Маковый эффект

Ханессон выбирала ночь не потому что она, как говорили другие, скрывала все пороки, а потому что только ночью у Эариэль оставалось свободное время. Двадцать пятый час в сутках? Нет. Об этом можно было только мечтать. И если бы у нее и был двадцать пятый час, то она бы потратила его на сон. И уж так удачно вышло, что темное время суток навеивало свою особенную атмосферу: иногда праздненства и веселья, а иногда безмолвия, напряжения и страха — второе очень подходило для дел мафии, и это же Эариэль обращала в свою пользу. Ночь не скрывала ужасы. Она их рождала; пробуждала тревогу в тех, кому было, что скрывать днем.

Сегодняшнюю ночь нельзя было назвать «ночью, посвященной делам мафии», но однозначно ее это касалось. Эариэль и ее маковое дело были неразделимы. И эта связь крепчала изо дня в день.

Когда они ехали сюда, Ханессон только и делала, что повторяла себе мысленно: «спокойно, спокойно, спокойно».

Спокойно? Спокойно.

Когда же Алекс остановил машину среди контейнеров в порту и Эри увидела знакомый силуэт, она не выдержала. Словно ее кровь была спиртом, а кто-то поднес зажигалку.

Пшик и... ба-бах!

В голове белый шум. Перед глазами — алая пелена. Внутри — накопленный и сполна выдержанный концентрат гнева.

А этот «кто-то» — Левертон, мать его, Хакс.

Эариэль выскочила из машины с уже заряженным и поднятым пистолетом.

Контроль, сдержанность, хладнокровие и... спокойствие? Все это осталось в машине Алекса. Вместе с неизвестной Эариэль Ханессон и с известной миру Королевой маков. Наружу вышла только 526-я. Упрямая, обиженная, озлобленная.

Хакс только успел вскинуть брови и раскрыть рот в ужасе — прекрасная картина, десять баллов из десяти — как раздался первый выстрел. В метре от докторишки.

Второй — тоже мимо, но, судя по звуку металла сзади стоявшего контейнера и оставшегося от пули следа, уже очень и очень близко к его седой башке.

Третий — прямо в плечо.

Хотелось бы избавиться от него прямо здесь и сейчас. В этом закоулке морского порта и меж огромных контейнеров, чтобы тело Хакса валялось на грязном асфальте и в густой ночи. Один и жалкий. Но это было бы быстро. А она мучалась долго. И мучается до сих пор. Кажется, 526-ю все же догнала Королева маков, потому что под кожей оживилось чувство справедливости и безжалостность — то, чем славилась наркоцарица опиатов, — поэтому она опустила пистолет.

Хакс зашипел, прижал руку к ране и согнулся. Но стоит отдать должное — промолчал. Если бы он сказал хоть слово — вероятность четвёртого выстрела выросла бы в разы, а возможно, перепрыгнула бы за всю сотню процентов, побив все рекорды ее кровожадности.

— У тебя три минуты. По истечении ста восьмидесяти секунд четвертая пуля будет у тебя в голове. Время пошло, — холодно произнесла Эариэль.

Она старалась смотреть на него сверху вниз, но внутри все еще жила тревога, поэтому палец продолжал лежать на спусковом крючке. Даже на расстоянии в десятки шагов от доктора Хакса воняло подставой, хоть ей и доложили, что кроме машины Хакса в округе не было замечено ничего подозрительного: ни полиции, ни людей Иммортала. Зато призраки лаборатории ощущались целой толпой поблизости, а дух Оакса и вовсе, казалось, стоял где-то за спиной и морозом колол ее затылок. Но Эри не оборачивалась. Не отвлекалась. Не поддавалась. Смотрела вперед: в ледяную голубизну глаз доктора Хакса.

На секунду Ханессон хмуро покосилась за плечо Левертона — прямо на его машину, словно там он мог оставить и скрыть свое главное оружие против нее.

— Нам... — тихо и шипя начал говорить Хакс, и Эариэль снова вернула свое внимание на него. — Нам нужна твоя помощь, — наконец выдавил из себя он.

