Маковый эффект

Я все сделал правильно, а она умерла! С какой стати мне от этого будет легче?!
Доктор Хаус

— Снимите.

Мужской властный голос было первым, что услышал Дэниел. Следующим стало шуршание ботинок от приближающихся шагов.

Подошедший снял с головы О'Клиффорда мешок. Дэниел прищурился и немного поморгал, пока глаза не привыкли к свету.

Они находились в какой-то теплице или оранжерее — было очень светло, душно и влажно. О'Клиффорду хотелось провести ладонью по лбу, чтобы вытереть испарину и оттянуть воротник рубашки, которая неприятно стала прилипать к разгоряченному телу, но руки были связаны и уже начинали затекать.

В этой теплице находиться было невыносимо — Дэниел терпеть не мог жару. Если бы не легализация «Инвиво» и последующий интерес к упрямой девушке с необычным именем, он бы ноги своей не сунул на чертов остров с экваториальным климатом. Дэниел предпочел бы, чтобы его его привезли в подвал или на какой-нибудь склад... Или куда обычно отвозят похищенных людей? Точно не в теплицы. И не посреди белого дня. О'Клиффорд стал вспоминать, как вообще это могло произойти. Вот он утром вышел из пентхауса, сел в машину, водитель с ним поздоровался... Ах да, водитель... голос был незнакомым, а Дэниел проигнорировал этот факт. И, видимо, зря. Потому что дальше он заснул. Точнее отключился. И вот Дэниел О'Клиффорд здесь. Хотя должен был доехать до офиса Иммортала. И теперь он либо очень сильно опоздает, либо вовсе не доедет.

Как только его глаза привыкли к солнечному свету, который лился практически со всех сторон, Дэниел быстро пробежался взглядом вокруг, оценивая место и обстановку. Зелень, зелень, зелень... Где-то работала поливочная система, но так далеко, что здесь ее не было слышно. Сама же теплица была небольшой по сравнению с теми, какие строили после Затмения — словно эта была не особо востребованной хозяином. Плавно-плавно наконец взгляд О'Клиффорда перешел на людей в темном и на виновника «торжества». Дэниел сразу понял, что это не обычные бандиты и не его любимая мафиозница — Эариэль четко дала понять, что не хочет его видеть, и для уверенности заблокировала О'Клиффорда везде, где только могла. Конечно, он бы мог обойти любую блокировку, но Дэниел понимал, что тем самым лишь потеряет ее доверие окончательно. А он верил, что оно еще оставалось.

Сейчас же перед ним стоял человек, которого он не раз видел в новостных сводках и между чьим именем и фамилией нередко добавляли «Фермер», если дело касалось криминальных дел.

Кристофер Брэдли стоял прямо напротив привязанного О'Клиффорда и с нескрываемым интересом разглядывал его. Одет он был как всегда «с иголочки»: благородного оттенка рубашка, шелковый бардовый галстук, клетчатые брюки со стрелками и твидовое пальто. Здесь, в теплице, его аккуратность смотрелась абсурдно, однако прозвище «Фермер» сейчас играло как никогда кстати.

Дэниел приподнял уголок рта в высокомерной усмешке и отвернулся, продолжив скучающим видом изучать зеленые пышные грядки и ожидая начала разговора. Ведь не просто так его привезли сюда, не боясь последствий?

Кристоффер заметил небольшую царапину на щеке отвернувшегося О'Клиффорда и словно проснулся от изучения своего невольника. В его тоне даже чувствовалось подозрение на искреннее беспокойство, когда он заговорил:

— Мистер О'Клиффорд, мне очень жаль, что без увечий не обошлось. К сожалению, в моей профессии есть такой «изъян»...

«Изъян»... Интересно Фермер называл насилие.

— Это я еще легко отделался, не так ли? — спокойно заметил О'Клиффорд, возвращая свой равнодушный взгляд к мистеру Брэдли. Ссадина ведь действительно была «ничем» по сравнению с тем, как мафия похищала людей и если бы Дэниел сопротивлялся.

— Я приношу извинения за грубое отношение своих людей и за весь этот инцидент. Однако, поверьте, я — самый лояльный из боссов, который мог бы Вас похитить, — произнес Кристоффер, на что О'Клиффорд приподнял бровь, выражая поддельное удивление. Он знал, что Брэдли не лукавил. По крайней мере, Фермер не славился аморальностью и кровожадностью — просто строил бизнес на торговле марихуаной, грамотно отмывал деньги и немало делал для населения и планеты. С другими главами группировок, вероятно, Дэниел был бы более напряжен, а с Геффреем и вовсе не сидел бы спокойно. Однако... если бы его к стулу привязала Королева маков, он бы чувствовал себя совсем по-другому. — Развяжите мистера О'Клиффорда, — приказал Фермер своим людям и добавил: — Мы же благоразумные джентельмены и не будем распускать руки?

Пока шестерка Кристоффера развязывал Дэниела, сам Брэдли сел рядом на принесенный стул, складывая перед собой руки. Так он пытался быть наравне с О'Клиффордом, однако даже сидя тут, с царапиной на щеке, Дэниел не нуждался в этом — от него и так сквозило снисходительностью, властью и самоуверенностью. Будто бы они сейчас сидели не в теплице Фермера, а в его роскошном особняке или вовсе на территории Иммортала. Например, в кабинете самого О'Клиффорда, и словно именно он пригласил Кристоффера на эту встречу.

