Глава 2.26 «Решительность, харизма и немного дерзости»
Так и начались проблемы. Из-за этой улыбки. Этой проклятой улыбки.
«13 причин почему»
Неделя. Прошла целая неделя, как Эариэль мучила Дэниела своим присутствием в Иммортале. Точнее как: она мучила его своим присутствием, при этом отсутствуя; была в мыслях, никак не контактируя с ним лично; была постоянно рядом и в то же время нет. Эариэль было невыносимо много и невыносимо мало.; нестерпимо близко и нестерпимо далеко. Гребаный парадокс.
Это сводило с ума.
Взгляд Дэниела, казалось, везде улавливал и цеплялся за ее белую макушку. Она его даже, наверное, не замечала, но он замечал ее постоянно: в коридорах, у входа или когда он просто проходил мимо каких-нибудь кабинетов. Один раз О'Клиффорд видел Эариэль в кофейне, беззаботно болтающей с каким-то мужчиной, мило ей улыбающимся. Она сама ему предлагала начать завтракать в кофейнях или пекарнях — это была хорошая идея, Дэниелу она понравилась (видно, Ханессон и сама следовала своему совету), — но конкретно в тот раз О'Клиффорд почувствовал что-то кислое и тошнотворное, подступившее к горлу. Иногда же Дэниел обознавался и белые макушки оказывались лишь обычными крашеными девушками, однако это не приносило облегчения — это вызывало разочарование, которое он не мог объяснить.
За всю эту неделю не было ни одной жалобы ни от лаборантов, что занимались проектом, ни от доктора Хакса. Дэниел думал (или уже даже рассчитывал?), что рано или поздно к нему прибежит Хакс за помощью, что другой какой-нибудь сотрудник предъявит жалобу или что отдел кадров будет штамповать подписями заявления на увольнения по собственному желанию. Но ничего такого не было. Ничего и ни от кого. Все работали спокойно и плодотворно. Все, кроме, казалось, его самого.
Эариэль как будто бы и правда смирилась и старалась не привлекать к себе какое-либо внимание О'Клиффорда; делала все, только бы с ним не пересекаться. Дэниел уже рассчитывал на ее характер, но она, черт бы ее побрал, решила вести себя тихо. Как лапочка. И, вроде, он этого и ожидал от нее, даже сам изначально об этом просил, но не ожидал, что ему так сильно не понравится поведение «лапочки» от Ханессон. Не ожидал, что покладистая и покорная Эариэль будет бесить больше, чем гордая и упрямая. Эариэль беспрекословно выполняла все обязательства их уговора. Она и впрямь делала все, лишь бы Дэниел ее не беспокоил: засунула свою гордость глубоко и подальше и утихомирила свой пыл.
Все шло гладко. Идеально. Как и должно было быть. Тогда почему его это так сильно раздражало?
Послышался звонкий шлепок.
И вот снова. Он опять ее увидел. Эариэль столкнулась с какой-то девушкой у главного входа, и папка с бумагами рухнула на пол.
Подойти?
Уйти, уйти, уйти.
Дэниел уже развернулся, чтобы уйти, но... Он сказал ей, что постарается свести к минимуму их встречи? Да, было. Но еще раньше он предупреждал, что больше не собирается сдерживаться.
Разве у них были какие-то правила? И если даже так, то разве они хоть раз играли по правилам?
Всего минута — а может, всего лишь несколько секунд — рядом с Эариэль казались нужной, необходимой, дозой, и, конечно, правильнее всего было пойти за ней к дилеру.
О'Клиффорд двинулся в сторону девушек.
— Черт, черт... извини, — услышал Дэниел, как щебетала девушка, собирая бумаги. Эариэль присела и молча ей помогала. — Я правда тебя не заметила!
Дэниел тихо присел на корточки рядом с Эариэль и стал тоже помогать им собирать бумаги.
Она заметила его руку, замерла, но не подняла на него взгляда — не обращая внимания, продолжила молча сгребать разлетевшиеся по полу бумажки только уже быстрее. Однако Дэниел был уверен, что она тоже почувствовала, как загудело пространство между ними от напряжения их близости. В таких случаях обычно молятся, чтобы никого не убило током.
Но Дэниелу необходим был этот «ток». Под необъяснимым притяжением он тыльной стороной пальца легко коснулся ее ладони, хватающей очередную бумагу.
«Случайно, — уверял себя Дэниел, — это просто случайность».
Эариэль вздрогнула и замерла.
На этот раз замер и Дэниел. Он не ожидал от такого мимолетного, казалось бы, случайного прикосновения так много упоения, истомы и неги. Его руки вдруг вспомнили ощущение ее мягких, как пух, волос; то, как он запускал их в пряди и дергал за хвост. Потом об этом вспомнили и губы, когда он целовал ее в макушку. Он не видел сейчас ее глаз, но отчетливо помнил их оттенок: яркий и темный одновременно; травянистый у зрачков и хвойный ближе к краю — слишком яркие, чтобы забыть или спутать ее глаза с другими.
И со всей этой эйфорией смешалось снова опустошение: ни ощущения волос на кончиков пальцев, ни взгляда зеленых глаз. Только стойкие стены и ее четкие границы.
Никто ничего так и не произнес. Только:
— Спасибо, — сказала девушка, забирая бумаги у Эариэль. — И вам, мистер О'Клиффорд. — Девушка посмотрела на Дэниела и смущенно заправила прядь за ухо.
Дэниел бросил небрежное «да-да» в ответ и обернулся, но Эариэль уже незаметно скрылась.
Ну конечно... И чего еще он ожидал ? Что они заведут светскую беседу о погоде и последних новостях? Что начнут фирменную перебранку или флирт прямо в главном холле? Эариэль была слишком аккуратна, чтобы лишний раз обращать на себя ненужное внимание. А скрываться было и вовсе ее гребаным талантом. А может, выработанной способностью. Впрочем, это и неважно, потому что Дэниел обладал противоположным талантом (или выработанной способностью?) — находить ее. Взгляд О'Клиффорда был достаточно цепким и уже довольно наметанным — он разглядел Эариэль в толпе у лифтов и быстрым шагом направился в ту сторону.
Эариэль зашла в лифт, заметила приближающегося О'Клиффорда, округлила глаза и быстрее нажала на кнопку этажа. Когда двери закрывались, Дэниел лишь успел увидеть растерянные взгляды сотрудников, мечущиеся между их боссом и явно нагловатой девушкой, и ухмылку Ханессон.
И эта ее насмешливая ухмылка стала последней каплей. Дэниел принял вызов, брошенный горящим взглядом бесстыжих зеленых глаз.
Хватит с него. Он больше не мог это терпеть: знать, что она рядом и не иметь возможности быть рядом.
Как можно обыграть хитрую и расчетливую девушку? Только еще большей хитростью и расчётливостью.
Когда Дэниел поднялся на свой этаж, то строго и требовательно бросил встречающей ассистентке:
— Срочно скинь мне график доктора Хакса.
И зашел в свой кабинет.
Пускай Эариэль и не поверит в совпадение — плевать. Это пустяк. Пускай она начнет упрямиться — мелочь. Это ожидаемо. Он что-нибудь придумает уже по ситуации, как обычно это и происходило. Дэниел не любил импровизировать, но что с ней еще оставалось? Только, черт ее побери, думать быстрее. Быстрее, чем могла думать Ханессон.
О'Клиффорд включил компьютер и стал набирать номер доктора Хакса, попутно открывая присланный ассистенткой график.
— Доктор Хакс? Добрый день, — начал Дэниел. — Поезжайте завтра в другой корпус Иммортала: поможете там с другим проектом.
— У меня завтра встреча с 526-й для «Инвиво»... — растерялся доктор Хакс.
О, Дэниел прекрасно знал, что у него завтра встреча с Ханессон — он прямо сейчас видел это в графике Хакса.
— Хорошо, я с этим разберусь, — обрезал О'Клиффорд.
— Да у нас с 526-й, вроде, все более менее наладилось... Я могу справиться.
«Я могу обойтись без Вашей помощи» — подразумевали слова Хакса. Он считал, что это рука помощи? Ох, нет-нет... Это был гребаный личный — только личный — интерес.
— Я знаю, что у вас с ней все наладилось, — резче, чем хотелось бы, ответил О'Клиффорд и, сбавив, тон продолжил: — Ваша помощь не помешает с другим проектом.
— Мы задерживаем «Инвиво». Вы еще не получали никаких уведомлений от Правительства?
— Нет. Мы не задержим «Инвиво», не волнуйтесь, — голосом психиатра сказал Дэниел. — Просто скажите, какая помощь вам требуется от меня с «Инвиво», в чем вы не уверены или что, может быть, не получается, — предложил он. И добавил: — Я не верю, что с Эариэль может идти все гладко.
С Эариэль? Все гладко? Да быть такого не могло. Или могло?
— Но вообще-то... все и правда идет гладко, — уверял доктор Хакс. Дэниел чуть не выругался прямо в трубку. — Она не перечит и делает все, что требуется, — перечислял он, словно рассказывал об успехах воспитания. — В общем, все хорошо. Удивительно хорошо.
Дэниел начал снова сердиться: какого черта Эариэль вдруг решила стать покладистой, когда ему это не нужно было?
Ему это не нужно было — вот и ответ на вопрос. Эариэль наверняка знала, как ее покладистость будет бесить и сводить с ума Дэниела.
— Но есть одно дело, в котором я ей не очень-то доверяю... — продолжил Хакс, и Дэниел улыбнулся: это уже больше похоже на нее. — Если вы поможете решить эту дилемму, то буду очень благодарен. Я отправлю вам файлы ближе к вечеру.
— Хорошо, доктор Хакс, — удовлетворенно ответил О'Клиффорд. И уже более строго добавил: — Завтра вас в центральном Иммортале не жду.
