Маковый эффект

Важное предупреждение/напоминание: в начале второй части был скачок во времени, поэтому рекомендую вернутся в главу 2.1 и прочитать начало (момент с поджогом). Вам самим же будет интереснее сравнить свою первую мысль и действительность 🤗
Приятного чтения!

Ничего личного, это просто бизнес.
Аль Капоне

Эариэль устало прикрыла входную дверь и кое-как сбросила сапоги. Сил не оставалось даже на панику, но отдых она тоже не могла себе позволить. Каждая ее минута дома равнялась минуте Алекса в полицейском участке. А каждая минута ее отвлеченных мыслей — минуте допроса Кристиансена.

Не снимая куртку, Эариэль поднялась в свой домашний кабинет. Сил было мало, но дел было много. Обзвонить, предупредить, договориться... Ханессон уже была готова разбить голову об стену и забыться, если бы только не Алекс был сейчас с Флиманом. Да и вообще: с Флиманом она чувствовала такое же желание — разбить голову. И себе, и ему. Из приятных результатов было то, что детектив Флиман от нее ничего не узнал, из неприятных — она от него тоже.

Эариэль сидела и постукивала ногтями по металлической поверхности стола. Со стороны этот жест выглядел так, словно она умирала от тоски и раздражения, находясь тут, но на самом деле это было ее единственным проявлением сдерживаемой паники.

Могло быть хуже.

И еще может стать хуже.

Дверь сзади открылась, но Ханессон даже не повернулась, а лишь бросила:

— Очень долго. У меня вообще-то есть и другие дела помимо ожидания Вас на неудобном стуле.

Было много указаний от Алекса, как действовать при аресте, но главными и неизменными пунктами оставались: не паниковать; сваливать все на Кристиансена; никого не провоцировать. «Не паниковать» у нее было практически врожденным умением, хотя, честно признаться, сейчас Эри еле держалась, прекрасно осознавая, что пока она сидит здесь, Алекса где-то допрашивают с пристрастием. «Сваливать все на Алекса» тоже было легко — этому она научилась еще в детстве, потому что их хулиганство было почти неразличимым, а Кристиансену едва ли не все спускали с рук со словами «он же мальчик». Но последнее... К всеобщему сожалению, провоцировать людей было чуть ли не самым любимым хобби Эариэль, независимо от того, в хорошем ли она была настроении или плохом. И сколько бы Алекс ее не убеждал, что провоцировать полицию нельзя и вообще «самое дерьмовые, что ты можешь сделать, Ри» и сколько бы она не убеждала в этом саму себя и не хотела этого делать... То, что Флиман вел это дело, только ухудшало сложившуюся ситуацию. Возможно, она не могла сдерживать себя от провакаций, потому что в это же время подавляла в себе нарастающую панику (а причин паниковать у Эариэль была уйма). А еще она просто банально устала, чтобы себя контролировать. В общем, третий пункт полетел в пекло сразу, как только Флиман зашел в помещение.

Эариэль лениво развернулась к детективу, закидывая руку на спинку стула, и оценивающе на него посмотрела. Тот стоял и пристально следил за ней. То, как дернулись его седые усы от втягиваемого воздуха, выдавало в нем раздражение. Он ее тоже раздражал, поэтому Ханессон решила добить его самодовольной улыбкой.

— Когда вы выпустите Алекса? — невинно
спросила Эри, когда Флиман начал движение к свободному стулу.

Он остановился и в упор посмотрел на нее.

— Нескоро или никогда. И чем больше ты молчишь, тем больше подозрений на вас обоих, — сухо пробасил он. — Поговорим о вашей дружбе? О том, что лично тебя связывает с Маковой мафией?

Эариэль закатила глаза. Какая же банальная х...

«Не молчи. Скидывай вину на меня. Я знаю, что говорить и как повернуть законы в свою сторону», — слышала она голос Кристиансена у себя в голове.

«Заткнись, Алекс!», — рыкнула она на свои мысли.

— Бред. У вас нет доказательств причастности Александра к организации группировки. Насколько я помню, то вы его арестовали лишь за подозрения.

Флиман улыбнулся. И Эариэль эта улыбка не понравилась.

— У нас есть наводки. И пока Кристиансен здесь, в нашем участке, я собираюсь выпытать из него все, включая и твою причастность к мафии, прежде чем его упекут за решетку. — Эариэль стиснула зубы. — И ты, Ханессон, следующая.

— «Вы, мисс Ханессон», — поправила его она. — Не уменьшайте свой профессионализм, мне его и так различить уже тяжело. Сколько было попыток хоть что-то на меня нарыть? — вкрадчиво и ехидно произнесла она, не успев себя одернуть. — Десятки? Сотни? И все бесполезно. Вы ничего так и не нашли за столько лет. Что же изменилось? Арестовали Александра по какой-то ложной наводке?

— Ложной ли? Я старый, а не слепой, — ответил Флиман. — В твоем... Вашем доме, мисс Ханессон, целая коллекция нишевой парфюмерии, одежда из натуральных тканей, подвал с дорогущим вином, а в аквариуме плавает почти вымерший вид карпов, которые продаются лишь на черном рынке за баснословные деньги. А у теб... у вас их две.

— И это все? Дорогие подарки в моем доме? Все, что удалось найти за все обыски? Если меня и связывает что-то с мафией, так это то, что, может, за мной ухаживал состоятельный человек. За это теперь сажают? Сажают за секс с богатеньким мафиози? А что такого плохого сделал Александр? Защищает плохих парней в суде и оправдывает их? Так это его работа. Легальная, хочу заметить. Точно так же, как и вы, детектив Флиман, получаете деньги за то, что ловите этих самых плохих парней.

А еще Алекс участвовал в пытках, вел важные переговоры с донами и убивал людей, но об этом Эариэль сочла ненужным упоминать — Флиману это знать было необязательно.

— Злиться на него за его работу — это непрофессионально с вашей стороны. А обвинять меня в преступлениях и угрожать арестом, не имея доказательств, — Эариэль ухмыльнулась, — это вообще уже какое-то позорище, детектив Флиман. Как вас еще не уволили за такую гиперфиксацию на моей персоне?

— Мисс Ханессон, вам бы стоило вести себя более сдержано и уважительнее с полицией.

— Вела бы, если бы моего друга не арестовывали посреди белого дня по ложному обвинению.

— Такое уж оно ложное?

— Смотря откуда вы его вообще взяли.

— Ну это уже информация не для свидетельницы.

Эариэль закатила глаза. Попытка что-либо разузнать провалилась, но Эри на нее и несильно рассчитывала: Флимана она знала уже давно — он крепкий орешек. Оставалось быть лишь таким же крепким орешком и ей.

— Все-таки просто свидетельница. Да? Вы же прекрасно знаете, что он не Король маков. А если вы в это все же верите... то такой ли вы хороший детектив, мистер Флиман?

Детектив задумчиво молчал, а потом наконец произнес:

— Помнишь, с чего началось наше знакомство, Ханессон?

— Смутно.

— Со скандала в твоем университете. Опиум внезапно появился и стал распространяться, как бацилла, среди студентов.

— Да, точно, — вспомнила Эариэль. — Громкое было дельце. Только вот... наркотики нашли у вашей дочери, а не у меня. — Ханессон потянулась за кофе, сделала глоток и нахально посмотрела на детектива: «смотри, как я пью этот легальный кофе из своего легального стаканчика». Флиман пристально проследил за ее жестом, видно, рассердился сильнее, но промолчал. — Это ведь она трахалась с Тероном, а не я.

Эри видела, как напрягся детектив. Она задела его за ту самую нить, которая их двоих связывала. Это было опасно, но это ей приносило какое-то грязное, садистское удовольствие.

— Я не виновата в том, что вашу дочь исключили, ее репутация хорошей девочки была загрязнена, а ее будущее успешного медика было перечеркнуто. В этом есть только ее вина или вина Терона. Но в ее вину, как я вижу, вы не хотите верить, а Терон, если он и виноват, уже мертв. Почему вы прицепились ко мне?

— Когда я взял дело о распространении опиума, было очень много слухов о том, что ты, Ханессон, состоишь в банде Красных, которая и была замешаны в распространении. И тебя уж слишком часто видели с Тероном, который уже тогда был главарем этой банды.

— Мы с ним друзья. Были.

— Да, мисс Бейнтон тоже так сказала.

— Что? Причем тут Марта?

— Я разузнавал о тебе, копал информацию. И кто мог лучше знать о тебе, как не твоя бывшая девушка? Она...

— Не приплетайте в эту историю мою девушку. Это гнусно с вашей стороны, детектив Флиман.

Ханессон разозлилась на Флимана не на шутку. А еще она разозлилась на себя: ей очерствело то, как ее сердце до сих пор вздрагивало от упоминания Марты. Казалось, что ни время и теперь уже даже смерть это не исправит, и эта тупая, но прочная привязанность никуда так и не уйдет.

— Нет, я ни в коем случае не хочу ее оклеветать. Я лишь хочу сказать, что она яро отрицала твое причастие к банде и утверждала, что вы с Тероном и правда просто друзья.

Эариэль не сдержала удивления: откуда Марте вообще было знать, кем приходились друг другу она и Терон? И ведь Марта сама... она же сама подозревала Эри в распространении опиума и что Ханессон была связана с Красными. Получается, что Марта... Марта защищала ее?

— Ты права, — вдруг отметил детектив, — я не верю, что Александр — Король маков. Ведь все началось именно с тебя, и если Кристиансен и связан с Маковой мафией, то я знаю, что только с твоей помощью. Возможно, изначально он даже и не был замешан в опиумном деле, но ты — да, была. И если кто и может привести меня к Королю маков, так это ты. Поэтому я пользуюсь случаем, что Кристиансен здесь, ведь если я смогу через него достать тебя, то я поймаю и Короля маков — вот моя цель, Ханессон. — Эариэль его внимательно слушала. — Ты — связующее звено.

Господи... Если бы только Флиман знал, как близок к разгадке, подумала Эариэль. Да по нему же просто плакала премия...

— Я хочу достать Короля маков. Он должен сесть и получить заслуженный срок.

— То есть: пожизненный или смертную казнь?

— Решит суд.

— Мы оба знаем, что решит суд.

— Ханессон, — снова обратился Флиман. — Помоги достать мне его. Скажи, что и кого ты знаешь, и я отстану от тебя.

— Вы, наверное, не заметили. — Эариэль подняла руки и потрясла ими, показывая отсутствие наручников. — Я не под арестом. Я всего лишь свидетельница.

— Это пока. Не доводи дело до ареста, ведь все к этому ведет.

— Если ваши наводки не такие ложные, как вы утверждаете, что вы можете пообещать Алексу?

— Если ты согласишься сейчас выложить все, что тебе известно о бывших Красных, то я перестану трясти с Александра информацию, как минимум, о тебе. Если и он пойдёт на сотрудничество, то ему смягчат срок. А учитывая его связи, у него есть возможность выйти сухим. У вас обоих есть эта возможность.

Эариэль помотала головой. Ее это не устраивало.

— Удачи вам. К сожалению, у меня ничего для вас нет.

Детектив кивнул, принимая ее ответ.

Она не верила Флиману. Он слишком долго точил на нее зубы и слишком сильно был обижен за дочь. Пока Алекс под арестом, его будут трясти и будут копать глубже. И максимум, чем это могло закончится — это «смягчить срок», что тоже не устраивало Эариэль. Если кому и быть в тюрьме, так это ей.

Наводки? Наводки, наводки, наводки... Для наводок, они с Алексом должны были где-то налажать. Где? Все крайние сделки проходили гладко и чисто (в своем, конечно, роде), а где было не совсем чисто, они зачищали (в своем, опять же, роде).

— Сначала ты не уберегла меня, а теперь и Алекса... Хреновая же ты сестра.

Эариэль, услышав родной, уже взрослый голос, отшатнулась, ударившись о книжный шкаф и уронив с полки цветок. Она в панике стала оглядываться, но никого не увидела. В тишине своего домашнего кабинета Ханессон слышала только, как громко стучало ее сердце.

Никого не было. Здесь никого не было. Эариэль заставила себя успокоиться и прижала одну руку к груди, а другую к шее, почувствовав нехватку воздуха.

«Не уберегла меня». «Не уберегла Алекса».

Нет, такого больше не повторится. Она вытащит Алекса. Она сделает все возможное и невозможное для этого.

Эариэль взяла себя в руки, села за стол и от бессилия все же уронила голову.

Почему, черт возьми, именно сейчас все навалилось? Почему все, мать твою, сразу? Сначала смерть Марты, потом запой и ссора с Алексом — окей, ладно, это были чисто ее промахи, — затем Шаун и встреча с Хаксом с его просьбой вернуться...

И то ли от удара головой об стол она наконец проснулась и начала думать, то ли этот же удар встряхнул ее мозг и поставил его на место... но шестеренки в ее голове со скрипом задвигались, и мысли стали приходить в хаотичное движение, превращаясь то ли в ком, то ли в лавину.

Эариэль от осознания удрученно прикрыла глаза. Детали наконец сложились воедино. Это было похоже больше не на пазлы красивой картинки, а на осколки карикатурного зеркала, в котором Эариэль увидела свое отражение. Отражение идиотки, которая слишком поздно все поняла.

«Сукин сын...»

Ее охватила злость.

«Гребаный лицемер! Мудак!»

Эариэль бы даже восхитилась холодным расчетом, беспристрастностью и целеустремлённостью О'Клиффорда, если бы это не касалось ее.

И если бы, блять, Алекс не был сейчас под арестом. По его вине. Ведь единственный, кто имел хоть какую то компрометирующую информацию, способную доказать причастность Александра или кого-либо из людей Маковой мафии, — Иммортал.

Ярость вдохнула в Эариэль энергию. Такую мощную, что Ханессон готова была голыми руками растерзать весь гребаный Иммортал, а смерть О'Клиффорда ей сейчас была бы приятнее сна в пуховой постели после пары бокалов вина. То есть: очень — очень, черт возьми, — приятно.

Она убьет его.

Ханессон выбежала в прихожую, натянула сапоги, схватила пуховик и выбежала из дома.

***

Эариэль нужна была стратегия. И у нее было не так много уж много времени, чтобы ее составить. Сейчас Эри осознавала точно одно: ей надо было откинуть все чувства к О'Клиффорду. Страсть, ярость, страх — все это делало ее слепой к действительным вещам. Лучшей стратегией было бы использовать оружие врага — равнодушие и лицемерие, — но стоило Эариэль только вспомнить, что этот сукин сын был виноват в аресте Алекса, как тут же же ярость губила наспех принятое равнодушие и брала верх над страстью и страхом. Гнев — и только он — был у штурвала ее разума. Пусть О'Клиффорд ощутит всю ее злость на себе — ее она скрывать не станет. Лицемер здесь только один, и Эариэль не падет так низко. Пока она ехала до Иммортала, у нее было время успокоиться, но Ханессон этого уже не хотела. Она хотела, чтобы каждая крупица, каждая частичка ее гнева обрушилась на Дэниела.

И все равно ей нужна была чертова стратегия. Алекса надо было вытащить как можно скорее, а Дэниел ничего не делает и не сделает просто так. У Эариэль было преимущество: она знала, что надо было О'Клиффорду — объект 526, — оставалось придумать как ей предложить себя, не предлагая себя. И как вообще выйти из сделки с выгодой для себя тоже. Возможно ли ей вообще получить выгоду с «Инвиво»?

