эариэль и бросила недовольный взгляд на Дэниела, на что тот не сдержал самодовольной улыбки.

— Я буду ждать твоего звонка по приезде домой, ясно? Я не лягу спать, Ри, пока ты не позвонишь и не скажешь, что дома. А у меня завтра важный суд — мне надо выспаться! Так что мой плохой настрой и рассеянность будут на твоей совести!

— Переживу.

— А моя репутация — нет!

— А что за суд? — поинтересовалась Эариэль.

— С той шизанутой прокуроршой, — цокнул недовольно Алекс. — Помнишь, я рассказывал?

— Ты всех прокуроров называешь шизанутыми. Уточни.

— Ну ту... — протянул Алекс.

«Отлично уточнил», — подумал Дэниел, однако Ханессон, кажется, этого было достаточно:

— Ту, которая это?

О'Клиффорд бросил недоумевающий взгляд на Эариэль. Что происходит?

— Да-да! Та самая! — радостно отметил Алекс.

Если честно, то Дэниел не знал, как Кристиансену удается вести дела так грамотно и профессионально, а ведь Александра не просто так считали одним из лучших адвокатов в столице — Кристиансен был безжалостен в суде и выходил всегда с победой. Потому что зная Эариэль и смотря на них обоих со стороны, любой мог подумать, что вся защита Александра в суде — это фраза «пока не доказано — не ебет, что сказано».

— Ну раз та самая, то желаю завтра удачи! Не волнуйся, как приеду — сразу позвоню. Я не собираюсь задерживаться. — сказала Эариэль, и Дэниел понял, что обращалась она больше к нему. По крайней мере, слова дошли именно до него, и он почувствовал что-то сродни разочарованию. — Целую, Солнце, — на прощание произнесла Ханессон другу.

— Ты будешь говорить мне такое в отношениях? — спросил Дэниел, когда она сбросила звонок.

— С какого перепугу?

— Это мило.

Эариэль приподняла бровь и усмехнулась.

— Тебе мало милых обращений, которыми я тебя называю?

— Вот почему ты называешь меня «мамочкой»?

— А как? Хочешь ,чтобы я называла тебя «папочкой»?

— А ты бы называла?

— Нет. Но я бы знала, чего бы ты хотел. Ты хочешь?

— Мне нравятся твои уменьшителтно-ласкательные. Дэнни и мальчик.

— Рада, что хоть в чем-то мы нашли согласие.

— Это мило, как ты пытаешься преуменьшить... меня. Но все остальные обращения звучат с сарказмом. А во-вторых, меня ты не целуешь.

Слова Дэниела прозвучали почти обиженно.

— Тебе мало поцелуев в задницу от горожан, золотой мальчик Лэписсена?

— Я хочу только твоего.

— И ты его получил.

— Нет. Тот не считается.

— Да? А мне показалось, что ты был доволен.

— А потом понял, что довольствовался малым. Как он вообще додумался подарить тебе гребаные розы?

— Кто? — опешила Эариэль от внезапной смены направления диалога.

— А тебе, значит, много, кто цветы дарит?

— Ревнуешь? — еще удивлялась она.

— Да, потому что я не хочу думать о том, что за эти полгода ты могла с кем-то спать.

— Вот какого ты обо мне мнения?

— Нет. Но ты же любому можешь голову задурманить, Ханессон. Я волнуюсь не за то, что ты прыгнешь к кому-то в постель, а что кто-то прыгнет в твою. Но розы... Черт, да по одному только взгляду на тебя должно стать ясно любому, что розы — это банальщина и слишком просто для тебя. Какого хрена Геффрей вообще дарит тебе цветы?

Эариэль рассмеялась.

— Так мы о доне Геффрее? Эти розы были в знак дружбы. Но не думаю, что это так. Полагаю, это было предупреждением.

— Ладно, — хмыкнул Дэниел.

— Ладно? — Эариэль выгнула брови. — Тебя устраивает, что Сео так меня предупреждает? Что он вообще предупреждает?

— Да. Это лучше, чем если бы он это сделал в знак любви.

— Ладно, — хмыкнула теперь она.

— Да. Ладно, — повторил он и почему-то улыбнулся.

И Ханессон слабо улыбнулась.

А вот его улыбка вдруг спала.

— Вообще, нет: не ладно.

— Не ладно?

— Не ладно, — хмуро подтвердил Дэниел. — То, что Сео дарит тебе цветы — неважно, по какому поводу — это не ладно.

Эариэль снова рассмеялась и остановилась на заправке.

— Ладно, не ладно. Туда и обратно, О'Клиффорд. Быстро. Иначе я уеду без тебя.

Дэниел, выходя из машины, наклонился и указал на нее пальцем.

— Только попробуй, Ханессон. Это моя машина. Если ты ее угонишь, я тебя из-под земли достану.

Эариэль снова рассмеялась. Так, наверное, смеялись ведьмы, наводя порчу на недругов. И Дэниел, конечно же, этим смехом был обворожен, глупо улыбаясь.

Ханессон проводила его взглядом до дверей и наконец смогла выдохнуть.

Ей не нравился улыбающийся О'Клиффорд, потому что чем больше Дэниел ей улыбался, тем больше он ей нравился.

Она провела руками по волосам, приглаживая их, и пыталась привести свои мысли в порядок. Сейчас Эариэль была рада, что все это время была сконцентрирована на дороге и не могла посмотреть Дэниелу в глаза. Она боялась увидеть в них ложь. А Эариэль очень хотелось ему верить.

Она оглядела салон, обитый бежевой кожей. Но пахло не кожей. Не ароматизаторами и даже не кисловато-сладкими сливами с терпким бергамотом. Пахло теплыми разговорами, мимолетным счастьем, дубовым ароматом виски и... нос обманывался запахом чеснока. Посреди зимней ночи пахло летом.

На улице усилился снегопад, и Эариэль заметила идущего к машине Дэниела. Она отвернулась и попыталась быстро взять себя в руки. Он же просто в стельку пьяный. Сколько пьяных мужиков она уже отшивала? Проблема просто была в том, что это Дэниел О'Клиффорд. Пьяный Дэниел, мать его, О'Клиффорд. Она могла отшить такого О'Клиффорда? Надо просто продержаться до конца дороги. Когда Дэниел протрезвеет, ей станет проще.

«А еще я хочу тебя трахнуть».

Дерьмо...

«Мне с тобой будет мало одной ночи».

Дерьмо!

«Он просто пьяный, — как мантру повторяла Эариэль, — он просто перевозбудился».

Не верь, не верь, не верь!

Из мыслительной лихорадки ее вырвал звук открывшейся двери. Эариэль от неожиданности испуганно повернулась к Дэниелу.

— Погода на улице просто поганая, — произнес Дэниел, стряхивая мокрый снег и садясь в машину, а затем обернулся к ней: — Ты чего? — хмуро спросил он, заметив ее растерянный вид.

— Я просто...

«Я просто очень хочу тебе верить»? «Я просто не хочу потерять голову»? «Я просто боюсь, что снова сломаюсь»? «Я просто боюсь опять влюбиться и остаться одной»? Эариэль не знала, что ей ответить.

— Я просто... — снова начала она, прочистив горло. — Задумалась и... Ты меня напугал.

— И давно ты стала такой пугливой? — хмыкнул недоверчиво Дэниел.

«Как с тобой познакомилась», — мысленно ответила Эариэль.

Стоп. Он прав. Давно ли она стала такой пугливой?

Ханессон повернулась к нему, чтобы как-нибудь сострить, но наткнулась на его взгляд и протянутый стаканчик, и в итоге проглотила слова.

— Осторожно. Горячий, — предупредил он, и Эариэль окончательно онемела от его бархатистого голоса.

— Я не пью кофе, — тихо и неуверенно ответила Ханессон, поднимая взгляд со стаканчика на Дэниела.

Дэниел вдруг понял, что за все время, что Эариэль следила за дорогой, успел соскучиться по ее зеленым глазам.

— Я знаю. Поэтому это не кофе.

— Что это? — продолжала допытываться Ханессон.

— Попробуй — узнаешь. — Эариэль по-прежнему смотрела на него недоверчиво. — Я попросил кинуть туда еще апельсинку. Тебе должно понравиться. Да ладно тебе! — воскликнул О'Клиффорд, увидев как Ханессон еще больше нахмурилась. — Не собираюсь я тебя травить. Как мне тогда до дома добраться? Это всего лишь облепиховый чай, Ханессон.

Эариэль осторожно взяла из его рук стаканчик, принюхалась и сделала аккуратный глоток.

— Химозный облепиховый чай, — прокомментировала в итоге она.

— Это ж заправка, Ханессон, — слегка обиженно произнес Дэниел, — а не твой бар или дом.

— Но апельсинка, вроде, настоящая. Зачет.

А потом Эариэль покосилась на него и протянула стаканчик.

— Ну попробуй же, ну.

— Не буду я пробовать этот чай. Это даже не чай, а рыжая мешанина, — проворчал Дэниел.

Ханессон подавила смешок.

— Попробуй, а потом критикуй, — упрямо сказала она, снова протягивая стакан.

Дэниел обреченно покосился на нее в ответ.

— Ты не отстанешь?

— Не только же тебе меня доставать.

— Справедливо. Ладно. — О'Клиффорд взял ее стаканчик. — Если меня вырвет, то знай, что это не от алкоголя.

— Что за королева драмы, боже... Не вырвет тебя, О'Клиффорд.

Дэниел сделал глоток, пока Эариэль выжидающе на него смотрела. О'Клиффорд очень надеялся, что ему понравится облепиховый чай, потому что не хотел расстраивать Ханессон. Хотя... Могла ли она из-за такого расстроиться? О'Клиффорд перевел взгляд на Эариэль.

Все-таки она была красивой.

— Ну? — нетерпеливо произнесла Эариэль.

— Дай мне насладиться мгновениями перед смертью, Ханессон. — Ханессон цокнула и закатила глаза. Дэниел сделал глоток. — Ну... — протянул он, на что Эариэль вопросительно выгнула бровь. — Ладно. Это неплохо. Лучше, чем я ожидал. Необычно. Кисловато, но в то же время приторно-сладко.

— Приторно-сладко, потому что это химозный облепиховый чай, — фыркнула Эариэль, но в глазах сверкало удовлетворение. — Я угощу тебя нормальным, — произнесла она. Дэниел замер. Эариэль тоже замерла, поняв, что сейчас сказала. — Может быть, — поспешно добавила она.

Странное ощущение: вроде бы, от этих слов отлегло от сердца, а вроде... он ощутил что-то близкое к огорчению. Вроде бы, это были правильные слова, а вроде бы... он не хотел их слышать. Хотел, чтобы они остановились на «угощу» без «может быть», которое наверняка подразумевало «никогда».

Дэниел решил, что ему достаточно того, что облепиховый чай нравится ей, поэтому просто наблюдал за Эариэль. Он сконцентрировался на витиеватых изящных линиях, выглядывающих из-под рукавов ее рубашки.

— Ты вернула старые татуировки или набила новые? — спросил Дэниел.

Эариэль склонила голову набок и ухмыльнулась.

— Ты умалчиваешь о своих татуировках и надеешься на ответ о моих?

Дэниел рассмеялся.

— Можешь не отвечать. В отличие от тебя я уверен, что сам потом все увижу.

— Думаешь, что тебе будет до этого?

— Думаю, что у меня будет достаточно времени для всего.

— Да-да, где-то в мечтах так и будет. Можешь загадать желание у феи крестной.

— А какая твоя заветная мечта?

Эариэль усмехнулась.

— Хочешь ее исполнить?

— Если смогу.

— Не сможешь.

— Так какая?

— Мир во всем мире. — Дэниел рассмеялся. — Я серьезно, О'Клиффорд.

— Это хорошая мечта, Ханессон, просто я не ожидал услышать ее от тебя.

— Все очень просто, я объясню: если будет мир во всем мире, то от меня наконец-то все отстанут.

— Да, это больше похоже на тебя.

— А твоя?

— М?

— Какая твоя мечта?

— У меня только цели. Мечта это всегда про что-то несбыточное. Ты же не веришь мир во всем мире?