Дэниел осознавал, что делал и что последует, и все равно не сдержался: он словно тянул руку, чтобы погладить змею, на террариуме которой было написано «Не трогать! Особо опасна!». А может, это был ящик Пандоры, даже обклеенный предупреждающей бело-красной лентой с надписью «Осторожно! Убьет!», и ведь О'Клиффорд знал, что внутри определенно не хомячок и даже если не змея, то точно что-то смертельное и ядовитое. В общем, последствия были губительные. Для них обоих. Но Эариэль стоила любых неприятностей, что ждали Дэниела в будущем — вот, что он знал точно. Потому что решить любую неприятность — даже самую страшную и на первый взгляд непоправимую — казалась проще, чем добиться внимания Ханессон.
Чаша весов в О'Клиффорде слегка склонилась — совсем немного, однако баланс теперь был нарушен.
***
Эариэль уже ненавидела этот день.
Все началось с рабочего звонка вместо будильника, продолжилось разбившейся палеткой дома и пробками в городе. Ох, да! А еще гребаное посещение Иммортала. Но на удивление, в корпорации было так спокойно, что из всего проклятого дня именно здесь ей было легче всего. Так, по крайней мере, Эариэль казалось.
Эри зашла в лифт и потянулась, чтобы нажать кнопку, пытаясь удержать в руках свою дубленку, телефон и стаканчик с утренним коктейлем (жаль, что без хереса), которым она пыталась хоть как-то скрасить свой день. Но что-то пошло не так: рук оказалось недостаточно — сумка (точно, в руках же была еще сумка!) выпала.
— Твою мать... — лишь выронила на выдохе Эариэль, глядя на выпавшие из сумки ключи, помаду и прочее барахло, что раскидалось веером по полу лифта.
Проклятый, проклятый день!
Кто-то зашел в лифт и стал ей помогать собирать с пола вещи.
— Я сама, — отмахнулась Эри, не поднимая головы, но ей уже протянули ее упавшие салфетки, пропуск и запасную палетку (сука! Если разбилась и она...). — Спасибо, вы не...
Эариэль не успела договорить: когда мужчина потянулся к панели с кнопками через нее, чтобы нажать на нужный ей этаж, в нос ударил аромат знакомого парфюма, который и заставил ее замолчать. Эри стала поднимать взгляд и уперлась им сначала в широкую грудь в черной водолазке и пиджаке, а потом, когда она задрала голову, то встретила и глаза цвета еще не созревших гроздей винограда сорта Пино Нуар, подсвечиваемых солнцем.
— Ты, — произнесла без удивления Эариэль, зато с каким-то обвинением.
— Я, — ответил Дэниел, продолжая за ней наблюдать. Он был слишком близко. Слишком опасно близко. — Нам на один.
Эри промолчала. Дэниел отвернулся от нее (и слава богу!) и тоже не проронил ни слова.
В лифте было тесно, хотя они были только вдвоем (где чертовы люди? Сейчас разгар рабочего дня!). Аромат его парфюма опьянял и душил, словно О'Клиффорд сжимал ее горло.
Эариэль не сдержалась: краем глаза покосилась на него. Дэниел казался совершенно невозмутимыми, однако, кажется, заметил ее взгляд, а может, ему просто тоже было тесно и душно...
— Расслабься. Это просто случайность, — разрезал тишину его бархитистый глубокий голос.
— Два раза подряд? — с недоверием хмыкнула Эариэль.
— Я здесь работаю. Каждый день. — Дэниел наконец опустил на нее взгляд. — Я не ищу встречи с тобой, Ханессон. — Он снова отвернулся и решил добавить: — По крайней мере, точно не в лифте.
В его баритоне просквозила насмешка, а на надменном лице появилась лукавая ухмылка.
Двери лифта открылись. Эариэль выскочила первой.
Она могла избегать его и убегать, сколько угодно, но вот только Дэниел знал: сегодня победа за ним. И он ее догонит.
— До встречи, — бросил напоследок О'Клиффорд и вышел за ней.
«Да пошел ты!» — ругнулась про себя Эариэль.
Их дороги на этаже разошлись. Ханессон даже выдохнула, но краем глаза она заметила, как Дэниел все еще улыбался. Почему, черт возьми, он улыбался? Сердце заколотилось. Нет. Не так. Оно начало колотиться еще раньше — сейчас оно просто разогналось. И окончательно выдохнуть Эри смогла лишь в кабинете, в котором они с Хаксом договорились встретиться.
Доктор Хакс задерживался. Время утекало. Ханессон раздражалась. Мысли крутились в лихорадке и возвращались к встрече с Дэниелом.
Эариэль видела О'Клиффорда в Иммортале всего несколько раз. Иногда она замечала его, говорящим с Хаксом, но это не вызвало у нее возмущения: в конце концов, это был его проект, и Дэниел вполне имел право интересоваться его успехами. А один раз, вчера, они пересеклись у входа, когда она столкнулась с какой-то девушкой. Эариэль не могла понять, галлюцинация это была или нет, пока О'Клиффорд не коснулся ее ладони. Все в ней заполыхало — так ее тело реагировало только на О'Клиффорда. И только на настоящего. Дэниел пытался нагнать ее у лифтов, а она просто старалась побыстрее свалить. Одно случайное прикосновение, и Эариэль уже готова была простить ему все, лишь бы он коснулся ее еще раз. И желательно не только рук. Нет, этого хотела не Эри — этого хотело ее тело: кажется отошел контакт с мозгом, и теперь оно ее не слушалось. Это неполадка, но пока не проблема. Вовсе не проблема.
«Просто случайность», — успокаивала себя Эариэль.
Помогать с «Инвиво» оказалось не такой уж и безумной идеей. Без О'Клиффорда было тоскливо, но хотя бы спокойно, и Эри это по-настоящему ценила. Ей казалось, что спокойствия достаточно, хотя соблазн неспокойствия был велик и время от времени ее терзал.
Но спокойствию Эариэль пришел конец, когда вместо доктора Хакса в кабинет зашел Дэниел О'Клиффорд.
О'Клиффорд прошел и сел за стол напротив нее и положил перед собой папки и свой ноутбук.
Эариэль откинулась на спинку стула, сложила перед собой руки, нахмурилась и все же решила спросить:
— Где Хакс? — Дэниел промолчал, окидывая ее взглядом. Эариэль нахмурилась сильнее. — Где Хакс? — повторила она требовательнее.
— Он не смог придти сегодня — дела в другой лаборатории, — наконец соизволил ответить О'Клиффорд. Эариэль недоверчиво на него посмотрела, но промолчала. — Ты действительно готова видеть его чуть ли не каждый день вместо меня? — спросил он.
Но она все равно молчала и смотрела на него ничего не выражающим взглядом. А потом встала, взяла вещи с кресла и собралась уйти.
Дэниел моментально встал за ней.
— Ты куда?
— Хакса нет, значит, делать мне здесь нечего. Встречусь с ним в другой день.
— Ну уж нет. — Дэниел перегородил ей дорогу, успев схватить Эариэль за предплечье. — А как же твое драгоценное время? Твои другие планы? Не лучше уж использовать эту встречу с пользой и на работу, чтобы лишний раз здесь не появляться?
Эариэль опустила взгляд на его руку на своем предплечье и наконец посмотрела в глаза.
— Я лучше потрачу свое драгоценное время и появлюсь здесь лишний раз, чем буду сидеть с тобой наедине в одном помещении несколько часов.
— Почему?
— Потому что.
Какой тупой ответ, подумал Дэниел, но не знал, что на него ответить, поэтому так и сказал:
— Тупой ответ.
Эариэль ухмыльнулась и изогнула бровь.
— Однако ты не знаешь, как его аппелировать.
Зато вот Ханессон была не тупой, видя всю подноготную Дэниела. Кажется, ей особенно нравилось знакомиться со скелетами в шкафах О'Клиффорда, которые она беспардонно открывала один за другим, а Дэниел не знал, как остановить это бесчинство. Костлявые уродцы, впрочем, всегда рады были ее видеть, а Дэниел все еще не понимал: нравилось ли это ему? Зато ясно было одно: Эариэль — мазохистка.
Ханессон старалась выглядеть расслабленной, но Дэниел видел, как все ее тело было в напряжении хищника, готового к прыжку. Он мог бы сделать шаг от нее ради ее комфорта, но он не отходил. Упрямство и маленький бунт — то, чему она его научила, и то, что Дэниел теперь использовал против нее самой.
Однако все же О'Клиффорд решил убрать руку и стал искать компромисс, лишь бы Эариэль не ушла. А она ведь могла: это было одно из их условий — Эариэль имела право уйти.
— Мы немного поговорим о прогрессе проекта, а потом просто займемся делами. Каждый своим. Я буду работать,— Дэниел кивнул на ноутбук, — и не беспокоить тебя. А ты просто не обращай на меня внимания, как это у тебя получается.
— Чтобы не обращать на тебя внимания, О'Клиффорд, — прищурившись, отвечала Эариэль, — надо закинуться либо тяжелыми наркотиками, но это напрочь погубит мою репутацию; либо напиться, пока я не отключусь, но я что-то типа завязала. Да и ты ведь не позволишь, чтобы тебя не замечали, напоминая о себе из раза в раз. — Лицо Ханессон вдруг расслабилось. — А вообще, знаешь... Ты прав. — Дэниел удивленно вскинул брови. — У меня о-о-очень много планов, так что не хочу потом еще тратить свое драгоценное время на Иммортал, раз уж я уже здесь. Но учти: во вторую «внезапную» отлучку Хакса я не поверю.
И с этими словами Эариэль вернулась за стол и, поелозившись в кресле, тихо произнесла:
— Какое удобное...
— В моем кабинете было такое же.
— Да? — хмыкнула она и как-то странно на него посмотрела. — Не заметила.
Диалог закончился. Наткнулся на стену ее молчания, построенного из недовольства, и пришел в тупик.
Дэниел обошел стол и сел напротив. Эариэль, не отводя от него своего пронзительного взгляда, потянулась за стаканчиком из кофейни, отпила через трубочку и поставила обратно.
Молчание продолжалось, и могло длиться вечно, поэтому Дэниел решил его нарушить. Как обычно, с легкого и туповатого вопроса, потому что, чтобы выбить из Ханессон хоть слово, оставались только такие непринужденные:
— Что пьешь?