Эариэль задумалась.

In Vivo. «Внутри живого».

Она посмотрела на башню Иммортала, которую было видно чуть ли не в каждом уголке города, кроме Низины, и задумалась еще глубже и более увлеченно. У нее появилась идея. Не полноценная стратегия, но уже хотя бы ее зачаток.

Эариэль не была до конца уверена, что это О'Клиффорд замешан в аресте Алекса, однако чутье говорило, что это было именно так. И если уж быть откровенно честной: слишком много ниточек вело к Имморталу. Было ли это нитями, что делали ее марионеткой в руках О'Клиффорда? Это она и хотела выяснить. Если это так, то Эариэль выдернет у Дэниела эти нити, обмотает ими его шею и...

— Приехали, — услышала она голос виртуального таксиста.

... И повесит его к праздникам вместо елочных игрушек.

Эариэль взглянула в окно. Ищешь гениального ученого, строящего хитроумные планы? Ищи его на верхних этажах самой выделяющейся башни в городе.

— Хорошего вам дня, мисс! — прозвучал электронный голос уже за спиной, когда Эри выходила из такси.

Ох, хорошим он точно уже не будет...

Ханессон не сводила взгляда с главного филиала Иммортала, его центра, — огромного небоскреба, уходящего в серые лохмотья облаков, из-за чего не было видно его верха. Вот она — та самая башня, внутри которой сидел хитрый гений. Толпа хитрых гениев. Или сброд фанатиков, как называла их Эариэль в лаборатории.

На нос приземлилась холодная пушинка — это ее на мгновение отвлекло и притупило гнев. Эариэль подняла голову к серому, как потрепанное олово, небу: все еще шел снег. Давно ли он шел? Это все еще первый? Или уже второй? Или третий... Ханессон так сильно сконцентрировалась на внутреннем мире, что совсем перестала следить за окружающим. В любой другой день она бы обрадовалась и простояла так еще несколько минут, подставляя под снег лицо и наслаждаясь моментом — наконец-то в столицу нагрянула атмосфера ее дома, родного острова; она так этого ждала! — но сейчас ей до этого не было дела. Внутри нее и так уже был мороз. И кажется, что он был таким сильным и колючим, что именно он превратил вечный дождь и морось в снег над городом.

Ханессон целеустремлённо шла вперед.

История имела смысл повторяться. Эариэль снова была у лаборатории. Снова шла туда сама. И снова ради Алекса. Только страха в этот раз не было — его всецело заменяла ярость. Эариэль даже сама попробовала вызывать у себя хоть капельку той страсти, что она испытывала к Дэниелу. И страсть действительно была, но только одна — страсть вцепиться ему в лицо и разнести в щепки весь Иммортал.

Территория Иммортала казалась отдельным городом внутри Лэписсена. Это был целый академический городок со своей организацией пространства, системой и инфраструктурой. Городок был построен с учетом принципов устойчивого развития и экологической ориентированности: использовались возобновляемые источники энергии, отходы минимализировались, а загрязнения устранялись моментально. Здесь был жилой квартал с общежитиями для проживания всех работников и отдельными домами для особо выделившихся и тех, кто сверхурочно трудился в научно-исследовательском центре; были тут и частный детский сад со школой для детей сотрудников, открытые спортивные площадки и фитнес-центр; немало территории было выделено под большой пейзажный парк и скверы; черт, да тут были даже свои кофейни и гребаный ресторан премиум сегмента! Сюда съезжались ученые с других городов и здесь же собирались специалисты различных научных дисциплин, что позволяло проводить совместные исследования и обеспечивать междисциплинарный подход к решению научных проблем. Гребаный Иммортал предоставлял все необходимые условия для эффективной научной работы и отдыха. Здесь было все для людей, их удобства и комфорта — полная противоположность Низине.

В той части парка, что была покрыта куполом, зеленела трава и деревья, гуляли гости и работники Иммортала: кто в поседневной одежде, а кто в белых халатах, что уже были для них второй кожей. Все выглядело утопично, но Эариэль не верила в эту картину, хоть та и была реальна. Она знала, зачем сейчас шла в Иммортал, и знала, что у корпорации еще есть секретные лаборатории, раскиданные по земному шару, и что даже здесь, ниже цокольного этажа башни, они тоже есть и что происходят там далеко не гуманные вещи, о которых большинство людей и не подозревало. Корпорация была лицемерна, как, впрочем, и ее основатель. Дитя, которое было олицетворением своего родителя.

Из всего архитектурного ансабля выделялась, конечно же, сама башня, уходящая в облака, — она представляла из себя перекрученный по форме небоскреб, построенный на подобие переплетающихся листьев, как молекула ДНК. Именно там и происходила вся основная работа: внутри находились и офисы, и научно-исследовательский центр, и конференц-залы для собраний, и проклятые лаборатории. Рядом, у самого подножья башни россыпью, словно кристаллы самых разных размеров и форм, были построены отражавшие пасмурное небо стеклянные здания поменьше, в которых находились библиотека и магазины с местной продукцией и разработками.

Стоило признать: здесь было не только комфортно, но и действительно красиво. Может быть, Эариэль когда-нибудь все же смогла бы перебороть свое презрение ко всему, что принадлежало корпорации, но теперь, когда она направлялась к башне, представляя, как та сейчас превратиться в пепел, это казалось невозможным.

Когда Эариэль зашла внутрь, то у нее аж перехватило дыхание: она, конечно, неоднократно видела фотографии главного филиала корпорации, но ни одна из них не передавала всего масштаба и красоты. На белых полах, стенах и лестницах зеленели живые растения, а по центру шумел водопад — это создавало впечатление какого-то современного райского сада, только вот
вокруг мельтешило слишком много людей, а в носу стоял запах химических реагентов и реактивов, который чувствовала только Эариэль. Ее внимание лишь на секунду рассеялось по холлу, оценивая пространство вокруг, а потом она снова стала подмечать каждую деталь, что смогла бы сыграть ей на руку позже.

Ханессон услышала мужской смех и обернулась: три охранника стояли у входа и о чем-то беззаботно беседовали. Пока один продолжал смеяться, другой заметил взгляд Эариэль и кивнул. Она кивнула в ответ. Охранник как ни в чем не бывало вернулся в диалог с товарищами, а Ханессон двинулась дальше.

Взгляд Эариэль зацепился за стойку при входе в рабочую часть. Она прошла к ней и опустила взгляд на сидевшую девушку, которая уже во всю улыбалась посетительнице, от чего Эри захотелось закатить глаза. Вот он! Апогей лицемерия! Ханессон старалась не обращать внимание на это — девушка ведь просто выполняла свою работу, поэтому Эариэль не стала мучить ни ее, ни себя, так что заявила сразу:

— Мне надо попасть к О'Клиффорду.

И только когда она услышала свои слова, неконтролируемо слетевшие с губ, Ханессон осознала, как, наверное, глупо она выглядела: пришла такая (да кто вообще она такая?), ненакрашенная, растрепанная, с грозным выражением лица и мешками под глазами и требует встречи с руководством (с самим О'Клиффордом!). Еще и выглядела явно недружелюбно. Улыбка на лице девушки дернулась, а в глазах появился намек на надменность и насмешку. Эри сразу поняла, какой вопрос последует дальше.

— Вы записаны к мистеру О'Клиффорду? — поинтересовалась девушка. Ее соседка по стойке — миниатюрная шатенка — повернулась к ним и любопытно подняла глаза на Эри.

Это было... Черт возьми, это было просто унизительно! Они ведь знали, что хрен она, такая наивная дурочка, попадет к О'Клиффорду так просто — у него целая очередь вот таких вот девушек. Журналисток, студенток, фанаток... Любовниц? Да будь Эариэль даже разъярённой любовницей, то ее эти сторожевые шавки развернули бы во имя спокойствия босса (и, вероятно, возможной дороги для себя). Да и кто вообще знал: может, разъяренные любовницы — тоже частые здесь гости?

Вдох. Выдох. Ответ:

— Нет.

— Назовите ваше имя, и я передам информацию его ассистентке. Если ваше предложение заинтересует, то вас внесут в очередь и назначат встречу, — так же надменно произнесла девушка, очевидно, уже зная, что Эариэль в пролете.

«Да пошел он нахуй! И ты тоже, сучка».

Эариэль выдохнула. «Спокойно. Они просто выполняют свою работу» — уверяла себя Ханессон. Вот она бы вряд ли выдержала бы такую работу: целый день с кем-то разговаривать, стараться угодить да и еще время от время натыкаться на таких вот недовольных посетителей и клиентов, терпеливо выслушивать их бред и пытаться уладить конфликт. Да, Эри определенно бы не справилась, просто послав бы всех к чертовой матери в первый же рабочий день.

Вдох. Выдох. Спокойно. Не время. Не тот человек. Не стоит растрачивать ярость на какую-то там... Да кто это вообще? Секретарша? Администраторша? О, а еще у него есть ассистентка! Ну просто, блять, замечательно.

Эариэль, вернув себе самообладание, довольно мягко — так ей, по крайней мере, казалось — произнесла:

— Хорошо. Запишите: Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон, — благосклонно улыбнулась Эри, мысленно готовясь к новой нервотрепке с ее именем. — Если это для Вас сложно, то можно просто: Эариэль Ханессон.

— Извините, мисс: Риэль?

Блять, она сейчас перелезет через стойку и выцарапает этой сучке глаза.

— Эариэль, — все еще сохраняя самообладание, ответила Эри и еще раз улыбнулась. Ну уж нет, она сохранит весь свой гнев только для него. — Э-а-ри-эль.

— Ариэль?

Боже, спаси их души, она убьет их здесь всех!

Из горла Эариэль уже вырывался рыкоподобный звук, когда она услышала знакомый мужской голос:

— Она есть в базе данных.

Администраторша удивленно похлопала глазами, уставившись на произнесшего слова мужчину, а потом и на саму Ханессон.

Волоски на коже Эариэль встали дыбом. Она медленно повернулась и встретилась с глазами цвета чистого льда.

— Вы знаете эту девушку, доктор Хакс? — спросила администраторша.

— Да. Посмотрите «объект 526» в базе экваториальной лаборатории.

Администраторша бросила быстрый взгляд на Ханессон и уткнулась в экран компьютера, деловито стуча по клавиатуре. К ее счастью, Эри не успела распознать, каким именно взглядом на нее посмотрела девушка, потому что свой не отводила от Хакса, поправляющего очки. Новая волна — нет, это уже было цунами — ярости начала топить Эариэль. Вот так Хакс просто показал ее место здесь. Объект 526. В его лаборатории. Как будто она и не уходила.

Закралось страшное чувство, что может Иммортал ее и не отпускал: это была лишь иллюзия, что она была свободна. Неужели... она ошиблась? Неужели она была опять втянута не в свою войну? Неужели она была лишь оружием О'Клиффорда против Геффрея? А ведь Эариэль почти поверила, что здесь было замешано что-то еще, помимо его холодного расчета...

— Да, той самой лаборатории, где ты был управляющим, — не уступила Эариэль Хаксу, — и которая, насколько я помню... Упс! Сгорела! Неужели недоглядел? Так что давай не будем вешать ярлыки, Хакс.

Хакс ничего не отвечал. Просто стоял и как-то озадаченно на нее смотрел. Как будто бы... удивленно. Словно не верил, что видит ее здесь, хотя наверняка знал, что рано или поздно это случится. В конце концов, он сам к ней приходил. Тогда что его удивляло? Эариэль тоже ничего не говорила. Белый шум рабочей суеты корпорации нарушал только стук клавиш на клавиатуре администраторши.

— Зачем ты здесь? — вдруг спросил Хакс, не отводя от нее взгляд и параллельно беря пропуск, что молча уже протягивала девушка.

— А ты, ублюдок, как будто бы не знаешь, — прошипела Эариэль. И достаточно спокойно добавила: — Я разорву в клочья О'Клиффорда, а потом тебя.

Уголок губ Левертона дернулся вверх.

— Я даже немного скучал по твоим угрозам, 526-я.

— Это не угрозы, Хакс. Это обещание.

Пока Эри с Хаксом перекидывались «любезностями», обе администраторши удивленно хлопали глазами, вслушиваясь в каждое брошенное слово. В каждой компании были такие: глаза и уши. Они же — разносчики сплетен и слухов. Однако стоило Эариэль бросить на них испепеляющий взгляд, как девушки, похожие на пучеглазых чихуахуа, синхронно поджали губы и принялись за свою работу.

— Пойдем, — произнес Хакс. — Я проведу тебя к мистеру О'Клиффорду. Он все тебе объяснит и расскажет.

Эри на это лишь хмыкнула. Ясно. За шкуру О'Клиффорда Хакс не волновался — знал, что Дэниел имеет все шансы выстоять против нее. А вот за себя он явно боялся, перекидывая все внимание Эариэль на О'Клиффорда. И правильно делал: Дэниел мог дать ей отпор (хотя Эри хотелось бы верить, что она сотрет его в порошок), у Хакса же шансов против нее не было. И докторишке просто повезло, что сегодня у Эариэль первоочередной целью был не он. Хакс все еще оставался в ее «черном списке», но находился уже так далеко внизу, что учитывая, сколько неприятелей Ханессон себе нажила и какими сильными они были, то, может быть, Эариэль никогда до докторишки и не доберется.

Они молча прошли к лифтам через пропускной пункт, а Эариэль все продолжала прокручивать все возможные россказни посвященные О'Клиффорду. Может, запереть его в подвале собственного дома и оставить там умирать от холода и голода? Или лучше в кабинете и поджечь? А что если приволочь его тушку на собрание донов, которым он отказал? Может быть... привязать его к койке и проделать с ним все то, что делали с ней в лаборатории? Ох, сколько возможностей! Мысли просто разбегались!

Звонок лифта. Двери открылись. Зашло несколько сотрудников, не обращая внимания ни на Эариэль, ни на Хакса. Эри в принципе такой расклад устраивал, да и она слишком была увлечена «радужными» мечтаниями.

— Я удивлен, что... что ты так хорошо держишься. — Хорошо? Это он считал «хорошо»?! — Отложила месть на неопределенный срок?

Ах, вот оно что...

— Знаешь, Хакс, — начала Ханессон беспечным, ровным тоном, — я тут подумала... Я ведь действительно собиралась пристрелить тебя, потому что мечтала об этом, сколько себя помню в лаборатории, но в итоге я просто поняла, что мне не до тебя. Это не стоит моего внимания, ведь ты всего лишь выполняешь свою работу. Да и в конце концов, ты тоже всего лишь пешка, докторишка. Если честно, то не считаю, что даже найм киллера по твою душу будет разумной тратой денег.

Эариэль невинно пожала плечами после своего высказывания, однако Хакс заметил, как был еле поднят уголок ее рта — 526-я насмехалась над ним. Она мстила прямо сейчас, в сию минуту, — унижала и уничтожала его репутацию перед коллегами в лифте, которые выйдут после сигнала на нужном этаже и помчат разносить услышанные слова по всей корпорации. Эта сука и правда знала, куда бить. Лучше бы она его пристрелила, чем бы он сейчас услышал удивленный вздох коллег — какая-то девчонка обесценила Левертона Хакса! — и вот тогда Хакс вспомнил, почему терпеть не мог 526-ю и почему у них никогда не выходил диалог: она не упускала возможности ударить словами.