— Не верю. Однако это не мешает мне иногда об этом помечтать. Почему бы тебе тоже не обзавестись чем-то таким? Несбыточным, но приятным.

Несбыточное и приятное... Это было именно то, о чем думал Дэниел весь вечер и продолжал думать до сих пор.

Он внимательнее посмотрел на Эариэль.

Несбыточное и приятное.

Однако... О'Клиффорд не хотел признавать «несбыточное». Пусть лучше это остается его целью. Поэтому он произнес:

— Тогда пусть тоже будет мир во всем мире.

— Тогда за мир во всем мире, — произнесла Эариэль и поднесла свой стаканчик к бутылке О'Клиффорда.

— И за то, чтобы все от нас отстали, — усмехнулся он и «чокнул» бутылкой с водой об ее стаканчик.

— Тебе стоит вздремнуть, пока мы едем до твоего дома. Тебе станет полегче.

— Нет.

— Я же вижу, что ты хочешь, Дэниел.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Успеешь.

— Нет, — повторил он и для пущей убедительности помотал головой.

— Ты все равно заснешь.

— Нет.

Эариэль закатила глаза.

— Тогда я предлагаю сменить игру, — сказала она, отставив свой чай и заводя машину. — Если выиграешь, то можешь загадать любое желание.

— Любое? — Дэниел загорелся интересом. — Даже оставить мафию?

— Дэнни, любое это значит любое. Насчет мафии... Я, конечно, могу оставить ее, но она уже не оставит меня. Поэтому в случае победы выбирай... ну-у... знаешь... с умом. Но если проиграешь ты, то загадываю желание я. Любое.

— Хорошо. Условия?

— Я назову тебе семь фактов обо мне, а ты должен угадать три правды. Факты будут не из досье, но я тебе немного подыграю. Считай это поблажкой твоему нетрезвому мышлению.

— Ну давай. Я в предвкушении.

— Итак: я курила опиум; у меня была сестра, информацию о которой я скрыла; я не Король маков; мой любимый сорт винограда — Изабелла; я участвовала в оргии; у меня неполный альбинизм от бабушки; у меня был роман с учителем биологии в школе.

— Начнем с легкого... Твой любимый сорт винограда — Изабелла. Я этого, кстати, не понимаю.

— И не поймешь.

— Не пойму, — согласился Дэниел. — У тебя неполный альбенизм от бабушки. А это, к слову, было в твоем генеалогическом дереве, которое просто было в базе данных, а не в досье. И ты... курила опиум?

— Нет, не угадал.

— Нет?! Это... Наверное, хорошо? Да, это хорошо... Стоп, ты же не могла участвовать в оргии. Нет же?

Эариэль усмехнулась.

— Нет, Дэнни, не участвовала. Я не буду спать с кем-то, не испытывая при этом хоть малейшего чувства.

— Тогда у меня вполне есть шансы. Чувств у тебя ко мне полно, хоть и явно негативных. Так, осталось три факта, которые могут быть правдой...

— Даже не надейся, ты уже проиграл.

— Хорошо, и какое у тебя желание?

— Ммм... — она поджала губы и задумалась, не отрывая взгляда от дороги.

— Вновь введешь запрет? — вдруг напрягся О'Клиффорд.

Он не вытерпит еще одной детской задачи... А его чертов пьяный язык только что подал ей неплохую идею.

— Мм, нет. — Дэниел тихо и незаметно выдохнул. — Я могу придумать что-то позже?

— Нет, это будет нечестно. Говори сейчас.

— Ты прав. Тогда... Хочу косяк. Скрученную лично тобой самокрутку.

— Твою мать, Ханессон! — возмутился Дэниел. — Сначала пудинги, теперь травка. Во-первых, ты обделяешь меня.

— Да, я знаю, — легко согласилась она.

— Во-вторых, мы с тобой сейчас на равных условиях. Ты могла попросить любую информацию, любое, мать твою, желание, Ханессон, но ты просишь у меня... косяк? Ты просто... Ломаешь мне мозги.

— Ебу их, как сказал твой друг. Да, я знаю. В этом вся и прелесть, Дэнни. Не в пудингах и не в косяке, а в путанице в твоей голове.

— Отлично. Просто замечательно. У тебя превосходно получается.

— Спасибо.

— Из твоих фактов я узнал... ничего. Супер.

— Хочешь утешительный приз?

— Да. Поцелуй сойдет.

— Нет.

— Попробовать стоило... И какой утешительный приз?

— Раскрою один из фактов.

— Давай.

— Я не участвовала в оргии.

— Ах ты сука, Ханессон...

Эариэль усмехнулась и произнесла серьезнее:

— Эта дорога бесконечная, что ли?

— Надеюсь... Ты так хочешь побыстрее избавиться от меня?

— Ничего личного, О'Клиффорд. Я просто хочу сегодня выспаться.

— Успеешь. Тебе хватит четырех часов. Можешь считать свою мутацию своим спасением.

— Что? У меня...

— У всех есть мутации.

— А?

— У тебя тоже. Ты можешь высыпаться за четыре часа.

— Откуда ты... Ах, да... шпаргалочка в виде досье?

— Да. Мне пришлось изучить полностью твою генетическую карту. Твой короткий сон — это не привычка и не какая-то цель. У тебя мутация в гене DEC2.

— Фу, ты протрезвел, что ли? Что за гребаные генетические факты?

— А у меня фиолетовые глаза. Это тоже мутация. Точнее, когда-то ею считалось... Сейчас это уже настолько распространилось и устоялось, что ничего необычного в этом нет.

— Понятно... Но если ты помнишь, от меня зависит еще и сон Алекса.

— О какой прокурорше он говорил?

— Все, что я знаю, это то, что ее зовут Дельфа, и Алекс когда-то по ней сох. Она по нему тоже. Только вот Алекс быстро бегает по кроватям... Ну и...

— Я понял. У меня была одногруппница с именем Дельфина.

— Дэниел, — подавив смешок, произнесла она, — Дельфина и Дельфа — это разные имена.

— Да какая разница? Если это не Эариэль.

— Ты и впрямь трезвеешь?

— Сила водички, — ответил Дэниел, показательно махнув бутылкой и заодно сделав глоток. — Ты придумала, что ты хочешь взамен за помощь с Тессеей? — поинтересовался он.

— Твою машину.

— Нет.

— Тогда жди, пока проценты вырастут еще.

— Хорошо. Тогда я хочу, чтобы они были оправданными.

— Нет. Процентная ставка остается за мной.

— Я просто задам вопрос.

— Попробуй. Только смотри не влезь в пожизненный долг, Дэнни.

— Ты что-нибудь знаешь о том парне со смазливым личиком, у которого Тесс... проводила время?

— Проводила время? — усмехнулась Эариэль. — Ты хотел сказать «трахалась»?

Дэниел вздохнул на ее прямолинейность. Впрочем, сегодня и он не отличался красноречивостью.

— Допустим.

— Неужели в тебе проснулись братские чувства?

О'Клиффорд понимал, что если хочет что-то узнать у Эариэль, то ему не стоит юлить и постараться быть более открытым. Чем больше скажет он, тем больше она ответит.

— Они всегда были, Ханессон. Я может и строг с ней, но это лишь потому что волнуюсь за нее. В конце концов, помимо дяди, мы единственные остались друг у друга. А ты единственная, у кого я могу хоть что-то узнать — ведь преступный мир это по твоей части.

Эариэль кивнула.

— Я немного знаю о нем. Пересекалась лично с ним два или три раза... Один раз он через меня пытался подмазаться к Алексу и тем самым услужить своему боссу. Но... Не вышло.

— Не на ту напал?

— Да нет: я устроила ему встречу с Алексом. Но лишь для того, чтобы он обосрался. Что он, к слову, и сделал: Алекс его послал и развернул. Насчет смазливого личика ты прав: его за это и прозвали «Ангелом». Красивый плохиш — мечта любой девушки. Твою сестру можно понять. Ну... Со стороны девушки, конечно. Да и с мужской стороны, наверное, тоже...

— Как думаешь, он может навредить Тессее? Он мог затащить ее в постель только, чтобы потом манипулировать мной?

Задав вопрос, Дэниел подумал, что прозвучал высокомерно, и Эариэль не упустит возможности это отметить, однако она действительно задумалась над его вопросом.

— В принципе, может, — в итоге сказала Эариэль. — Однако так же он может и впрямь влюбиться в Тессею. Она ведь действительно красивая. И умная. Поэтому, думаю, что если она почувствует неладное, то унесет от него ноги, — серьезно отметила Ханессон. — Однако Ангел и без этого быстро летит по карьерной лестнице. Но это для него плохо. У нас таких не любят и быстро спускают с небес на землю. Чем больше и быстрее он добивается успехов, тем быстрее от него решат избавиться. И это может сделать даже его собственный дон, если почует, что Ангел метит на место босса. А он почует. И вот тогда Тессее лучше бы быть не рядом. Ангел может навлечь на нее бед, даже если сам этого не хочет.

— Если у вас не любят молодых и амбициозных, то почему тогда не избавились от тебя?

— Потому что никто не знал, кто я. Девушка Кристиансена, подружка Терона... рядовая лаборантка? Все считали, что Король маков — это страшный и крайне опытный старикан. А сейчас опиумное дело слишком разрослось, так что теперь всем выгоднее со мной дружить, даже если известно, что я просто мелкая дрянь. Или убить, но это уже посложнее, так как не получится сделать это открыто — все понимают, что будут последствия. А еще, Дэниел, тебе стоит все же осознать: нам между собой проблем хватает и все дорожат своими бизнесами, построенными годами а то и поколениями. Никто не хочет тебя на себя натравлять и чтобы ты сидел у него на хвосте.

— Тебе ли не знать, — усмехнулся он.

— Мне ли не знать. Знаешь, ты мог бы просто попросить меня присмотреть за Тессеей.

— Я не имею на это права. И я и так тебе должен.

— Да, не имеешь. Но ты мог бы попробовать попросить. Знаю, что тебе с трудом приходится топтать свою гордость, но тебе так же стоит знать, что это остается только между нами.

— Ты можешь за ней приглядеть? — тут же спросил Дэниел.

Эариэль слабо улыбнулась.

— Я не стану открыто давать кому-нибудь повод начинать со мной войну... Но я могу что-нибудь придумать. Если я что-нибудь узнаю, то дам тебе знать.

— Что ты хочешь взамен?

— От тебя? Ничего.

— Тогда зачем ты мне помогаешь?

— Помогаю тебе? Не. Я это делаю ради себя — хочется обрезать крылышки Ангелу. Не нравится, когда меня используют, знаешь ли... И еще, может быть, ради Тессеи: она мне нравится.

Дэниел уставился на нее. Отлично. Его сестра нравилась Эариэль. Наверное, он должен был обрадоваться. Только вот Тессее не нравилась Ханессон, и в целом, Дэниел понимал сестру по этому поводу.

— Если что, ты не в ее вкусе, — вдруг произнес О'Клиффорд и отвернулся.

Эариэль лишь цокнула.

— Я и не в твоем вкусе тоже, Дэнни.

— Уже в моем.

— Надо же...

— Напомню: ты сама говорила, что вкусы меняются.

— Напомню: когда я это говорила, я вообще ничего не помнила и была изолирована от всего. Как оказалось, мои вкусы не изменились.

— Может, и мои вкусы не изменились. Я просто их не знал. Я хочу избавить себя от повышения процентной ставки: скажи, что ты хочешь узнать. Сейчас.

Эариэль выгнула бровь.

— Ты наглец.

— Не буду отрицать. Но уже не мудак и придурок. Это прогресс. Ну так что?

— Расскажи мне о своей семье и почему Тессея лезет во все это дерьмо.

— Во-первых, ты уже спрашивала о семье.

— Ты сухо рассказал. Мне не понравилось.

— Во-вторых, ты опять задаешь неправильные вопросы.

— О'Клиффорд, я задаю те вопросы, которые хочу и которые интересны мне. Лично мне.