Эариэль проницательно на него посмотрела, и Дэниел уже решил, что она либо промолчит, либо скажет полюбившееся «иди к черту, О'Клиффорд» или «не твое дело». Но Ханессон соизволила ответить:
— Молочный коктейль.
— Какой? — продолжал допытываться Дэниел, чувствуя себя на минном поле: не перегнул ли он с количеством вопросов? В какой момент Эариэль «взорвется»?
Но Эариэль дала ему «ступить» и ответила на второй вопрос тоже:
— Черничный.
— На сладкое потянуло?
Много. Много вопросов, думал Дэниел. И все равно он продолжал их задавать, потому что она отвечала.
— Да. Ты приносишь слишком много горечи в мою жизнь.
— Да? А мне помнится, ты называла меня сладким.
— Когда-то. Да, было такое. А еще когда-то я почти поверила, что тобой движет блогородство. Прошли те былые времена.
— Это бизнес. Тебе ли не знать.
— Знаю, — бросила она. — Поэтому сижу сейчас здесь и пью молочный коктейль, а не за твой упокой. Кстати, — Эариэль окинула Дэниела взглядом, — кто-то умер?
Эариэль перестала дышать, когда Дэниел беззвучно посмеялся.
— Да. Моя спокойная жизнь, Эариэль.
Эариэль придя в себя от смеха Дэниела и бархатисто произнесенного «Эариэль» нашла в себе силы продолжить диалог:
— О, ну так ты сам ее убил, — отмахнулась она.
— А ты ее похоронила.
Ханессон снова потянулась за коктейлем, растягиваясь в улыбке.
— Скажи, а ради стиля и сохранения имиджа презервативы ты используешь тоже черные? — выпалила она.
Вдох...
Заебало...
— Слышала когда-нибудь мнение, что чем чаще человек носит черное, тем извращеннее его фантазии? — промурлыкал Дэниел. — Хочешь узнать про презервативы прямо сейчас?
Коктейль пошел через нос. Эариэль закашляла и моргнула пару раз, прежде чем произнести:
— Скажешь? — с сомнением спросила она.
Конечно, он, черт возьми, не собирался говорить...
— Не-а, так неинтересно, — голосом обольстителя отвечал Дэниел. — Увидишь лично.
— Позовешь свою чихуахуа для демонстрации? Дэниел, если я захочу увидеть чужой секс, то включу порно — повеселее будет. Да и «в офисе» не моя любимая категория, извини.
— Ну да, знаю. Твоя любимая категория — один из немногочисленных фактов, указанных в досье. И, если честно, она настолько очевидная, что, опять же, единственное из немногочисленных фактов о тебе, что не вызвало удивления.
— Мда уж... Режим «инкогнито» работает так себе...
— А как же собственный оргазм, Ханессон? — не уступал Дэниел.
Эариэль приняла и этот вызов, ликуя от вида того, как О'Клиффорд действительно был уже на грани.
— А для оргазма я переключусь на любимую категорию и использую вибратор.
— Как у тебя все просто и легко. Так справлялась все это время?
Она пожала плечами.
— Оставляю это на твою фантазию.
— Я биоинженер, Ханессон, изобретатель — у меня богатая фантазия.
— Вот и у меня, котик. Очень богатая фантазия.
— Охотно верю. Только, кажется, ты ее в последнее время сдерживаешь: у тебя низкий гемоглобин. И витамин D... — перечислял О'Клиффорд, изучая бумаги, которые принес. — А еще явные проблемы с гормональным фоном...
— Откуда ты...
— Анализы твои пришли. Давно у тебя секс был?
Эариэль в шоке раскрыла рот.
Правильно. Самый большой поток слов из нее шел, когда она злилась и была возмущена, а этого Дэниел и добивался. И он этого добился.
— Ты не мой лечащий врач! Какого хрена ты смотришь мои анализы?!
— Серьезно? Ты не знаешь почему? — насмехался он.
— Ты пользуешься своим положением!
Эариэль, приподнявшись, попыталась выдернуть из его рук бумаги, но ей не позволял ни рост, ни стол между ними, да и ловкость была на стороне О'Клиффорда.
— Да, — спокойно согласился он, увернулся от еще одной попытки Эариэль достать его и самодовольно улыбнулся. — Так давно у тебя был секс?
Гнев проскользнул по спине Эариэль, как по арфе, касаясь каждого позвонка.
Да, давно! Но О'Клиффорда волновать это не должно было! И вообще: она предлагала ему переспать — он отказался. Отказался же? Или нет...
Эариэль с оскалом улыбнулась.
— О, малыш, не волнуйся, — мелодично произнесла она. — Я это в ближайшее время исправлю.
В О'Клиффорде же не угасало веселье.
— Могу помочь, — предложил он.
— О-о-у, — протянула Эариэль, качая головой: «ты не так все понял, Дэниел», — я в твоей помощи не нуждаюсь. Мы справимся без твоего участия.
Взгляд О'Клиффорда потемнел, а лицо похолодело. Только сейчас он заметил, как выглядела Ханессон: она была в белом шёлковом топе и бежевом выглаженном пиджаке, ее вылосы были завиты в легкие волны и аккуратно уложены, на веках стрелки, а на губах ее любимый цвет помады — слишком нарядно для работы или повседневных планов. И уж точно слишком для Иммортала.
— Что за планы у тебя, Ханессон? — уже сурово и требовательно спросил Дэниел.
— Не твое дело.
— Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо, я старалась.
— Но не для меня.
— Нет конечно.
— Но я все равно имею возможность этим насладиться.
Дэниел ухмыльнулся, уже показательно осматривая ее, а Эариэль поджала губы: вот теперь она ощущала себя так, словно он ее взглядом раздевал — это ее обескураживало и интриговало. И опять О'Клиффорд оборачивал все в свою пользу — это ее бесило.
— Недолго. Как вообще секс связан с моим гормональным фоном?
— Может, напрямую и никак. Но эндорфин и серотонин от него тебе бы не помешали. — Дэниел снова заглянул в бумаги. — Как давно ты пьешь свои противозачаточные?
Эариэль была уже крайне раздражена, но все равно ответила, потому что, кажется, О'Клиффорд интересовался по делу:
— С лета.
— То есть с нашей встречи? — лукаво поинтересовался он.
Или не по делу?
— Нет, О'Клиффорд. То есть с тех пор, как меня выпустили из лаборатории.
Дэниел стал серьезнее.
— Я хочу чтобы ты их сменила.
— Что? Ты не мой гинеколог! Иди к черту!
— Тебе надо их сменить, — невозмутимо и строго сказал Дэниел. — Они плохо влияют на твое здоровье. Вот, — он протянул ей распечатки, — рекомендации твоего гинеколога после обследования.
— Никаких проблем не было... — пробормотала она, вчитываясь в текст.
— А теперь, видимо, есть. Они не совсем тебе подходят. Просто смени их на рекомендуемые и все.
— Ладно. — «Ладно?» — Тогда ты скажешь своим миньонам, чтобы они прекратили за мной следить.
— С чего бы мне это делать?
— С того, что иначе я начну приглашать их бедненьких на ужин. И закончится все тем, что с одним из них я в итоге начну встречаться и спать. Почему бы нет, верно? Всегда рядом. Нам обоим будет проще и удобнее. Доносы тебе обо мне будут прямо из спальни, из первых уст. Заодно решу проблему с сексом. Слушай, а ведь идея-то хорошая...
— Ладно, — прозвучало это больше с угрозой. — Ты меняешь противозачаточные — я убираю слежку. Договорились?
— Договорились, — нагло ухмыльнулась она. — Но раз ты та-а-ак печешься о моем здоровье, то лучше запиши меня к стоматологу. Желательно к своему. Хочу также ослепительно улыбаться.
— У тебя и так красивая улыбка, особенно когда ты обнажаешь свои очаровательные клыки, — ласково и бархатисто ответил Дэниел, а Эариэль, кажется, опять подавилась, но уже не коктейлем. — Кстати, своим «миньонам» я плачу достаточно, чтобы они держали себя в руках. Так что ужин можешь им приготовить, но на секс можешь не расчитывать. Да и Ханессон, они прекрасно проинформированы, кто ты такая.
Лицо Эариэль из изумленного снова превратилось в раздраженное.
— А я поверила, что ты можешь быть милым и искренним! Лицемер!
— Да ладно тебе. Ни за что не поверю, что тебе нравятся... кхм... милые.
— Потому что я стерва?
— Потому что «милый» не будет выигрышно смотреться рядом с тобой, Ханессон. Тебе нужна твердая опора, а не мягкий пуфик.
— «Милый», О'Клиффорд, не значит слабый. Это заботливый и понимающий человек.
— А меня ты считаешь милым?
— Что? Я не... — Господи, да кому она врала? Ответ уже появился на ее лице в виде земляничного румянца. Конечно, она считала его милым. Порой. Иногда Дэниел вел себя действительно мило. Только вот... — Это не исключает того, что ты еще и высокомерный мудак! — вспылила Эариэль.
Дэниел рассмеялся.
— И все же ты это признаешь? То, что я милый?
Твою ж... Почему он не может просто отстать? Обязательно надо было каждый раз вытягивать из нее признание?
— Бывает, — честно ответила Эариэль.
— То есть у меня есть шансы?
— Какие? — искренне поинтересовалась Ханессон.
— Ну... На свидание. Хотя бы. Еще одно.
— Да такого мудака рядом не захочет ни одна женщина!
— Но ты же хочешь, — отметил Дэниел, снова растягиваясь в лукавой ухмылке.
— Нет!
— Лгунья, — промурлыкал он.
Эариэль побледнела и замолчала. Она села обратно и вжалась в кресло.
Что произошло? Он ее задел? Но Эариэль не выглядела оскорбленной. Да и их перепалки бывали... жёстче.
Эариэль выглядела... напуганной и напряженной. И она снова молчала.
Класс. Совсем не этого он хотел. Вообще не этого.
— Ладно. Давай к сегодняшнему делу, — попытался Дэниел вернуть ее в безопасный, проверенный диалог.