Левертон предпочел промолчать: 526-я могла использовать любое удобное слово против него. К тому же, она действительно просто озвучила сухую правду, на которую сложно было найти аппеляцию.

Двери лифта открылись и Хакс махнул рукой вперед, мол, вот, пожалуйста — иди. Эариэль посмотрела на него и изогнула бровь, мол, а ты?

— А у меня есть дела поважнее.

«Ну да, — подумала Эариэль, — дела... Ты просто жалкий и трусливый старый пес!». И она готова была выплюнуть эти слова Хаксу в лицо, но двери лифта уже закрылись. Тогда ее взгляд нацелился вперед — на дверь, которая без сомнения вела в кабинет Дэниела, мать его, О'Клиффорда.

Перед глазами уже стояла картина: вот она хватается за ручку, распахивает дверь и — плевать, что он может быть занят; плевать, что он может быть не один — набрасывается на Дэниела. Швыряет вещи (Эариэль надеялась, что у него их достаточно для того, чтобы она нашвырялась вдоволь), разбивает компьютер, рвет ему волосы, царапает лицо...

Но звонкий голос вырвал Ханессон из ее восхитительных мечт:

— Вы записаны к мистеру О'Клиффорду?

Эри перевела взгляд с двери на, черт бы ее побрал, еще одну стойку с девушкой.

«Твою мать... еще одна сторожевая чихуахуа...».

Итак... Ассистентка.

— Советую тебе не вставать у меня на дороге, — холодно ответила Эариэль. — Иначе будет скандал.

— Извините, мисс, без записи я не могу вас пропустить.

Ясно.

Значит, будет скандал.

***

Дэниел сидел в тишине своего кабинета и наслаждался ею — годы работы с людьми научили его ценить эти моменты спокойствия. А особенно в рабочие часы, когда ему вечно надо было с кем-то встречаться, говорить или просто быть в центре внимание, не теряя своего. 

Идиллия О'Клиффорда была нарушена женским криком за дверью. В голосе он узнал свою ассистентку, однако решил проигнорировать. Как и входящий звонок от доктора Хакса меньше минуты назад. И стоило ему только-только сконцентрироваться на работе вновь, как крик повторился, но уже не возмущенно, а жалобно. И лишь когда Дэниел подошел к двери и схватился за ручку, чтобы выяснить в чем дело, в его голове сложилось: звонок Хакса, визги  ассистентки с градацией от возмущенных до жалобных...

Она пришла.

Дэниел открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с Эариэль.

Она была зла. Нет, даже не так. Эариэль была в бешенстве: ее кожа покраснела, брови были нахмуренны, а глаза потемнели так, что в них не осталось и оттенка на зеленый цвет от того, как сильно Ханессон их сощурила. Сейчас Дэниел отчетливо видел в ней белую волчицу, готовую перегрызть ему глотку, чтобы утолить жажду и голод его горячей плотью и кровью. И, как опытный охотник, он был готов к этому. Дэниел знал, что другого такого случая не будет. Любой ценой Эариэль должна согласиться. Как бы она ни злилась и ни старалась его задеть — он это проигнорирует; что бы Ханессон ни потребовала — он это обдумает. Они должны придти к соглашению. Либо сейчас, либо уже никогда.

— Извините, она... — начала оправдываться ассистентка за беспокойство, но Дэниел не сводил взгляда с Эариэль.

— Заткнись, человекоподобная чихуахуа, — не удосужив ее взглядом, обрезала Эариэль, продолжая испепеляюще смотреть на О'Клиффорда.

Он оценивающе оглядел ее с ног до головы ничего не выражающим взглядом. По-деловому. Как на изучаемый предмет. Объект. Это был настолько бездушный и пронизывающий взгляд, что влечение, которого Эариэль так боялась, исчезло на корню. Она чувствовала себя обнаженной, но это было так унизительно, а у него был настолько надменный вид, что Эариэль это разозлило еще сильнее, хотя, казалось бы, куда больше? Честно, она предпочла бы, если бы О'Клиффорд взглядом ее раздевал и именно от этого Ханессон бы чувствовала себя голой. Но нет. Эариэль вспомнила куда пришла и кто на нее смотрел — тот самый ученый Дэниел О'Клиффорда в красивой оболочке. И он определенно знал, зачем она пришла и чего хотел.

Эариэль молча сделала шаг вперед, обошла Дэниела и зашла внутрь кабинета, тихо закрыв дверь.

Медленно. Грациозно. Хищно.

Все чувства Дэниела обострились, словно рядом с ней он находился в опасности; все внутри него готовилось к нападению: он чувствовал каждый свой вдох и каждый стук сердца, мышцы напряглись, а волоски на теле встали дыбом. Но Эариэль не бросалась, не нападала.

Вокруг стояла едкая тишина. Любой шорох, шелест, треск или скрип могли показаться громом. Дэниел ждал любого звука. Но молчание не нарушалась. Это было подобно наблюдению за взрывом в полной тишине — очень красиво, завораживающе, — и теперь О'Клиффорд лишь ждал, когда до него дойдет звук и ударная волна. Физик-ядерщик не его специализация, но любой бы понял, что после таких взрывов люди не выживают.

Дэниел решился нарушить тишину первым:

— Привет, — произнес О'Клиффорд. И улыбнулся.

Ее глаз на обычно холодном лице дернулся. Дэниел понял сразу: Ханессон была на пике своей безмолвной ярости.

— «Привет»? — прорычала Эариэль. — «Привет»?!  Сейчас тебе будет «привет»... — Она сделала еще шаг к нему. — Ты! Ты гребаный лицемер! Сраный, блять, мудак! Козел и расчетливый сукин сын, О'Клиффорд!

— И для тебя это открытие? Еще никто не становился богатым и успешным только за красивые глазки, Эариэль. В глазках еще должна быть хитрость, а в голове — изобретательность и предприимчивость.

— Да мне насрать! Приперся ко мне весь такой взволнованный и несчастный с щенячьими глазками и просьбой помочь, и все что, я получила за то, что нашла твою сестру, пока ты и полиция были бессильны, — это, черт возьми, арест Александра?! Это твоя «изобретательность»?! А теперь стоишь, сукин сын, и довольно улыбаешься! Или что ты мне скажешь? Что это гребаная охота на мафию? Теперь, когда я знаю, что О'Клиффорд младшая трахается с мафиозником, это звучит просто, блять, смешно! Вот как ты умеешь грязно играть? Это не грязно, это просто жалко. Блядский шантаж — это твой метод? Это твоя «предприимчивость»? Как низко для тебя, О'Клиффорд.

И Эариэль с такой ненавистью выплюнула свои слова, что Дэниел дернулся, как от пощечины. О'Клиффорд был в шаге потерять свою невозмутимость от ее замечаний, но держался, потому что слова были оправданными, и он действительно их заслужил. Эариэль имела полное право злиться, поэтому он все терпеливо выслушал и всеми силами старался совладать с собой. Он знал, что Эариэль будет крайне рассерженна, но и предположить не мог, что она сможет так легко подвести к краю и его.

— Помощь с сестрой и арест Александра — это разные дела. Они не связаны. Я благодарен тебе и все еще в долгу, — невозмутимо ответил он.

— В долгу... — притворно сладко протянула Эариэль. — Я помню, мистер О'Клиффорд. Вы еще не знакомы с моими процентными ставками — они ужасающе велики и несправедливы. И не сомневайся: я потребую этот долг, — заявила Ханессон.

А потом... Эариэль вдруг замерла, устаивавшись на стеклянные двери, ведущие в висячий сад, примыкающий к кабинету, и о чем-то глубоко задумалась. Когда она повернулась к О'Клиффорду, он заметил, как изменился ее взгляд: враждебность приугасла, но не потуха совсем, зато решимость стала полной и непоколебимой. Дэниелу стало интересно, о чем же Ханессон могла размышлять и что в конце концов задумала. В ее хорошенькой головке определенно созрел не менее хорошенький план, и Дэниел был в предвкушении о нем узнать.

Эариэль приняла свой привычный холодный вид и произнесла уже довольно спокойно:

— Потребую, — повторила она и добавила: — Но не сегодня.

— Оставишь на сладкое?

— На худшие времена, — хмыкнула Эариэль. — Сегодня мы договоримся. Как в старые добрые. Только в этот раз взаимовыгодно для обоих. Мы же деловые люди, да, мистер О'Клиффорд?

— В этот раз?

— В прошлый для меня не было никакой выгоды. Больше я такого не позволю, раз ты не ценишь мою помощь.

— Я пошел тебе навстречу, и это был твой выбор: какие вопросы задавать. В том, что это оказалось невыгодно для тебя, нет моей вины.

— Слышал что-нибудь про бескорыстность?

— Я этим не страдаю.

— Не удивлена. И не осуждаю, но впредь буду требовать.

— Значит, сделка?

— Сделка, — подтвердила она.

Эариэль выпрямилась, расправила плечи и задрала голову. И Дэниел невольно восхитился тем, как Ханессон профессионально откинула все свои чувства, включая недавнюю ненависть. Другой вопрос: Дэниел не хотел вести диалог чисто по-деловому, и это она еще не знала, как много он готов был ей уступить, даже в ущерб своей выгоде. Это был единственный шанс заставить Эариэль согласиться помочь и поэтому его главная цель — уговорить ее любой ценой. О'Клиффорд хотел ее еще игриво позлить, но Эариэль отсекла этот путь предложением деловой сделки, и ему ничего другого не оставалось, как принять эти условия. Поэтому пусть Эариэль даже и не догадывалась, однако маленькая победа над Дэниелом была уже у нее за спиной.

— Начнем с простого, — начала Эариэль. — Что тебе от меня надо?

— Мне надо? Это ты пришла сюда, Эариэль, ты мне и скажи: что надо тебе?

— Мне от тебя ничего не надо.

— Разве? Зачем ты тогда пришла?

— Дать тебе возможность решить все мирным путем и исправить свою ошибку. Хотя, честно, не считаю, что ты этого заслуживаешь. Ведь я могу сжечь тюрьму, разнести башню Иммортала и все секретные лаборатории к чертовой матери, а в крайнем случае, то и весь город, но Александра я вытащу.

— Не сомневаюсь. 

— Это по твоей наводке арестовали Алекса? — все еще оставаясь спокойной спросила Эариэль.

Даже в гневе она еще могла здраво рассуждать, оставляя вариант, что О'Клиффорд-то может быть и не при чем. Наверное, поэтому она еще на него не накинулась, хотя Дэниел видел, что ее впопыхах принятое равнодушие было все еще хрупким. К ее сожалению, Дэниелу не нравилось разговаривать с ней по-деловому, хоть и понимал, что это правильная форма общения для них обоих.

— Может быть, да... А может быть, вы сами где-то налажали. — Дэниел невинно пожал плечами. — Тебе не кажется, что так и должно быть? Что пора предстать мафию перед судом, м?

— Ты перегибаешь, О'Клиффорд, — произнесла Ханессон, и в ее голосе снова стал чувствоваться нарастающий гнев.

— Я еще ни разу не перегибал с тобой, Эариэль. Поэтому ты и не представляешь, насколько я могу перегнуть. И если бы я перегнул, то Александр был бы арестован сейчас не за подозрение, а за вину, имеющую доказательства, а ты бы уже давно была здесь не по своей воле. А так, хочу отметить, ты пришла сюда сама, не сидишь сейчас в закрытой ячейке, а с Александра еще можно снять все обвинения.

— Мне «спасибо» тебе за это сказать? — процедила Эариэль.

— Пожалуйста, — спокойно ответил он.

И в этот момент... Честное слово, Дэниел увидел, как Эариэль все же дернулась в его сторону, однако быстро вернула к себе самообладание, хоть в ее глазах и продолжала просачиваться холодная, неприкрытая ненависть, которая ощущалась почти физически и чувствовалась на кончике языка — наверняка в своих мыслях она все же накинулась на него.

— Ты сейчас представляешь, как выцарапаешь мне глаза или как вырвешь волосы?

— Как вместо гирлянды к Рождеству украшу твоей тонкой кишкой свою магнолию, а из толстой — сделаю венок для свечей на столе.

— Да, мне стоило дать варианты креативнее. — Дэниел лишь улыбнулся, наклонив немного голову и продолжая за ней наблюдать. — Может, хочешь чего-нибудь? Чаю, например?

— Не боишься, что кипяток окажется на твоей мордашке?

О, Дэниел верил, что кипяток действительно мог оказаться на его лице, поэтому быстро нашел решение:

— Хорошо, воды так воды.

О'Клиффорд выглянул за дверь, попросил воды,  по-хозяйски прошел к столу, сел на свое кресло и кивнул, приглашая Эариэль тоже сесть.

Эариэль стояла, вцепившись в О'Клиффорда хмурым взглядом, и Дэниел терпеливо ждал: Ханессон боролось с собой и наконец, когда ее упрямство дало слабину, она закусила губу,  подошла к его столу и все же села в кресло напротив. И как раз в этот момент в кабинет зашла ассистентка и молча поставила два стакана воды. Стоило двери за ней закрыться, стакан оказался в руках Ханессон, а в следующее же мгновение она выплеснула воду Дэниелу в лицо.

В аду сегодня какая-то вечеринка? Потому что бесы и черти в зеленющих глазах Эариэль теперь самозабвенно отжигали в ликующем танце.

— Надеюсь, тебе полегчало, — стоически произнес Дэниел, смахивая капли с лица.

— Очень.

— Не благодари.

— Катись ты...

— Катись ты к черту, О'Клиффорд, — закончил за нее Дэниел. — Да, я знаю. Не утруждайся.

О! Она улыбнулась. И лучше бы Эариэль этого не делала, потому что улыбка ее была устрашающей.

Дэниел придвинул к ней свой стакан.

— Можешь выпить, чтобы немного остыть, а можешь вылить на меня и его тоже — только сделай это сейчас, пока я не вытерся.

Эариэль не сводила с него взгляда, потянувшись за его стаканом. Дэниел ждал второй волны, но Ханессон лишь молча сделала глоток. О'Клиффорд мысленно выдохнул и отошел в уборную за полотенцем, давая Эариэль время остыть чуть больше. Если честно, он не был уверен, что еще один всплеск воды выдержал бы. А они ведь еще даже не начали говорить по делу...

Когда Дэниел вернулся, взъерошивая свои все еще мокрые угольно-черные волосы, Эариэль сидела уже более расслабленно. «Неужели», — успел подумать он, обрадовавшись, что ярость Эариэль миновала. Но когда он сел и взглянул на ее лицо, то оно почти ничего не выражало. Только сейчас Дэниел заметил, как выглядела Эариэль: она была уставшей. Очень сильно уставшей. У нее просто не оставалось сил злиться на него. Что и сколько всего на самом деле происходило у нее в жизни? А сколько на самом деле она работала? Сколько не спала? Он ведь ничего о ней не знал. Наверное, с его стороны было жестоко накидывать еще одну проблему в виде ареста ее консильери и друга. 