Ханессон звонко рассмеялась. Наигранно и очень недобро. От такого смеха кровь морозилась в жилах, пока все сосуды не лопнут с оглушительным треском. Только вот ее кровь, кажется, перевалила все сорок два градуса и уже кипела, бурлила и начинала сворачиваться. Эариэль почти трясло от напряжения и волнения.

Хакс должно быть почувствовал свою смерть так близко, как еще никогда не чувствовал, потому что лицо его сморщилось, как прошлогоднее яблоко.

— Что-то новенькое от тебя, — ехидно проворковала Эри. — Раньше у тебя были другие методы. Сложно было выдавить из себя просьбу? Еще и ко мне.

— У меня нет выбора, — увереннее произнес Хакс и уже выпрямился, на что Эри поморщилась: чертова гордость ученого, чтоб их всех... — Тебя отпустили, потому что у нас были объекты, которые согласились сотрудничать. Объекты из числа добровольцев не могут пройти полный цикл адаптации вируса, потому что в экваториальной лаборатории были определенные для него условия. Создавать новые у нас нет времени. Полный цикл возможен только у тебя и еще трех объектов. Двое из них мертвы. В том числе и объект женского пола. Ты осталась одна, 526-я.

Как сухо и сжато. Но звучало довольно правдиво и совпадало с тем, что ей было уже известно.

Эри наклонила голову и криво улыбнулась.

— А ты правда хочешь снова со мной связываться? Соскучился, что ли?

— Нет, — невозмутимо ответил Хакс. — Я сказал: у нас нет выбора. Сроки поджимают. Проект теперь государственный. Правительство требует от нас результатов.

— И чего конкретно ты от меня хочешь? Чтобы я добровольно пришла в Иммортал и покорно дала...

— Просто исследовать, — закончил за нее доктор Хакс.

— Просто исследовать, — мелодично растянула она и резко оборвала: — Какая же брехня... Вас в Иммортал отбирают не только по мозгам, но и по тому, как вы умеете ссать в уши? Извини, у меня уже выработался иммунитет ко лжи — такое не прокатит.

— Я серьезно.

— Так и я тоже. Вернемся к делу: чего ты хочешь от меня? Чтобы я добровольно пришла помогать вам и дать себя, кхм, исследовать?

— Да.

Как только Хакс ответил, он понял: 526-я просто издевалась над ним. Хищно игралась с едой. Встреча была бессмысленной и бесполезной. Он только унижался, стоя перед ней с подстреленным плечом и прося у нее помощь.

— Нет.

— Послушай...

— Не хочу.

Весомый аргумент. Но лишь для одной стороны конфликта.

— Это ведь не для какой-то собственной выгоды. Я это не ради себя делаю. Это помощь всему человечеству. Подумай о...

— Хакс, ты стоишь прямо перед крупнейшим наркодилером опиатов. Правда думаешь, что мне есть дело до человечества?

Доктор Хакс выдавил из себя что-то похожее на ухмылку.

— Я ему то же самое сказал...

Ему.

«Ну конечно...» — подумала Эариэль. Конечно, он знал. И, блять, все это время молчал.

Может, он все-таки...

Нет.

— Он пусть катится к черту, — как можно холоднее произнесла Ханессон. — И ты тоже.

Эариэль развернулась, пошла обратно к машине и махнула над головой рукой круговым движением, и тогда Хакс заметил, как на крышах контейнеров что-то зашевелилось. Справа, слева... сзади.

Киллеры сворачивались.

Ханессон уходила.

— Стой, — попытался остановить ее Хакс.

И, на удивление, она остановилась.

— Что еще?

— Чего ты хочешь? Давай договоримся.

Эри пожала плечами.