— Хорошо, — хмыкнул Дэниел и стал снова смотреть на дорогу. — Моя мама была мутантом, ну и, как ты знаешь, их срок жизни... обычно меньше. Кому-то везет больше, кому-то — меньше. Маме не повезло — она умерла рано. Это ударило по всей семье, но смерть отца... Если я смог это перенести и жить дальше, то смерть отца добила Тессею окончательно. Тесс тогда еще не было восемнадцати, а я тогда закончил университет и уже зарабатывал достаточно, чтобы обеспечивать и себя, и ее, поэтому смог взять опеку на себя, но наш дядя все равно нам помогал во всем. Я старался ни в чем не отказывать Тесс, я прекрасно понимал, что ей это надо — надо отвлечься. Но ей не стало легче. Все стало хуже. Ее небольшие тусовки с друзьями вышли из-под контроля, у нее развилась зависимость. Не конкретно от азартных игр, а от... от какого-нибудь адреналина или траты денег... Беспорядочный секс, покер, ставки в гонках... И это я еще не все знаю.

— Что ж... — тихо произнесла Эариэль. — Тогда... Тогда я очень хорошо ее понимаю. Только если Тессея после потери близких подпитывает себя безумной тратой денег, то я это делаю зарабатыванием этих безумных денег, — горько усмехнулась она.

— Ты из-за расставания с бывшей так втянулась в это.

— Нет, — безрадостно улыбнулась она. — Не из-за нее. Все началось намного-о-о раньше. — Эариэль пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Со смерти брата. Сначала я не находила себе место, но потом ощутила облегчение от чего-то типа авантюр. Все началось с небольших проделок и шалостей. Потом переросло в хулиганство и в настоящие скандалы. Перепалки переросли в драки, а простой флирт с учителем химии в... в серьезные отношения с ним. В общем...

— Что? — перебил ее Дэниел.

— Ты же не думал, что внезапная страсть и интерес к химии это от мамы? О нет... Это все он... Мама так обрадовалась, что ее дочь наконец-то заинтересовалась химией, ее делом... Потом ей, правда, стало известно, почему...

— Это... Это он научил тебя изготавливать наркотики?

— Как бы тебе это сказать... Идея была моя. В общем, это очень долгая история...

— Коротко. — Дэниел и сам удивился, как требовательно прозвучал его голос.

— Коротко? Если коротко, то из-за меня он потерял работу, и я ему ее предложила. У меня была идея и связи, а у него — знания и кое-какой опыт. И мы с Белым оба отбитые наголову...

— Белым?

— Да, я так его называю. У нас остались чисто дружеские отношения.

— С привилегиями?

— Без, О'Клиффорд.

— Круто ты провела свои школьные годы, Ханессон...

— Только последний. Ты и сам заметил: я сапиофилка. А Белый охренительно умный и очень интересно рассказывал курс химии.

— Только ты говоришь о школьном учителе, но опиумом ты занялась в университетские годы. Подозреваю, что все-таки из-за расставания.

— Это бы случилось и без нее рано или поздно. Наверное... Марта для меня была плотиной: она встретила меня, как запущенный и полуобрущившийся дом, отремонтировала и следила, а если замечала, что моя крыша начинает протекать, то она тут же ее латала. И Марта не подавляла или сдерживала мой характер, она просто... направляла. Вся моя страсть к безумствам направлялась на что-то более простое, бытовое. Ну и когда она ушла... Моя крыша вновь поехала, а речка вышла за берега. Марта была — точнее, стала — передышкой. Если бы я ее не встретила, если бы не встретила потом... В общем, я бы точно влипла в другие неприятности. Ограбила бы банк, угоняла бы тачки... что-то такое случилось бы точно.

— И это все... началось после смерти брата?

— Да? — как-то неуверенно и тихо ответила Эариэль. — Каждый переносит потери по-своему...

— А каким ты его помнишь?

— Он был в папу: в противовес нам с мамой. — Ханессон слабо, но искренне улыбнулась. — Дружелюбный, общительный... Но неуправляемый — это семейное. Черт... — вырвалось из Эариэль, и она нажала на тормоз. — Мне надо подышать, — сухо бросила Ханессон.

И вышла.

Дэниел откинулся на спинку сидения в непонимании, что сейчас произошло. Что за...

Нет, она точно его доведет. Даже такого пьяного и мягкого. Его терпение было на исходе.

О'Клиффорд дал ей минуту на... что-то (он все еще не понимал, какого черта произошло), но Эариэль так и не вернулась в машину. Лишь стояла снаружи, облокотившись на капот. Двигались дворники, падающий снег, но не она.

Дэниел смотрел, как Эариэль стояла в одной рубашке под мокрым снегом и начинал еще больше злиться от ее упрямства. Однако на ее поводу идти не собирался. Хочет померзнуть? Хорошо. Пусть померзнет.

А потом О'Клиффорд заметил, как Эариэль все же вздрогнула от холода, и все-таки не выдержал.

Дэниел вышел за ней.

— Эариэль, — сердито начал он, хлопнув дверью, но когда приблизился и Эариэль подняла на него взгляд, то Дэниел заметил, как ее глаза блестели от сдерживаемых слез. И он понял, что дергалась она не от холода. — Что случилось... — глухо задался он вопросом.

— Я... Я не понимаю... Почему... Почему прошло столько лет, а я до сих пор не могу отпустить его... Почему каждый раз память о брате выбивает меня из колеи... Почему каждый раз не сдерживаюсь и срываюсь. Всегда... — тихо призналась она надрывающимся голосом.

Дэниел молчал. Но взглянув на нее внимательнее, хрипло произнес:

— Ты винишь себя.

Сложно было понять: утверждал он или спрашивал. Однако молчание Эариэль подтвердило его слова.

Черт. Дэниел знал, что с ее братом произошёл несчастный случай, но никогда не подозревал, что Эариэль винит в этом себя. О'Клиффорд с точностью хирурга старался обнажить ее душу, чтобы Эариэль ничего не заметила, но все же задел нерв и теперь ей было больно. Очень больно. Это вызывало в нем злость и разочарование от того, что так промахнулся. И... Черт, он не знал, что делать.

— Ты... Эариэль, ты была ребенком... Что ты могла сделать?

— Я была его старшей сестрой! — отчаянно воскликнула она. — Я должна была присматривать за ним, я несла ответственность за него и... и из-за моей невнимательности он умер! Из-за меня...

— Нет. Нет, нет, нет, — мотал головой Дэниел. — Перестань. Это неправда. И я.. Извини, Эариэль, я не знаю, чем тебе помочь. Ты не хочешь верить мне — хорошо, ладно, — но что считают те, кому ты веришь? Алекс, родители? Вот скажи: от чего бы тебе стало легче?

— Чтобы он жил вместо меня, — прохрипела она.

— Нет, — снова помотал головой О'Клиффорд. — Это вообще неправильный ответ. Не глупи. А стало бы от этого легче Алексу? Родителям? Было бы легче брату? Одна мудрая женщина сказала мне: ворошить прошлое — это гиблое дело. Но именно этим ты сейчас и занимаешься.

— Я... Я пыталась... Хочу отпустить... Но не могу... У меня не получается... Из нас двоих это он должен был жить. Он заставлял всех улыбаться. Хэппи делал всех счастливее...

— Хэппи? — не удержался Дэниел от смешка. Но Эариэль, увидев его улыбку, не рассердилась, а только еще больше помрачнела.

— А осталась я. Вместо жизнерадостного и дружелюбного сына, моей семье досталась холодная саркастичная сука.

— Ты... Ты просто идиотка, Ханессон... — выдохнул Дэниел и отвел взгляд.

— Идиотка, — повторила она и развела руки в сторону. Эариэль криво улыбнулась. Дэниел видел ее искаженную улыбку маской, за которой она старалась скрыть свои настоящие чувства. И только одно сейчас кричало о том, что ей не до улыбок — в зеленых глазах еще сильнее скапливались слезы. — Идиотка! Идиотка, которая влезает во все неприятности и без помощи Хакса, тебя или Геффрея. — Ее голос снова надломился. Глаза блестели. Губы дрожали. — Идиотка, которая влезла в наркобизнес и навечно погрязла в нем. Каким родителям вместо жизнерадостного и послушного сына нужна дочь-наркоторговка?!

— Эри... — выдохнул Дэниел так ласково и нежно, как только мог, на что Эариэль удивленно посмотрела на него своими блестящими глазами. Он обхватил ее лицо ладонями, заставляя Эариэль смотреть на себя и вытирая большим пальцем выкатившуюся слезу. — Твоим родителям досталась сильная, умная и любящая дочь.

Эариэль скривилась и скинула с себя его руки.

— Ты не понимаешь, — огрызнулась она. — Я упрямая, безответственная, ты и сам...

Эариэль приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но он больше не мог слушать ее. И слышать тоже уже не мог.

Поэтому Дэниел воспользовался моментом и заткнул ее, накрыв ее рот своими губами.

Да, О'Клиффорд и правда не понимал ее, поэтому сделал то, что сам хотел. Он целовал ее уверенно; так, словно знал, что точно нужно делать, как именно нужно было целовать ее, будто бы проделывал это тысячу раз.

Но это было неправдой.

Он ни черта не знал, как ее нужно целовать. Ни черта не знал, как себя вести. Ни черта не знал, как поведет себя она.

Сколько бы они не разговаривали, Дэниел, казалось, не узнавал ее больше. Поэтому он действовал интуитивно. Это все, на что он мог рассчитывать рядом с ней — спонтанность, стихийность и импровизация. И это, черт возьми, срабатывало. Все, что происходило у него с Эариэль, — это гребаное стихийное бедствие, катастрофа в его жизни. Ничего с ней нельзя было спланировать, все к чертовой матери выходило из-под контроля.

Планировал ли он, напившись, приходить к ней? Нет.

Знал ли он, что будет ее целовать, лишь бы только не видеть ее слезы? Нет.

Подозревал ли, что в этот момент будет в стельку пьяный? Нет.

Думал ли, что все это будет происходить ночью где-то посреди дороги? Нет.

Предполагал ли, что их поцелуй произойдет больше из-за отчаяния, а не от перевозбуждения и похоти? Нет.

Но это действительно срабатывало.

Зато он точно знал, что вечно упрямая Ханессон будет сопротивляться до последнего: Эариэль стала бить Дэниела в грудь, стараясь его оттолкнуть, но он, положив руку на затылок, удерживал ее, не позволяя оторваться от своих губ. И только спустя несколько ее порывов оттолкнуть его Ханессон наконец сдалась Дэниелу и самой себе и стала отвечать на поцелуй. Сначала неохотно, но потом она расслабилась и позволила ему углубить поцелуй.

Он угадал: на вкус Ханессон была как ледяное море, в котором можно было и замерзнуть и утонуть. И Дэниел наконец заметил: стены, которые возводила Эариэль, были не каменными, а ледяными — их можно было не разрушать резким ударом, а растопить — медленно, бережно, но надежно. Он потратил столько времени на то, чтобы они хоть немного подтаяли; чтобы ее лед стал хрупче и тоньше, и теперь был готов начать наносить удары, чтобы окончательно их разломать.

Дэниел запустил руку в ее мокрые от снега волосы и вспомнил, как в день их знакомства Эариэль также стояла с мокрыми волосами и смотрела на него оценивающе, с любопытством, со вспыхнувшим вызовом и азартом. Между ними тогда было стекло, а казалось, что зеркало. О'Клиффорд давно почувствовал, что хочет ее, но сейчас понял: он хотел ее с самого первого дня, с самой первой встречи, с самого первого взгляда. Он хотел поставить ее на место, а она — его проучить. И у обоих, кажется, выходило все из-под контроля.

В момент, когда им перестало хватать воздуха, Дэниел почувствовал что-то близкое к разочарованию, что сейчас все закончится, снова расплывется и растворится в воздухе.

Эариэль отстранилась, и ее теплое дыхание коснулось его губ.

— Что ты сделал...

— Отвлек тебя, — хрипло ответил он.

— У тебя получилось, — тихо призналась Эариэль.

А затем... Затем она сама припала к его губам.

На секунду — лишь на мгновение — в воздухе снова повисло что-то неописуемое и непостижимое. Но Эариэль вдруг оторвалась, опустив взгляд, и произнесла:

— А у тебя стояк, Дэнни.