Ничего. Эариэль ничего не ответила. Даже не кивнула. Просто пристально смотрела на свой стаканчик, словно тот был единственным центром ее внимания. Она избегала
взгляда О'Клиффорда.
Это было как-то... неправильно.
Дэниел вобрал в себя воздух и на выдохе произнес:
— Извини. Я ляпнул, не подумав. На самом деле, я так не считаю. Ты, может, и скрываешь многое, но не лгунья.
Эариэль все же посмотрела на него. В ее тоне уже не было игривости, когда она холодно ответила:
— Мне плевать, что ты думаешь. Твое мнение не несет ни грамма ценности для меня.
Да, глупо было думать, что ее можно было задеть: Ханессон сама, кого хочешь, могла задеть и уронить.
— Но вот сейчас ты лжешь.
— Думаешь, несет? — насмешливо поинтересовалась она.
— Уверен, что да.
— И как ты впихиваешь свое раздутое самомнение в деловые костюмы?
— Так же, как ты умещаешь в своем маленьком тельце столько сарказма, — усмехнулся он и протянул ей бумаги. — Это различные тесты, которые тебе надо сегодня пройти.
— Ого, ты их даже распечатал. Какое расточительство, мистер О'Клиффорд! — театрально возмутилась она, беря тесты в руки. — Сколько потраченной бумаги! Мы же современные люди: мог бы отправить их по электронной почте.
— Тогда бы ты их точно проигнорировала.
Эариэль усмехнулась, стала быстро листать и оглядывать тесты, сканируя взглядом их названия: почти все они были психологическими.
Она рассмеялась.
— Серьезно? — Дэниел был абсолютно серьезен. Она отодвинула бумаги от себя. — Я их уже проходила. Совсем недавно с Хаксом. И еще перед лабораторией прежде, чем меня отправили туда. Впрочем, ты и так это знаешь.
— Да. И в лаборатории ты тоже их проходила. Это мониторинг. Нам важно узнать, есть ли какая-нибудь динамика и если есть, то насколько она сильная.
— Насколько баллов у меня повысилась социопатия? Стала ли я вдруг экстарвертом? Оу... Вдруг я деградирую? Или наоборот: стану, не дай бог, умнее тебя? Что ты тогда будешь делать со своим эго?
— В целом, да, — ответил Дэниел на часть вопросов.
— Почему бы это не поручить это какому-нибудь психологу? — с подозрением спросила Эариэль.
— Психолог? Эариэль, мне напомнить, что ты вывела из себя всех приведенных к тебе психологов, как только ты оказалась здесь? Даже миссис Лэнс, а это, между прочим, лучший психолог, что я знаю. Поэтому, кажется, я единственный, кто способен в этой корпорации выдержать твои колкости.
— А звучит-то как самодовольно.... Гордишься собой?
— Боюсь за своих сотрудников.
— И все же: неужели больше некому поручить эту волокиту? Делегирование — слышал про такое? Как так получилось, что со мной сидит и возится сам Дэниел О'Клиффорд?
— Ты будешь заниматься тестами, а я своими делами.
— Вопрос остается тот же: неужели никто другой не мог со мной посидеть?
— Нет, — твердо ответил Дэниел.
По лицу Эариэль было видно, что она не верит ни единому его слову.
— Ладно, — хмыкнула она. — Но ты же не думаешь, что я отвечу на них честно?
— Конечно, нет. В результатах одного из тестов, что ты проходила недавно с Хаксом, было сказано, что ты сангвиник. Серьезно? Это был самый примитивный тест, Ханессон. Ты хотя бы вопросы читала?
— Первые два, возможно, — невзначай бросила Эариэль.
— Поэтому я добавил несколько вопросов и перефразировал старые. Если ты ответишь неискренне — я об этом узнаю, — усмехнулся он. — К тому же я уверен, что ты отнеслась к ним пренебрежительно и в прошлые разы, поэтому и половины вопросов ты не помнишь.
— Боже, да ты думаешь, что ты в выигрыше... — отметила Эариэль. — Я тебя огорчу: я все равно это сделаю.
Дэниел уперся руками и наклонился к ней через стол.
— Не советую.
Эариэль стала растягиваться в наглой и вызывающей улыбке. Она осмелела.
— Это угроза, Дэниел? Тебя это не красит.
— Это не угроза, Ханессон. У нас есть уговор. Не хотелось бы его нарушать. Ты прекрасно знаешь, что я тоже могу играть не по правилам.
Она тоже наклонилась вперед, приблизившись к Дэниелу и вцепившись с ним взглядом.
— Такими своим речами ты только разыгрываешь во мне азарт, О'Клиффорд. У меня только растет желание узнать, что же тогда ты сделаешь?
— Рискнешь?
— Не сегодня.
Ставки были слишком высоки. Уговор был очень важен. Эариэль вернулась в свое прежнее положение на стуле.
Дэниел был сильнее ее во всем. Во флирте, в перепалках... И уж тем более, если она открыто объявит ему войну, то и в ней проиграет. Поэтому Эариэль делала все возможное, чтобы им не приходилось воевать по-настоящему.
— Такое зрелище я оставлю себе на десерт. На что же способен хороший мальчик с плохими мыслишками?
Дэниел снова усмехнулся и расслабился, сложив перед собой руки.
Эариэль опустила взгляд, вернувшись к изучению тестов.
— В каких бы тонах я описала свою жизнь? — прочла с издёвкой случайный вопрос Ханессон. — В черно-белых, как криминальный Нуар, — вслух ответила она. — О! И еще немного фиолетового оттенка в последнее время. Сотри эту самодовольную улыбку, О'Клиффорд.
— Тебе она нравится.
— Заткнись.
Эариэль взяла ручку, чтобы начать отвечать на вопросы. Хотелось только ворчать: как выбрать самую привлекательную картинку, если они все выглядят дерьмово? И почему она должна обводить ответ, если хочется его подчеркнуть? И какие здесь вопросы перефразировал Дэниел? Он тоже будет смотреть результаты или все же поручит это психологам и доктору Хаксу?
Она покосилась в сторону О'Клиффорда: он сидел за ноутбуком и был увлечен своей работой. Как и обещал: не беспокоил ее.
Эариэль продолжила изучать тесты, но вникнуть уже не получалось — в голове стояли его улыбка и внимательные фиолетовые глаза. Поэтому Дэниел, может, и не беспокоил ее... но все равно беспокоил. И как тут думать о тупых вопросах?
Эариэль снова исподлобья посмотрела на Дэниела: сидит, работает... В тишине и гармонии... Ну и разве это честно? Тогда у нее возникла идея.
— Спорим, ты не сможешь решить детскую задачку, — с издевкой произнесла Ханессон, нарушив молчание первой.
Дэниел поднял на нее взгляд.
— Детскую задачу? Эариэль, ты серьезно? — Он недоверчиво ее окинул взглядом и снова погрузился в работу.
Тогда она взяла один из своих тестов, перевернула его, провела линии, написала нужные числа и протянула лист О'Клиффорду.
— Какое число скрыто? — задала вопрос Ханессон.
Дэниел приподнял бровь и взял бумажку.
— Что я за это получу? — спросил он.
Эариэль закатила глаза.
— А что получают дети за выполненные задачки? Конфетку? Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты сняла условный запрет на приближение.
Эариэль даже не удивилась этой просьбе.
— Ладно. Договорились. Он тебя, походу, несильно и останавливает, — фыркнула она.
Дэниел отставил ноутбук в сторону и нахмурился.
— Одно число? — спросил задумчиво он.
— Ага.
Дэниел сделал себе какую-то пометку.
— Ты левша? — удивилась вдруг Эариэль.
Ее это удивляло?
— Если у тебя красный флаг на левшей, то я могу писать и правой, — ответил Дэниел, прервавшись от изучения задачи, и поднял на Эариэль глаза.
— О, не волнуйся об этом: у меня нет красных флагов на правшей, левшей или безруких. Только на О'Клиффордов. И только на одного.
Дэниел лишь усмехнулся и произнес:
— Не отвлекайся. Если ты не успеешь выполнить все тесты сегодня, то нам придется встретиться еще раз.
Эариэль закатила глаза и стала отвечать на вопросы дальше, а Дэниел — решать задачку. А она все равно не могла сдержаться и время от времени поглядывала на серьезного и думающего О'Клиффорда.
Эариэль знала, что Дэниел получил свое место не пригретым. Тогда, когда он продвигал свои первые проекты, в биоинженерии была бешеная конкуренция. Но сейчас О'Клиффорд был на вершине, под солнцем и на первой линии у моря, но за это местечко ему пришлось потратить немало сил, нервов и терпения. Дэниел О'Клиффорд никогда не скрывался от прессы (если не считать случай с разрывом помолвки), всегда отвечал на вопросы журналистов максимально открыто и подробно, насколько это было возможно. Но у него никто никогда не спрашивал, сколько душ он погубил, чтобы Иммортал сейчас цвел. И опять же, зная, какая была конкуренций ученых, количество погубленных душ было... неимоверным. Потому что Иммортал с усилиями О'Клиффорда занял не просто вершину и самое нагретое место — Иммортал занял весь «пляж», почти все сферы деятельности. Начиная с информационных технологий, медицины и робототехники и заканчивая юриспруденцией и экономикой. Опять же: возможно, уже была и отдельная религия посвященная Имморталу или одному только О'Клиффорду. Второму Эариэль, честно говоря, не удивилась бы. Дэниел был не только умным, но еще и очень — дьявольски — красивым. Мечта любой девушки — так про таких говорят. Под его суровостью и властностью поджимались коленки, а ласкающий слух баритон и холодный взгляд только еще больше разжигал огонь внутри Эариэль. И на миг она даже забыла, почему игнорирует его, почему запретила приближаться и почему мучает себя же. Почему?