Дэниел наклонил голову немного набок и еще внимательнее посмотрел на Эариэль.

Устала настолько, что пришла к нему? Или наоборот: была настолько полна смелости? Если у Ханессон оставались силы на запугивание его сотрудников и на споры с О'Клиффордом, то не так уж она и устала, а он действительно не перегнул. Да и в конце концов, его не должно было волновать: устала ли она и что происходило в ее жизни. В данный момент О'Клиффорда волновало другое.

Эариэль почувствовала его пристальный взгляд и быстро отвела свой в сторону висячего сада. 

— Мы хоть порой и лажали, да, но это почти всегда оставалось незамеченным для копов, — хрипло начала она пугающе взрослым голосом, теребя подвеску луны на шее. Она волновалась? Нервничала? — Я ни за что не поверю, что они что-то выявили без помощи Иммортала.

— Да, я лишь обратил на это внимание полиции.

Ханессон слабо кивнула, явно ожидая такого ответа, но так к нему и не повернулась, а он, пользуясь случаем, беззастенчиво продолжал ее разглядывать, хотя без взгляда папоротниково-зеленых глаз картина казалась не такой яркой.

— Поэтому ты, О'Клиффорд, вытащишь Алекса.

— Либо?

Она наконец обратила на него внимание. Видно было, как Эариэль бесила его наглость, но она продолжала сохранять спокойствие. В этом напускном и старательном равнодушии Дэниел все больше узнавал себя

— Не доводи до «либо».

— Ты можешь и сама его вытащить.

— Могу, да, но это сделаешь ты.

— А мне бы с чего это делать?

Ее зеленые глаза словно подсветились изнутри от вспыхнувшего раздражения. Но и этот огонь быстро угас: она хмыкнула и слабо улыбнулась.

— Вот мы и подошли к вопросу, с которого мы начали: что тебе надо от меня?

— У нас сделка ведь, да? «Как в старые добрые». Информация за информацию. Ты предоставляешь Имморталу информацию о себе, а я забираю из полиции информацию об Александре Кристиансене и отдаю ее в твои права.

Эариэль поджала губы: ее терзали мысли. С одной стороны — это звучало логично и честно. С другой — ни хрена, черт возьми, нечестно.

— Этого мало. Ты сам заметил: я и сама могу вытащить информацию об Алексе из полиции.

— Но бесследно ли?

— Опять членами мериться хочешь?

— Я не спорю, что в криминальном мире у тебя знаний и влияния больше, но вот в мире законов у меня власти больше. Намного.

Дэниел ожидал, что сейчас она опять выйдет из себя, но Эариэль снова отдала приоритет дипломатии.

— И что ты можешь мне предложить?

Да. Такое развитие ему однозначно нравилось.

— Ты пришла сюда, потому что, чтобы вытащить Алекса, тебе понадобится много связей, денег и времени, и то этого может не хватить. Я могу сделать так, чтобы Алекс быстро вышел чистым и невинным, ему вернули лицензию и даже принесли извинения, даже если всем и так известно, что он косильери Маковой мафии. Ты тоже можешь его вытащить, но вот насчет восстановления его блистательной карьеры адвоката... вопрос крайне спорный. Я же могу избавить тебя от решения этих проблем. Взамен ты помогаешь мне, —  сказал он и добавил: — с «Инвиво».

Эариэль не шелохнулась. Значит, она была готова к такому ответу. Конечно, готова. Иначе бы и не сунулась в сюда. Это О'Клиффорда и интересовало: Эариэль пришла в Иммортал явно из-за своих интересов, которые касались не только Александра.

— Что ты подразумеваешь под «помощью»?

О'Клиффорд откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Эариэль. Она выжидающе смотрела на него в ответ. Ее несильно волновали подробности, но она определенно ждала от О'Клиффорда еще подтверждений ее собственных догадок.

— Есть некоторые проблемы с «Инвиво»... — начал он.

— Очевидно, — перебила его Эариэль, скучающе закатив глаза, — иначе бы ты не устроил эту хуйню, а Хакс бы так не позорился, топча свою гордость и прося о встрече. А что, Дэниел, если я прямо сейчас потребую в качестве долга избавить меня от участия в Инвиво и...

— Нет, — обрезал ее О'Клиффорд. — Не избавил бы и не отстал. Ты сначала помогла мне, а потом заговорила о долге. Да, я тебе все еще должен, и когда и как возвращать долг — решение остается за мной. Впредь будь предусмотрительней. — спокойно пояснил он.

— Впредь просто не рассчитывай на мою помощь. И на мое доверие.

Дэниел предпочел проигнорировать ее последние слова и то, как они колко ощущались.

— А во-вторых, признай, Эариэль, ты сделала это и ради себя: ты оставила мою сестру в живых, и позже заволновалась о том, что она может растрепаться о тебе тому, кто ее похитил.

— О да, это мое упущение. А теперь признай, О'Клиффорд: ты пришел ко мне, потому что и сам заволновался, что она может растрепаться об мне. Я бы могла ее просто найти и убить.

— И если бы я избавил тебя от участия в  Инвиво, то просто бы тогда сдал полиции. Тоже не лучший для тебя вариант, не так ли?

— У тебя все еще нет весомых доказательств моей причастности к Маковой мафии. Наводки, совпадения, случайности... этого мало. И уж тем более для того, чтобы заявить, что я стою в верхушке. Не так ли? — передразнила она. — Если бы тебе надо было срочно избавиться от мафии, то ты бы избавился от меня, а не от Алекса. Любым удобным тебе способом.

Дэниел улыбнулся. 

— Ты права. Я пока не собираюсь сдавать тебя.

— Мне кажется, ты только этого и ждешь.

— Не совсем. У меня сейчас нет в этом никакого интереса. Мне выгоднее, чтобы ты оставалась живой. И не только ради "Инвиво". Ты правильно заметила: Геффрей ослаб после вашей с ним нарковойны. Значит, ты можешь ослабить его еще больше, раз медлишь с согласием на его предложение.

Кажется, и это Эариэль ожидала услышать, но по ее лицу было не прочесть, как она к этому относилась на самом деле. Ее это раздражало? Злило? Разочаровывало? Пока что она выглядела просто задумчивой.

— Решил наконец быть честным со мной? Ценю. А что, Дэниел, ты будешь делать, когда «Инвиво» закончится и ты наконец займешь свое место в Правительстве, м? Неужели позволишь опиатной наркомании распространяться дальше, а мафии свободно гулять по городу? Что тогда тебя остановит?

Она испытывающе на него смотрела.

Что его остановит? Что?

— Ничего, — преспокойно ответил он.

Эариэль снова удовлетворенно хмыкнула.

— То-то и оно: ничего тебя не остановит. Так что моя жизнь и свобода временны.

— Посмотрим.

— «Посмотрим»? Это звучит неуверенностью, мистер О'Клиффорд. На Вас это так не похоже.

— Я могу дать тебе гарантию, что ты в безопасности, пока участвуешь в Инвиво, но если ты собираешься продолжать маковый бизнес дальше — нет. Я не буду стоять в стороне. Ты это хотела услышать?

— Да. Мне вот только интересно: как давно в тебе эта наивность?

— Какая?

— Что ты успешно закончишь «Инвиво», займёшь свое место в Правительстве, что я выживу после этого и перестану быть главой мафии и заживем мы все долго счастливо. — Эариэль мечтательно закатила глаза.

— Это не наивность.

— Излишняя самоуверенность? Глупая надежда?

—  А как давно ты стала пессимисткой?

— Реалистка. Всегда ею была. Поэтому давай продолжим: что там с «Инвиво»?

— У нас было всего два выживших объекта женского пола с внедренным первоначальным вариантом вектор-вируса: ты и Селеста Элингтон. Ты ее знала, как объект 553. Но она мертва, и это ты тоже знаешь. Ее вирус не успел адаптироваться к внешней среде, а твой как раз в процессе. Нам надо просто довести наблюдение: все ли с тобой и ним в порядке, не появились ли побочные эффекты сейчас, не началось ли незаметное разметелирование...

— Странно, что вы с Селестой не подрались из-за ванильных пудингов, и она не умерла раньше, — ухмыльнулась она и наклонила голову. — И странно, что ты обратился с этим только сейчас. А зачем ты приходил к Шауну Таро?

— Уже неважно. Он мертв.

Эариэль замерла, а недавняя ухмылка опала.

— Это... Что ж, это было ожидаемо, — ответила она, всеми силами пытаясь скрыть грусть в голосе, но не вышло: он дрогнул и стал еще ниже.

— От передозировки, — решил уточнить Дэниел и снова стал наблюдать за реакцией Ханессон.

Но ее такая подробность ничуть не смутила, и она с подозрением выгнула бровь.

— Или от удара? Я знаю наркодилера, который давал Шауна стимуляторы — он грамотный: знает, сколько давать бойцами, и не допустил бы передоз. Он, в конце концов, за это получает кучу бабла и отвечает за это чуть ли не головой.

— От удара или передозировки, или от того и того — нам уже не узнать.

— Про Селесту ты тоже сказал, что это была передозировка, а потом я узнала, что ее сбила машина.

— Ее сбила машина, но не смертельно. Ее добили наркотики, Эариэль.

— Или все-таки она умерла от потери крови и переломов? — Эариль ухмыльнулась снова. — Этого нам тоже уже не узнать, — вернула она его же слова.

— Интересно получается: объекты из одного проекта встречают тебя, а потом умирают. Еще и от передозировки наркотиками. И ты еще возмущаешься, что снова оказалась здесь, Королева маков?

— Странно, что еще ты не сдох, да? Селеста умерла от галлюциногенов, Шаун — от стимуляторов. Тебе я пророчу смерть от опиатов, сладкий. 

Дэниел бы мог решить, что они вернулись к своей привычной манере вести диалог — игриво. Но когда он посмотрел на Эариэль, то в ее глазах не увидел ни игривости, ни насмешки, ни даже ненависти. Ее лицо оставалось равнодушным, а в глазах... ничего. Говорила Эариэль деловито, безучастно; в голосе не было ни волнения, ни озорства.

— Знаешь, — снова начала говорить она, — я ведь даже начала верить в твой успех и благородную цель. Забавно, да? Возможно, я бы даже согласилась помочь, если бы ты правильно попросил. Но ты это сделал неправильно, О'Клиффорд. И налажали здесь не мы, а ты. Ты решил начать шантажировать меня арестом Алекса. Точнее его уже арестовали. Поэтому у меня есть условия для нашей сделки.

— Условия?  — удивился Дэниел. Конечно. Условия. Ну наконец-то. Вот и они. Сейчас он узнает, что ей надо. — Ты помогаешь мне, а я вытаскиваю Александра. На этом все, Эариэль.

— Нет, — твердо ответила она. — Но сперва хочу еще напомнить: ты согласился на авантюру против Геффрея. Так вот... Мне наконец-то удалось получить чертежи его лаборатории, и я хочу снести это место до фундамента.

— И ты собираешься...

— Взорвать его лабораторию, да. Ты же хотел, чтобы я ослабила его больше?

Дэниел удивлялся все больше с каждой ее репликой. Но последняя... Что? Возникало еще больше вопросов, и Дэниел не знал, с какого начать и чувствовал себя... в невыгодной позиции.

— А от меня то что тебе надо? С подрывом ты справишься и сама. Или тебе нужно мое разрешение?

— Не льсти себе. — Эариэль выдала хриплый смешок. — Я справлюсь. Но напомню: ты сам согласился.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу просто так взорвать...

— Ты не можешь — да, — перебила его Эариэль. — Зато я могу. Я все понимаю: тебе пришлось бы объяснять, как ты вычислил лабораторию, вообще узнал о ней и о производстве наркотиков там; откуда у тебя чертежи и почему ты сделал все это в тайне от Правительства. Но ты же хороший мальчик, Дэниел, — насмешливо проворковала она. — Не можешь себе позволить такие темные делишки, тем более когда тебе нужно поддерживать репутацию. Поэтому я, плохая девочка, сделаю все сама. Обычные мафиозные разборки в городе, а ты как бы не причем. С подрывом я справлюсь — да. А вот с последствиями — нет. Тебе я лишь предлагаю информацию о времени и месте, чтобы ты со своими миньонами Иммортала предотвратили или хотя бы минимализировали выбросы и устарнили последствия — это я оставляю на твое профессиональное усмотрение. В плюсе и ты, и я. Я плюю в лицо Геффрею, а ты получаешь плюшки, восторг и благодарность от граждан Лэписсена. Герой. Спаситель. Благодетель.

Лаборатория, взрыв, Геффрей, информация о времени и месте... «Я плюю в лицо Геффрею»... «Ты получаешь восторг и благодарность»... Герой? Спаситель? Благодетель?

— Как благородно с твоей стороны, — только и смог хмыкнуть Дэниел, продолжая переваривать услышанное.

— Нет, не совсем. — Эариэль серьезно посмотрела на Дэниела и снова отвела взгляд. — Быстрая реакция и вмешательство Иммортала отвлечет на тебя Геффрея — он-то знает, что ты способен на подобное.

Дэниел задумался.

— Он все равно выйдет на тебя, ты же это понимаешь.

— Да. Но он будет думать на тебя и у него ведь есть и будут на то причины.

— Хочешь нас стравить?

— В этом плане тебе нечего терять.

— Да, нечего. Зато тебе есть, — отметил О'Клиффорд. — Это объявление войны. Рано или поздно Сео поймет, что это твоих рук дело, а не моих, и тогда он ответит. Тебе, а не мне.

— Да. У меня есть повод объявить ему войну. Но у меня будет немного времени подготовиться, пока он будет в суете и думать на тебя.

— Какой повод? С чего бы вдруг тебе вместе с лабораторией подрывать ваше перемирие? Разве ты им не дорожила?

— Это уже не твое дело.

Как ожидаемо. Хоть что-то оставалось в ней предсказуемым.

Дэниел потер переносицу. Он все равно не понимал... Не понимал зачем и почему... Он не понимал ее. Это было... Глупо? Не похоже на нее.

— Это необдуманно. И глупо. Ты же натравишь его на себя!

— Я сказала: у меня есть причина, — огрызнулась Эариэль и ее глаза вновь оживились. — Он сам натравил меня на себя — не я это первая начала. Что, по-твоему, я должна сделать? Стерпеть, потому что дон Геффрей имеет больше связей и власти? 

— Обдумать все, в первую очередь! Взвесить все! Эариэль, он тебя спровоцировал, и ты, как идиотка, повелась!

Дэниел почувствовал, что по-настоящему рассержен.

— Прямо как ты спровоцировал меня, да, Дэниел? — саркастично бросила ему Эариэль.

Дэниел опешил. Ведь все действительно так и было: она пришла к нему, потому что он спровоцировал. Но О'Клиффорд упустил — почему-то даже не подумал об этом — что Геффрей тоже мог ее спровоцировать. Дэниел держал Эариэль под присмотром (каким, конечно,  возможно), держал под присмотром и Сео, но что происходило между Геффреем и Эариэль... это оставалось для него в неведении. Последнее, что было ему известно, — это то, что Геффрей предложил сотрудничество Эариэль и что между ними, так называемое, перемирие. А теперь Ханессон заявляет, что собирается взорвать его лабораторию, что у нее есть на то причины и что прекрасно осознает риск.