И все снова стало обычным и нормальным. По крайней мере, то, что между ними считалось нормой.

Чаще, конечно, наблюдательность Эариэль восхищала его, но иногда... Иногда Дэниел проклинал в ней это качество. Например, сейчас.

— А ты как всегда прямолинейна. Могла бы и промолчать, особенно если не собираешься с ним ничего делать. Да и вообще, раз уж мы сегодня откровенничаем, Ханессон, то признайся: ты тоже возбуждена, и если я засуну руку в...

— Если ты засунешь руку ко мне в трусики, О'Клиффорд, то я врежу тебе по твоей очаровательной морде, — ласково отвечала она, — я сяду в машину, а ты останешься тут один.

— Очаровательной? Ты только что сказала, что я очаровательный?

— Наглой. Я перепутала. Я хотела сказать: «по твоей наглой морде».

— Но сказала «очаровательной». Ты считаешь, что я очаровательный. — Эариэль лишь закатила глаза. Как бы Дэниел ни хотел отвлечься еще, но не мог упустить первопричину. Если не сейчас, то они точно никогда об этом больше не заговорят: — Что тебе мешает забыть его?

Эариэль подняла на него взгляд. Тяжело вздохнула и ответила:

— Он... Он мне постоянно снится. Точнее, когда не снится лаборатория или ты. Или ты в лаборатории.

— Я тебе снюсь?

— Ты только это услышал?

— Извини, я пытаюсь цепляться за любую твою мысль обо мне.

— Мне стало легче, — продолжила она, — я почти отпустила это все, оставила в прошлом, когда стала жить с Мартой. Наверное... наверное, потому что тогда я и правда была счастливой.

— Ну... Хоть что-то хорошее было от этой суки.

— Почему ты считаешь, что она сука?

— Она сука точно. Либо она сука, потому что бросила тебя, либо она сука, поэтому бросила ее ты. В обоих случаях, как видишь, она сука.

Ханессон усмехнулась и задумчиво отвела взгляд. Не упустил Дэниел и то, что она выглядела... тоскливо.

— Мы обе суки.

— О, Ханессон! В этом я вообще не сомневаюсь. Знаю точно. Только не пойму, почему ты так горюешь по какой-то суке.

«Эри, я люблю тебя, но могу лишь бесконечно просить у тебя прощения, надеясь, что ты простишь». Закат. Асфальт. Кровь. Полиция. Кладбище.

— Потому что любила ее, — тихо ответила Эариэль. — Сильно. По-настоящему.

— Любила. Вот. Ты наконец себе призналась, что больше нет.

Их квартира. Солнце, заливающее кухню. Горячий чай. «Прощай?» — «Прощай».

Эариэль снова встретилась взглядом с Дэниелом.

— Ну давай, я же вижу, что ты хочешь высказать что-то еще, — произнесла она.

— Ты была наравне с Мартой. Но я считаю, что тебе нужен кто-то сильнее тебя; тот, с кем ты можешь почувствовать себя слабой.

— И ты считаешь, что подходишь на эту роль?

— А ты чувствуешь себя слабой рядом со мной?

— Да, но держаться рядом с тобой мне тяжело — мне постоянно приходится давать отпор.

— А что если тебе попробовать перестать мне сопротивляться?

— А ты хочешь занять ее место?

Дэниел, кажется, задумался.

— Нет. — решительно наконец ответил он и заправил мокрую прядь Эариэль ей за ухо. — Все, что я хотел сказать, я сказал тебе еще той ночью. Теперь тебе надо это просто понять и осознать самой. Я не предлагаю тебе любовь и не требую ее взамен. Я не жду, что однажды ты начнешь мне готовить любимые печенюшки — мы оба знаем, что это не про нас. Но я хочу, чтобы ты стала свободнее.

Хрусть!

Эариэль услышала треск — это подтаяла и треснула ее ледяная стена, которую она тщательно возводила вокруг своих чувств. Она еще была — не разрушилась окончательно, — но определенно была уже не так прочна, как раньше. Через трещины стал просачиваться страх.

— Почему? В чем смысл? Какая для тебя выгода?

Дэниел снова на нее смотрел пронзительно и задумчиво. Эариэль в этот момент и сама задумалась: не притворялся ли он пьяным? Сейчас О'Клиффорд выглядел трезвым, сосредоточенным и внимательным.

— Мне нравится видеть, как ты улыбаешься. — спокойно произнес он и пожал плечами. — Нравится с тобой разговаривать — неважно в каком тоне и на какую тему. Ты мне нравишься. И мне не нравится видеть, как ты плачешь — я вижу, как ты страдаешь от старых привязанностей. — Дэниел присел на капот. — Хочу ли я секса с тобой? Да, очень. Собираюсь ли я к тебе привязываться? Нет, не собираюсь. И ты, я уверен, тоже не собираешься. — Он вздохнул. — Для нас это действительно будет проблемой, и, как видишь, в чем-то наши интересы сходятся.

От этих слов Эариэль стало легче. Страх уполз. Куда? Ее сейчас это не волновало. Ей просто стало свободнее.

— Так все-таки ты хочешь со мной переспать?

— Переспать? — Дэниел хрипло рассмеялся, помотав головой. — Нет, Ханессон. Ты вывела меня настолько, что я собираюсь тебя сначала трахнуть, а потом, может быть, и переспать.

— Есть разница?

— Да, есть.

— Какая?

— Узнаешь.

— Я подумаю.

Дэниел снова рассмеялся.

— Можешь думать, сколько тебе угодно, прелесть моя. Но когда ты в конце концов окажешься подо мной, то думать уже не сможешь. Так что тебе лучше с этим поторопиться. Лично я уже обо всем подумал.

— Я... Я просто не уверена, что так смогу... Вдруг я... — Ханессон подбирала слова. — Вдруг я опять потеряю голову?

— Тогда просто помни кто подарил тебе незабываемые полгода в лаборатории, — невозмутимо и серьезно ответил Дэниел. — Кто может лишить свободы твоего друга. Кто может разрушить твою жизнь. Это поможет тебе не потерять голову.

Эариэль на его слова лишь склонила голову набок и растянулась в улыбке, на что Дэниел тоже улыбнулся. Ему нравилось видеть ее такой. Не пугливой. Не растерянной. Уверенной. Сильной. Хищной. Бросающей вызов и готовой его принять.

— Знаешь, Дэнни, — начала она, — ты держишь все в себе, чтобы казаться правильнее, чем ты есть; сдерживаешь в себе свои истинные желания. Но знаешь, что я считаю по-настоящему привлекательным и сексуальным? Неправильность. Когда в человеке есть смелость пойти против того, что принято в обществе. — Она смочила губы, отвела взгляд, но продолжила: — Когда ты пьян и один — тебе хочется молчать и быть наедине с собой. Когда же ты пьяный, но рядом кто-то есть, то хочется говорить, открываться и делиться. С одной стороны — чепухой. Но с другой... — Эариэль вернула к нему взгляд. — Чепухой ли? Ты не такой уж и хороший мальчик, Дэнни, и рада, что ты наконец-то перестал скрывать от меня свою суть.

— Ханессон, если бы я показал тебе свою суть, — прохрипел О'Клиффорд в ответ, — ты бы сейчас лежала на капоте этого автомобиля. Я бы с удовольствием показал тебе свою животную сущность прямо сейчас, поверь, но погода сегодня отвратительная. — Он оглянулся вокруг и встал, оказавшись к Эариэль вплотную. — И я уже начинаю жалеть, что ты сейчас тоже не пьяная.

— Зато я сейчас очень рада, что тогда ты был трезв.

Эариэль передернулась, и от этого ее непроизвольного жеста у Дэниела приостыло возбуждение, и его взгляд немного протрезвел: они стояли на улице, в холодной ночи, падал снег, а Ханессон была в одной лишь промокшей рубашке и уже дрожала.

— Будь добра, не выводи меня из себя больше. Вернись в машину. Ты вся промокла и замерзла.

Эариэль даже не спорила. Просто кивнула, стуча зубами. Она двинулась в сторону, но Дэниел тут же схватил ее за руку, дернул на себя, поцеловал в губы и отпустил. Быстро. Так, что Ханессон не успела вырваться сама.

— Какого черта?! — вспылила она.

— Хотел еще раз попробовать, каково это, — довольно промурлыкал Дэниел.

— И каково?! — еще возмущенно поинтересовалась Эариэль.

Дэниел хотел ответить, но улыбка спала, лицо как-то побледнело, и он рукой прикрыл рот. А потом О'Клиффорд быстро отошел в сторону обочины, а Эариэль услышала звук рвоты.

Уголок ее губ дернулся вверх, и она подошла ближе к Дэниелу.

— Это все твой сраный облепиховый чай, — произнес он, наклонившись и не поворачиваясь к подошедшей сзади Эариэль.

В ее глазах заплесало веселье, пока не достигло и губ, на которых появилась уже полная улыбка.

— Да ну? Дело точно не в количестве ранее выпитом тобой виски? Что, О'Клиффорд? Кажется, твой организм отвергает меня так же, как и мой тебя, — довольно заметила она.

— Разве? — Дэниел, не выпрямляясь, повернулся к ней и нахально улыбнулся в ответ. — По-моему, наши тела слишком сильно тянет друг к другу, чтобы что-то отрицать.

О'Клиффорд уперся руками в колени и отвернулся.

— А по-моему, ты просто слишком часто нарушаешь мое личное пространство. Мне такое не нравится.

— Тебе это нравится. А если бы ты была против, Ханессон, я уверен, что ты бы уже дала мне по яйцам. Жалеешь меня или бережешь их для себя?

Ханессон на это недовольно фыркнула.

— Жалеть тебя я бы точно не стала.

— Какая же ты врушка, Ханессон, — лениво протянул он. — Прочистить бы тебе рот... Я тебя об этом, кстати, предупреждал. Значит, точно бережешь для себя.

Эариэль не разозлилась, не фыркнула и даже не закатила глаза. Лишь выдавила смешок и отошла. Дэниел услышал, как открылась и хлопнула дверь машины.

А потом Эариэль снова появилась рядом, протягивая бутылку с водой.

— Тебе нужно выблевать все, Дэнни, — сказала она. — Станет легче. Послушай опытную женщину.

Он поднял на нее взгляд и взял из ее рук бутылку, на что получил ее усмешку.

— О боги... Пьяный О'Клиффорд — это определенно то, ради чего стоит стать на ночь его водителем.

— Не хочешь собрать компромат? Прессе понравится.

— Не-е-ет, — ехидно протянула Эариэль. — Такое зрелище я оставлю только для себя.

— Ты такая благородная! Спасибо! — съязвил Дэниел в ответ.

— Вредная и эгоистичная, — поправила она. — Садись в машину, иначе мое такси приедет к твоему дому раньше, чем мы.

— Черт... — вырвалось из Дэниела.

А вот теперь Ханессон нахмурилась и, кажется, действительно начинала злиться.

— Ты не вызвал такси, так?

— Извини, я отвлекся.

— Сделай это сейчас, иначе можешь забыть о моей благосклонности, — уже серьезно сказала Эариэль .

— Ладно-ладно, — поднял Дэниел руки. — Не злись. Я сейчас же вызову.

— Вызывай. Пока ты этого не сделаешь, мы никуда не поедем.

— Останемся тут ночевать? Вдвоем? В моей машине? Ты меня искушаешь.

— О'Клиффорд, — прорычала Эариэль. — Не смешно.

— Понял, милая.

Он тут же вытащил телефон из кармана и через несколько секунд повернул к ней экран, показывая выполнение просьбы.

— Довольна?

— Да. Садись, — сухо ответила она.

Они вдвоем сели в машину, и Дэниел тут же включил подогрев сидений и настроил температуру в салоне. Эариэль стала трястись сильнее, да и он сам почувствовал, что замерз, стоило только спасть внутреннему жару. Ханессон, не думая, сняла рубашку, оставшись в одном топе, а О'Клиффорд лихорадочно стал бегать взглядом по ее ключицам и рукам, пытаясь уловить чернильные рисунки, но толком ничего не успел разглядеть — Эариэль быстро обмотала себя шарфом и надела куртку, как можно больше укутываясь.