Ханессон окончательно отвлеклась от тестов и уже беззастенчиво разглядывала нахмурившегося и сосредоточенного О'Клиффорда. Она считала, что Дэниел не может быть еще красивее, но... Эариэль, вглядываясь, наклонила голову... Мда, ошибочка вышла: еще как может... Если бы еще не этот его вечно высокомерный и безразличный взгляд... Хотя на нее он почти так нее не смотрел — обычно в его взгляде что-нибудь да читалось: гнев, раздражение, недоумение, похоть... восхищение? В последнем Эариэль сомневалась: наверное, ей показалось. А еще это его подтянутое тело, облаченное в деловой костюм, широкие плечи, высокий рост и — Эариэль опустила взгляд на его что-то пишущие руки — эти наверняка опытные и умелые пальцы...
Эариэль опять поелозила в кресле.
Нет, все-таки она ошиблась: кресло было неудобное. Сидеть было невозможно.
Интересно, во время секса О'Клиффорд выглядел таким же сосредоточенным и серьезным? Потому что сейчас Дэниел выглядел...
— Знаешь, О'Клиффорд, когда мужчины думают — это самое сексуальное, — призналась она.
— Да ты чертова сапиофилка, Эариэль.
— ответил он ей, растягиваясь в довольной улыбке.
Эариэль улыбнулась ему в ответ. Она сказала правду, но это было не просто комплиментом: это было палкой в его колеса, ведь теперь ему точно будет сложнее думать. Не только же ей одной страдать, верно?
— Сапиосексуалка, если быть точнее, — поправила она.
— Прекрасно. Мы наконец-то разобрались с твоими предпочтениями.
— Да, мозг играет для меня решающее значение, но это не значит, что я на все остальное закрываю глаза.
— Все-таки размер имеет значение?
— Тебя это беспокоит? Если брать в расчет моих партнерш, то твой будет больше среднего, не сомневаюсь. А выводы сделай сам: имеет ли размер для меня значение?
С этими словами Эариэль снова погрузилась в тесты и уже специально не смотрела в сторону О'Клиффорда.
Когда Эариэль закончила отвечать на последний вопрос, она подняла глаза на О'Клиффорда. Озадачив Дэниела, в награду она получила блаженную тишину. Не напряженную, а даже немного расслабляющую. Ей нравилось с Дэниелом и пререкаться, и молчать. И просто наблюдать за ним. Поэтому еще какое-то время Эариэль просто наслаждалась видом О'Клиффорда, увлеченного задачей. Дэниел был роскошным, а Ханессон питала страсть ко всему роскошному: мебели, одежде, парфюмерии... И особенно к брюнетам.
И вот сейчас... сейчас Эариэль наконец почувствовала, что Дэниела уже хочет не только ее тело, но и разум. Она хочет О'Клиффорд. И чем дольше Эариэль это осознавала, тем страшнее ей становилось. Единственное, что утешало, — это все еще спокойное сердце. Эариэль не была влюблена и не знала, как далеко от этого чувства она была: в двух шагах или в сотнях? Но теперь влюблённость не казалось невозможной — это почти приводило ее в ужас.
Ханессон решила остановиться, поэтому произнесла:
— Я закончила.
О'Клиффорд оторвался от каких-то своих пометок на листочке, что всучила Эариэль. Он исписал весь листок какими-то числами, формулами, уравнениями и еще бог знает чем.
Эариэль насмешливо улыбнулась.
— Что, О'Клиффорд, интеллект подводит? Может, тебе заново пройти тест на ай кью? У меня тут как раз такой был....
— Ты уверена, что написала все числа правильно? Я перепробовал и алгоритмы, и прогрессии...
Эариэль хмыкнула, обошла стол и наклонилась рядом с Дэниелом над его исписанным листком, и ее волосы лавиной съехали по плечу, коснувшись его щеки. Дэниела окутал уже знакомый хвойный аромат с примесью ноток груш нэши. Ханессон для опоры положила руку на его плечо. Знала ли она, как от такого невинного, но интимного прикосновения может сносить голову мужчине? Наверняка знала, но Дэниел осознавал, что именно сейчас она сделала это бесцельно и ненамеренно. Для нее это был обычный жест, а он забылся. Эариэль что-то спрашивала и объясняла, а Дэниел уже представлял ее перед собой на столе и вместо ее слов слышал прерывистое дыхание, всхлипы и стоны. Тогда Дэниел стал делать то, что приходилось делать чуть ли не с первой встречи с Эариэль: мысленно повторять цикл Кребса и перечислять кости человека, дублируя их на латинском. В этот раз не помогало. Возбуждение не угасало. Мысли все равно возвращались к ней. На его столе.
— Дэниел? — услышал он ее голос.
— М? — прохрипел Дэниел, фокусируя взгляд на папоротниковых глазах.
— Ты меня слушаешь? — Эариэль убрала руку с плеча и указала пальцем на листочек. — Что это за каракули?
— Производная.
— Я вижу. Откуда, черт возьми, здесь появилась производная?
— Эариэль, — все еще хрипло произнес Дэниел, — я редко о чем-либо тебя прошу...
— Да, обычно ты просто требуешь или ставишь перед фактом, — фыркнула Эариэль, выпрямляясь и складывая руки перед собой.
— А сейчас прошу: будь добра, сделай от меня шаг. Иначе — нравится ли тебе «в офисе» или не нравится; хочешь ты этого или нет — ты невольно узнаешь, использую ли я черные презервативы.
Эариэль, поняв намек, замерла и сглотнула, и от этого Дэниелу, который сейчас улавливал каждое движение ее тела, легче не стало. Ему надо было сосредоточиться на своем дыхании, но вместо этого он был сконцентрирован на ее, наблюдая за тем, как поднималась и опускалась ее грудь. А потом Эариэль еще и закусила губу, от чего О'Клиффорд не сдержался и ругнулся про себя: она, черт возьми, вообще все не так делала, все становилось только хуже и труднее. Что это за гребаная тяга к приближающейся опасности?
Но Ханессон все же сделала шаг от него, избегая взгляда — вот за это Дэниел особенно был благодарен. Он и сам знал, что если натолкнется на взгляд зеленых глаз — вечно с вызовом и бесконечно упрямые, — то ему окончательно и бесповоротно снесет крышу. Однако Эариэль отличалась рассудительностью. К счастью. Или к его сожалению?
— Я все верно написала. — Ханессон указала на листок, и Дэниел перевел внимание на него. Эариэль чувствовала запах приближающейся победы. — Сдаешься?
— Нет.
— Господи, Дэниел, перестань. — Она взяла и перевернула лист. — Вот и все. Дети не знают прогрессий и алгоритмов. И уж тем более производных. Ты слишком много думаешь.
Дэниел откинулся на спинку стула.
— Но я ведь не сдавался.
Эариэль закатила глаза.
— Да признай ты, что проиграл. Мне пора. Я и так задержалась.
— Постой. Это нечестно, — протестовал Дэниел. — Ты не оставила мне шанса решить самому.
— Хорошо. Ладно, — согласилась Эариэль. — Еще одну?
Дэниел устало потер переносицу, но ответил:
— Да.
Тогда Эариэль опять написала ряд чисел и дала листок О'Клиффорду.
— Держи, а я пошла.
— Куда?
— У меня есть еще работа и знаешь прочие планы.
— Ответ тогда при встрече?
— Какой встрече, Дэниел? Ты проиграл — запрет в силе. И я сказала: во вторую отлучку Хакса я не поверю.
— Хорошо. Но прежде, чем ты уйдёшь, я хочу тебе кое-что дать. — Дэниел потянулся за чистым листом и что-то на нем быстро написал. — Держи.
— Что это? — поинтересовалась Эариэль, взглянув на протянутую бумажку.
— Задачка тебе. Не волнуйся: она чисто расчетная, а у тебя как раз техническое образование. Так будет честнее: ты даешь мне возможность снять запрет, а я тебе — избавиться от меня. Если решишь ее, то я от тебя отстану. Совсем. Между нами останутся только рабочие отношения.
— А есть другие? — спросила она, но все равно потянулась за листком. — Ладно. Давай.
Эариэль взглянула на бумагу, подняла удивленно брови, а потом нахмурилась.
— Только рабочие? — Посмотрела она на него исподлобья, а потом снова в листок.
— Только рабочие, — подтвердил серьезно Дэниел.
— И ты отстанешь совсем-совсем?
— Совсем-совсем. Если понадобиться, то я найду человек, который посидит и проконтролирует тебя, а встречаться с Хаксом поводу проекта буду только у себя в кабинете.
— Да уж... Так себе ты минимализируешь наши встречи...
Эариэль снова опустила взгляд на листок. Дэниел наблюдал за ней: выглядела она задумчивой, но уже не вглядывалась в написанное. И он знал, о чем сейчас рассуждала про себя Эариэль.
Наконец она скомкала листок и бросила его Дэниелу на стол.
— Я не знаю, как это решить, О'Клиффорд.
— Нет? — насмешливо ухмылялся он.
— Нет. Знаешь, я редко тебя о чем-либо прошу...
— Ты обычно требуешь или ставишь перед фактом.
— Да. А сейчас прошу: сотри эту самодовольную улыбку.
— Она тебе все же нравится.
— В этом-то вся и проблема.
Дэниел взял бумажку, подошел к уже собравшейся уходить Эариэль и протянул ей скомканный лист.
— Возьми с собой. Подумай дома. Вдруг получится. Или точнее... — О'Клиффорд наклонился к ее уху и, понизив тон, вкрадчиво произнес: — Передумаешь.
Эариэль смотрела на него и молчала. Дэниел заметил, как ее взгляд на доли — самые крохотные доли — секунды метнулся на его губы.
— Запрет все равно в силе, — произнесла наконец она, снова смотря в глаза.
— Безусловно. Но я добьюсь его окончательного краха. А пока я буду приходить к Хаксу, когда ты в Иммортале, и интересоваться делами «Инвиво», а его «отлучки» могут стать чаще. А это, — Дэниел снова протянул бумажку, — твоя возможность.
— Не отстанешь?
— Нет.
— Ладно. — Эариэль приняла из его рук бумажку.
Больше она ничего не сказала. Не попрощалась. Не съязвила. Просто взяла свои вещи и ушла.
Тихо закрыв за собой дверь и оставив Дэниела за ней, Эариэль развернула скомканный лист и посмотрела еще раз на уравнение. Что за бред? Что это он выдумал?