— Мне нравится наблюдать, как ты раз за разом проигрываешь мне, но как ты проигрываешь Геффрею я видеть не хочу, — уже спокойно и требовательно произнес О'Клиффорд.

— Какой ты жадный! Дай старику тоже поиздеваться надо мной.

— Тебе мало мужского внимания?

— Нет, у меня его с избытком, — отмахнулась Эариэль. — Поэтому будь джентельменом: уступи старшим.

— Мне казалось, что ты уже знаешь меня достаточно, чтобы понять, что я далек от понятия «джентельмен». — О'Клиффорд снова задумался и тяжело вздохнул. — Твою мать, Эариэль...

— Снова жалеешь, что отпустил меня?

— Да.

— Тебя не устраивало мое с ним сотрудничество. Тебя не устаивает моя с ним война. Ты либо определись, либо не мешай. Разве ты не хотел, чтобы я его еще ослабила? Вот. Пожалуйста. Я это и делаю.

— А Алый восход?

— Что? — опешила теперь и Эариэль. — А он тут причем?

— Это тоже не похоже на тебя. Тебя кто-то спровоцировал?

Ханессон прищурилась, и в ее глазах промелькнуло что-то угрожающее, опасное и... Дэниел назвал бы это горечью и тревогой, если бы не весь сердитый вид в целом.

— Ты ни черта не знаешь обо мне, чтобы утверждать, что похоже на меня, а что нет. Это не твое дело. Не лезь в это. Есть вещи, которые я не прощаю. Поэтому мне и нужен мой консильери. Для поддержки и советов, как минимум, в этой надвигающейся войне.

— Если бы я знал, что ты собираешься объявлять войну Геффрею таким образом, то я бы определенно повременил бы с арестом Кристиансена. — Дэниел запустил руку в еще мокрые волосы, продолжая рассуждать у себя в голове. Множество мыслей сменяли одну за другой. — С тобой так тяжело, Ханессон...

Она снова хмыкнула:

— Не думала, что ты любишь... полегче.

— Терпеть не могу, — бросил Дэниел. Подняв на нее взгляд, он увидел то, чего не ожидал совсем — ее губы изогнулись в уголках. Совсем чуть-чуть. Это была еле заметная и еле уловимая улыбка, но настоящая. О'Клиффорду этого было достаточно. И он решил добавить: — Наверное, поэтому ты мне так нравишься.

Сложная, неоднозначная, неординарная и неопределенная, выходящая за рамки всех законов и правил; задача, которая занимала много мыслей, над которой О'Клиффорд думал постоянно и которая требовала много сил и времени, зато решение которой приносило море дофамина и решение которой если не вызывает восторга окружающих, то определенно вызывает гордость собой. Решать Эариэль было сродни разрабатывать бомбу или изучать что-то секретное, смертельно-опасное... Нелегальное.

— Тебе совсем не жаль своих нерв, да? — усмехнулась Эариэль, и в ней еще больше распалялось веселье.

— А ты, смотрю, любишь тоже посложнее? Нервных клеток доктора Хакса тебе было мало, решила взяться за рыбку покрупнее?

На губах Ханессон еще оставалась насмешка, но во взгляде вернулась серьезность.

— Нет. Пока что мне нужны только нервы Геффрея.

Дэниел кивнул, хотя и сам не понимал почему. Его ведь вообще не устраивал такой расклад, но у него как будто бы... не было выбора? Черт возьми, как такое произошло?

— Значит... — все еще раздумывая, протянул О'Клиффорд. — Взорвать лабораторию Геффрея? Что ж, это скорее взаимовыгодное предложение, чем условие.

— Да. Ведь такие у нас отношения, да, Дэниел? Взаимовыгодные, — подчеркнула Эариэль. — Я просто хочу быть уверена, что все пройдет гладко. И что если что-то пойдёт не плану, то ты отмажешь моих людей, — мило улыбнулась она.

— Ладно, а это уже больше похоже на условие.

— Ну это я так. Несерьёзно, — отмахнулась Ханессон.  — Все-таки есть вещи, которые действительно меня волнуют, поэтому перейдем к условиям самой сделки: я буду свободна в своих действиях. Здесь, в Иммортале, я оставаться не собираюсь. Я буду сама приезжать сюда на обследования, проверки или что ты там планируешь, но каждый раз буду возвращаться домой.

— Ты будешь продолжать вести дела мафии?

— Ты сам только что заметил: я объявляю Геффрею войну. Я не прошу у тебя помощи в ней и не жду ее, но ты не станешь меня ограничивать и мешать.

Дэниел снова задумался. Конечно, он и не собирался ее запирать в башне Иммортала, но ему еще и не хотелось бы, чтобы она во что-нибудь влипла или... или умерла. Ханессон была последняя. Проще действительно было бы насильно ее запереть здесь — делов-то. Тем более она уже тут. Выйдет же отсюда — сразу наведет шумиху, беспорядок. Хаос. Но ему также хотелось — черт бы ее побрал — доверия. Разум и чувства внутри О'Клиффорда вцепились в схватке, и холодный расчет дал слабину.

— Допустим, — вылетело из него.

Эариэль удовлетворенно кивнула.

— Тогда последнее: я приму Хакса, как куратора, и не буду перечить ему или мешать исследованиям, но я не хочу пересекаться с тобой.

— Это невозможно. Мы будем пересекаться. Хочешь ты этого или нет.

Ханессон хмыкнула и задумалась:

— Ладно, — согласилась она — Значит, сведи наши встречи к минимуму. Согласись, так будет правильнее.

О'Клиффорд был согласен с этим: так действительно будет правильнее. Но впервые в жизни он почувствовал, что это «правильно» не приносит должного удовольствия. Он уже и сам не понимал, чего ему хотелось больше: правильного или неправильного.

— Я постараюсь, — наконец ответил Дэниел. — Но ничего не обещаю. Я лично веду этот проект, и все должно быть под моим контролем. А ты, Эариэль, терроризируешь не только город, но и моих лаборантов, и только я, судя по всему, могу хоть как-то на это повлиять.

— Не обольщайся.

— Стараюсь, но ты вновь и вновь мне уступаешь. Если ты будешь терроризировать моих сотрудников — я вмешаюсь.

— Об этом не волнуйся. Так мы договорились?

— Договорились, но у меня тоже есть условия.  — На его слова Эариэль фыркнула и закатила глаза. — Не только ж тебе их ставить.

— Ладно. Валяй.

— Ты прекратишь пить.

И его слова возмутили Ханессон по-настоящему.

— Я от вина не откажусь, Дэниел. Это уже традиция — бокал после работы. И курсы сомелье я проходила не для того,  чтобы потом мне запретил пить... ты? Да кто ты вообще такой?

— Я ничего не имею против бокала вина, — невозмутимо начал Дэниел. — Я против того, чтобы ты напивалась до саморазрушения и того, что шастала по ночам не пойми где.

— Волнуешься за меня? — ехидно заметила Эариэль.

— Ты слишком ценна для Инвиво. — Ухмылка Эариэль перевоплотилась в оскал. — Не хватало еще, чтобы твой алкоголизм перерос из временного в постоянный.

— И что тогда ты будешь делать, м?

— Как и обещал: отправлю тебя в реабилитационный центр. Но боюсь, тебе все-таки придётся отказаться и от бокала: тебе предстоит очень много обследований и анализов. Будет накладно, если тебе придется что-то пересдавать и задерживаться тут на подольше.

— Ладно, — буркнула она и надула губы.

Удивительно, что из всего, что происходило сейчас, самую неподдельную печаль у Эариэль вызвал именно временный отказ от вина.

— А еще мне нужна гарантия, что ты не сбежишь.

— И ты ее придумал, — отметила Эариэль.

— Да. Александр и будет гарантией.

Эариэль это не понравилось. Она ведь ставила на кон жизнь Алекса. Заключала сделку с настоящим, мать его, Дьяволом, а так как ее душа уже была продана, оставалось распоряжеься чужой, однако еще и родной. И в этом договоре наверняка где-то должен был быть мелкий шрифт... Может, О'Клиффорд, и был Дьяволом, но у него была плоть и кровь. Поэтому если что Эариэль его просто убьет, утешала себя она.

Ханессон, соглашаясь, кивнула, так и не найдя «мелкий шрифт». 

— Эариэль, прошу тебя, только без глупостей.

— О чем ты?

Хотя ее вопрос подразумевал: о чем конкретно?

— Я уверен, что ты уже тысячу раз подумала, как скрыться от Иммортала. Не получится. Александру ничего не грозит, пока ты здесь — в этом можешь не сомневаться. Но попробуешь увильнуть или препятствовать исследованиям...  Я не могу сдать тебя, потому что ты нужна «Инвиво», и я не могу сдать Александра, потому что это наша с тобой гарантия. Но есть еще немало членов мафии, о которых известно и на которых есть доказательства, а если и нет — то можно их найти. Не самый лучший прогноз для той, что затеяла войну, не так ли?

Ах, вот он... Проклятый мелкий шрифт.

— Дэнни, Дэнни, Дэнни, — угрожающе ласково произнесла Эариэль. Дэниел вдруг узнал, что, оказывается, у ее «Дэнни» было две абсолютно противоположные стороны. Обе вызывали мурашки и возбуждение, но совсем по разным причинам. — Угрозы — не лучшее начало для партнерства, тебе так не кажется? Особенно главе мафии. Я тебе не враг и даже не конкурентка. Но раз ты начал с этого, — она перешла на шепот, — то один мой засаженный человек будет стоить головы ученого твоей корпорации. И вот в чем подвох: за деньги любой может стать головорезом, а вот ум и талант не купишь ни за какие суммы. Кто из нас двоих восполнит рабочую силу быстрее? — Дэниел ей верил. Каждому ее слову. Она могла бы это сделать. Она может.  Эариэль улыбнулась, увидев в его глазах понимание. — Не забивайте голову ерундой и занимайтесь своими делами, мистер О'Клиффорд — у вас их достаточно. А со своими я разберусь сама. И я не собираюсь сбегать. — Эариэль наклонилась к Дэниелу через стол и вкрадчиво произнесла: — Только не пожалей об этом. Я согласна на такую гарантию, но учти: теперь ты ангел-хранитель Алекса. Если с ним что-то случится — что угодно, пусть хоть губу во время секса прикусит — я не стану разбираться в причинах: я потребую расплату с тебя.

— Договорились, — с вызовом ответил О'Клиффорд.

— Вот и славно.

Она снова слабо улыбнулась. В ее улыбке не было ни благодарности, ни дружелюбия. Только удовольствие от полученного результата.

Повисло молчание, и Дэниел наконец решил задать вопрос, что его интересовал еще с начала встречи и ответ на который он так и не получил:

— Ханессон, что ты здесь вынюхиваешь?

— М? — изумленно посмотрела Эариэль на него, хотя Дэниел по глазам видел, что она прекрасно понимала, о чем шла речь.

— Ты не пришла бы сюда только ради Александра и уж тем более ради мирного решения дел. Что ты задумала?

— Что? — лукаво поинтересовалась она. — Не нравится быть в неведении, О'Клиффорд?

— Я услышал тебя, но не услышал всего. Для тебя слишком мало выгоды соглашаться на эту сделку, хоть ты и рассказала об условиях. Я ни за что не поверю в твою благородную помощь Имморталу. А особенно мне.

— И не надо. Ты прав, — честно сказала она. — Взаимовыгода, Дэниел. Ты получишь свою, но просто знай: своей выгоды я хочу получить больше.  Подумай об этом на досуге. — Эариэль пожала плечами. — Тебе ведь только это и остается — думать на досуге. И еще помни, что одинаково заряженные заряды отталкиваются: моя выгода рознь твоей.

Дэниел улыбнулся на ее замечание.

— Я биолог, Эариэль. Я работаю с законами природы, а они зачастую не поддаются законам физики и вообще никаким законам. Но если ты такая фанатка точных наук. — Он насмешливо ухмыльнулся. — То минус на минус дает плюс, разве нет?

— Разве у тебя нет другой работы? Ты же чем-то занимался до моего прихода.

Дэниел окончательно рассмеялся. Эариэль же было не до шуток: было видно, как ей не понравилось то, как О'Клиффорд перевернул ее слова в свою пользу.

Но потом она все-таки нашлась:

— Ты прав. Мне нравятся точные науки. Твое же дело... хмм... не точно. В точных науках, самое страшное — это возможная погрешность в результатах. А у тебя результат может быть вовсе неизвестен. Ты и сам не знаешь, чем закончится «Инвиво», и не можешь быть уверен в результате.

Вот так Эариэль снова его заземлила и поставила на место. Она продолжила:

— Иногда  результаты действительно поразительны и удивительны, но... Сколько разрушенных жизней и смертей скрывают успехи Иммортала?

— Много, Эариэль, — честно ответил Дэниел. — Но лишь для того, чтобы еще больше людей жизнь обрели. А сколько стоили твои успехи?

Ее вопрос не смутил, хотя Эариэль стала выглядеть более задумчивой.

— Много. Но в отличие от тебя... Хотя забудь, — вдруг передумала говорить она. — Ты прав: за красивые глазки не становятся богатыми и успешными.

— Если бы становились, то ты бы точно была самой богатой и успешной.

Ее уголки губ снова дрогнули вверх.

— Любишь статистику, Дэниел? — внезапно спросила она.

— А ты очень любишь числа, да? — усмехнулся О'Клиффорд.

— Просто обожаю! Вот тебе немного занимательной статистики: восемьдесят пять процентов моих потенциальных покупателей — пусть и не прямых — это жители Низины; примерно десять — жители верхней части Лэписсена, которые решили попробовать «что-нибудь новенькое», оставшиеся пять — те самые богачи, которое просто могут себе это позволить. Иммортал — коммерческая организация, а люди в  Низине живут в нищите: им не до твоих разработок или услуг. Богачи могут себе позволить и наркоту, и приобретение чего-либо от Иммортала. Остаются лишь десять процентов населения, которые, возможно — лишь возможно, — являются и твоими, и моими клиентами. Но вот еще часть статистики: половина от этих десяти процентов пробуют лишь раз и почти никогда об этом не распространяются. Таким образом, остаются пять процентов нашей общей, хм, аудитории. Честно? Мне насрать на эти пять процентов. Мой основной доход идет из Низины и от крупных покупателей для перепродажи, и если я потеряю эти пять процентов, то я просто подниму стоимость товара, и его все равно будут покупать, потому что аналога моим опиатам нет. Я бы  позволила, чтобы эти примерные пять процентов были только твоими клиентами. Но вот в чем загвоздка: они все равно будут. Если люди загораются идеей попробовать «что-то новенькое», то переубедить их практически невозможно, и на это я не влияю.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — искренне удивился Дэниел.

— Затем, чтобы ты понял: я тебе не конкурентка.

— Я не считаю тебе конкуренткой.

— Ауч! Это... обидно?

— Но ты определенно могла бы ею стать.

— Ладно, ты прощен. Но знаешь тебе стоит разглядеть во мне какую-никакую союзницу: если бы не наркодилеры, то реабилитационные центры Иммортала пустовали бы. Так что мы с Геффреем делаем тебе деньги, пупсик. Спасибо от тебя не жду... но пожалуйста.