Но Фермера это ничуть не смущало. Его вообще редко, что могло смутить. Разве что жена с бытовыми вопросами, например, когда в рабочей суете он забывал заглянуть к детям перед сном. И все же Дэниел О'Клиффорд был интересен ему. Тогда Кристоффер поставил себе задачу — заинтересовать этого талантливого, но гордого ученого.

— Наша встреча здесь по одной официальной причины и одной неофициальной. С какой бы Вы хотели начать, мистер О'Клиффорд? — наконец начал диалог Фермер.

— Официально я принимаю людей только в главном здании Иммортала и по предварительной записи — у меня очень плотный график. Для записи можете связаться с моей ассистенткой. Вам дать номер? — О'Клиффорд нагло ухмыльнулся. — Или сами раздобудете?

— Что ж, начнем с неофициальной и плавно перейдём к официальной, — проигнорировал вопрос Кристоффер, —поэтому Вам придется немного сдвинуть сегодняшние планы в вашем плотном графике, мистер О'Клиффорд.

Дэниел никак не отреагировал. Лишь разминал затекшие руки.

— У нас есть одна общая знакомая, мистер О'Клиффорд, — начал Фермер, и Дэниел, как бы он не хотел сохранить беспристрастный вид, поднял заинтересованно глаза. Бинго! — Думаю, Вы догадались, о ком я. Дело в том, что в базе Иммортала есть компрометирующая информация о неком объекте 526...

— Она настолько не хочет меня видеть, что просит друзей решать ее проблемы? — перебил его Дэниел, по-прежнему нагло ухмыляясь. — Тогда передайте ей, что готов обсудить с ней это лично.

Кристоффер мягко улыбнулся. В его голове начала немного складываться головоломка, почему Маковка резко реагировала на фамилию учёного на собрании и после него. Он долго гадал, что за ненависть таит в себе Королева маков, но теперь начал догадываться. Здесь было что-то большее, чем простая неприязнь и слепая ненависть. Вероятно она была не слепой. Да и «ненависть» было не совсем подходящим словом.

— В том-то и дело, она знает о нашей встрече, но не подозревает, что я подниму вопрос о ней. Маковка четко дала понять, что Вы ей неинтересны и ваш проект тоже. А точнее она дала понять это всем остальным боссам группировок, напрочь отказываясь сотрудничать. Так что... я говорю об этом, лишь из дружеской заботы о ней. Вам необходимо удалить всю информацию о ней, либо получше ее скрыть. Мои айтишники смогли убрать это от глаз других глав мафий, но рано или поздно это может всплыть. А Маковка и так в очень шатком положении, особенно теперь, когда и Геффрей знает ее в лицо.

О'Клиффорд про себя чертыхнулся. Напрочь отказываясь сотрудничать с остальными боссами? Когда Геффрей знает ее в лицо? Что, мать твою, она вытворяет за его спиной? Он, конечно, осознавал, что Эариэль стала более скрытной — знала, что за ней следили и показывала лишь то, что хотела показать. Но Дэниел не подозревал, что она скрывала.

— Хорошо. Насчет информации о ней можете не волноваться. Айтишники Иммортала скроют информацию лучше. Либо я сам этим займусь. Это стоило сделать уже давно, — твердо и спокойно ответил О'Клиффорд. — И все же: почему Вас так это волнует?

Кристоффер все же смог заинтересовать Дэниела. Именно Маковкой. Она разозлится, если узнает, что Фермер рассказал мистеру О'Клиффорду о ней и ее проблемах, но он доверял своей интуиции, а она ему подсказывала, что безопасность Королевы маков в интересах руководителя корпорации «Иммортал». Не только самой корпорации, но и именно его главы. К тому же, Дэниел О'Клиффорд явно был не из болтливых, поэтому диалог о ней вполне мог остаться в секрете.

— Давайте пройдемся, мистер О'Клиффорд. Разомнемся. Вижу, как вам наскучило часами сидеть на одном месте, — предложил Фермер и встал со своего места, не дожидаясь Дэниела, и начал ход вдоль рядов посадок.

О'Клиффорд выждал некоторое время, но все же встал. Он чуял, что сейчас Фермер может сказать то, чего не следовало говорить.

— Как я сказал, наша общая знакомая, отказалась сотрудничать с другими боссами. К тому же она на эмоциях стала им угрожать, и теперь на нее начнут рыть еще усерднее. Королева маков им кажется опасной, хоть это и не совсем так.

— Что значит «отказалась»?

Кристоффер вздохнул, остановился и внимательно посмотрел в любопытные глаза ученого.

— У нее есть свои принципы, от которых она не отказывается. В силу своего упрямства или самоуверенности — этого я не знаю точно. Ей никогда не нравились методы мафий, она никогда не стремилась к дружбе с ними и вообще ранее не посещала собрания, отправляя вместо себя своего консильери. А теперь ей и не понравилось предложение. Поэтому Маковка и отказалась. Она амбициозна и умна. В ней теперь видят угрозу. Это заметили все. И заметил Сео Брик Геффрей.

Брэдли уловил, как фиолетовые глаза стали темнеть, а на лице О'Клиффорда заходили желваки. Фермер знал о конкуренции двух кандидатов на место Правителя, но последующий вопрос подтвердил догадки Кристоффера о более глубокой связи ученого и донны маковой мафии.

— Он ей угрожал? — жестко спросил Дэниел, не поворачиваясь в сторону Фермера.

Кристоффер улыбнулся, продолжая рассматривать О'Клиффорда.

— Он предложил ей перемирие. И сотрудничество.

— Она согласилась?

— Я не знаю всех подробностей, мистер О'Клиффорд, эту информацию мне передал ее консильери — мы в хороших с ним отношениях, и оба о ней волнуемся. Я знаю лишь, что она не ответила ему ни «да», ни «нет». И «да» вполне может стать реальным. Этого я и опасаюсь.