«Только рабочие... Совсем-совсем», — все крутилось у нее в голове.
Вообще, Эариэль понимала, что это такое, и проклинала себя за то, что сделала дальше: выкинула бумажку в ближайшую мусорку. Эри сделала шаг к лифту и обернулась: может, зря она это сделала? Выкинула свою возможность? Она ведь знала, что сейчас поддалась слабости. Поддалась себе и своему желанию. И О'Клиффорд, черт бы его побрал, тоже это знал. Зачем он вообще дал ей эту возможность? И опять же, Эри знала зачем.
Когда Эариэль вышла из башни Иммортала, в лицо дыхнул не по-декабрьски морозный ветер — это ее слегка остудило и отрезвило. Но ее снова окатило теплом, когда она взяла телефон и увидела сообщение.
«Что за х...», — стояло у нее голове, когда она вчитывалась в текст:
«Вы записаны на прием к доктору Тайеру.
С уважением, "Стоматологическая клиника доктора Тайера"».
Он серьезно записал ее к своему стоматологу?
Ханессон глупо улыбнулась. И улыбнулась шире, когда вспомнила, что Дэниел назвал ее улыбку красивой.
«Передумаешь»? Эариэль не оставила себе выбора, но уже и не жалела, что выкинула уравнение.
В общем-то... день казался уже не таким плохим: пробки и рабочие звонки уже позади, а палетку она может купить себе новую.
Эариэль все прокручивала встречу с Дэниелом, его голос, его взгляд... и она наконец решила перенести сегодняшнее свидание на другой день — ей не хотелось думать об О'Клиффорде в присутствии другого мужчины и быть с другим мужчиной, думая об О'Клиффорде. А одевалась и красилась Эри всегда для себя в первую очередь, но зато... зато и Дэниел этим насладился. Она бы, возможно, и подумала, что это всего лишь очередное лицемерие с его стороны, если бы не видела, как он на нее смотрел.
— Твою мать... — вздохнула Эариэль и, укутавшись в шарф, двинулась к такси.
Играть с огнем — опасно. Теперь же Эариэль играла с огнем в окружении бомб и, кажется, даже несколько уже полученных ожогов не смогли заставить ее это усвоить.
***
— Ты знаешь, зачем я пришел?
Дэниел закатил глаза и расслабленно откинулся на спинку своего кресла.
— Даже не знаю... Поговорить о работе? — съязвил О'Клиффорд. — Если это так, Мэтт, то у меня обед. Заходи через часик.
Мэтт вальяжно сидел в кресле напротив. Пепельно-русые волосы лежали в привлекательной небрежности, борода была аккуратно подстрижена, а в карих глазах перманентно стояла присущая ему лисья хитрость.
— Вот так вот: сначала ты с человеком вместе куришь травку и пьешь на вечеринках, а потом он говорит «заходи через часик», — недовольно цокнул Мэтт. — Дэн, это просто ужасно...
О'Клиффорд на это лишь усмехнулся.
Сколько бы Дэниел не вспоминал, все не мог сказать точно: кто из них двоих был инициатором всех совместных студенческих авантюр. Кажется, соотношение между ними делилось поровну. Их с Мэттом дружба была загадкой для всего университета: если Дэниел в учебе был лучшим, то Мэтт... он просто был. За то, что его не отчислили, — это спасибо связям родителей и их деньгам. Собственно, друзья часто шутили про то, что однажды родителям Мэтта надоест поведение сына и они откажутся давать ему денег, и Мэтту останется лишь один путь — стать альфонсом. Однако Дэниел был уверен, что такого не будет. Во-первых, Мэтт хоть и не был примерным сыном, но он очень любил своих родителей, а те любили его — они бы никогда не оставили своего мальчика в беде и нищете. Во-вторых, Дэниел с самого начала разглядел в Мэтте финансовый талант, и именно Мэтту принадлежали первые инвестиции в первые проекты О'Клиффорда — те самые карманные деньги, которые Мэтт стал откладывать еще с... в общем-то, учитывая сбережения Мэтта, то Дэниелу казалось, что друг откладывал деньги с тех пор, как ему перерезали пуповину, а первый свой вклад он сделал, как только смог открыть счет в банке. Так что неудивительно, что как только Иммортал основался, то Мэтту было предложено стать финансовым директором. Дэниел и сам мог брать харизмой и уверенностью инвесторов, но у него не хватало времени. А Мэтт... Честное слово, он мог не работать вовсе, однако ему нравилось этим всем заниматься. А еще очень нравилось болтать, очаровывать, иногда втирать чепуху с уверенным видом и убеждать людей верить в его слова. Если бы Мэтт решил убедить население в том, что для счастливой жизни надо отдать все деньги ему, а для бессмертия есть каждый день по горстке земли — ему бы, черт возьми, поверили. А если бы Дэниел сказал Мэтту, что для роста члена достаточно говорить ему на ночь приятные слова, то Мэтт поверил бы ему. Поэтому для Дэниела не было загадкой причины их дружбы: они верили друг другу и друг в друга. А еще они просто были родственными душами по части отдыха, развлечений и многого другого.
Мэтт часто заглядывал к О'Клиффорду: иногда под предлогом работы, но чаще всего под этим предлогом подразумевалось как раз-таки от работы отвлечься и потрепаться о последних новостях.
Но сегодня действительно была причина прихода друга к нему: помимо новостей, Мэтт решил лично пригласить Дэниела на день рождения, словно если бы отправил приглашение сообщением, то это могло бы обидеть О'Клиффорда — оба ведь знали, что приглашение было лишь условностью. Личное приглашение тоже было предлогом — Мэтту, опять же, просто хотелось потрепаться.
— Если ты перестанешь тратить время на эту дешевую драму, то я смогу тебе кое-что рассказать.
Мэтт аж встрепенулся от предвкушения: Дэниел вообще редко сам что-либо рассказывал.
— Кое-что?
— Кое о ком, если быть точнее, — задумчиво произнес О'Клиффорд, все еще рассуждая про себя, не зря ли он заикнулся об этом.
— Прошу тебя — умоляю! — скажи, что это женщина. Пойми: я приму тебя любым, но я давно ничего не слышал от тебя о личной жизни. Я, честно, заебался от того, что ты вечно в работе... У тебя проблемы? Не встает? Мы это решим, дружище, не волнуйся.
Может, все-таки и зря...
— Мэтт?
— М?
— Заткнись.
— Я оскорблен.
— Если ты хочешь услышать о женщине, то тебе придётся послушать и о работе тоже.
— Я готов на эту жертву, — произнес Мэтт с серьезным видом.
И тогда Дэниел решился рассказать «о наболевшем» — об Эариэль. Вообще о всей истории, начиная с того, при каких обстоятельствах Дэниел с ней познакомился. Умолчал он только о личных делах Ханессон и о мафии, конечно. Последнее Дэниелу казалось чем-то сокровенным — тем, что должно было быть известно только ему, хотя О'Клиффорд был уверен, что Мэтт ни за что бы не растрепался об Эариэль, потому что все секреты Дэниела он хранил, как свои.
И все же О'Клиффорд был в таком ступоре, что хотел услышать мнение друга и его совет. Не то чтобы Дэниел всегда прислушивался к советам Мэтта... Они порой были сомнительными. Как, например, секс вчетвером с близняшками — в этом их мнения не сошлись. Мэтт тогда обиделся, но быстро остыл, уважая друга и его предпочтения.
Когда Дэниел закончил рассказ, то Мэтт задумчиво чесал бороду и выглядел озадаченным. О'Клиффорд и сам так выглядел, когда думал об Эариэль.
— Это та же, с которой ты встречался летом? — уточнил Мэтт.
— Да, она.
— Ничего не понимаю... — произнес Мэтт. — Неужели ты никого не нашел после нее? Это же вообще не проблема. Когда ты в последний раз трахался? — Увидев ответ на лице друга, Мэтт присвистнул. — Да ладно... Тяжелый случай... Ну тогда все понятно! Давай найдем тебе кого-нибудь? У меня для тебя есть одна на примете — идеальный вариант! Обойдетесь даже без всяких там свиданий.
Да. В этом плане их взгляды расходились.
— Нет. Я уже перерос «секс ради секса» и «секс на одну ночь», — ответил Дэниел, уже жалея, что поднял тему об Эариэль.
— И это ужасно! Я не могу смотреть, как мой друг страдает! Дэн, а ты не боишься, что она растреплет о тебе? Об экспериментах, секретной лаборатории, что проект был начат задолго до легализации?
— Она? Растреплет? — усмехнулся Дэниел. — Нет. Не в ее характере трепаться. Да и у нее тоже есть свои тайны, и пока я храню ее, она хранит мои. А если все же решит... кхм... растрепаться, тогда сядем мы с ней вместе. Хотя я сомневаюсь, что меня могут посадить.
— Думаешь? Общественность ведь все поймет. Людям не понравится то, чем ты занимался за их спиной, пока выступал с речами про права людей в рамках биоинженерии.
— Правительству важен только результат. Уверен, что когда я присылаю отчеты по государственным проектам, то они сразу открывают последние страницы с выводами и заключением, и даже если в отчетах все же были бы подробности секретных лабораторий и не совсем гуманных методов там, то этого даже не заметили бы или предпочли бы не замечать. А общественность? Ты знаешь, мне всегда было плевать на общественное мнение. Если бы я еще волновался о чьих-то чувствах, то не добился всего этого и не сидел бы сейчас в своем кабинете; чувства и волнение о них — только стопорят дела. О чувствах пусть думают биоэтики и психологи, в конце концов, я плачу им за это деньги.
— И все же плюсом к твоей репутации такая огласка не будет.
— Я уже знаю, как это работает: все начнут осуждать, судачить, выражать озабоченность, мол, как это ужасно, что за отношение к людям, а потом, когда в семьях этих «озабоченных» родятся мутанты или из-за мутации кто-то умрет из их близких, то они подавят свою гордость и придут в Иммортал, потому что, сколько бы люди не противились, злились и выражали свою напускную озабоченность, отрасль медицины в Иммортале лучшая, и у них просто не останется выбора. Если придут ко мне не за медицинской помощью, то зачем-нибудь еще; если не за услугой, то устраиваться на работу ради денег. И в конце еще и спасибо скажут и остальным посоветуют. А если эти люди вдруг даже и не забудут о скандале, то определенно заткнуться. И опять же: что они там будут уже думать, мне плевать. Я выполняю свою работу и зарабатываю на этом деньги.