И она закрепила свои слова вызывающей улыбкой и средним пальцем.

Внезапно в дверь постучались, и они оба уставились на нее так, словно были застуканы за чем-то непристойным.

В кабинет заглянула ассистентка и зашла внутрь, опасливо поглядывая на Эариэль.

— Мистер О'Клиффорд. — Дэниел холодно на нее уставился, и Эариэль, наблюдая за ним, наклонила голову. — Вас срочно просят в лабораторию на минус первом этаже.

— Обязательно я? Никого больше нельзя отправить?

— Сказали, что Вы необходимы...

— Я занят. Как освобожусь — подойду.

— Но...

— Мы закончили, — обрезала обоих Эариэль. — Можешь идти строить свои гениальные планы дальше, — обратилась она к Дэниелу.

Да, они и впрямь закончили. Но пока Эариэль оставалась в кабинете и разговаривала с ним, Дэниелу уходить не хотелось. Учитывая условия Ханессон, у них если и будет еще такая возможность, то очень не скоро.

— Пусть ждут, — твердо ответил О'Клиффорд своей ассистентке.

Ассистентка кивнула и уже собиралась выйти, как вдруг Эариэль дернулась в ее сторону с резким «тяф!», что та испуганно отпрыгнула и поспешно удалилась из кабинета.

— Прекрати, — требовательно одернул О'Клиффорд, хотя Эариэль слишком внимательно следила за ним, так что не упустила того, как уголки его губ дернулись вверх.

— И лишиться единственного удовольствия в этом месте? — проворковала Эариэль. — И часто она так врывается к тебе?

— Бывает. Но она учится, — ответил Дэниел и добавил: — Надеюсь.

— А давай переспим, — внезапно предложила Эариэль.

На лице Дэниела не дрогнул ни один мускул: он не удивился, не заинтересовался, не воспротивился. Вообще ничего. На какое-то время между ними снова образовалось молчание, но Эариэль продолжала вглядываться в О'Клиффорда. Это было опять похоже на проверку, однако ее вопрос звучал серьезно.

— С чего бы вдруг? — наконец спросил он.

— Возможно, нам так станет проще. Мы получим, что хотим, и разойдемся.

— Возможно. А возможно и нет, — хмыкнул он. — Эариэль, как много ты помнишь с той ночи, что была у меня дома? — поинтересовался он.

Если Дэниел оставался непоколебимым от вопроса Эариэль, то вот его заставил Ханессон слегка опешить.

— Довольно много, но в общих чертах. Я помню, что у нас почти получилось, но не помню, почему в итоге не получилось.

Дэниел кивнул.

— Вот если вспомнишь, то обдумай свое предложение еще раз. Скорее всего, ты передумаешь. Хотя я уверен, что ты и сейчас сомневаешься в правильности такого решения.

— Ты прав. Сомневаюсь. Я уже не испытываю к тебе того желания.

Эариэль встала, собираясь уходить, но вдруг решила задать еще один вопрос:

— Где у вас отдел нанотехнологий?

— Зачем тебе?

Она изогнула бровь.

— Друга хочу навестить.

Настала очередь Дэниела изогнуть бровь.

— Какого еще друга?

— Со студенческих лет.

— Здесь?

— Смею напомнить, что твоя корпорация мировая и что она занимает почти все сферы деятельности и что даже моя компания работает на Иммортал. Так что да, Дэниел: у меня есть друзья в Иммортале.

— С тридцать второго по тридцать четвертый этаж: тебе придется поискать... хм... своего друга.

Эариэль кивнула и взяла свой пуховик с кресла. Когда она подошла к выходу, то остановилась. 

— И, О'Клиффорд, — обратилась она обернувшись, — не вздумай больше шантажировать меня. Особенно родными мне людьми. Это плохо кончится.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, — она наклонила голову и внимательно посмотрела на него. — Урозам я предпочитаю действия. А мы ведь с тобой просто сейчас пришли к соглашению и оба остались живы. Ух ты, правда? Это просто предупреждение, Дэниел. И оно последнее.

— Я тебя понял, Эариэль.

Эариэль удовлетворенно кивнула и вышла.

Как только дверь за Ханессон закрылась, Дэниел стал думать о том, что получил от этой встречи и сделки.

Он получил Эариэль.

И только немного погодя до него наконец дошло: это Иммортал получил Эариэль, «Инвиво» получил объект 526, а сам же он... О'Клиффорд упустил ее, если и вовсе не потерял. До этого он считал, что неразделим с Имморталом. Похоже, он ошибался... Оказалось,  интересы корпорации могли противоречить его собственным, личным. От этой мысли пришло какое-то неизвестное ему ранее опустошение.

Теперь у его корпорации была Эариэль. А у него самого — нет.

Дэниел считал сделку выигрышной для себя, но так ли это было? Что было важнее: его личные интересы или все-таки дело, которому он себя посвящал? Второе, убеждал Дэниел себя, второе всегда было важнее, но почему-то чувствовал необходимость с этим смириться. Почему он должен был принимать этот факт, если все так и было? Он знал, что если ответит себе честно, то проиграет самому себе.

«Взорвать лабораторию Сео?» — вдруг вспомнил О'Клиффорд. Как, черт возьми, Геффрей спровоцировал Эариэль? Что он сделал?

Что, черт бы ее побрал, у нее за друг в Иммортале?

Ничего нового: Эариэль ушла, оставив за собой шлейф вопросов.

***

Шагая по коридору Иммортала, Эариэль мысленно расставляла галочки в своем сегодняшнем плане. Она поговорила с доктором Хаксом (на удивление, спокойно) и обсудила с ним расписание их встреч в Иммортале, зашла к своему другу на пару слов, и теперь ей хотелось лишь побыстрее покинуть это проклятое здание.

Кто-то из сотрудников совсем не обращал на нее внимания, двигаясь целенаправленно или витая в своих мыслях; кто-то все же бросал на нее любопытные взгляды, которые еще какое-то время дышали в затылок. Люди здесь не казались враждебными, но тем не менее оставались холодными. Никто ее не останавливал и никто не приближался, но все равно Эариэль не покидало чувство, что кто-нибудь ее схватит и запрет здесь.

Еще один поворот, и Эри поняла, что заблудилась. Она так боялась сюда попасть снова, что изучила все планировки этажей, чтобы знать куда бежать. Но, как оказалось, не все.

Проклятье. Даже будучи относительно свободной, она все равно оказалась в ловушке. По собственной же неосмотрительности.

Эри раздраженно вздохнула и развернулась. Логика говорила, что надо спросить дорогу у проходящих мимо, но и так уязвленная гордость посылала логику далеко и подальше. Разум говорил успокоиться и спокойно идти вперёд, но страх кричал «беги!». Эариэль, сама того не заметив, стала задыхаться от нарастающей паники и действительно готова была вот-вот бежать.

«Черт, нет. Нет, нет, нет!» — почти выла от досады Эариэль, озираясь по сторонам, но перед глазами уже начало плыть. Если так дальше продолжится, то у нее точно начнется истерика.

Вдруг ее кожу стало покалывать. Это ощущение Ханессон было хорошо знакомо: кто-то наблюдал за ней. Она обернулась и стала вглядываться в собравшуюся вдалеке толпу сотрудников в белых халатах. А еще через мгновение Эри разглядела знакомую фигуру среди людей, и ее сердце ухнуло вниз. Он, словно отражение, вглядывался в нее таким же озадаченным взглядом. Эариэль быстро отвернулась, пытаясь вернуть дыхание.

«Это просто галлюцинация, — уверяла себя Эри, — ты просто сходишь здесь с ума. Это все чертова атмосфера гребаного Иммортала...».

Все из-за паники. Это не мог быть он. Он мертв. Она лично это видела.

И все равно Эри снова посмотрела в сторону толпы, однако никого уже не было.

«Просто галлюцинация...»

— Мисс, вы заблудились? — услышала Эариэль со спины.

Она обернулась и уткнулась взглядом в мужскую грудь. Эри задрала голову, и встретила внимательный и обеспокоенный взгляд голубых глаз. Волосы цвета пшеничного поля были аккуратно уложены, а на полноватых губах красовалась вполне дружелюбная улыбка. Ничего в этих чертах лица не выдавало враждебности или хладнокровия, которое Эариэль привыкла видеть в стенах экваториальной лаборатории. Только прикреплённый к халату бейдж с эмблемой корпорации не позволял Ханессон ответить вежливой улыбкой. Подозрительность стала инстинктом, а наблюдательность и анализ — единственным оружием в Иммортале.

Эри втянула воздух через нос и выдохнула через рот, восстанавливая дыхание и возвращая к себе самообладание.

Паника — слабость. Страх — слабость. Любое проявление чувств — слабость. А все вместе — неминуемая здесь гибель.

Окончательно придя в себя, Эариэль уже твердо произнесла:

— Да. Не подскажите, как пройти к лифтам?

— Они рядом с большим конференц-залом. Мне как раз в ту сторону, могу вас проводить, — ответил мужчина, и еще шире улыбнулся.

От него так и сквозило дружелюбием. Не все же такие лицемерные козлы и бездушные мудаки, верно? Может, Дэниел О'Клиффорд и не заслужил прощения, но сотрудники его корпорации могли быть... искренними?

— Да, пожалуйста. — Эариэль даже смогла слабо улыбнуться. — Иначе мне придётся... придется здесь ночевать.

На последних словах ее голос дрогнул, но мужчина этого либо не заметил, либо предпочел не замечать, хрипло рассмеявшись.

— Да, здесь легко заблудиться. Сам до сих пор иногда теряюсь. Но живу в местном академическом городке, поэтому, наверное, для меня здесь остаться на ночь — привычное дело, — с непринужденным весельем ответил мужчина.

Он двинулся, и Эариэль, как утенок, поспешила за ним следом.

— А кем вы здесь работаете? — поинтересовалась Эариэль.

— Я биоэтик.

Ух ты. А вот это интересно...

— Биоэтик? И что вы делаете?

Конечно же, Эариэль знала, что делают биоэтики и как значима их роль на фоне развития биоинженерии. Целью биоэтиков была защита и уважение прав и достоинства человека при научном прогрессе, обеспечение баланса. Только вот Эариэль считала, что ее сраные права и гребаное достоинство были нарушены Имморталом, поэтому ее вопрос подразумевал: «Что вы, мать вашу, делаете, если все равно существуют секретные лаборатории и если я, черт бы вас побрал, попала в "Инвиво"?»

— Мы исследуем и обсуждаем этические проблемы, связанные с медицинскими и биологическими науками; изучаем  моральные, социальные и правовые аспекты, возникающие в контексте биологических и медицинских исследований, технологий и практик, — с запалом начал рассказывать о своей работе биоэтик. Ему вопрос, видно, пришелся по душе. Эариэль уже успела заметить, как все мужчины любили говорить о своей работе. Особенно ученые. — Все, в основном, сводится к анализу и оцениванию различных этические дилеммы, такие как использование генной терапии, клонирование, этические вопросы, связанные с началом и концом жизни, распределение ресурсов в области здравоохранения и всякое подобное. Мы также предоставляем рекомендации, когда в генной инженерии, медицине и в обычных научных исследованиях возникают сложные этические вопросы. Иногда предоставляем консультации исследовательским группам и медицинским учреждениям. В долгосрочных проектах разрабатываем кодексы и нормы, которые регулируют деятельность специалистов, исследователей и врачей — работы и правда полно с развитием биоинженерии и медицины.

Эариэль кивнула, терпеливо все выслушав.

— И как вы отнеслись к легализации экспериментов над людьми? Не припоминаю выработанных норм и какого-либо этического кодекса, — грубее, чем хотелось бы Эариэль, отметила она.

Лицо биоэтика помрачнело. Бинго! Возможно, не стоило быть столь суровой к столь дружелюбному сотруднику — в конце концов, он ничего здесь не решал, а наоборот: пытался решить проблему (хотя... пытался ли?). Однако Эариэль не могла сдержаться. Вдруг все-таки все в Иммортале — сраные моральные уроды? Даже биоэтики.

— Мы все еще... решаем этот вопрос. Очень много спорных моментов... Этическая сторона и до этого была важной и многоуровневой, но в нынешних реалиях... Сложно найти баланс между правами человека и научным прогрессом. Всегда так было. Сейчас же еще больше приходится контролировать проведение испытаний и экспериментов с участием людей и еще чаще участвовать в научных исследованиях после создания генномодифицированных организмов и искусственных имплантов.

— А вы над чем сейчас конкретно работаете?

— Составляем базу норм для клонирования людей.

— Это, наверное... запарно...

— Очень.

— Вообще, у вас прекрасная работа. Странно, что Дэниел О'Клиффорд не уделяет этическим нормам достаточного, черт возьми, внимания. Он берет консультации биоэтика, прежде, чем начинать свои проекты? — Мужчина аж растерялся от внезапной нападки, хоть Эри и старалась звучать спокойно и равнодушно.

— Конечно. Во всех исследовательских группах есть один или несколько биоэтиков, — сдержанно, словно разъясняя ребенку, ответил мужчина.

«Должен быть, а не есть», — мысленно поправила его Ханессон с грустью. В исследовательских группах секретных лабораториях, очевидно, их не было.

— А если... Если кто-то не соблюдает этические нормы? Например, мистер О'Клиффорд.

— Такого быть не может, — усмехнулся биоэтик. — Дэниел О'Клиффорд выступал против легализации. Этому был посвящен целый симпозиум, куда было приглашено множество ученых и специалистов.

— Против? Разве?

— Да. Это было решение Правительства. Мистеру О'Клиффорду пришлось принять такое поспешное согласие ради работы над «Инвиво».

Ох... какой же О'Клиффорд все-таки двуличный засранец и как же все-таки он, сука, умело и предусмотрительно выставлял себя благодетелем человечества, имея начатый до легализации «Инвиво» и несколько разработок биологического оружия. Было бы странно с его стороны поддержать инициативу экспериментов над людьми, осознавая, сколько возможностей это на самом деле приносило биоинженерии. Эариэль не могла его осуждать за это — в конце концов, она по такому принципу синтезировала наркотики, — однако все равно осуждала. Черт, да если бы все это дерьмо не касалось ее, то она бы вообще закрыла глаза, что там делал О'Клиффорд за спиной и на виду у всех. Они ведь оба деловые люди, а это был мир бизнеса. И как он сам заметил: «еще никто не становился богатым и успешным только за красивые глазки».

Это все навело Ханессон на новые мысли. Ее гнев почти перерос в смирение. Однако все равно еще было желание обнародовать всю известную ей информацию и натравить всех биоэтиков на Иммортал. Не потому что ее сильно волновали вопросы этики, нет (это было бы даже глупо со стороны наркодилера), а потому что ей хотелось поставить Дэниела на место.

— Ого, а я не знала... — Эариэль задумчиво закусила губу. — Это... любопытно. Я обязательно почитаю стенограмму того симпозиума — будет интересно послушать аргументы мистера О'Клиффорда. Спасибо за информацию.

Как же Ханессон терпеть не могла всю эту биологическую херню... Но ради того, чтобы использовать слова Дэниела против него же самого... Это определенно того стоило, да.

— Вот мы и пришли. Мне сюда. — Мужчина махнул на дверь конференц-зала со стеклянной стеной. — А вам туда. — Указал он в сторону показавшихся на горизонте лифтов.