— Чего я хочу? Заниматься своими делами и чтобы вы от меня отстали... Такое возможно? Нет, раз ты пытаешься меня втянуть в Инвиво. Сейчас бы еще бокал вина не помешал и сыр с голубой плесенью... Понимаешь? Свою жизнь хочу. Без Иммортала. Правительство прижимает? Так скажите, что вышла задержка, устройте нужные условия для объектов-добровольцев. Спросят, с чем связана задержка? — Эариэль постучала по подбородку. — Даже не знаю... Может, рассказать им про экваториальную лабораторию, и почему я, объект проекта, отказываюсь сотрудничать? Или кишка слаба? Показать властям, чем вы занимались до легализации? Короче, забудь обо мне. Вы все забудьте. Всем так будет легче и спокойнее.

— И даже не убьешь меня? — Хакс выдал вопрос прежде, чем подумал.

— А ты хочешь? — Эариэль покрутила пистолет на пальце и убрала его. — Я выше этого. Месть? Я все еще думаю о ней. Но пока месть тебе не на первом плане, уж прости — у меня полно других забот. Но однажды, доктор Хакс, когда ты получишь все, чего так желал; когда твоя жизнь станет умеренной и беспечной; когда ты забудешь о всех неприятностях, вот тогда, в один солнечный и прекрасный день, я передам тебе «привет» и ты лишишься всего.

— Я, как и ты, 526-ая, не боюсь смерти.

— Ты не прав, Хакс, — хмуро и даже как-то осуждающе ответила Эариэль, наградив Хакса презрительным взглядом. — Я ее очень боюсь. Она не только приходит к нам самим, но и к любимым и близким. Поэтому я подписала в первый раз договор с Имморталом и поэтому я сейчас здесь. Хоть это и не нравится моей гордости. А ты, Хакс, поверь мне, когда будешь владеть всем, чего так желал, ты начнешь ценить жизнь. Ты обретешь покой, которого сейчас желаю и я. Это и будет самым ценным. И вот тогда мы вернемся к вопросу о мести. Прощай. Ах, да, — вдруг вспомнила Эариэль. — Если ты хочешь быть услышанным, то научись обращаться ко мне по имени, докторишка. Эариэль Ханессон, кстати говоря. Вдруг ты пропустил это в досье, пока вчитывался в группу крови и мою генетическую карту — там, кстати, есть недочеты.

Она снова развернулась и двинулась к автомобилю. Только в этот раз не было причин останавливаться. Да и сто восемьдесят секунд давно уже прошли. Четвертую пулю пускать Эариэль не собиралась, а Хакс не хотел проверять серьезность ее слов, потому что верил ей.

Эариэль села в машину. Она молчала и наблюдала за уходящим доктором Хаксом: он тоже сел в свою машину, но уезжать почему-то не торопился.

Алекс также молчал и наблюдал, но в итоге не выдержал:

— Если не хочешь пачкать руки, то могу я пристрелить его, — предложил Алекс, продолжая смотреть прямо в сторону Хакса.

— Нет. От этого будут проблемы, а мне это не надо. Мне нужна рыба покрупнее: я хочу видеть, что предпримет О'Клиффорд, — серьезно ответила Эариэль. — Не знаю вот только, придет он поговорить или приступит сразу к действиям...

«Я больше не буду сдерживаться» — вспомнила она.

— Да блять... Ладно, не ссы, — скорее больше успокаивала Ханессон себя, чем Алекса. — Все под контролем.

— Угу. Верится слабо. — Кристиансен фыркнул и достал сигарету. — Ри, у тебя отшибло чувство самосохранения? Единственный, кто имеет хоть какую-то власть над О'Клиффордом и кого, возможно, он боится — это сам Бог. Но вот незадача: он, черт возьми, не верит в Бога. И ты, насколько я помню, тоже атеистка, так что Господь никому из нас не поможет. И не ты ли просила не трогать О'Клиффорда, его приближенных и родных, чтобы не навлекать проблем?

— Просила, да. Но это было до того, как я познакомилась с ним лично, а позже он стал мне угрожать. Правила игры поменялись. И если мы играем насмерть, то я считаю, что стоит увидеть ядерный гриб, прежде чем умереть. А может, взрыв будет и вовсе маленьким, но со взрыва началась жизнь, так что определенно это стоит увидеть.