— И все это конечно же известно твоей бестии, и ее это... не пугает? — рассуждал вслух Мэтт, не требуя ответов.
— Она видит меня насквозь.
— А это не пугает тебя, — больше утвердил, чем спросил Мэтт.
— Меня это... будоражит.
— То есть нравится и возбуждает?
— Черт возьми, да.
— Не думал, что тебя возбуждает, когда девушка держит тебя за яйца.
— Она не держит меня за яйца.
Потому что не хотела. Хотя Дэниел не исключал возможности — он был почти уверен, — что если Эариэль и решит взять его яйца в свои руки, то он и правда возбудиться.
— Ну да... Судя по всему, твои яйца не удержать...
Вдруг в кабинет заглянула ассистентка О'Клиффорда.
— Мистер О'Клиффорд... — начала она.
— Не сейчас.
Ассистентка кивнула и скрылась.
«И часто она так врывается к тебе?» — послышался низкий насмешливый голос Эариэль.
— Ну вот она. — Мэтт указал на дверь. — Почему не Ноа? Красивая и всегда рядом. Идеальнейший вариант! Ты вечно на работе, а она вечно с тобой. Еще и услужливая, — подмигнул он. Дэниел отрицательно покачал головой. — Да почему?!
— Потому что.
«Какой тупой ответ», — вспомнил О'Клиффорд свои слова. И до него вдруг дошло, насколько это был прекрасный, гениальный, ответ, потому что Мэтт тоже не смог ничего на него ответить.
И как О'Клиффорд раньше не замечал, что Ноа и правда чем-то напоминала чихуахуа? Дэниел этой мысли слабо улыбнулся.
— Что это? — спросил друг.
— О чем ты?
— Эта улыбка. Откуда она взялась? О чем ты думал?
— А что не так с моей улыбкой?
— Она не насмешливая и не высокомерная. Необычно. Я хочу знать, что заставило тебя так улыбнуться. Ты думал о ней? — Дэниел отвел взгляд в сторону, улыбаясь шире, и это послужило Мэтту ответом. — Ну ничего себе... А что она сказала?
— Тебе никогда не казалось, что моя ассистентка похожа на чихуахуа?
Мэтт округлил глаза, а потом расхохотался.
— Женская ревность очаровательна. Просто прелесть.
Дэниел не считал это ревностью. Во-первых, Эариэль давала клички всему живому, что ее окружает. Во-вторых, Ханессон казалась выше такого низкого чувства, как ревность. А если бы Эариэль и ревновала... этим людям не помог бы ни один бог, а от «чихуахуа» уже осталась бы только шкура.
— А Тессея о ней знает? — поинтересовался Мэтт. — Ты ей говорил? — Дэниел кивнул. — Она же у тебя сводница: почему это я выполняю ее работу? Как там она, кстати?
— Отлично. Втюрилась в богатенького мафиози и теперь, походу, ее расходы — не мое бремя.
— Рад за нее! И как ты справляешься, старший братец? Уже запил стресс валерьянкой или опять глушишь все работой?
— Работой, да.
— Ужас...
— И как раз тут мы возвращаемся к предыдущей теме. Я не могу, черт возьми, работать. И неважно: здесь она или нет. В крайний раз я был на волоске от того, что бы трахнуть ее прямо здесь, на столе.
Мэтт снова присвистнул.
— Даже так, дружище? А почему, собственно, нет?
— Потому что она не хочет этого.
Мэтт снова задумчиво зачесал бороду.
— У тебя есть ее фотография? Интересно, что за Снежная королева так тебя обворожила.
— Нет.
Точнее: Дэниел считал, что все имеющиеся немногочисленные фотографии Эариэль не передавали того, как на самом деле выглядела Ханессон.
— Она красивая?
Красивая? Дэниел даже не задумывался об этом. Наверное, сложно было ее назвать красивой: у Эариэль не было пухлых губ, больших глаз или кукольного носика. Кожа была бледной, грудь небольшая (Дэниел вспомнил ее в шелковом топе и то, как грудь Эариэль в нем смотрелась — идеально. Она определенно умела одеваться без пошлости, но сексуально и наверняка она сама об этом знала); у нее были бесцветные волосы и нелепые веснушки... милые нелепые веснушки... А еще: искрящиеся зеленые глаза, упрямый характер и хитрющий взгляд, в котором всегда читался вызов. И эти ее чертята в глазах... Еще Эариэль была решительной, стойкой и смелой...Изумительно сообразительной, наблюдательной и проницательной. Эти качества определенно делали ее красивой. Может, Ханессон и не казалась жизнелюбивой и жизнерадостной, но она все равно была какой-то... живой, настоящей. Это все делало ее еще и чертовски соблазнительной.
И все равно Дэниел не мог ответить. Как описать словами, что он возбуждался от того, как она умела ласкать лишь взглядом и словами? Что ему хотелось быть частью ее мыслей, так же, как она обосновалась в его? А главное: как объяснить то, что он не хотел секс с Эариэль ради секса, но при этом не видел с ней будущего? Их отношения подобны мхам — тупиковая ветвь эволюции.
— Ну... — протянул Дэниел, — она расчетливая сука. Оказалось, что мне это... нравится.
Мэтт снова присвистнул.
— Так вот какие девушки в твоем вкусе? Тогда неудивительно, что я так и не погулял на твоей свадьбе — Ванесса не такая.
«А она, вроде, милая, мягкая даже и не кажется сукой», — вспомнил Дэниел слова Эариэль. Вот она сама себе и ответила, почему у него с Ванессой не сложилось.
— Да. Она хорошая.
— Не спорю. Но скучная. Из вас отлично вышла бы образцовая семья, как в рекламах автомобилей или сосисок: «милый, ужин готов!» — пропищал Мэтт. — «Иду, дорогая», — пробасил он себе же в ответ. Дэниел не сдержался и закатил глаза, хотя признавал, что именно такой семьей они бы с Ванессой и были. — Поэтому, может, твоя смена вкусов на пользу, дружище.
— Я не понимаю, что делать, — признался Дэниел на выдохе и провел рукой по волосам.
Это, кажется, позабавило Мэтта.
— Дэниел О'Клиффорд не знает что делать? Мда-а-а... А она и правда сложная штучка... И ты... черт, ты что...Просишь моего совета?
— Допустим.
— Считаю, что тебе нужно быть Дэниелом О'Клиффордом, — заявил Мэтт. — Что приносит тебе успех? Как ты дочтиг того места, на котором сейчас находишься? — Мэтт вопросительно поднял бровь и сам ответил: — Решительностью, харизмой и небольшой дерзостью.
— Неужели? А я думал, что я добился всего умом.
Друг закатил глаза.
— Без названных черт ум бы не дал того, что у тебя есть — ты бы был обычным душнилой, Дэн, а я с такими не вожусь. Не спорь, что именно это все вместе помогло тебе убедить инвесторов вложиться в твои проекты на ранних этапах. Дэн, неужели ты и правда стареешь? Почему, твою мать, так рано? Что стало с твоим обаянием?
— Ничего с ним не случилось. Она просто единственная, кто устойчив к моему обаянию. Ты слушал, что я тебе рассказывал?
— Да. Но она все еще остается женщиной. Все женщины падки перед мужским вниманием и комплиментами...
— Нет, все же мне кажется, что ты меня не слушаешь, — заметил Дэниел.
— Нет, это ты послушай меня: ты должен попробовать. В конце концов, как я понял, тебе нечего терять. Точнее: ты можешь потерять ее, но тогда ты наконец поставишь точку, вопрос об отношениях будет закрыт, ты спокойно закончишь проект и найдешь себе новую... суку? Ну раз тебе нравятся такие, то окей: найдем тебе новую расчетливую суку. Но пока ты ее не потерял, я тебе помогу. Куда ж я денусь...
Дэниел услышал в голосе Мэтта того, чего так желал услышать: зреющий план. Глаза Мэтта блестели от распалившейся хитрости.
— Как?
— Ты много думаешь Дэн и работаешь. Поэтому я очень жду тебя на своем дне рождении, потому что собираюсь тебя споить.
— О господи, — рассмеялся Дэниел. Это не то, что он хотел и планировал услышать. Однако ситуация все равно его забавляла. — Ты, видимо, совсем меня похоронил, раз думаешь, что я разучился пить.
— Не разучился, — согласился Мэтт. — Но точно сбавил обороты. Нет, серьезно: я уже не помню, когда в последний раз видел тебя в стельку пьяным. В студенчестве? Будь другом: напейся в клубе ради нас обоих. Пятницы просто созданы ради этого, понимаешь? Ты еще понимаешь такие слова? «Пьяный в стельку», «отдых», «пятница»? Если ты сможешь наконец расслабиться, то это будет лучший для меня подарок, старик.
— Уговорил.
— Пфф... Это было проще простого. Признайся: ты сам этого хочешь. Как в старые добрые... — Мэтт в блаженстве прикрыл глаза.
— Просто обещай, что в случае чего меня остановишь. Однажды это уже кончилось дерьмовой татуировкой.
— О нет, друг мой, я ничего тебе обещать не буду. Татуировка была классной.
— Нет, я ее перекрыл.
Мэтт закатил глаза.
— Но не удалил! Этот вечер должен тебе запомниться не меньше. Да. Я устрою.
— Я ведь и передумать могу.
— Не передумаешь. Не посмеешь. Не в мой день рождения.
— Ты манипулятор, Мэтт.
— Да, знаю. Ты тоже. Поэтому мы и подружились. И дружим до сих пор, да ведь? Мы ведь все еще друзья, Дэн?
— Друзья.
— Вот поэтому я считаю своим долгом споить тебя. А потом мы придумаем хитроумный — чисто мужской — план, как растопить сердце твоей Снежной королеве.