Тепло разморило О'Клиффорда. Он истратил все свои силы на всплеск адреналина и перевозбуждение, поэтому стоило ему пригреться и прикрыть глаза, как тут же провалился в сон.

Эариэль, услышав его похрапывание, довольно ухмыльнулась и потянулась к панели.

— Слабак, — произнесла она, включая музыку.

Салон автомобиля залился тихим блюзом, шуршанием дворников по стеклу и похрапываниями О'Клиффорда.

***

— Дэниел, — услышал он сквозь сон низкий голос Эариэль, а затем почувствовал ее руку на своем плече.

Дэниел с усилием разлепил глаза и смог разглядеть лицо Эариэль, хоть все еще не мог сконцентрироваться: голова по-прежнему кружилась. Точно. Он же напился. Может, он все еще спит или это ему мерещится?

О'Клиффорд немного огляделся. Они были в его машине, и Дэниел начал вспоминать, как попросил Эариэль довезти его до дома, разговоры, чай, поцелуй, снег... рвота. Все это действительно происходило и вовсе не бред или сон. А в следующий момент его мозг начал работать усерднее и складывать: Эариэль, машина, его осторожное пробуждение...

— Что случилось? Что с моей машиной? — взволнованно спросил Дэниел.

Эариэль сначала удивленно приоткрыла рот, а потом растянулась в хитрой и наглой улыбке.

— Разбила ее к хуям собачьим, — довольно произнесла она.

— Да пошла ты к черту, Ханессон!

Эариэль заулыбалась еще шире. Ее захлестнуло веселье, и она задорно сказала:

— У моего мальчика прорезался голосок! — Эариэль подтерла невидимую слезу. — Поверить не могу: этот день настал!

— Иди ты...

— О'Клиффорд, прекрати. Если ты продолжишь ругаться и посылать меня, то я могу и влюбиться. Оказывается, ты умеешь материться и чертыхаться! Ты не представляешь, какая это услада для моих ушей после всех твоих слащавых речей в новостях, интервью и подобном дерьме.

— Серьезно? Ты ненормальная.

— Ой, да что ты! Только сейчас прозрел? Что ж, рада, что ты наконец заметил.

— Очень смешно. Я серьезно, Ханессон: что с машиной? Я не хочу портить наши отношения из-за того, что ты разбила мою машину.

— Пока не разбила. Хотела только спросить: с какой стороны моста ты хочешь слететь? С правой или левой?

— Ханессон!

— Да успокойся ты. Все нормально, — цокнула она. — Мы приехали. — Эариэль кивнула вперед, и Дэниел узнал сквозь обильный снегопад свои ворота. — Ворота открывай.

— Долго я спал? — спросил Дэниел, попутно ища пульт от ворот.

— Минут двадцать-тридцать, — бросила в ответ Эариэль, готовясь заезжать.

Дэниел взглянул на часы.

— Такси придется еще ждать. У меня не получится уговорить тебя остаться?

— Нет, — твердо ответила Эариэль, смотря как открываются ворота и не обращая внимания на Дэниела.

— Почему? — И тут же добавил: — Не смей отвечать мне «потому что».

Эариэль хмыкнула и ответила, заезжая на территорию.

— Я сказала Алексу, что позвоню, когда буду дома, значит, я должна вернуться домой. Где въезд в гараж?

— Туда, — указал Дэниел и продолжил: — Ты уже взрослая девочка, Ханессон, а Алекс не твоя мамочка. Брось так машину, я утром перепаркую, — сказал О'Клиффорд, когда Эариэль въехала в гараж. — Ты можешь оставаться у взрослых мужчин с ночевкой, если захочешь.

Эариэль остановила машину и наконец повернулась к нему.

— Во-первых, с чего ты взял, что я хочу? Во-вторых, ты правильно заметил: я взрослая девочка, думаю своей головой и несу полную ответственность за свои слова. И последнее: Алекс не против, чтобы я ночевала у взрослых мужчин — он даже этому способствует, занимаясь сводничеством — Алекс против того, чтобы я оставалась у тебя.

— Передай ему, что я обижен, — бросил Дэниел.

— Передам.

— Очень обижен.

— Хорошо.

— Нет, это не хорошо. Я обещаю не приставать! Ладно? Можешь лечь в моей спальне, так и быть, а я лягу на диване. М? На совместный завтрак не рассчитываю, но предлагаю. Хотя ты наверняка опять незаметно улизнешь. Ну так что?

— Нет.

— Пф, — выдохнул недовольно Дэниел. До чего ж она упрямая... — Ладно, — в конечном итоге согласился он.

— Ладно? — изумилась Эариэль. — Ты так просто уступишь?

— Нет. Мое «ладно» ничего хорошего для тебя не значит.

— И что это значит?

— Я обещал тебе, что не буду приставать, если останешься. Но раз ты не останешься... У меня есть, как минимум, полчаса, чтобы к тебе поприставать, — ответил Дэниел, выходя из машины. — И это, Ханессон, только начало.

Когда и Эариэль вышла из машины, Дэниел уже был рядом. Очень близко. Эариэль задержала дыхание, но не оборачивалась, зная, что тогда окажется к Дэниелу вплотную. Однако... Это не спасло. Стоя сзади нее, О'Клиффорд смог намотать ее волосы на кулак и потянуть так, что Эариэль пришлось выгнуться и встретиться с ним взглядом.

— Ханессон, — вкрадчиво произнес он ей, приближившись к уху, — любой другой бы уже взял тебя и трахнул за все твои игры и провокации.

— О'Клиффорд, — она растянулась в вызывающей улыбке, — с любым другим я так не играю и уж точно не провоцирую так сильно.

— Неужели ты наконец выделила меня? — ласковым тоном сказал он.

— А может, нашла достойного? Того, кто выдержит все мои провокации.

— А если я не выдержу? — Дэниел наклонился ближе и провел носом за ее ухом. Эариэль почувствовала прикосновение его губ, втянув побольше воздуха .

— А если я этого и добиваюсь? — произнесла она на выдохе, вывернувшись и оказавшись с Дэниелом лицом к лицу.

— Ты этого опасаешься.

— И все же... Мне интересно. Что тогда будет? Что бывает, когда ты срываешься? Ты когда-нибудь срывался?

Эариэль, будучи огнем, кажется, нашла тщательно прятаемый фитиль О'Клиффорд и, даже зная, что он не церковная свечка, а гребаная касетная взрывчатка, не церемонясь поджигала его.

— Да. — Ханессон помотала головой. — А что ты собираешься делать, Ханессон, когда я сорвусь? — Не найдя ответа в зеленых глазах, Дэниел ее отпустил и сделал шаг назад. — Не стоит доводить до крайностей.

— Однако ты именно это и делаешь.

— В отличие от тебя, Ханессон, я тебя не боюсь.

— Это звучит почти оскорбительно, — надулась Эариэль, сложив перед собой руки.

Дэниел на это лишь усмехнулся.

— Нашла на что обижаться.

Эариэль закатила глаза и пошла ко входу в дому.

— Блять! — выругалась она, споткнувшись об коробку на входе, чем заставила Дэниела заливисто рассмеяться.

— Не злись. Я попозже их разберу.

— О, я знаю такие коробки: ты их не разберешь еще несколько лет.

— Я не ты Эариэль. Я разберу их в ближайшие время. До Нового года точно. Спорим?

— Спорим. На что спорим?

— На желание, — усмехнулся он.

— Договорились. Почему вообще ты не живешь в том... как там его... городке для ученых при Иммортале? — спросила она, поднимаясь в дом и оглядываясь вокруг. — Это было бы удобнее, чем ездить каждый день по пробкам и вообще отсюда.

— У меня есть квартира в академгородке, и иногда я ночую в ней, когда работы очень много. Но там как-то... скучно. И тесно.

— Тесно? Родитель Иммортал не мог выбить себе побольше жилплощади?

— Нет, я не в этом смысле. Но ты права: это и правда иногда удобно. Но жить на работе постоянно? Нет, до таких крайностей я еще не дошел. Видела, какая тут огромная территория? Лес, поля, холмы и скалы, залив рядом.

— Видела, — буркнула Эариэль. — Пропорциональна твоему эго, я полагаю. Нахрена тебе столько?

— Для пробежек удобно иметь свой лес: как раз хватает до залива и обратно, в тишине и по свежему воздуху. И еще я хочу свой корт. А еще, может быть, поле для гольфа...

— Ясно... А почему у тебя нет андроида? Почему у тебя не умный дом?

— А почему у тебя нет? — Дэниел, остановившись, обернулся к ней.

— Не доверяю. Слежка, все дела... Ну, ты понимаешь...

— Так ты параноик?

— Нет. Я наркодилер.

— Резонно.

— А ты?

— А я ценю человеческий труд.

— Странно это слышать от тебя. Иммортал же ведущий в робототехнике.

— Иммортал — да. А я биолог. В работе инновации я приветствую. Но в жизни как-то они у меня не прижились.

— У тебя машина с искусственным интеллектом... — отметила Эариэль.

— Но это круто. И она классная! — с детским восторгом отметил О'Клиффорд. — Скажи же. Тебе тоже понравилась, я видел. И мне нравится самому водить.

— Но у тебя был водитель.

— Это было удобно. Но, как оказалось, небезопасно.

— Крис, нормальный мужик. Уверена, что он ничего плохого твоему водителю не сделал.

— Кристоффер дал ему выходной. Но похищать людей, Ханессон, это в принципе ненормально.

— Какая жалость, — прокомментировала Эариэль себе под нос.

— И если что, это умный дом. Просто система не налажена, пока он строится. Включу, может, попозже. — Эариэль закатила глаза. — Но если ты будешь здесь жить, то не придется, — ухмыльнулся Дэниел.

— Откажешься от удобств ради меня?

— Удобства и ты — вещи несовместимые. Иначе бы я спал со своей ассистенткой. Для экономии времени и нерв. И удобств.

Эариэль предпочла проигнорировать его слова:

— Я думаю, услуга взлома дома Дэниела О'Клиффорда была бы очень желанной в даркнете. Знаешь, Семьи готовы заплатить бешеные бабки за хороших хакеров. И в этом, увы, Иммортал пока уступает.

— Не уступает, — хитро улыбнулся Дэниел. — Самое темное все еще остается незамеченным.

— Что ты скрываешь?

— А ты что скрываешь? — в ответ спросил О'Клиффорд.

— Мы пока не готовы к такому обмену информацией.

— А он вообще возможен?

— Боюсь, что нет, — честно сказала Эариэль.

Дэниел кивнул и открыл входную дверь. Эариэль, даже несмотря на то, что уже бывала в его доме, все равно оглядывала все вокруг, а когда они зашли в гостиную и Дэниел влючил свет, то из нее вырвалось глухое «вау». Это ее «вау» было лучшим комплиментом... гостиной? Дэниел предпочел считать, что это посвящалось и ему. И сейчас он был вне себя от радости из-за ее поражения.

Дом и правда изменился с ее прошлого раза здесь. Тогда гостиная была в процессе ремонта, а теперь — полностью отделана.

Эариэль, задрав голову, стояла со слегка приоткрытым ртом и разглядывала шарообразную люстру в виде Луны, окруженную россыпью маленьких звезд-лампочек. Дэниел и сам так стоял, когда в первый раз увидел результат своей идеи и работы дизайнера: выглядело по истине волшебно.

Ханессон прошла дальше, рукой проводя по мягкой обивке нового дивана. Дэниел снова невольно представил, как она так бы нежно проводила рукой по его телу.

Эариэль молчала, но на ее лице просачивалось удовлетворение и одобрение, выдаваемое приподнятыми уголками губ. Она повернулась к О'Клиффорду и подняла на него взгляд, собираясь что-то сказать, но, уловив движение под ногами, выглянула вниз.

У ее ног проскочил белоснежный кролик.

— Он не умер... — озадаченно вырвалось из Ханессон, беря кролика в руки.