— Она не согласится.

— Мне нравится Ваша уверенность в ней. Но я знаю ее дольше, — произнес Кристоффер и теперь уже сам помрачнел. — В какой-то степени это я виноват в том, что она оказалась на этой тропе войны. Кажется, это было уже в другой жизни, когда встал не на ее сторону, из-за чего ей пришлось марать руки в крови. Тогда решение о выборе стороны мне казалось правильным, ноя ошибся. То была не моя игра, а ее и со своими правилами. Я перед ней виноват, потому что она мне доверилась, поэтому пытаюсь сейчас ей помочь. Если давление станет слишком сильным на маковую мафию... если они начнут чувствовать угрозу еще и от глав мафий, и от Вас... Маковка может сделать неправильное решение. Губительное. Для себя, нас, Вас и окружающих. Если она почувствует, что это спасет ее близких, то примет предложение Геффрея. Я вижу картину чуть целостнее, чем Вы — есть вопросы, где не она принимает окончательное решение, поэтому нельзя доводить это дело до крайности. Нам надо ослабить дона Геффрея. Главы группировок собрали на вас компромат — про «Инвиво», про разработку биологического оружия, — чтобы склонить Вас на нашу сторону. Если мы объединимся, это сыграет на руку всем. Геффрей отстанет от Маковки, ослабит натиск в Низине. Взамен мы поможем Вам, ведь Вы и сами прекрасно знаете, что у нас немало влияния и рычагов давления на население. Вы уже, считайте, станете Правителем — останутся лишь формальности.

О'Клиффорд по-кошачьи хитро заулыбался.

— А потом Вы оставите попытки шантажа, когда я стану Правителем? Я не наивный идиот. Может, это Вы, мистер Брэдли, видите во мне союзника, но вот остальные боссы... вероятно хотят сделать из меня свою марионетку, а самим стать Серыми Кардиналами. Что касается Геффрея... Если ваша шайка ослабит его в Низине, то он еще сильнее вцепится в кресло Правителя — этого мне как раз и не надо. А еще, чувствуя опасность, Сео начнет еще больше склонять на свою сторону, — Дэниел насмехнулся над прозвищем, — Маковку. Этого мне тоже не надо. Ваше предложение выглядит крайне невыгодно. Я готов помочь Ей, но, как я понял, она не на стороне кооператива, а значит ваше предложение становится еще более неубедительным для меня. И если потребуется, если Геффрей начнет наступать ей на пятки, я знаю, что делать.

— Снова запереть ее в лаборатории? — резко спросил Фермер, от чего О'Клиффорд даже немного опешил. Но момент спустя Брэдли снова смягчился. — Он уже наступил на пятки. Поэтому подумайте, мистер О'Клиффорд над нашим...

— Нет, — твёрдо и уже с легким раздражением ответил Дэниел. — Вы правда считаете, что меня можно склонить на свою сторону шантажом? Что вы сможете сделать? Распространить информацию через СМИ? Секретные лаборатории, опыты на людях до легализации, биологическое оружие... Неважно правдой это будет или нет — люди поболтают об этом и забудут. Как и с любой другой новостью. У меня всегда были конкуренты, даже в университетские годы. Обо мне пускали множество слухов, но хоть один из них сейчас имеет значение? Люди судят по результатам. Вы сами, мистер Брэдли, как считаете: ваша Маковка, которую Вы так хорошо знаете, отказалась от идеи, потому что не хочет иметь дело со мной или все же потому что тоже считает это все бредятиной и пустой тратой времени? — произнес О'Клиффорд и ухмыльнулся. Он долго изучал людей и разбирался в невербальном языке. Поэтому сразу заметил хорошо скрываемое сомнение в Фермере. — Вы знаете ответ. Знаете, что она достаточно умна. И знаете, что если бы идея объединения со мной против Геффрея была действительно стоящей, то Маковка, — снова выделил прозвище Дэниел, — переступила бы через себя и согласилась с вашим кооперативом.

Королева маков действительно была умной девушкой. Да, иногда ее поступки казались безрассудными. Но такими ли они были? Она отказалась сотрудничать, потому что изначально знала, что О'Клиффорд откажется. И потому что знала, что шантаж был для него ничем.

— Я согласен со многим, мистер О'Клиффорд, и во многом Вы правы. Но только с одним я не согласен: она не переступит через себя и свои принципы. Даже если ей будет грозить смерть. Она может сделать вид, что принимает ваши условия, но только из-за интереса и чтобы подыграть, но если ей эта игра надоест, она ударит в спину. Это не кошки-мышки. Это не отношения охотника и жертвы — это отношения охотника и хищника. А если загнать волчицу в угол... — начал Фермер, но не продолжил мысль, оставляя возможность додумать О'Клиффорду. — Когда-то давно, я мыслил как и Вы, пока сам не нарушил ее планы, — сказал Кристоффер и как-то грустно улыбнулся. — И, как Вы видите, до сих пор об этом жалею.

— Она упряма. Но и у ее упрямства есть предел, — уверенно ответил Дэниел.

— А еще она чересчур самоуверенна. Как и вы, мистер О'Клиффорд.

— Когда ей потребуется помощь, она сама придет. А у нас с ней взаимовыгодные отношения, поэтому ее предложение будет выигрышнее. Для нас обоих.

— То есть Вы принимаете ее сторону, но не нашу?

— Я принимаю только свою сторону. А Королева маков по-прежнему руководит мафией, поэтому все еще условно остаётся на вашей. Даже если она отказалась от сотрудничества с вами в одном вопросе.