Снежная королева... Мэтт почти угадал. Хотя, учитывая происхождение Ханессон и то, что Айсленд контролировался ее мафией, а ее товар, как и цветки мака, был белым, то она действительно была Снежной королевой.
Дэниел вдруг вспомнил.
— Ты умеешь решать детские задачи?
— Детские задачи? — изумился Мэтт.
— Ну да. На логику.
— Не, мужик, логические задачи — это по твоей части. Не по моей.
Дэниел протянул Мэтту бумажку с задачей.
— Пфф... — выдавил Мэтт, вскинув брови. — Мда... Не... Числа, равенства... Пиздец. Дэн, это точно по твоей части.
— Можешь подставить любой знак валюты и представить деньги, — предложил Дэниел.
— Не, мужик, это так не работает. Хотя... — Мэтт еще раз взглянул на бумажку. — Нет, не работает. Ты знаешь, что логика и я на разных концах света. Что это вообще? Какого черта ты решаешь детские задачи? У тебя что, работы нет? Просто ужас! Вся корпорация на него молится, люди в него верят, а он задачки детские решает... Возмутительно. — Дэниел растянулся в улыбке. Мэтт встал. — Ладно. В общем, ты знаешь мой план. Увидимся в пятницу.
— Завтра не заглянешь?
Мэтт театрально раскрыл рот в возмущении.
— Пока ты тут решаешь детские задачки, родитель Иммортала, у других вообще-то имеется реальная работа.
Дэниел окончательно рассмеялся.
— Тогда до завтра, — насмешливо произнес О'Клиффорд.
— Да пошел ты! — бросил напоследок Мэтт.
Дэниел снова уставился на листок.
Итак... У него была одна логическая задачка для детей и... И еще решительность, харизма и немного дерзости. О'Клиффорд собирался использовать все сразу. Он просто обожал Мэтта: скажет первое, что взбредет голову и даже не подумает, насколько это действенно. Ради него, Дэниел и правда готов был в пятницу напиться, даже если это будет стоить ему еще одной дерьмовой татуировки.
***
И все-таки день был дерьмовым.
Когда Эариэль переносила свидание, она даже не подозревала о том, что ей и так пришлось бы его перенести. Потому что вечером ей позвонил Алекс с «замечательной» новостью о поставке товара. И как бы Ханессон ни старалась удерживать в себе хорошее настроение, подаренное О'Клиффордом (кто бы мог вообще подумать?), оно все равно улетучилось и затмилось. Ничего уже не могло исправить этот день. Ни-че-го.
И никогда бы Эри не подумала, что главной и самой ужасающей ее проблемой будет опиум. Много, мать его, опиума. Очень много опиума.
Да кто бы вообще, блять, мог подумать?!
— Почему так много? — задала вопрос Эариэль, уставившись на товар.
Ее подчиненные переглянулись между собой.
— Так... — неуверенно начал отвечать один из них. — Урожай в этом году больше.
— Да, — согласилась донна. — И мы договорились, что половину придержим на Втором континент, пока тут все не уляжется. Много товара привлечет много внимания: полиции, которая усердно за нами охотится, и конкурентов, которым теперь очень нужно сырье для своих наркотиков. А теперь нам нужно это все продать. Как нам, черт возьми, это продать?
— Так... У нас же есть крупный покупатель. Как я понял, это для него и было приказано доставить все в столицу, — недоумевал второй подчиненный.
— Какой, блять, крупный покупатель? — спросила донна.
Эариэль мимолетно бросила вопросительный взгляд на Алекса, но тот нахмурился и выглядел тоже озадаченным. Значит, и он не знал.
Что, черт возьми, происходило?
— Вот. — Подчиненный протянул ей бумагу.
Эри бегло на нее посмотрела, увидела подпись, и сердце ее ухнуло.
Такой униженной она не чувствовала себя со времен Алого восхода. Ее опять обвели вокруг пальца? Идиотка ли она? Нет. Просто слепая и наивная дура.
«Блять! Дерьмо! Гребаное дерьмо!».
Нет, это было не дерьмо. Это был сущий пиздец, понимала Эариэль. И она не знала, что с ним делать.
— Кто? — сурово спросила донна и потерла переносицу. Все молчали. Она не выдержала: — Я спрашиваю, кто, мать вашу, ответственен за эту поставку?!
Так Эариэль и оказалась здесь: за столом со своим консильери и всеми капитанами.
Она уже и не скрывала своего лица: открыто сидела, сверкая зеленым ядом глаз в приглушенном свете ламп, оглядывая каждого из собравшихся членов Семьи.
Теперь, когда шла настоящая криминальная война, донна Маковой мафии принимала только радикальные меры: либо ты преданный друг, либо труп. И она знала точно, что сидящий напротив мужчина, который распинался и с энтузиазмом выкладывал свой план о транспортировке груза, уже относился ко вторым. Эта способность — вычислять крысенышей — выработалась у нее с опытом, и не редко интуиция лишь подтверждала ее догадки. Донна почувствовала неладное сразу. Заметила она и сомнение в глазах своего консильери. Собравшиеся капо слушали с подозрением и напряжением: они тоже знали концовку рассказа этого мужичка, что, не чувствуя вражеского настроя, продолжал говорить и говорить о своем плане, время от времени поглядывая на улыбающуюся донну. Капо, как верные псы, ждали конца и команды босса. Донна же хотела дослушать до конца.
Это уже не было совещанием — это было спектаклем. Спектаклем одного актера, которого ждал провал, а зрители лишь наслаждались унижениями и плясками бедолаги.
— Занятно, — наконец произнесла донна ласковым низким голосом. — Ты предлагаешь сделать еще несколько крупных поставок, верно?
Кристиансен обернулся к донне, не ожидая, что та заговорит первее его.
— Верно-верно. Все так, — счастливо ответил мужчина, радуясь, что его услышали.
Только вот его здесь давно уже не слушали, потому что все ждали сигнал. Все хотели услышать звук выстрела и капающей крови.
Кап-кап. Кап-кап...
Беловолосая донна улыбнулась еще шире.
— Крупные поставки в то время, как за товаром охотиться дон Геффрей, — игривым тоном продолжила она. — Когда он только и ждет, чтобы сцапать своими зубками побольше?
— Меньше рейсов — меньше рисков, — уже неувереннее отвечал мужчина и весь как-то сжался, нездорово побледнел и стал как будто еще меньше.
Кристиансен уже тоже просто наблюдал из интереса, как далеко сможет зайти этот «приятель» и диалог. Александр поднес огонек зажигалки к сигарете и, выдыхая дым, расслабленно откинулся на спинку стула. Так расслабленно, что, казалось, консильери слушал не о перевозках наркотиков на далекие части континента, а давно гулявший слух в ближайшем районе: «Слышали, у миссис Ричи кошка умерла!» — «Ну, бывает...»
— Какая прелесть... — низким тоном произнесла донна.
Мужчина, похоже, наконец-то уловил скрытый смысл произнесенных слов и бросил в сторону донны опасливый взгляд.
Ох, ему было страшно. Очень страшно.
А Эариэль была рассержена. Очень рассержена.
— Знаешь, у меня есть для тебя две новости, — проворковала донна, немного подумав. — Хорошая и плохая. Предоставляю тебе выбор. — Она махнула рукой. — Лично мне насрать, какую озвучивать первой, однако после плохой, хорошая потеряет смысл.
— Насколько плохая? — тихо спросил мужчина, судорожно сглотнув.
— Да так, — отмахнулась Эариэль, — немного неприятная. Как комарик укусит.
— Тогда с хорошей?
— Тогда с хорошей! — воодушевленно произнесла донна. — Крупная поставка уже осуществлена! Весь опиум уже в столице! Ура! — Она хлопнула в ладоши.
Мужчина, кажется, выдохнул и даже смог улыбнуться. Капельки пота падали с его лба.
Кап-кап. Кап-кап...
— А плохая? Какая плохая новость? — поинтересовался мужчина.
— Комарик укусит, да. — Донна кивнула и обратилась к своим капо: — Ну? Кто хочет быть комариком?
Один и капитанов достал пистолет и застрелил мужчину. Голова мертвеца откинулась назад и послышался долгожданный звук капающей крови.
— Супер. Класс, — холодно произнесла донна. — Кэл, ты хороший комарик — я в тебе не сомневалась. Только вот... Не легко ли он отделался?
— Зато быстро. Лучше скажи, что мы будем делать со всем товаром, — сказал Кэл, убирая пистолет обратно.
— Мне надо подумать, — лишь ответила Эариэль, смотря на труп напротив себя.
— Хорошо, — произнес Кэл и, уходя вместе с остальными капитанами, ободряюще пожал ее плечо.
Когда Эариэль осталась в помещении только с Алексом и трупом, Кристиансен произнес:
— Что мы будем делать с товаром и договором?
— Я не знаю, Алекс, — устало выдохнула Эариэль и немного скатилась по спинке стула.
— Это все из-за подожженной лаборатории, — рассуждал вслух Кристиансен. — Твою мать! — Алекс вспылил и ударил по столу. — Я тебе говорил, что надо от него избавиться! Тысячу — нет, миллион — раз говорил об этом! Крис тебе говорил об этом! Терон тебе говорил об этом!
— Терон, который сам меня сдал? И Крис, который меня во все это втянул? — процедила Эариэль. — Алекс, пожалуйста, успокойся. Я что-нибудь придумаю...
— Думай, Эариэль! Думай быстрее! Потому что я клянусь тебе: если ты не решишь все, то я сам, блять, устрою переворот!
И с этим обещанием Александр тоже встал и ушел, оставив Эариэль наедине с мертвецом.
Кап-кап. Кап-кап...
Это были ее утекающие силы.
Эариэль продолжала пристально смотреть на труп.
Кап-кап. Кап-кап...
Это капал ее ускользнувший контроль.
Она прикрыла глаза.
Кап-кап. Кап-кап. Капкапкапкап...
Это была кровь тех, кто уже умер из-за ее ошибок.
Из-за Алого восхода и Короля маков.