— Спасибо вам, — Эариэль бросила взгляд на бейдж, — Льюис, за помощь и за диалог.

На ее слова биоэтик добродушно улыбнулся, и Эариэль снова стала убеждать себя, что он просто выполнял свою работу и что, как и любой работник,  знал только то, что ему положено, а знать об «Инвиво» — о его секретном начале — было, очевидно, не положено.

— Был рад помочь. А теперь я пойду дискутировать об этике с коллегами, — сказал он, обреченно вздохнув. — Удачи вам!

— И вам... — ответила Эри и снова смогла улыбнуться. Все-таки Льюис был хорошим паренем.

Ханессон двинулась в сторону лифтов, но когда проходила мимо стеклянной стены конференц-зала, любопытство взяло верх, и она замедлилась, заглядываясь на совещание, которое там проходило. В отличие от остальных помещений, в которых была Ханессон в башне Иммортала, здесь стены были не белыми, а темно-серыми, как мокрый асфальт — прямо как в том конференц-зале, в котором она была с О'Клиффордом, когда он якобы ее отпустил, подумала Эариэль, только в том не было такой стеклянной стенки... или все-таки была? Обратила Ханессон внимание и на людей, которые там были: она увидела уже знакомого ей биоэтика, который прошел вдоль стола и сел на свое место; заметила Хакса, что даже на совещании был в своем белом халате; посмотрела на стоявшего человека , который, жестикулируя, представлял, что-то на огромном экране, а остальные собравшиеся сидели и внимательно слушали. Зацепился ее взгляд и за Дэниела О'Клиффорда, сидящего на переднем кресле: он с привычным холодным и серьезным лицом сосредоточенно следил за докладчиком, снова показывающего на презентацию с диаграммой, на которую теперь смотрела и Эариэль. И пока она пыталась вглядеться в слайд, Дэниел, словно почувствовав, что за ним наблюдают, стал плыть взглядом по помещению, пока не встретился им с Эариэль. Он лишь на доли секунды обернулся к ней, однако когда Дэниел повернулся обратно к докладчику, Ханессон уловила, как его яркие фиолетовые глаза лукаво засияли, и заметила, как теперь был приподнят уголок его губ. Черт возьми, он улыбался. По-кошачьи. Самодовольно. Как озорной кот ловит солнечных зайчиков, так и Дэниел поймал ее интерес. Все остальные были увлечены презентацией, поэтому никто не замечал внезапно улыбнувшегося О'Клиффорда.

И вот внутри Эри снова вывернулось и перевернулось. А она, наивная идиотка, полагала, что гнева будет достаточно, чтобы тот притупил страсть насовсем. Ни черта. Желание никуда не пропало. Эта безмолвная переглядка была подобна огненному закату, пока на фоне бушевал ураган. Ее затопило знакомое чувство. Знакомое и сильное до сраной тошноты чувство. 

Эариэль, задумавшись, отвернулась.

Дэниел был самоуверенным и наглым, но при этом все еще оставался сдержанным и уравновешенным, а его прямолинейность филигранно граничила с вежливостью — этот идеальный баланс восхищал Эариэль и в то же время бесил.  Она знала, что все это было выработанным расчетом, и ей чертовски хотелось сбить с него эту спесь, снять эту кожу, нарощенную годами управления Имморталом... увидеть еще раз, каков Дэниел О'Клиффорд без «костюма» и масок; ей хотелось ощутить Дэнни — того, что выкурил травку перед беседой с ней и подкалывал добродушно, а не с целью спровоцировать. Эариэль зацепил Дэниел в висячем саду, а еще ей очень понравился тот мужчина, которого она видела летом в пабе и которого заметила  позже вновь — в его доме. Очень понравился. Но мысленно Ханессон уже стояла с лопатой, чтобы окончательно похоронить того мужчину. Сегодня она увидела, какой толстой и прочной была его эта «кожа», поэтому Эри не была уже уверена, что попытки подсадрать «кожу» Дэниела могут кончится безопасно: кто-то из них двоих просто не выживет после такого. Да и честно: ей не хватало сил против О'Клиффорда — он доводил ее до белого каления, а сам при этом оставался в своем «балансе» — все еще наглый, самоуверенный, сдержанный и уравновешенный.

Их безэмоциональность трескалась друг об друга. Дэниел будил в ней гнев, который она тщательно пыталась подавить, и желание,  которое так отчаянно старалась игнорировать. А Эариэль будила в нем интерес и любопытство, что дремали в нем, а еще азарт, что казался вообще еще неизведанным. В обычно равнодушных глазах обоих появлялись эмоции, которые никто другой не мог разбудить.

Когда Эариэль снова бросила взгляд на Дэниела, то он уже вернул свой серьезный вид: из глаз испарилось озорство, уступив место легкой задумчивости.

Ей не хотелось на него злиться. Но Эариэль должна была — она не могла  спустить с рук то, как подло он использовал ее против Геффрея и как втянул в «Инвиво». Если в первый раз, может, и не он лично втянул ее, то на этот раз — да. И раз они все-таки начали эту игру, то Эариэль доведет дело до конца. И пусть она расшибет себе лоб, но если этим добьется хоть царапинки на коже О'Клиффорда — оно того стоит. Тем более сегодня Ханессон сделала еще один шаг вперед: она была внутри Иммортала.  И на этот раз....

Черт возьми, на этот раз у нее была стратегия.

***

Эри щелкнула розовой зажигалкой с изображением котенка и бросила взгляд на Алекса.

— Ну и что ты так на меня смотришь? — спросил он, взметнув бровь.

— Я сейчас собираюсь спалить лабораторию Геффрея. Может быть... последние слова? Какие-нибудь наставления или предостережения? Напутствия?

Эариэль ждала, что Алекс начнет ее отговаривать, ведь и сама понимала, что ее действия... Да, в этом О'Клиффорд был прав: они были не до конца обдуманны и основаны на эмоциях. Но претензии Дэниела ее раздражали, а мнение Алекса она готова была выслушать. Кристиансен сейчас был единственным якорем, способным ее остановить. Остановить от этого снежка, который дальше покатится по склону, необратимо превращаясь в огромный ком. Кого этот ком раздавит — врагов или саму Ханессон — все еще оставалось неизвестным даже для нее самой. Но не попробуешь... не узнаешь, верно?

Алекс вздохнул.

— Что я могу сказать, если ты уже все решила?

Ханессон все еще не могла насмотреться на него. Настоящего и рядом с ней. Стоило отдать О'Клиффорду должное: со своей задачей он справился быстро. Намного быстрее и «чище», чем смогла бы она: с Алекса сняли все обвинения в тот же день, все слухи были обрезаны на корню, а репутация Кристиансена даже слегка повысилась, когда стало известно, что за него вступился сам Дэниел О'Клиффорд. Ненависть к самоуверенному засранцу притупилась, но Эариэль все еще держала ее при себе. Алекса, может, и вытащил сам Дэниел О'Клиффорд, но он же его туда и упек. Даже если это было никому неизвестно, то это было известно ей.

«Сукин он сын».

— Поджигай уже, ну, — ворчливо торопил ее Алекс. — Не хочу сгореть здесь. Я слишком молод, чтобы быть мучеником!

— Даже не скажешь, что это херовая затея? — удивилась Эариэль.

— Я все твои затею считаю херовыми, а потом оказывается, что это не так, — фыркнул он. — Я просто доверяю тебе. Хотя все это, — Кристиансен огляделся вокруг, — выглядит действительно сомнительно и херово, да.

Эариэль усмехнулась и поднесла пламя к бензиновой дорожке. Рано или поздно огонь дойдет до оставленной ею пробирки, и в этот момент им было бы неплохо быть подальше отсюда, потому что Эариэль и сама не знала, что произойдёт — взрывчатые вещества никогда не были ее коньком. Все же стоило у мамы поискать на эту тему книги или хотя бы спросить совета у Белого... Мать точно не одобрила бы ее увлечение взрывчатками, а вот Белый поддерживал любые затеи Эри, а конкретно эта привела бы его в детский восторг.

— Небось думаешь, что хочется взорвать еще что-нибудь?

— Да. Но уже без огня, — ответила она, поднимаясь.

Ей хотелось взорвать терпение О'Клиффорда. Для этого ей могла понадобиться другого рода химия, однако к ней Эариэль была не готова.

Она уже успела обжечься.

Ей стоило послушать Дэниела, когда он говорил, что умеет играть нечестно.

***

— Горит неплохо, — произнес Алекс, когда они уже подходили к машине.

— Неплохо?! В области химии я делала лучше только наркоту. А тут, — Эри указала на яркий огонь, что освещал ночное небо Лэписсена, — обалдеть какое кострище! А в пробирке ведь вот столечечко было! Химия, как говорится, это жизнь. Хотя в данном случае... хм-м... спасение от смерти, скорее. Можно сказать, что я людей спасла. Да... нет... не знаю. Лучше мой опиум, чем эта дрянь.

Хотя Эариэль и подозревала, что Геффрей что-нибудь предпримет ради восстановление бизнеса и что это будет касаться ее сырья, сейчас она была рада просто поднасрать ему. И в конце концов, опиум действительно был лучше, чем то, что предлагал дон Геффрей. Если не эффектом, то хотя бы качеством — это особенно ублажало ее гордость.

— Ладно, горит хорошо, — согласился все же Алекс.

— Прекрасно, — то ли поправила, то ли высказала свое мнение она.

— Он будет мстить, — произнес Александр, хотя больше констатировал факт.

И Ханессон была согласна.

— Будет. — Ри повернулась от горящего здания к Алексу. Глаза цвета летней листвы в ночной темноте пылали ярким огнем, словно лесной пожар от засухи, что образовывалась в ней. — Конечно, будет. Мы же сожгли его подпольную лабораторию. Его основной доход. Дело всей его жизни. Кем он теперь будет?

Много кем, ответила себе же Ханессон. Но опять же: Эариэль была просто, блять, счастлива поднасрать ему. Дон Геффрей сыграл нечестно — она захотела ему ответить. И плевать, что это было объявлением войны — об этом она подумает чуть позже. Ей нужен был его шаг, чтобы понять, чего вообще стоит ждать. Сейчас же Эариэль просто наслаждалась зрелищем.

— Он нас найдет, — не унимался Кристиансен.

Да, Ханессон и это знала. Рано или поздно Геффрей поймет, что это ее рук дело. И, черт возьми, она хотела, чтобы он знал, что это сделала Королева гребаных маков. Пошел Сео в задницу со своей дружбой, сотрудничеством или чего он вообще там добивался.

— Пусть ищет. Я отомстила, и это греет мне душу. Нечего было идти против меня. С предателями такое часто бывает, знаешь ли. Если честно, я огорчена. Я думала, что он мог бы быть неплохим компаньоном.

Алекс кивнул, продолжая смотреть на пламя. Ри не была уверена, что Кристиансен одобряет метод ее мести, однако была благодарна за то, что он предпочел промолчать об этом. Он был тут, рядом с ней, и тоже смотрел на результат ее решения, который уже полыхал. Буквально.

— А это нормально, что там часть пламени зеленоватое? — вдруг уточнил Алекс, нарушив возникшее между ними молчание.

— Да кто ж знает, что он хранил в этой лаборатории, — ответила Ри. — Пусть О'Клиффорд это дерьмо разбирает.

— А не слишком ли ты много на него дерьма свалила?

Эариэль моргнула в неверии. Он что, теперь защищал О'Клиффорда? Да ну нахер... Это какая-то... мужская солидарность? Что-то явно за гранью ее понимания...

— А не слишком ли он свалил на меня? Уж Дэниел мог бы догадаться, что я задумала. Гений же.

— А что с полицией делать будем?

— Да им самим страшно. Разве ты не заметил? В преступном мире феодальная раздробленность, которая их пугает своей масштабностью. И наш сегодняшний огонек тому пример. Сейчас приедет полиция, и что они сделают? Поймут, что мафия разыгралась, и подожмут хвосты. Ой, да ладно. Не перестрелку же устроили, да и мирных не задели. Просто выясняем между собой отношения.

— Копы станут пуще прежнего нас ловить, пока у нас... подожди-ка, как ты сказала? Феодальная раздробленность? Да, пока у нас феодальная раздробленность. Уверена, что у нас достаточно сил, чтобы дать отпор? Ему и Правительству?

— Нет, но у нас есть друзья.

— Знаешь же, что нам не доверяют. Семья тебя мелкой считает.

— Да плевать, значит, на них. После такого огонька они задумаются насчет моей кандидатуры и воспримут наконец всерьёз. А нас есть один друг точно, который посильнее всех мафий сразу.

Не хотелось бы, конечно, О'Клиффорда называть своим другом... Однако сейчас он выполнял именно эту роль. Временную, уточнила для себя Эариэль. Чисто на разок.

— Как бы против нас это не повернулось... Не уверен я в нем...

И Эариэль не была. И все же надеялась. Только вот... на что? Боже... да с такими мыслями можно было опять спиться.

— Что за пессимистичный настрой, я не поняла? — решила разбавить атмосферу она.

Алекс не успел ответить. Где-то далеко послышались сирены.

— Полиция. Все наши покинули здание? — спросил он у Ри.

— Да. Поехали тоже. Я кушать хочу. — Эри развернулась от пожара, поправила свою объемную красную — несвойственного ей яркого цвета — кожанку и добавила: — и выпить.

— Ты же не носишь яркие цвета, — заметил Алекс.

«Дерьмовые яркие цвета», — захотелось поправить Ри. А конкретно красный она вообще считала самым вульгарным цветом.

— Я нет, а вот Король маков, как гласят слухи, носит все красное. Гребанные романтики, что с них взять? Вот, решила подыграть. И да, раз такая пьянка, то давай заедем поздравить О'Клиффорда. — Эри заметила, как Алекс посерьёзнел, но только лишь умилилась этому: если бы он знал, какое «поздравление» она подготовила, то поддержал бы ее веселье. — Но сначала покушать. Дэниел подождет. Да и он сам заметит из окна такой пожар, уж догадается, чьих рук это дело.

Эри села в машину к Алексу и сняла куртку, что не позволяла ей чувствовать себя комфортно. И кто только распускает такую чепуху, как слухи? СМИ совсем делать нечего? Мимо промчался целый патруль полицейских машин и дронов, озаряя улицу сине-красным свечением мигалок. Сирены резанули слух, но патруль быстро удалился, мчась к горящей лаборатории.

На улицах снова стало тихо. Город спал. А пока город спит, мафия веселится и работает.

Эри была в предвкушении грядущих новостей. Месть — блюдо холодное? Что ж, она подала месть горячим — очень горячим — блюдом. И теперь будет ждать ответного меню.

Послышался взрыв, и Эариэль с Алексом развернулись к заднему стеклу в сторону звука.

— Вау, — прошептал Алекс, зачарованно смотря на зеленый фейрверк. — Что это?

— Соли бария, — ответила Эариэль, не сводя взгляда со взрыва с фейерверком. — И лития. И... — Эри посмотрела на красный небольшой фейрверк в стороне. — Да, кажется, еще стронция. Захотелось добавить немного красок. Этакая, знаешь, арт-терапия. Очень помогает! Я действительно стала чувствовать себя лучше!