— Хорошо. Я услышал Вас, и уважаю ваш выбор. Я передам ваш ответ остальным и постараюсь сделать все, чтобы ваша репутация не пострадала от такого решения. Я не желаю Вам зла. Никто не желает зла тому, кто делает много полезного для нашей планеты и ее населения. За исключением, возможно, Маковки. Но не думаю, что и она желает Вам искреннего зла. Но помните, что она готова играть по Вашим правилам, пока ей это самой будет интересно и пока вы не загоните ее в угол, а доверия донны и девушки с северным характером добиться крайне сложно.

О, это Дэниела и так прекрасно знал. Доверие Эариэль он собирал по крупицам, как сложнейший пазл из множества мелких деталей и постоянно их не хватало. Но ему это нравилось. Нравилось ломать голову над этим «пазлом».

О'Клиффорд дал ей полную свободу действий, но тайком сам же напрягался от подозрений, ревности и опасений. Он еще никогда не испытывал столько чувств одновременно. А она пробудила. Смогла, даже особо не напрягаясь.

— Позвольте, я проедусь с Вами до работы, — вдруг произнес Брэдли, когда они уже подходили к выходу из теплицы.

— Где мой водитель? — спросил наконец Дэниел.

— Не волнуйтесь, сегодня утром он получил сообщение с вашего номера, что у него выходной. Наверное, ваш водитель просто отдыхает. А ваше пальто, если что, осталось в машине.

— Хорошо.

Они подходили к автомобилю, им открыли двери, и Кристоффер Брэдли снова заговорил:

— Вы интересный человек, мистер О'Клиффорд, — отметил он. — А еще я бы хотел узнать о возможности легализации каннабиса в будущем. Это, я надеюсь, в наших общих интересах.

Фермер улыбнулся с другой стороны машины и сел в нее, не дожидаясь приглашения, хотя это была машина Дэниела.

Все же даже порядочному Кристофферу Брэдли была присуща наглость характерная мафиози.

Дэниел выдохнул и оглянулся по сторонам. Вокруг было множество похожих теплиц, поля и только где-то вдалеке виднелась столица.

Ноябрь становился все морознее. Мелкая трава уже покрывалась призрачной корочкой инея, а солнце все чаще скрывалось за непроглядным сукном бесцветных облаков. Скоро должен был пойти первый снег. А затем наступит зима.

Дэниел пока не мог сказать, какой будет эта зима. Горячей, обжигающей и полыхающей от беспорядков, или покалывающей и леденящей от холодной войны? Спокойной она точно не будет.

Все было бы намного проще, если бы Эариэль, Королева маков и объект 526 не были одним человеком. Инвиво двигался бы дальше, маковая мафия уничтожена, а Ханессон... Дэниел про себя усмехнулся. Что было бы тогда с Эариэль Персалайн Олирирей де Ханессон? Небось ему все равно пришлось бы долго и муторно добиваться ее внимания и доверия. С другой стороны... не будь Эариэль по совместительству Королевой маков и 526-й, они бы вряд ли когда-нибудь пересеклись. К тому же... наверное, она была бы совсем другим человеком. А так Ханессон была неизученной ядерной смесью.

Ладно, с ней он еще разберется. А пока его ждал Критоффер Брэдли с третьей, не упомянутой ранее, причиной их встречи.

Неофициальные, темные и тайные вещи всегда были интереснее официальных и открытых.

Дэниел О'Клиффорд наконец сел в машину, готовый к еще одним переговорам.

***

Ночной сон действительно придал Эариэль новых сил. Почти все утро она строчила сообщения. Сначала в постели, затем пока чистила зубы. За завтраком Алекс уже специально начал громко чавкать, на что получил лишь неодобрительный прищуренный взгляд, больше похожий на две травинки. Однако Ри получила точно такой же взгляд в ответ и отложила телефон экраном вниз, чтобы тот больше ее не искушал. Алекса явно волновала такая ее одержимость, но он так и не осмелился спросить о причине. Да и вряд ли Ри ответила бы прямо. В итоге они лишь перекинулись парой фраз за столом, вместе убрали все, а потом Кристиансен уехал на работу.

Ох, если бы он знал, кто поглотил все внимание Эариэль, то выкинул бы ее телефон к чертовой матери и точно бы не оставил Ри без присмотра.

Однако, Эри осталась одна лишь на немного — вскоре к ней приехала Вайнона, тихо приоткрыв дверь и спрашивая взглядом Ханессон «он уехал?».

После выкупа Вайноны они неплохо поладили с Эри. Вероятно на этом сказалось их совместное проживание в первое время. Их уже можно было почти назвать подругами, хотя все начиналось с попыток соблазнить Эариэль, чтобы хоть как-то ей отплатить за освобождение из змеиного борделя Касано. Но Эри раз за разом давала понять Вайноне, что ей это неинтересно. Точнее Эариэль был неинтересен только секс, а вот сама Вайнона оказалась интересной собеседницей, и что было приятным бонусом — бывшая эскортница прекрасно знала, кем Ханессон была на самом деле. От этого было проще. Теперь свои волнения Эариэль могла высказать не только Алексу.