— Замашки ученого передаются воздушно-капельным путем? — съязвил Алекс, щелкая зажигалкой. — Тогда не дыши на меня в ближайшие пару часов — не хочу быть душнилой: женщины на такое не ведутся.

— Послушай меня, как женщину: ведутся.

— Ой, Ри, дорогая моя, ты вообще отдельный кадр. У тебя и птицы задом наперед летать могут, и солнце вставать с запада, — усмехнулся Кристиансен.

— Ага, могут. Еще как, — довольно мрачно ответила она. — А еще снег посреди лета заметить и О'Клиффорда в спальне увидеть. Ой, — вдруг переключилась Эариэль, — а ты помнишь, как одна девчонка променяла тебя на какого-то душнилу-ботана? Это было в десятом или одиннадцатом кл...

— Я просил тебя не напоминать! И вообще, она наверняка пожалела об этом!

— Ладно-ладно... — подняла руки Ханессон и слабо улыбнулась.

— А помнишь, как в девятом тебе понравился пацан, но он заявил тебе, что не будет встречаться с троечницей? — в ответ припомнил Алекс.

— Да блять! Ладно! Один-один! Только вот он тоже многое потерял. Вот где он сейчас? Остался на Айсленде, кто-нибудь что-нибудь слышал об этом супер-пупер-отличнике, а?

— А об Эариэль Ханессон?

Эри недовольно уставилась на друга, пока тот, зажав губами сигарету и скрывая улыбку, заводил машину.

— А Эариэль Ханессон поступила в лучший университет столицы и теперь ведущий инженер-строитель одной из самых развивающихся направлений, ясно?

— Ты определенно его урыла, крошка Ри.

— Определенно, — согласилась Ри. — Ради такого я даже готова сходить на встречу выпускников, чтобы он увидел, от чего отказался.

— Слышишь? — вдруг спросил Алекс.

— Что? — напряглась Ри.

— Кажется, я услышал треск женской гордости.

— Тебе кажется. Ой! — воскликнула Ханессон.

— Что? — отвлекся на нее Кристиансен.

— Кажется, я услышала звон разбитого мужского эго.

— Окей, два-два, — добродушно усмехнулся Кристиансен.

— Спасибо, — вдруг тихо произнесла Эариэль и повернулась к Алексу. Он удивленно обернулся к ней. — Что отвлек меня от... от произошедшего.

— Мое предложение по убийству все еще в силе. В конце концов, это не О'Клиффорд: вряд ли будет шумиха. Да и кто вообще такой этот доктор Хакс? Седой уже — будет легко подстроить его смерть, как несчастный случай. Типа знаешь... зрение подвело, в люк упал...

— Спасибо за предложение, Солнце мое. Но сейчас мне надо просто выпить.

— Окей. Ладно, — согласился с ней Кристиансен. — Но только со мной, договорились? Никаких больше «в одиночку».

— Договорились, — улыбнулась ему Эри.

Алекс не сдержал ответной улыбки.

Они выехали с территории порта, но тревожное чувство все еще вилось в несуразный узор. Эариэль захотелось обернуться назад — в сторону машины Хакса. Только вот что она могла там увидеть? Казалось, что это подозрительное чувство никуда не денется, пока в Ханессон не попадет хоть одна капля вина. Возможно, глоток избавит ее и от очередного разочарования, а целый бокал и вовсе притупит или сотрет все то, что разжигал в ней мужчина, которому ей отчаянно хотелось доверять. Только вот бутылка... бутылка вина могла снова привести ее к нему.

А этого ей точно было не надо.

***

— Как была импульсивной, так и осталась... — выдохнул Левертон и нажал на кнопку питания автомобиля.

Он посмотрел на машину напротив: 526-я и ее друг еще не уехали. А вот Хаксу стоило бы поторопиться свалить из этого чертова порта, напичканного ее людьми.

Гребаная сучка. Эгоистичная, упрямая и неуравновешенная! Чокнутая дрянь. Язва в его деле и опухоль всего проекта. Мутация, без которой бы эволюция обошлась и мир бы выдохнул с облегчением. От которой он и хотел бы избавиться. Но 526-я оставалась же и надеждой.