— Конечно, не умер. Или ты ставишь эксперимент, сколько у меня смогут прожить кролики? Кстати, лучше поставь ее на место, она не любит, когда ее берут на руки и может начать царапаться.

Кролик в подтверждение слов О'Клиффорда действительно начал царапаться.

— Вот же сучка! — выругалась Эариэль и поставила кролика обратно на пол.

— Ага, поэтому ее и зовут Лира. Точнее наоборот. Как только я ее назвал Лирой, она стала вести себя как сучка. Имя говорящее?

Ханессон тихо и коротко посмеялась.

— Ну хоть одна из двух Лир умрет от старости...

— Тебе вообще нельзя умирать. Не при каких обстоятельствах.

— Это еще почему? — в замешательстве уставилась на него Эариэль.

— Потому что тогда ты попадешь в Ад и начнешь там подъебывать Дьявола, и он в итоге вышвырнет тебя обратно на землю, а если ты вернешься в виде какого-нибудь мстительного призрака... В общем, озверевший мутагенез будет наименьшим злом для человечества. Такую проблему я точно решить не смогу. Я и с живой-то тобой еле справляюсь. Воскресшая? Боже упаси...

— Я не терроризирую всех подряд!

— Да? И чем же я заслужил такой участи?

— Да ты видел себя со стороны? Кто тогда тебя поставит на место? — Дэниел выдал возмущенный смешок. — А где еще два? — оглядываясь, спросила Ханессон.

— Кстати, об этом: я польщен твоим вниманием, милая, но присылать мне кролика каждую неделю... это чересчур. Ты хоть представляешь, что тут будет, когда они начнут плодиться у меня дома?

Эариэль рассмеялась.

— О да, представляю. Поэтому я это и начала: надеюсь, что они однажды соберутся в полчище и ночью загрызут тебя. — Дэниел закатил глаза, а потом схватился за голову — алкоголь давал о себе знать. — А как ты назвал других? — поинтересовалась Ханессон.

О'Клиффорд, задумчиво разглядывая, взял второго, который как раз вился у его ног и принюхивался.

— Этот Хлор. Значит тот Натрий, — указал на третьего кролика Дэниел.

— Ты решил собрать всю периодическую таблицу?

— Я же не знаю, насколько затянется эта твоя... атака кроликами. А вообще, если они начнут делать крольчат, то мне не придется думать над именами. Например, у этих двоих будет Хлорид натрия. Следующего подаренного я назову Бензолом. Для разнообразия.

— Это же все мужские имена...

— Неважно.

— Крольчат же, вероятно, родится несколько...

— Будут изомеры! Ты задаешь слишком много сложных вопросов для моего пьяного мозга, Ханессон. Извини, но моя голова немного пьяная для ответов.

— Немного? Ты совершенно пьян.

— Почему ты не задаешь так много вопросов, когда я трезвый? Хотя стой, ты же вообще со мной не разговариваешь, — укоризненно отметил Дэниел.

И это замечание взбесило Эариэль.

— Не нравится? — язвительно ответила она. — Прямо как ты, когда меня из секретной лаборатории перевезли сюда. Что-то не припомню, чтобы ты горел желанием со мной увидеться и спросить как у меня дела, — огрызнулась Эариэль, складывая перед собой руки.

— Так ты думаешь, что не хотел? Так не хотел, что сам тебя позвал пообедать. — Эариэль выглядела слегка ошеломленной. — Я работал и пытался... не усложнять ситуацию.

— Хорошо, — лишь ответила она. Дэниел так и не понял, что означает ее «хорошо», но Ханессон предпочла не объясняться и, видимо, отпустить эту тему. — Можно я одного заберу? — спросила она, бросив свои вещи на кресло, подхватила Лиру и села с ней на диван.

— Нет. Ты мне их подарила. Это теперь мои кролики. Это некрасиво: дарить, а потом просить обратно.

Эариэль — господи, неужели это ему не мерещиться? — обиженно надула губы. Она стала почесывать Лиру за ухом.

— Я все равно тебе не верю, — сказала она, полностью отдавая свое внимание кролику. — Пару недель ты продержался. Ну, месяц еще пророчу. Два? Скорее всего ты понесешь их в лабораторию на издевательства и мучительную смерть.

— Нет. Я уже решил, что буду отдавать их в хорошие руки. Как думаешь, за сколько секунд разберут кроликов О'Клиффорда?

Ханессон возмущенно приоткрыла рот, подняв взгляд на Дэниела.

— Вот как? Раздашь другим кроликов, а мне — нет?

— А ты всегда можешь приехать ко мне в гости и навестить их... и меня. Или просто переехать. К ним. И ко мне.

Дэниел опустил взгляд на кролика: тот спокойно сидел на коленях Эариэль и подергивал носиком. Ханессон с легкой улыбкой нежно поглаживала зверька. Лира выглядела как никогда безмятежно. Обе Лиры.

Дэниел непроизвольно улыбнулся и сел рядом.

— Может, мне назвать еще двоих Аэ... черт... Эа... Э-а-ри-эль и Персалайн? Для полной коллекции.

Эариэль хитро улыбнулась, повернувшись к нему.

— Будешь спокойно сидеть и смотреть, как они будут трахаться с другими кроликами-мужиками?

— Эариэль, Персалайн и Лира могут трахаться с кем угодно, а Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон — нет.

Эариэль аккуратно вернула кролика на пол и перевела свое внимание на Дэниела, растягиваясь в ухмылке.

— Нет? — ласково переспросила она.

— Нет, — уверенно повторил он.

— А с кем тогда можно?

Дэниел недовольно фыркнул на ее глупый вопрос.

А потом Эариэль сделала то, чего О'Клиффорд не ожидал вовсе.

Ханессон села на него сверху.

Дэниел втянул в себя больше воздуха. В такой близкой опасности от его члена она еще не была, а он не мог сейчас начать воспроизводить в своей голове что-то скучное или рутинное и уж точно не мог вспомнить хоть одно название на латинском. Цикл Кребса? О'Клиффорд считал, что ничего не сможет вывести его из памяти, но оказалось, что Эариэль совокупно с алкоголем (независимо от того, у кого из них двоих в крови) может.

Он смотрел ей в глаза, а она стала внимательно осматривать его лицо, будто снова что-то в нем выискивала.

А Эариэль действительно пыталась найти, проанализировать, сравнить. Улыбка Дэниела не была похожа на ту, что была у галлюцинации. Скулы настоящего О'Клиффорда не были такими острым, что, казалось, были наточены специально по ее душу. У этого Дэниела была искренняя улыбка и скулы были сглажены, что хотелось провести по ним рукой; глаза не были бездушной фиолетовой тьмой, а имели в себе светлые лавандовые прожилки и казались бархатными, как фиалки и сам его голос, от которого у Эариэль перехватывало дыхание. Это Дэнни. Мужчина, что укуренным приехал в секретную лабораторию и врал про ее гетеросексуальность. Тот, что называл ее Лирой и Эариэль. Не тот, что унижал ее 526-й.

Она, видимо, так сильно увлеклась, что не заметила, как Дэниел намотал ее локон на палец. О'Клиффорд рассматривал ее в ответ.

Странно. Он всегда считал, что белый цвет волос выглядит крайне неестественно, а когда увидел Эариэль в первый раз в лаборатории, и вовсе решил, что это у нее от экспериментов. Но что если... если белый, наоборот, самый естественный цвет? Идеальный чистый белый, как свежий снег на вершинах гор. Не холодный оттенок и не теплый. Не молочный и не серебристый. Просто белый. Нейтральный. Как вода.

Дэниел снова посмотрел в ее глаза.

— Ты красивая. Очень, — низким голосом произнес он.

Кажется, он уже это говорил. Два раза... Или три? Дэниел уже думал, что сейчас Ханессон не упустит возможности сказать, что он повторяется, но она промолчала, а ее недавняя игривость в глазах сменилась на что-то более мягкое, спокойное и теплое, как нагретая постель с любимым человеком. Эариэль в первый раз на него так смотрела. И он не мог теперь отвести от нее взгляд. Да и должен ли?

Однако он все же это сделал.

Эариэль поймала его взгялд на губах.

— Потом жалеть будешь, — тихо произнесла она.

— Я сам решу, о чем мне жалеть. — Ханессон почему-то помотала головой. — Знаешь, почему твое тело так на меня реагирует? Как и мое на тебя.

— У нас у обоих недотрах? — Кажется, к ней вернулось веселье.

— Это значит, что мы генетически оптимальные партнеры, — ответил он и перешел на шепот: — Ты ведь проиграешь, если мы начнем играть не только словами, но и телами. — Эариэль стала дышать глубже, на коже показались мурашки. — Ты уверена, что сможешь выйти победительницей в таком случае? Если мы окажемся наедине в спальне и я начну использовать свой язык не только для слов, то ты сможешь так же острить своим?

И тогда он наконец заметил в ее глазах то, что наверняка уже давно было и в его собственных — чистая похоть.

Эариэль глубоко ошибалась, если думала, что может одна играть в эту игру. И глубоко ошибалась, если думала, что у нее есть преимущество, раз О'Клиффорд пьяный — это, наоборот, играло против нее.

— Бесы просятся наружу, — почти шепотом произнес Дэниел, продолжая смотреть прямо в ее глаза.

Он бросал вызов.

— Какие бесы? Дэниел, у тебя все-таки полетела кукуха? Настигло-таки безумие?

— Твои бесы, Эариэль, которых я вижу в твоих глазах и которых ты так усердно сдерживаешь в себе. Они просятся наружу. Выпусти их.

И тогда ее глаза окончательно заискрились и загорелись. Кажется, впервые Ханессон решила послушаться его и поддаться и действительно выпустила своих бесов, приблизившись к его лицу и проведя языком по линии его челюсти.

Дэниел медленно спустил бретельку ее топа, но Эариэль его не остановила, и это, черт возьми, настораживало. Он не видел границ — он не знал, где они. Точнее: не знал, где их поставила Эариэль, как далеко она их сдвинула. А вдруг... вдруг она вообще их стерла? Он ненавидел то, как много было сейчас на них одежды, и то, как мало ее было, потому что на Эариэль определенно не было бюстгальтера, и ее затвердевшие соски теперь дразняще просвечивали. Дэниелу уже было плевать на ее татуировки — он их даже не сразу заметил. И говорить о них сейчас казалось скучным и ненужным.

Эариэль потянулась к нему , чтобы поцеловать, и...

Конечно же, этого не произошло.

Наверное, случилось бы Второе Затмение, если бы Ханессон сделала что-то предсказуемое и уж тем более то, на что рассчитывал Дэниел. И точно чтобы не дай бог дать им отношениям быть нормальными.

Эариэль, приблизившись, провела языком по вене на его шее, а потом двинулась дальше и прикусила его подбородок. И снова обошла стороной его губы.

Дэниел от наслаждения запрокинул голову, прикрывая глаза.

— О нет-нет-нет, О'Клиффорд, — услышал он ее низкий голос с ноткой недовольства и строгости, а потом Эариэль взяла его за подбородок и вернула внимание на себя. — Тебе же так нравится меня разглядывать. Так что смотри на меня.

Позволял ли он хоть одной женщине указывать ему? Нет. Дэниел не сразу понял: рассердился ли он от этого или возбудился еще больше? Все сразу, наверное.

— Перестань, Ханессон, — прохрипел он, вдыхая больше воздуха, — пожалуйста.

— Почему? — Ее вопрос прозвучал издевательски.

— Потому что я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Она, очевидно, и не собиралась. Эариэль провела пальцами по вздувшимся венам на его руке, которые напряглись от того, с какой силой Дэниел держал ее за талию, а затем прошлась языком по линии трахеи и гортани, слегка прикусив кожу там, где выпирал его кадык, и заставляя О'Клиффорда снова в наслаждении запрокинуть голову и дать ей больше места на себе. Все ее прикосновения были пропитаны лаской и нежностью с ощутимой ноткой угрозы. Эариэль его заземляла. Видела его недостатки и не боялась их высказывать, пока другие видели в нем идеал. В ней он ощущал опасность, и это заставляло чувствовать себя живым. Смертным. Хоть и не верил, что она действительно может его... убить? Эариэль ведь и правда всегда просто предупреждала. Она могла его убить, но вряд ли действительно этого хотела.