А вот как раз-таки с Александром Вайнона не сдружилась. К слову, именно Кристиансен решил купить ей небольшую квартиру-студию, лишь бы та не находилась рядом. Он вечно делал недовольный взгляд при виде брюнетки; замолкал во время беседы с Эри, стоило ей появиться рядом. Один раз даже произнес оскорбление в ее сторону, но потом все же сухо извинился. Возможно, по просьбе Эариэль, но Вайнона была рада и этому. Консильери маковой мафии не доверял бывшей «подопечной» Касано, и его можно было понять, поэтому девушка не обижалась на его колкости. Сначала она и вовсе пропускала их мимо ушей и пыталась подружиться ради Эри, но это только еще больше вызвало у Александра раздражение. Поэтому Вайнона оставила все попытки и просто старалась с ним не пересекаться.

Когда Эри дала понять, что Алекса нет и, как минимум, до вечера не будет, девушка воодушевленно впорхнула в дом Ханессон. Эариэль налила обеим вина из своих бережно хранившихся запасов, и теперь Вайнона сидела на кухне и листала ленты соцсетей, пока Эри обрезала концы алых пышных кудрявых роз, аромат которых разливался по всему дому. Они наверняка стоили бешенных денег, потому что найти естественно пахнущие цветы в магазинах столицы было почти непосильной задачей. Но в глазах Эариэль не было ни радости от подаренных цветов, ни восторга от чуда природы, а в движениях и вовсе чувствовалось застывшее напряжение, словно ее уже пронзило несколько шипов. Правда у этих роз их не было. Поэтому Вайнона все же спросила назревший вопрос:

— Очень красивые. В жизни не видела таких, — осторожно начала она. — От кого они?

— От Геффрея, — сдержанно ответила Ханессон.

— В честь знакомства я так понимаю? — уточнила Вайнона и заметила, как Эри остановилась и посмотрела на нее. — Почему ты так хмуришься? Красивые редкие цветы, знак внимания...

— Розы-то, да, красивые, — прервала ее Эариэль, — но они присланы на мой домашний адрес.

— И что?

— Он дает понять, что знает, где я живу. Это выглядит как угроза. Я уязвимее была, лишь когда в младенчестве ночью мирно сопела в кроватке, — серьезно отвечала Эри.

Она взяла бокал и сделала глоток. Плотное танинное вино отдало в нос ароматом специй и слегка перезревших слив, на языке осталось послевкусие пряных ноток молотого перца и еле уловимого дыма. Эариэль сконцентрировалась на этих ощущениях. В теле наконец почувствовалось расслабленность, а на душе стало чуточку легче.

— Может, ты себя накручиваешь? Это просто цветы. Не голова животного, не бутылка крови и не отрезанный палец твоего подчиненного. Розы, присланные на твой адрес, потому что ты здесь живешь. Куда Геффрей должен был их отправить? В ваш паб, в котором ты редко появляешься, или на работу, где ты появляешься еще реже? Я понимаю, что в глазах донны мафии это выглядит как угроза, но... Как тогда жить видя во всем угрозу? Даже в таких безобидных вещах как цветы?

Вот поэтому Вайнона нравилась Эри. Она смотрела на жизнь немного... проще? Несмотря на то, что девушка немало дерьма навидалась в своей жизни. Но Вайнона ни разу не жаловалась. Лишь улыбалась, подкалывала Эри, иногда флиртовала с мужчинами на улице, перебирая свои темные локоны и похлопывая пышными ресницами. Но Ханессон в отличие от очарованных мужчин видела в голубых глазах осознанность.

Эариэль выдохнула и расслабила плечи, ставя цветы в вазу. Осталось придумать, куда их поставить, чтобы те не мозолили глаза и не нагоняли дурных мыслей вместе с ароматом.

— Да, наверное, ты права, Красотка, — произнесла она и немного улыбнулась. — Хотел бы угрожать, отправил бы мне отравленного вина.

Вайнона улыбнулась в ответ, а потом еще шире заулыбалась, глядя в экран телефона.

— Смотри, какая прелесть! Боги, ну что за мужчина, — воскликнула она и повернула экран в сторону Эри, чтобы та посмотрела.

Ну конечно. О'Клиффорд. Ну кто же еще.

Ладно, Эариэль уже начала к этому привыкать. Дэниел О'Клиффорд был действительно известной личностью. К тому же он и раньше часто мелькал в ее жизни. Просто она не обращала особого внимания. А теперь их связывало «Инвиво» и несколько личных встреч, поэтому любое упоминание теперь воспринималось более остро.

Ох, ну и зачастившие галлюцинации. Если скрыться от упоминаний О'Клиффорда было трудно, то вот от галлюцинаций — невозможно.

С прищуром Эариэль отставила бокал и потянулась к вытянутому телефону. Любопытство все же взяло свое.

— Дай-ка сюда, — попросила она, а Вайнона с легким интересом следила за Эри, потянувшись к вину. — Это его личный профиль? — спросила Ханессон, кинув быстрый взгляд на брюнетку, на что получила кивок.

Черт бы его побрал...

«Прелесть» было очень подходящим словом. На фотографии были запечатлены две небольшие нерпы, а рядом с ними в гидрозащитных костюмах сидели какой-то парень и О'Клиффорд и вместе они ярко и искренне (так, по крайней мере, показалось Эри) улыбались. «После долгой программы адаптации первый вид нерп возвращается в дикую природу под охраной и наблюдением корпорации "Иммортал"», — прочла Ханессон заголовок и не сдержала еле заметной улыбки. И это действительно было мило. Ниже был написан еще какой-то текст про адаптацию и восстановление вида, но Эариэль не вникала — она продолжала оценивать фото.

Дэниел здесь был не был похож на того, что кошмарил ее своими приходами, когда Эариэль оставалась одна. Он был похож на того... На того, с кем она ела суп и шутила летним вечером. Да, ведь здесь была та же улыбка и сверкающие небольшой нагловатостью фиолетовые глаза.