— Первую половину твоих слов я не понял, но это красиво, что бы там не было. Хотя я предпочитаю более традиционные методы психотерапии.

Послышался рокочущий звук, а когда Эри посмотрела в лобовое стекло, то увидела и полицейский (или пожарный?) вертолет, летящий к горящей лаборатории.

— Один, — начала она считать, — два... Три!

— Мы побили наш прошлый рекорд! — весело воскликнул Алекс и дал пять Ри.

— Я даже не знаю, что можно придумать для четырех вертолетов. Нам придется очень постараться...

А потом Эариэль повернулась к Алексу, и теперь в ее глазах не было ни намека на веселье.

— Ну... — неуверенно начала она. — Как ты?

Алекс сразу понял, что Ри имела в виду. Он тяжко вздохнул и зажег сигарету. Ханессон молча ждала, еще больше напрягаясь. Кристиансен это знал, поэтому специально не торопился. И лишь когда сделал затяжку — долгую и глубокую, — посмотрел на свои татуированные, но уже свободные руки, то наконец ответил:

— Ну как я могу после ареста? Ты же знаешь, как там скучно... — начал свой рассказ Кристиансен. Ри расслабилась и закатила глаза, поняв, что все его предыдущие действия были лишь фарсом. — Сначала я сидел с офицером Гетти. Помнишь его? Поболтали о том о сем... Говорит, что не верит, что я Король маков — слишком уж миленький я для этого. Я ответил ему: «чувак, не пользуйся своим положением! Руки на стол! Я же говорил тебе, что на-ту-рал!», а Гетти так заигрывающе покрутил наручниками, чтобы припугнуть, и ехидно поржал. Урод.

— Так он же тоже натурал, — заметила Ри, изогнув в недоверии бровь.

— Да знаю я! Поэтому мы вместе поржали. — Ри снова закатила глаза: так вот как ему «скучно» было? Алекс продолжил: — Потом заглянул Форд, заметил меня и такой: «Чувак!»

— Форд бы не сказал «чувак».

— Не перебивай, Ри-Ри. Я имею право на авторскую интерпретацию: заслужил за все страдания, окей? Итак, Форд заходит и говорит: «Чувак! Ты какого хрена тут забыл?! Еще и в обвиняемых!».

— «Какого хрена» он бы тоже не сказал.

— Ри!

— Ладно-ладно. Слушаю.

— Я ему: «Тебя, что ли, моим адвокатом назначили?». А он мне: «Не, зашел за своим делом, а тут все о тебе говорят, мол, Кристиансен — Король маков». Я думаю: «Ну слава богу...». Он же херовый адвокат! Да Форд все дело завалил бы — я бы точно сел, даже если бы у них не было доказательств! Ну короче, поболтали и с ним. Прикинь, он втюрился в ту ворчливую прокуроршу!

— Ты тоже за ней бегал.

— Фу, не напоминай. Я молод был, наивен... Да и она тогда казалась миленькой, такой невинной, простодушной. А потом у нас был совместный суд... Помнишь, я рассказывал? Блять, я таких мигер еще не видел... Жесть... а когда я выиграл дело... страшный сон! Меня до сих пор передергивает, когда вижу ее где-нибудь!

— Или ты передергиваешь?

— Да пошла ты, Ри! Брр... Потом зашли еще Ральф и Купер...

— Подожди-ка, а тебя вообще не должны были... ну... изолировать?

Кристиансен закатил глаза.

— Да кого это ебет, Ри? Я знаю там всех, а все знают меня. Сидим, разговариваем... Я ребятам говорю: «А дайте-ка я звонок другу сделаю». Они сказали «не пложено» и дали телефон. Короче, позвонил я Крису: спросил, как там Мэри, прорезались ли еще зубки у Асы, рассказал ему, что меня арестовали за организацию преступной группировки. Он посмеялся. Спрашивает, мол, помощь нужна? Я говорю: «Да не! Разберемся! Ри если что позвонит. Как насчет встретиться на неделе за покерным столом?». Подожди. Ты же ему не звонила?

— Нет.

— И хорошо. У него там старшенькая опять вытворяет, а тут еще и мы со своими проблемами навязались бы.

— Ну и с кем ты еще успел поболтать?

— Да ни с кем, — печально вздохнул Алекс и сделал еще одну затяжку. Выпустив в окно дым, обернулся к Ри и продолжил: — Пришел потом этот душнила...

— Флиман?

— Флиман, — угрюмо подтвердил он. — Я сразу ему: «Как там Ри-Ри?», а он молчит... Мрачный такой... Злой... Ну я и обрадовался! Раз ему сказать нечего, то ты либо вообще ничего ему не сказала, либо довела. Он, похоже, заметил мою радость и разозлился еще больше. А я еще по дурости сказал, что кофе у них паршивый...

— Да, это правда, — согласилась Ри.

— Даже хуже чем у тебя...

— Алекс!

— Ри, пожалуйста, купи кофемашину... Можешь же себе позволить! Я не прошу тебя купить автомобиль — всего лишь жалкая кофемашина! Сейчас какой век на дворе? Почему я должен страдать даже у тебя дома?

Эри фыркнула.

— Будешь тогда пить со мной чай. А дальше-то что? Что Флиман сказал?

— Забрал у меня кофе.

— И правильно сделал.

— Ты сама согласилась, что кофе там дерьмо! Так, стоп. Минуточку... А какого черта ты пила кофе?

— Настроение было такое.

— То есть меня арестовали, а ты сидела и пила кофе?!

— А я смотрю, ты там прямо страдал!

— Да, страдал! Говорю же: давился паршивым кофе. Короче... Я согласился на их адвоката. Чисто из-за интереса. Думаю: «ну-ка, гляну, кого мне там назначат». И тут заходит... черт, забыл его фамилию... Ба...Би... Да ну его в жопу. Серьезный такой хмырь, щеки обвисли, нос красный, глаза змеиные... ушки маленькие такие — смешные! В общем, понял я, что если Форд, хотя бы попытался бы меня защитить, то этот Ба-Би-как-его-там намеренно ведь сделает все, чтобы меня засадить. Но... Потом зашел какой-то человек — вот его я точно не знал, — попросил Флимана выйти на пару слов. Детектив огрызнулся, но тот мужчина сказал, что Флимана срочно вызвали, кто-то явно важный — министр или советник может? — потому что Флиман тут же вскочил и рванул, оставив меня, такого опасного преступника, одного. Флимана я больше не видел: он так и не вернулся.

— Не вернулся?

— Не-а. Его помощник только зашел и сказал, что с меня сняты все обвинения.

— Флимана... Уволили?

— Не, не думаю. Наверное, он просто не хотел показываться и видеть мое довольное лицо.

— Фух, — выдохнула Эариэль.

— Что значит «фух»?! Не лучше бы, чтобы его отстранили?

— Нет. Флиман просто выполняет свою работу. Причем выполяет ее хорошо, раз он единственный, кто так упорно верит, что я замешана в маковом деле. Если меня и посадят, то только Флиман заслуживает это сделать. К тому же я чувствую вину за его дочь...

— Ты так и не рассказала, что произошло.

Ри вздохнула и отвела взгляд.

— Да я и сама толком не все знаю. Знаю только, что Терон ее трахал, а как у дочери Флимана оказался опиум — без понятия. Либо Терон ее завербовал, либо она сама подсела...

— А твоя вина тогда в чем?

— В том, что я это допустила. За Терона я тогда не несла ответственности, но за товар — да.

— Мда-а, — протянул Алекс и продолжал смотреть в зеркало на горящую лабораторию. — А ведь Флиман только-только меня отпустил... Это все ни черта не подозрительно, ага.

Эариэль тоже посмотрела на пожар.

— О'Клиффорд разберется с этим. Мы договорились. — Эри почувствовала на себе подозрительный взгляд друга и невысказанный вопрос. — Нам с тобой надо лишь решить, на какую банду мы все это свалим. Кто у нас в черном списке после Геффрея?

— Я... Господи, я не хочу с этим разбираться.

— И не надо. Дэниел теперь решает все наши проблемы, связанные с полицией.

— Ты испытываешь его терпение, Ри. Однажды ему надоест и он станет засаживать наших людей.

— Ага. А мне как раз надо несколько своих людей в тюрьме.

— Вон оно как... Ладно. Но это все не исключает того, что детектив наверняка почувствовал неладное после моего быстрого освобождения и этого пожара. Он будет рыть усерднее, Ри.

— Пусть роет, сколько ему хочется. Его действия бесполезны, пока мы платим достаточно его начальству и пока я нужна О'Клиффорду. Даже если Флиман лично застанет меня с ящиками налички и пакетом опиума в руках... Что-то мне подсказывает, что Иммортал сделает так, словно ничего не было и никто ничего не видел.

И потом все же Алекс произнес тот невысказанный вопрос:

— Ты же не переспала с О'Клиффордом?

— Пока нет.

Эариэль резко заткнула рот и округлила глаза, поражаясь этим словам.

Вот она и признала сама: не «если», а «когда». Но не поздно ли?

И, черт возьми, Дэниел, как будто бы почувствовал это — свою маленькую победу: у Эариэль засветился телефон с входящим звонком от О'Клиффорда. Первым порывом было сбросить, но... У них же общее дело, да? Она должна была ответить. «Должна была», а не «хотела». Поэтому Эри все же приняла звонок.

— Помимо места и времени тебе стоило бы утонить еще и масштаб, — без приветствия произнес О'Клиффорд.

Кратко и по делу.

Эариэль закатила глаза.

— Не сочла нужным.

А точнее: сама не предполагала, что масштаб будет таким. Ну ее косяк, да, но не признаваться же в этом? Да и косяк ли? Лаборатория горела — красиво горела, хорошо горела, — а значит, все было вполне по плану. Эариэль его даже перевыполнила.

— Какие-то проблемы? — уточнила она больше из надобности, чем из-за обеспокоенности.

— Нет. Просто... Удивлен.

«Всего лишь?!»

— Я бы предпочла «поражен» или «восхищен». Знаешь, тебе стоит поторопиться. Не хочется задохнуться от химикатов в этом и так прогнившем от наркотиков городе. — Эариэль услышала смешок О'Клиффорда, который почему-то отдал теплотой в ее груди. — И ладно, так и быть: если тебе нужны волонтеры, то я могу прислать своих людей. Работы много, хоть я и не считаю, что переборщила.

— Не волнуйся. Я разберусь.

Молчание. А потом снова послышался его безмятежный глубокий голос:

— Спокойной ночи, Эариэль.

Она огляделась вокруг. Пожар, полиция... спокойный баритон Дэниела...

— Ага, — бросила в ответ Эри. — Спокойной.

Пусть О'Клиффорд думает, что такой ночь и будет. Да. Спокойной ему ночи. Ага.

— Итак... Вы точно не переспали? — вырвал ее из мыслей голос Алекса.

Эариэль моргнула и посмотрела на свою застывшую руку, еще державшую телефон.

— Нет! Это всего лишь небольшая договоренность и маленький диалог. Все. Теперь точно все.

Больше у них не было общих дел, а в Иммортале О'Клиффорд обещал ей не досаждать. И Ханессон тоже не собиралась досаждать ему. При благоприятных обстоятельствах они вообще больше не увидятся, в неблагоприятных — лишь пересекутся пару раз по делу, не более.

Подогреваемое сидение расслабило ее, и Эариэль зевнула. Ей нужен был последний рывок энергии на сегодня, а потом... потом она отоспится. Может быть.

— Мне нужен кофе. И массаж. А лучше целый день спа. И еще секс.

И если первые два пункта были лишь желаемыми, то последний Эариэль считала необходимым. Она слишком много терпела. Его терпела. В общем-то, ее предложение переспать было вполне серьезным, хоть и не совсем обдуманным, ведь действительно был высок риск, что ей захочется больше. Только вот... что такого произошло той ночью? Что он ей сказал? Или сказала она? Она-то могла наговорить очень много ненужных вещей... Эариэль же не признавалась ему в любви? Не могла, ведь это было бы неправдой.

— У тебя есть кто-нибудь на примете? — вдруг спросила она у Алекса.

Алекс повернулся и уставился на подругу. Потом моргнул пару раз, приходя в себя, и уточнил:

— Парень, девушка?

— Да без разницы... Какой нибудь хороший знакомый? Хотя бы симпатичный.

— Таких много. Ты... ты уверена?

— Да. Желательно на длительный срок.

— Таких уже меньше. Работа имеет значение?

— Нет.

— Отлично. Есть один хороший. Милый, воспитанный, хорошо зарабатывает...

— Супер!

— ...Но он офицер полиции.

— Ты серьезно? Хотя... какая к черту разница.

— Даже так?

— Это будет интересно. Почему бы и нет? Познакомишь как-нибудь?

— Я предложил по приколу, Ри! Однако... это всяко лучше О'Клиффорда — в этом я согласен. Познакомлю.

— Кстати... — протянула Ри. — Поехали, — оживилась она. — У нас мало времени.

— Мало времени? На что?

— У нас есть еще дела. Но сначала за кофе. Только быстро.

— Какие дела, Ри? Мы только что сожгли лабораторию Сео, мать его, Геффрея!

— Тебе понравится!

— Знаешь... твое «понравится» может не вязаться с тем, что мне действительно нравится...

— Обещаю, Алекс, — заговорщически улыбнулась Ханессон, и ее глаза зазывающе вспыхнули, как зеленые лампочки на игровом автомате. — Тебе понравится, потому что это не понравится О'Клиффорду.

— Ах ты... — довольно улыбнулся Алекс.

— Хитрая сука? Да-а, — протянула Эариэль. — Не могу же я упустить этот прекрасный момент, когда все внимание О'Клиффорда направлено на пожар, Геффрея и прочие неприятности, доставленные ему его главной неприятностью — мной, — которая так кстати сейчас вне его внимания.

И вот теперь Алекс кивнул одобряюще.

— Намекнешь хотя бы?

Эариэль заулыбалась еще шире.

— Я же сказала: заедем к О'Клиффорду поздравить его. Я забыла уточнить, что его присутствие необязательно и нежелательно, да? — Эариэль цокнула. — Как же я это так упустила...

— Ты решила сегодня всех натравить на себя?

— Сегодня я решила раздать долги тем, кто тронул моих любимых.

Дэниел знал, что она ставит превыше всего своих близких? Что ж, а Эариэль убедилась, что он ставит превыше всего свою работу. И теперь... вот теперь она наконец почувствовала его — призрачный поводок в своей руке, на который О'Клиффорд отныне был посажен. Он еще не знал об этом — и возможно, не узнает вовсе, — но Ханессон грел уже сам факт (это было даже приятнее, чем ее «арт-терапия»). Теперь оставалось сделать этот поводок таким осязаемым, ощутимым и прочным, что она могла бы его однажды дернуть.

Да, Эариэль действительно стоило получше прислушаться к О'Клиффорду насчет их игр, но и ему стоило услышать ее: она хочет его проучить. А теперь еще сильнее.

Не надо. Было. Ее. Блять, злить.

———-

Дело пахнет БДСМ-сессией хахаахахах кого вяжем, кому плетку даем?

Глава писалась ДОЛГО, зато она просто ОГРОМНАЯ. Проезд в следующую главу оплачиваем, не забываем ⭐️👇