— Ну, хотя бы живым остался. Для мафиозницы стреляет она паршиво, — отметил Хакс сквозь зубы, потянувшись к бардачку, надеясь, что там найдется что-нибудь похожее на жгут — хотя бы салфетку из какой-нибудь забегаловки, где он когда-то покупал впопыхах перекусить с собой перед или после работы.

— Она стреляет хорошо, — послышался голос с заднего сиденья. — Если бы она хотела Вас убить, то Вы бы уже были мертвы. Вам просто дали фору, доктор Хакс. И целых сто восемьдесят секунд. У Оакса, я уверен, тоже была возможность уйти живым, если бы умел, как минимум, обращаться с объектами.

— У них общение не задалось изначально. Там уже было дело принципа, а она своими дорожит. — Сзади послышался хриплый смешок. — Но Вы правы: если бы она хотела меня убить, то я был бы мертв: если не от ее руки, так из винтовок ее киллеров, — Хакс наклонился к лобовому стеклу, вглядываясь в пространство, словно мог еще заметить людей в укрытиях. — Чувствую себя как идиот в этом бронежилете, но с все равно простреленным плечом...

— Потому что она не идиотка, и знает куда стрелять.

— Я никогда не считал ее идиоткой. С первого дня я знал это. Об этом говорила вся ее биография в досье... И еще уровень интеллекта выше ста тридцати, поэтому лучше бы она была идиоткой: нам без нее не справится.

Молчание.

— Я знаю, — наконец послышался ответ.

— Она сама не придет.

— Вы так и не воспользовались полученным временем, чтобы научиться с ней говорить, доктор Хакс. Она умеет слушать, слышать и анализировать. И она придет. Сама. Когда ей что-то от нас потребуется.

— Что ей может от нас потребоваться? Она ясно дала понять, что ей ничего не нужно. Что мы будем делать?

— Придется действовать по-плохому. И старыми методами, — произнес О'Клиффорд. — В конце концов, один раз она уже пришла.

— В прошлый раз это закончилось увольнением сотрудников по собственному желанию и гибелью одного. Господи... Я надеюсь, Иммортал выделит мне хорошую премию, чтобы этого хватило на психотерапию и пожизненный отпуск на островах, потому что я не собираюсь оставаться с столице, если мы все останемся живы после проекта «Инвиво».

— Не волнуйтесь. Остальное я беру на себя. Просто доведите проект до конца, а с Эариэль я как-нибудь разберусь.

Серьезный и уверенный тон мистера О'Клиффорда внушал доверие, и, немного успокоившись, Левертон стал выруливать из порта, все еще озираясь по сторонам. Только вот Хакс верил больше в то, что Королева маков если и придет сама, то точно не на помощь, а по их души. Когда мистер О'Клиффорд отпустил 526-ю и она покинула здание Иммортала, Хакс выдохнул с облегчением. Чего уж там говорить: все сотрудники проекта выдохнули с облегчением: страшное, казалось, было позади. Теперь Хакс понимал: им надо было за это время выровнять дыхание и набрать побольше воздуха, потому что самое страшное еще только предстояло.

Возможно, мир надо было спасать не от мутагенеза и недостатка кислорода, и не от наркомании, а всего лишь от одного человека — Королевы маков, что все еще числилась в базе Иммортала под объектом 526.

——————

1. Больше задержек не планируется, но учеба все равно держит меня на привязи, так что регулярность глав не обещаю. Не спрашивайте «когда?», а я не буду давать вам ложных надежд.

2. Вся актуальная информация,
о деталях, о задержках, процесс, мемы и визуал есть в телеграмм-канале «Маковая тусовка» (ссылка есть в описании профиля). Есть вопросы? Тоже туда.

3. Звездочку сюда и на предыдущую главу! Ваше внимание и отдача — моя мотивация. Нет мотивации — нет глав.

Всех чмок в пупок! ♥️