Эри стала напрягать извилины, чтобы разбудить в себе воспоминания об ее отношению к этому ученому. Может, раньше она и не обращала на него особого внимания, но определенно уважала за его труд. Но теперь она знала больше. Она знала о лабораториях. Знала о смертях в них. Знала о химическом и биологическом оружии. Знала Дэниела лично.

А улыбающаяся Вайнона не знала. Соседка Мел не знала. Родители не знали. Мир не знал.

И, наверное, будет лучше, если никто не узнает. Поэтому Эариэль надеялась, что О'Клиффорд выпутается из ситуации с кооперативом других боссов мафий. Как? Ее это не волновало.

Эри стала листать остальные фотографии и бегло читать подписи. Вот Дэниел сажает дерево в парке, вот в заброшенном городе, вот он на фоне гор недавно на Айсленде...

— Как думаешь, он сам пишет тексты или это делает его пиар-менеджер? — читая очередной текст, спросила Эариэль.

— Пиар-менеджер? — удивленно переспросила Вайнона и взяла свой телефон. — Я даже не думала об этом...

— Думаю, не сам. В тексте не хватает его...

— Харизмы! Ты права! Но фотографии, согласись, все равно чертовски очаровательные.

Эариэль хотела сказать «наглости», «нахальности», «надменности»... Поэтому права была не Эри, а Вайнона, потому что «харизмы» подходило лучше всего, как бы она не хотела это признавать.

Зазвонил телефон. Эри на него неуверенно взглянула. Она посмотрела, от кого звонок, и начала колебаться. Хотелось взять. Но это может стать ошибкой. Вайнона оторвалась от своего телефона и перевела взгляд на Эри с немым вопросом «Возьмешь?».

И Эариэль ответила.

Она долго просто слушала звонившего, а потом все же заговорила:

— Хорошо, ладно, я приеду. Только успокойся.

Эри сбросила трубку и теперь уже говорила Вайноне:

— Мне надо отъехать, Красотка. Надеюсь, не надолго. Алекс на работе до вечера и сегодня ко мне не собирался, поэтому можешь оставаться, но если что дверь за собой просто захлопни. В холодильнике есть уха и остатки вчерашнего ужина, — натягивая быстро пальто и ботильоны, проговорила Ханессон.

— А ты куда? — спросила, опешившая Вайнона, но дверь за Эариэль уже закрылась. — Окей, ладно.

Вайнона подошла к холодильнику и стала оценивать предложенную еду. Сама она готовила так себе, поэтому глупо было отказываться от столь щедрого предложения. Закрывая холодильник, Вайнона задумавшись замерла. Она хоть и знала Эариэль не так долго, но это было весьма необычное для нее поведение. Ради кого она могла так сорваться? Алекс — Эри сама так сказала — на работе. Дела мафии? Без Александра она туда одна бы не поехала. Кого Ханессон просила успокоиться? Причем так... спокойно и заботливо. Почему колебалась тогда ответить?

Этого Вайноне сейчас было уже не узнать. Но она обязательно это разузнает, когда Эариэль вернётся. Потому что...

Девушка захлопнула наконец дверцу холодильника, когда тот стал пищать.

Потому что Вайнона волновалась за нее.

***

У Эри была ключ-карта, поэтому она не стала тратить время на звонок, а когда она зашла в уже давно знакомую ей квартиру, то сразу поняла, что это было ловушкой. Наглой, бессовестной и циничной ловушкой. А Ханессон так легко повелась. Какой же стыд... Сначала сотни этих сообщений, потом звонок с умоляющей просьбой приехать, и вот она здесь. В цепких ноготках.

В квартире пахло воспоминаниями, возможно, о лучших и беспечных днях ее жизни. Когда по средам Эри возвращалась домой из университета позже, а на столе уже готов был ужин.

Пахло спагетти с фрикадельками в томатном соусе.

Эариэль прикрыла глаза. Какая же она дурочка... Надо было тихо сбежать, пока ее не заметили, но Эри стала снимать ботильоны. Когда поставленные каблуки стукнули об пол, из дверного проема кухни выплыла хозяйка.

— Ты пришла... — тихо-тихо, с сомнением произнес такой до боли знакомый голос.

— Какая же ты сука, Марта, — не поднимая глаза, лишь ответила Ханессон.

— И все же ты пришла и остаёшься, — утвердила улыбающаяся Марта, наблюдая, как Эри раздевалась.

— Остаюсь. Чтобы расставить наконец все точки в незаконченных предложениях, потому что ты, похоже, Марта, не вкуриваешь, — ответила Эариэль, аккуратно вешая свое пальто, и наконец посмотрела Марте в бесстыжие карамельные глаза, невольно переведя взгляд на вишневые губы.

Угольки любви и обиды все еще тлели внутри Эариэль. Потушить их вряд ли когда-нибудь получится, поэтому Эри постарается сделать так, чтобы они не вспыхнули уничтожающим пламенем. Она для этого сделает все возможное. Ради себя же самой.

— Пройдем на кухню? — спросила Эри.

— Это и твоя квартира. Не спрашивай у меня разрешения.

— Нет, это уже не моя квартира. И уж точно не наша.

— Тогда почему ты продолжаешь платить половину?

Эри остановилась рядом с Мартой. Наверное, Ханессон передалось раздражение Алекса воздушно-капельным путем, потому что именно это и чувствовала Эариэль от настойчивости бывшей.

— Потому что мне приходит счет, ясно? Мне лень разбираться с этим. Но пожалуй, стоит, — сухо ответила она. — Мы спокойно поговорим, а потом я уйду. А ты, Марта, меня отпустишь.