Эти все ощущения... Дэниелу нравились. Тело окутало жаром, а возбуждение проскользило по всему телу и окончательно сконцентрировалось в паху.

Эариэль придвинулась еще ближе к его груди, просовывая руки под его рубашку, и облизнула его ухо, в конце прикусывая и его. Член уже пульсировал и упирался в брюки до боли.

— Черт! Ханессон! Не делай так!

— Как? Так? — Эариэль снова провела языком по его челюсти. — Или так? — Она сместила руку на его пах и нежно погладила его выпирающий член — Что мне не делать?

Он проигрывал.

— Твою мать... Ты издеваешься...

— Ага.

— Я ведь не стальной, Ханессон. Я сорвусь.

— Не стальной? А вот твой твердый член говорит об обратном, — проворковала она.

— И что мне с ним делать?

— Тебе виднее. Говорят, холодный душ помогает, — проворковала она. — Можешь, подрочить, в конце концов. Или как это... на культурном... — Эариэль щёлкнула пальцами. — Снять напряжение, вот. В штанишках очень тесно, да? — лукаво улыбнулась Ханессон, а потом лениво стало разглядывать маникюр. — Предложила бы тебе свою помощь, но... — она посмотрела на него, не поднимая голову, — ты не заслужил.

— Это поправимо, — произнес он низким голосом у ее уха, пока его руки дразняще гладили ее спину, и Эариэль почувствовала его ухмылку на своей щеке.

Могла ли Эариэль кончить лишь от прикосновений к своей эрогонннной зоне?

Дэниел перевел взгляд на ее шею, и она наклонила голову, как бы молча приглашая его. Эариэль открывалась. Доверялась. О'Клиффорд перекинул ее волосы за спину, коснулся губами ее шеи и повел ими ниже, время от времени смыкая зубы и оставляя укусы и засосы. Запах и вкус ее кожи окончательно погрузил разум в блаженную пустоту. Дэниел опустил ладони ниже, взял ее подбородок и оставил поцелуй сначала на ее верхней губе, а потом на нижней.

Из Эариэль вырвался сдавленный вздох.

А затем она дала пощечину.

О'Клиффорд отстранился и взглянул на ее лицо и вместо возмущения увидел лишь издевательскую ухмылку. Она точно с ним играла. Как кошка с осой, потому что та забавно жужжала, но не подозревала, что оса может ее ужалить, вызвав анафилактический шок до летального исхода.

— Вот значит как... — прохрипел Дэниел, взгляд которого уже был затуманен. — Это работает в одну сторону? — То ли утвердил, то ли спросил он.

В ответ Эариэль лишь поелозила — прямо, черт бы ее побрал, на нем, — размещаясь удобнее.

— Хватит, — грозно произнес Дэниел, резко уложил ее на диван и навис сверху. Эариэль попыталась выбраться, но он сильнее сжал бедрами ее ноги. Она попыталась выскользнуть сверху. — Нет. — Он поставил руку, перегораживая ей путь. Вот в чем была вся проблема... Весь контроль был у Ханессон. Теперь нет. — Я люблю сверху.

Эариэль на это лишь ухмыльнулась.

— Дэнни, ты видимо, не понял: сегодня ты не получишь ни сверху, ни снизу.

— Почему?

Дэниел приблизился для поцелуя, но она прислонила палец к его губам.

— Потому что я не люблю виски.

Настала очередь Дэниелу улыбаться.

— Без поцелуев? Хорошо...

— Ну и задачка, да?

Он скользнул рукой под ее топ, и Эариэль его не остановила. И когда его ладонь уже полностью накрыла ее обнаженную грудь — тоже. Ни слова. Ни стона. Из нее вырывалось только рваное дыхание.

— Скажи мне, — низко произнес он, уткнувшись ей в шею, продолжая ее дразнить.

— Что ты хочешь услышать? — со сдавленным вздохом спросила она.

— Скажи мне, как тебе нравится, иначе я возьму тебя так, как нравится мне.

— Ты хочешь подсказку? Сомневаешься в себе? — насмешливо произнесла Эариэль, а потом втянула больше воздуха, когда он обвел большим пальцем сосок.

— Нет. Ни в коем случае. Я спросил это из вежливости.

Эариэль выдавила смешок.

— Вежливость? Твои руки сейчас ласкают мою грудь, а ты говоришь о... манерах?

— Не такой я уж и хороший мальчик, да? — Он потер ее сосок и сжал его, и Эариэль выгнулась сильнее навстречу, животом прислонившись к его эрекции в брюках. Дэниел, воспользовавшись случаем и подхватив ее сзади, теперь удерживал ее в таком положении. — Хорошие мальчики вряд ли говорят девушкам, что хотят их трахнуть. — Дэниел дразняще потерся об нее, на что Эариэль выдохнула и отвернула голову. — Повернись, Ханессон, — требовательно сказал он. — Тебе же так нравится на меня смотреть, — низко промурлыкал Дэниел.

И она повернулась. Правда Дэниел не знал, как это интерпретировать: как подчинение или очередной вызов? Честно говоря, в данный момент ему было плевать. Блять. Он уже готов был обдолбаться любым опиатом и стать пожизенным наркоманом, если бы это позволило ему сейчас оказаться в ее вагине.

Уткнувшись носом в ее ключицы на месте оставленного засоса, Дэниел провел по внутренней части бедра, и Ханессон снова изогнулась навстречу. О'Клиффорд выпрямился и схватил ее за затылок, заставляя смотреть на себя. Веки Эариэль подрагивали, но она не отводила взгляд.

— Твою мать, Ханессон... Катись ты к черту, — прохрипел Дэниел.

И в конце концов, он не выдержал и накрыл ртом ее губы, требовательно и настойчиво проникая языком глубоко внутрь. Если не в ее гребаную вагину, то хотя бы в саркастичный рот.

Эариэль запустила руки в его волосы, но не оттолкнула. Он ласково провел пальцами по ее ребрам и наконец задрал топ. Пункт с поцелуем был закрыт, и Дэниел переключился на грудь, обводя языком ее сосок и сжимая рукой второй, а потом полностью беря первый в рот.

— Черт возьми... Дэниел... Я...

Дэниел оторвался от нее, оглядывая ее лицо. Теперь там не было и намека на насмешку, зато появился очаровательный земляничный румянец.

— Я хочу услышать это, когда ты будешь кончать от моих прикосновений. Сейчас?

— Не дождешься, — огрызнулась она. — Ты скорее умрешь, чем я...

Он надавил рукой на ее горло. Эариэль вцепилась в его плечи.

— Я? — усмехнулся Дэниел и провел языком за ее ухом. — Или ты, Эариэль? — Его низкий голос, жар тела — она была готова уже сейчас. — Если не я тебя, то ты сама себя погубишь. Вопрос только в том, кто первее?

Но когда он снова посмотрел ей в глаза, то увидел в них то, что заставило его остыть и передумать. Голова протрезвела, а возбуждение как рукой сняло.

Границы. Вот они. Возможно, Эариэль и сама о них не знала, однако они были.

Может, действительно этого хотело только ее тело, а не сама Эариэль?

Дэниел убрал руку с ее шеи, и Ханессон воспользовавшись моментом, прогнулась, выползла, плюхнулась с дивана на пол и быстро встала, поправляя топ.

— Эри, я... — начал Дэниел, когда их взгляды встретились вновь.

— Извини, — перебила она, все еще тяжело дыша. На лице еще оставался румянец; волосы были в полном бардаке. На шее красовались засосы и следы от укусов. — Я и правда перегнула.

— Ханессон...

— Я заигралась. Прости.

— Хватит, Эариэль! Прекрати извиняться, — грозно произнес он. Эариэль вздрогнула от его изменившегося тона. И он его смягчил: — Мы оба заигрались.

— Я... — это все, что из нее вырвалось прежде, чем она поспешно ушла из гостиной.

Сбежала? Вот так просто?

«Да пошла она к черту», — рассердился Дэниел. Он ударил кулаком по подушке и повернулся в сторону, куда Ханессон двинулась. Отдышался, оттолкнулся от дивана и пошёл за ней.

Пора было объяснить ей кое-что.

Эариэль оказалась на кухне: она стояла у столешницы и что-то искала в ящике. Когда он подошел сзади, она не обернулась, видимо, надеясь, что он пройдет мимо. Только вот у О'Клиффорда были совсем другие намерения.

Дэниел оперся ладонями на столешницу, заключив Эариэль в кольцо рук. Ханессон застыла и, кажется, перестала дышать. Она попыталась повернуться, но О'Клиффорд придвинулся ближе, пока не впечатал Эариэль бедрами в гранитный край. Дэниел ее нагнул и наклонился к уху — так он не увидит ее взгляда, который бы его остановил и после которого Дэниел пожалел бы о содеянном.

Пошла. Она. К черту.

Эариэль попыталась вырваться, но О'Клиффорд держал ее запястья, поэтому все, что ей удавалось — это тереться об него и его член, хотела она этого или нет.

— Дэниел... — тихо и неуверенно выдохнула Эариэль.

— Давай-ка кое-что проясним, милая моя, — процедил О'Клиффорд ей в затылок. Эариэль вздрогнула. — Я взрослый мужчина, и ты уже немаленькая девочка. Я предпочитаю получать, чего хочу, а ты, Ханессон, дразнишь и обделяешь меня. И это очень сильно злит. Поэтому, Ханессон, ты либо доводишь дело до конца, либо не начинаешь свои игры вовсе. Мы друг друга поняли? — закончил он.

— Да, — тихо ответила она. — Я поняла.

— Я рад. — Дэниел ее отпустил. Эариэль выпрямилась и повернулась к нему. В глазах у нее читалась злоба, и это было Дэниелу намного привычнее. Видимо, сейчас она злилась на свою слабость и на него за то, что посмел воспользоваться ею. Дэниела же это только умилило. — Злишься, что я использовал силу? — спросил он прямо.

— Я все еще могу ударить тебя по яйцам, — процедила Эариэль.

— Можешь. А ты уверена, что тебе это действительно не понравилось? Ведь что-то тебя сейчас сдерживает. — Эариэль молчала, пожав губы. Дэниел решил больше на нее не давить. — Ладно. Тогда я сейчас пойду в душ...

— Чтобы снять напряжение? — перебила его Ханессон.

Блять. Хоть что-то вообще могло ее угомонить? Если она не заткнется, он возьмет ее в душ с собой.

— Да, — угрожающе ласково ответил он. — Охладиться и снять напряжение тоже. И ты тоже воспользуйся этим временем и остынь. — Дэниел заправил ее прядь за ухо. — Чувствуй себя как дома.

С этими словами О'Клиффорд оставил ее одну.

«Снять напряжение» оказалось проще простого, учитывая, что картина перед глазами была еще свежая и яркая. Однако, когда его разум наконец прояснился, Дэниел вспомнил взгляд Эариэль и задумался так глубоко, насколько позволяла его ослабшая голова. Он стал прокручивать все свои действия, ее действия... свои слова, ее слова... Но все не мог понять, что именно произошло, почему Эариэль в итоге отступилась? Она хотела его. Он чувствовал это. Ощущал. В чем тогда была проблема?

О'Клиффорд, чтобы не терять времени, оделся в прежнюю одежду и вернулся к Эариэль. Та была на кухне и по-хозяйски рылась в его холодильнике.

Не оборачиваясь, она обратилась к нему:

— Знаешь, я недооценила твой йогурт, — произнесла Ханессон. — Мне кажется, это гребаная удача, что он оказался у тебя в ту ночь, — говорила она, вытаскивая продукты на кухонный островок. Взяв очередную упаковку, Эариэль повертела ее и отложила в сторону. — Даже немного стыдно, что я в итоге его выблевала. Господи... — произнесла она, беря следующую упаковку и наконец поворачиваясь к Дэниелу. — Тоже просрочка... Это проблема всех мужчин, что ли? — фыркнула недовольно Эариэль. — У тебя половина холодильника завалена испорченными продуктами! — Она стала копаться дальше и выкинула еще несколько упаковок в уже подготовленное рядом ведро.