— Эри, спокойно поговорить — это единственное, о чем я тебя прошу уже много лет. Я не собираюсь оправдываться и не собираюсь тебя соблазнять. Ты не хотела меня видеть, и я это понимала, но не оставляла надежды поговорить с тобой. Кучу раз я ловила тебя в универе и кучу раз получала «пошла к черту». И это я еще обобщила... Потому что ты посылала меня во все стороны, и их можно перечислять бесконечно долго! А если прибавить к твоим еще и слова Алекса... к бесконечности можно прибавить еще одну, — возмущенно и отчаянно говорила Марта, разводя руки в сторону. Эри не сдержала улыбки. — Ты будешь есть?

Эариэль кивнула и поудобнее уселась на барном стуле, наблюдая как Марта начала суетиться с посудой у плиты. Все казалось таким... простым и спокойным, словно Эри вернулась на лет семь назад. И не было никакой измены, не было «Алого восхода», не было лаборатории и не было никакой войны с Геффреем. Хотелось остаться здесь. Очень хотелось. Но Эариэль прекрасно осознавала, что нельзя так просто оставить образовавшиеся проблемы и бросить все. За ней придут. Кто? Ханессон не могла ответить точно. Именно об этом и говорил Кристоффер: «Уже не будет покоя. Мы знаем слишком много. Мы информационные бомбы». И как бы сильно Эри ни была обижена на Марту... смерти она ей не желала. Тем более такой мучительной и несправедливой, какой мог «вознаградить» кто-либо из криминальной жизни Маковой мафии.

— Ты сказала, что дала бы мне второй шанс, если бы в тот вечер я пришла за тобой в паб. Это правда? — серьезно спросила Марта.

— Наверное. Я не знаю... Я была очень сильно расстроена и рассержена. Просто тогда бы, возможно, поняла, что ты пошла за мной, а не осталась с...

— Не продолжай, — остановила ее Марта жестом. — Я ведь действительно тогда искала тебя. Спрашивала Алекса, где ты. Точнее я подозревала, что ты в каком-нибудь пабе, но не знала в каком именно. Но Кристиансен, эта чертова благородная душа, тебя не выдал, — начала рассказывать бывшая. Эариэль внимала каждое слово, не веря своим ушам, но сдвинутые брови выдавали ее сомнение. — Потом ты пропала на несколько недель, я звонила твоим родителям, но и они меня послали, однако удивились, что тебя не было на учебе. А позже ты объявилась, но слушать меня не хотела. Я начала понимать, что потеряла тебя... Мой номер ты заблокировала сразу, поэтому я звонила миллион раз Алексу, но тот начал угрожать и приказал не приближаться. А потом тоже заблокировал. Тогда я стала периодически ездить к тебе домой, но...

— Но?

— Но не нашла в себе сил просто ворваться к тебе, нарушив твои границы, и посмотреть в глаза. Я бы не вынесла злобы, ненависти и обиды в глазах той, что так сильно люблю. Прошло много лет, прежде чем я смогла постучаться в дверь. Но тебя не было дома. На следующий день тоже. И через месяц. Один раз я застала твою соседку, поливавшую твои растения, и она мне сказала, что ты уехала. А потом я случайно встретила Алекса на улице. И он снова меня послал, — Марта закатила глаза, — в целом, наверное, так даже лучше... Я ведь даже не подумала: вдруг у тебя новые отношения или ты уже помолвлена? А тут врываюсь я со своими чувствами.

— Я тебе не верю, — лишь сказала Эри.

— Во что именно, снежинка? — спросила Марта и улыбнулась. Она была уверенна в своих словах в отличие от Эри.

— В то, что ты меня так усердно искала. Даже в тот вечер... Алекс...

— Тогда спроси у него сама, — перебила ее Марта. — Если он и правда такой святой, то скажет тебе правду, — лишь сказала она и махнула руками. — Ох, черт, — ругнулась Марта, уронив фрикадельку на пол, — твою же ж мать...

Эри встала со стула, чтобы помочь. Она взяла первое попавшееся полотенце и присела рядом с Мартой, пытаясь вытереть пол от томатного соуса. Брюнетка недовольно бубнила что-то себе под нос, пока не встретилась с теплым зеленым взглядом. И казалось, что она впала в какой-то ступор. Или это не она, а время остановилось.

— Ты изменилась... Повзрослела. Но все такая же обаятельная и красивая. Как снежинка, — произнесла Марта, мягко улыбнувшись.

Эариэль вмиг покраснела.

— Спасибо, — тихо ответила она, опустила взгляд и заправила белоснежную прядь, оголяя ухо.

Вот так просто. Эариэль просто взяла и сломала часть себя — ту бесчувственную суку, которую она строила несколько лет.

Марта еще несколько секунд изучала Эри и впитывала в себя каждую измененную и неизмененную деталь, а потом резко встала и снова начала наводить суету.

— Достань, пожалуйста... — начала просить ее Марта, но Эри ее уже не слышала.

Поднявшись, Эариэль зацепилась взглядом за прикрепленную фотографию на дверце холодильника. Заворожённо, словно была под чарами какой-то невиданной ей силы, она потянулась рукой к изображению двух влюбленных девушек. Сердце неприятно скулило и молило о тепле, заботе, внимании. И любви.

Здесь она была не в ловушке Марты. Эариэль была в ловушке собственных чувств и воспоминаний.

— Это моя любимая наша совместная фотография, — произнесла подошедшая сзади Марта. — Я правда по-прежнему люблю тебя.