Эариэль наконец полностью перевела внимание на Дэниела и осмотрела его, задержав взгляд на теле дольше положенного.

— Как голова? — серьезно спросила она.

— Получше, но все еще кружится.

Эариэль кивнула и вернулась к продуктам в холодильнике.

— Я искала твои... Э-э-э... Шипучки. Не нашла. Чем ты будешь завтракать?

— Ты волнуешься за мой завтрак? — усмехнулся О'Клиффорд, облокачиваясь на дверной косяк и скрещивая руки.

— Да. Волнуюсь. Вот скажи, — она вытащила какой то пакет, — ты собираешься это есть? Тут срок годности истек неделю назад!

— Но не факт, что продукт испортился.

— Какой кошмар... — выдохнула Эариэль. — Ты же генетик, вот и скажи мне: это у мужчин уже на генетическом уровне принцип «я буду донашивать эти носки, пока из дырки не покажутся все пять пальцев»?

Дэниел рассмеялся.

— Может, я просто ждал женщину, которая наконец разберет мой холодильник.

— Что ж, ты ее дождался, и она недовольна, — проворчала Ханессон, выдвигая следующий ящик. — Гребаный пизд... А это еще что?

— Что ты там еще нашла?

— Что я нашла? Ты мне скажи: что это, блять, такое? Гомункул? Ты хранишь тут еще и какие-то биологические образцы? Ты слышал что-нибудь про товарное соседство? О боги... Стекляшки, баночки... — бубнила она, продолжая перебирать ящик. — Да ты психопат... Тиран и психопат! Ужас, куда я попала... Где настоящая еда? Что из этих контейнеров и стекляшек с образцами съедобное? Так... тут какие-то семена... проростки? Можно будет, в принципе, и салат сделать...

— Не трогай. Они ядовиты. Вероятно.

Эариэль взяла бутылку с красной жидкостью.

— О! А чья это кровь?

— Клюквы. Это морс, Ханессон.

— Класс. Отлично. — Она перевернула бутылку. — Ух ты, тут даже срок годности не истек! Я возьму?

Эариэль взяла, не дожидаясь ответа, и села за кухонный островок. Ханессон еще раз окинула его оценивающим взглядом.

— Расслабься, Дэниел, — произнесла она.

— О чем ты? — поинтересовался он, подходя ближе.

— Я вижу, что ты... кхм... обеспокоен. Все нормально. Было бы глупо с моей стороны злиться на тебя за то, что ты использовал мою... м-м-м... женскую слабость, учитывая как часто я и сама ее использую, — беспечно произнесла Эариэль и пожала плечами. Но Дэниела почему-то это фраза напрягла еще больше. Что значит использовала? — Знаешь, даже зная, кто я такая, мужчины не осмеливались поднимать руку ну или хотя бы смягчали удар... В общем, процентов восемьдесят возможных побоев я, будучи наркодилером, избежала именно благодаря «женской слабости». К сожалению, не все сто...

— Ты кого-нибудь соблазняла?

— Соблазняла, но эти люди уже мертвы. Но я ни с кем не спала ради выгоды, — сурово добавила она.

— Я бы и не поверил, если бы ты с кем-то спала ради выгоды.

— Ну и славненько.

Дэниел сел на соседний барный стул. Эариэль, кажется, и правда остыла. И сидя рядом с ней, О'Клиффорд подумал о том, как все показалось нормальным. Просто сидеть на кухне, говорить, наблюдать за Эариэль...

Дэниел смог расслабиться. И Эариэль, судя по всему, тоже уже успокоилась.

Он вытащил телефон из кармана и увидел, как на экране высветилось уведомление.

Такси приехало.

О'Клиффорд заколебался. Почему так быстро? Почему его не замело пургой? Почему не попало в аварию? Он не хотел, чтобы Ханессон уезжала, но если он проигнорирует ее просьбу, то потеряет ее доверие. А ведь Ханессон уже снова стала называть его «Дэнни». Это же не закончиться, как только он протрезвеет? Это же не пьяный бред? Она действительно в его доме и пила сейчас морс? Он ведь действительно врезал сегодня мужику за то, что тот ей нахамил? И действительно О'Клиффорд ее поцеловал? Дважды. Трижды?

Ему так хотелось, чтобы Ханессон осталась... Но он ее уважал. Поэтому хрипло произнес:

— Твое такси приехало.

— Правда? Замечательно. — Эариэль отпила морс и вернула бутылку в холодильник. — Тогда... — Она встала. — Тебе пора спать, а мне — домой.

— Увидимся.

— К сожалению, — мягко улыбнулась Эариэль, тем самым подтверждая, что ее слова не были правдой.

Ханессон вернулась в гостиную и взяла свою дубленку с сумкой.

— Эй, бандитка, — окликнул ее Дэниел, когда та подходила уже к двери.

Эариэль развернулась на месте.

— Что, ученыш? — Она наклонила голову набок и сложила перед собой руки, ожидая продолжения.

— Позвони, когда доберешься.

— Обязательно.

— Ты ведь не позвонишь.

— Спокойной ночи, Дэнни.

И она ушла.

О'Клиффорд оглядел гостиную и остановил свой взгляд на диване.

Гребаная катастрофа...

***

Дэниел зашел в спальню, стал расстегивать рубашку и завис, смотря в окно. Ничего кроме снега, который стал падать обильнее, не было видно за стеклом, хотя О'Клиффорд не видел даже его. Только ее белые волосы.

Дэниел, немного придя в себя, снял рубашку и брюки и рухнул обессилено на кровать. Он смотрел на стеклянный потолок, который тоже засыпало снегом. Везде он. Везде она.

Дэниел повернулся набок и встретился с ее изучающим взглядом.

«Перебрал...».

— Ты же уехала, — хрипло и спокойно заметил Дэниел.

— Уехала, — согласилась Эариэль, положив голову на руку и продолжая за ним наблюдать.

В полумраке комнаты ее волосы сияли, словно в них запутался звездный свет, а глаза переливались от проникающих в спальню лучей уличных фонарей.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Ее лицо приняло насмешливый вид, губы изогнулись в издевке.

— Но в твоей голове осталась, не так ли?

— Не то слово, Эариэль. Ты не просто осталась, ты в ней застряла и прижилась.

— Я понимаю тебя, Дэнни.

Он внимательнее посмотрел на нее.

— Я перебрал.

— Перебрал, — снова согласилась она. — Так что закрывай глазки, котик, и наслаждайся сном. — Дэниел потянулся к ней, но Эариэль отдалилась и с ухмыльнулась. — Ты же не хочешь, чтобы я исчезла?

— Не хочу.

— Тогда не стоит этого делать. Закрывай глаза, Дэнни.

Ему не хотелось этого. Не хотелось закрывать глаза, когда она, такая реалистичная, лежала рядом в его спальне. Хотелось, чтобы эта ночь была вечна. Чтобы мир сузился до его дома, и они остались только вдвоем, застряв в этом маленьком мире. Чтобы от них наконец-то отстали. Могла ли их мечта стать общей?

— Однажды твои хитроумные замыслы сбудутся и ты захватишь весь мир, маленький гений, — ласково проворковала Эариэль. — Спи сладко, малыш.

— В твоих словах я прям-таки какой-то поработитель.

— А это не так?

— Нет. Что если я готов отдать весь мир взамен на твое сердце?

Эариэль рассмеялась. Тихо, сладко, но все еще с долей издевки...

— Тогда ты проиграешь, Дэнни. Этот обмен неравноценен.

— Почему?

— Он невыгоден для тебя. — В этот раз ее слова прозвучали без укора. — Это было бы как предложение мальчику обменять поношенные и рваные кеды на бредовые женские туфли: никто не станет менять старые пользованные кеды на новые брендовые туфли. Но соль даже в другом: мальчику-то ни к чему женские туфли.

В целом, Дэниел был согласен: зачем Эариэль вообще мир? Ее вообще не интересовала власть — в этом он уже был уверен, хоть Ханессон и была Королевой маков. Но ради власти ли? И не согласен он был с тем, что она считала свое сердце поношенным, потрепанным и дешевым.

Как же сильно Эариэль любила ту девушку и как же сильно по ней это ударило, раз обесценила то, что считалось бесценным?

— А для его мамы или любимой? В подарок, — все же решил подыграть Дэниел, мысленно вспоминая метафору о насекомых. На губах появилась легкая улыбка.

— Ну это принимает уже какой-то романтический оборот, — насмешливо отметила она. — Успокойся, Дэнни: ты не романтик.

— А тебе нравятся романтики?

— От случая к случаю.

— А я тебе нравлюсь?

Эариэль улыбнулась.

— От случая к случаю.

— Ты вот мне нравишься.

— Я заметила, — снова хихикнула она.

— Да ну? И что нам теперь с этим делать?

— Без понятия. Ты же знаешь, сам говорил, что будут проблемы. Когда ты протрезвеешь, то вспомнишь об этом.

— Если ты не собираешься отдавать мне свое сердце, то я и не смогу его разбить. Может... стоит попробовать?

— Может. Может, стоит попробовать, — ответила Эариэль.

— Тогда чего ты испугалась? — прямо спросил Дэниел.

Эариэль молчала, и О'Клиффорд уже решил, что она не ответит, но Ханессон все-таки собралась и произнесла серьезно:

— Я не ты, Дэниел. Я не могу полностью контролировать свое сердце и я уже знаю, чем это может закончится. Но... Мы можем попробовать? Да, наверное, можем, — рассуждала вслух она. — Сперва мне нужно убедиться, что ты можешь быть искренним и открытым просто так, без выгоды. И уж точно не когда тебе развязывает язык алкоголь или травка.

— А что насчет тебя? Ты так можешь?

Эариэль пожала плечом.

— Вот это нам и надо проверить.

— Согласен. Мы переспим только тогда, когда оба будем трезвыми.

Эариэль тихо посмеялась.

— Будет сложно поймать такой момент...

Дэниел устало откинулся на подушку и снова уставился в потолок. Голова все еще кружилась. Глаза слипались, но он не поддавался, боясь, что если их закроет, то все исчезнет и вернётся к началу; что завтра снова он наткнется на ее прочную стену льда.

— А что теперь, Эариэль? — произнес О'Клиффорд, снова поворачиваясь к ней. — Что теперь будет между нами?

Эариэль внимательно на него посмотрела. И то ли пьяный мозг играл злую шутку, то ли ему просто показалось... из глаз Эариэль совсем испарилась насмешка. Ее всецело заменила нежность.

— Теперь все в твоих руках. Ты же любишь контроль, — хмыкнула она. — У тебя, кажется, появился шанс, Дэнни. Не просри его.

Дэниел погрузился в свои мысли, но усталость оказалась сильнее: он поддался, закрыв глаза, и провалился в сон почти моментально, пока еле заметный аромат хвои игриво щекотал его нос. Он почувствовал прикосновение прохладной ладони на щеке, а затем и теплых мягких губ на своих. Сквозь сон Дэниел поднял руку, чтобы поймать Эариэль, ближе прижать к себе и углубить поцелуй, но рука поймала лишь воздух.

Дэниел разлепил глаза и ничего — никого — не увидел.

Ее не было.

Была ли концовка их алкогольного вальса просто реалистичной галлюцинацией? Это осталось для него загадкой.

————————-

А теперь гневное обращение автора 🤗

*беру микрофончик*

Сначала я себя корила за то, что долго не выпускала главу, а потом зашла и увидела, а точнее не увидела нужное количество звезд под крайней главой — главой, где в конце я НЕ напоминаю вам про простую благодарность 🤗 простая схема: номер главы = количество звезд, которое я хочу видеть. 26 глава — 26 звезд (ХОТЯ БЫ)

Я не знаю: каждый раз вас пинать или просто ввести санкции 🤔  в любом случае, глава здесь появится НЕ РАНЬШЕ, чем будет 27 звезд. И так далее. При неблагоприятных обстоятельствах главы будут выкладываться сначала в тг-канале, чтобы не страдали поддерживающие меня бусинки 🥹

В общем, условия вы знаете. (⭐️👇)

*бросает микрофон*