— Я тоже, — призналась Эри. — Любила и, наверное, буду, — она горько ухмыльнулась собственной досаде, — а я, наивная, думала, что смогу избавиться от привязанности, — Ханессон отдернула руку, — но это уже неважно, — в конце произнесла она похрипевшим голосом.

— Эри, я люблю тебя, но могу лишь бесконечно просить у тебя прощения, надеясь, что ты простишь.

— Я верю, — ответила Эариэль, продолжая смотреть на фотографию. — Но быть с тобой уже не смогу. Мне было тяжело, сейчас тяжело, а с тобой мне будет еще тяжелее, — добавила она и посмотрела в ждущие и скучающие карамельные глаза. — Я буду любить тебя, но также буду каждый раз сомневаться в том, что ты любишь меня; каждую минуту, что тебя нет рядом, я буду думать, что ты где-то и с кем-то; каждый раз ждать момент, когда ты снова меня предашь, кинешь, изменишь. Я не хочу этого. Я ненавижу сомневаться, а еще больше я ненавижу сомневаться в верности. А с тобой меня только это и ждет. Пожалей меня, Марта. Ты правильно заметила: я изменилась. И не только внешне. Многое изменилось и внутри. Я научилась жить без тебя, Марта. Если любишь меня, то не ломай то, что я так долго и с таким трудом строила. Ведь именно это ты сейчас и делаешь.

— Я просто не готова отпускать тебя...

— Пора уже взять над чувствами верх, — серьезно, но мягко сказала Эри. По-другому, честно признаться, она не могла говорить с этой девушкой.

— Я не такая как ты, — прошептала Марта. Ее слезившиеся глаза заблестели от внезапно выглянувшего солнца.

— Да, знаю. Ты всегда была сильнее.

— Неправда.

— Правда, — пресекла Эариэль. — Я достаточно с тобой прожила, чтобы утверждать это. А еще ты манипуляторша и эгоистка, Марта, так что...

— В этом ты права. Я эгоистка, — всхлипнув и отворачиваясь, посмеялась Марта.

— Даже тут ты меня переплюнула, — усмехнулась уже Ханессон. — Отпусти меня, пожалуйста. Каждый раз, как ты будешь мне вот так вот мне звонить — я буду срываться. Я буду бросать все дела и ехать к тебе. Я не хочу. Не хочу... — молила уже Эри и сама еле сдерживала слезы. Но держалась.

— Я... я постараюсь тебе не звонить.

— Спасибо.

Марта повернулась наконец к Эариэль и крепко ее обняла. Эри была не против. Она ответила на объятия и стала вдыхать исходящий от Марты давно позабытый аромат корицы и цитрусов. Ханессон услышала всхлипы и почувствовала, как содрогается от них Марта. Эри обняла ее сильнее. Солнце падало на смоляные локоны, и те начали блестеть. А момент погодя радужно переливаться.

Эри закрыла глаза. Хоть бы это сейчас не переросло в полноценный абсурд... Ханессон отстранилась и постаралась проморгаться. Не помогало. Никогда не помогало, но она все равно пыталась.

Марта внимательно посмотрела на возлюбленную и спросила ее:

— Опять галлюцинации?

— Что? — опешила Эариэль.

— Галлюцинации. Они не прошли?

«Опять галлюцинации?», «Они не прошли?» — что это вообще значило? Эри в замешательстве сделала несколько шагов назад.

Марта обеспокоенно  взяла ее за руку и повела к стулу.

— Присядь. Сконцентрируйся на реальных предметах, дыши ровно. Ты видишь снег? — Эри помотала головой, — Я пока поищу твой валиум — он где-то должен был остаться, — быстро сориентировалась Марта, пока Эариэль продолжала пытаться хоть что-то понять. Или вспомнить. — Вот, — вернувшаяся брюнетка протянула баночку таблеток.

— А он поможет? — неуверенно спросила Эри.

Марта подозрительно на нее посмотрела, но все же ответила:

— Иногда помогало, иногда нет. Это была твоя идея с валиумом, забыла? Я была вообще-то против. Ты хотя бы Алексу рассказала?

Рассказала Алексу? О чем? О валиуме или о галлюцинациях? О валиуме и сама Эариэль не знала, а галлюцинации...

— Нет, — призналась Эри.

Марта кинула укоризненный взгляд на нее, поставила перед Эариэль тарелку со спагетти и недовольно сложила руки. Но потом смягчилась, и карамельные глаза налились заботой и сожалением.

— Ты должна ему сказать, — мягко попросила она, наблюдая как Эри принимает таблетку. — Хватит мучать себя. Я уверена, что если ты обратишься в Иммортал, тебе смогут помочь. Там хорошие врачи, — мягко и с какой-то надеждой проговорила Марта.

Откуда Марта знала про галлюцинации? Откуда здесь валиум? Почему в ее жизни снова мелькает Иммортал?

Картинка перед глазами восстанавливалась в нормальный вид. Тревога стала отступать. Даже спутанные мысли и возникшие вопросы ушли в закулисье, готовясь к новому акту.

Эариэль ничего не отвечала. Возможно, она бы и обратилась в Иммортал, если бы не одно «но», читаемое наоборот. Хотя кого Ханессон пыталась обмануть — было слишком много «но», даже если исключить «но» с фиолетовыми глазами и чарующей улыбкой.

— Не хочешь чаю? Я купила облепиховый, — осторожно спросила Марта, заглядывая в глаза цвета хвои.

— Значит, ты основательно подготовилась, не так ли? — смогла усмехнуться Ханессон, наматывая спагетти на вилку.

— Конечно, — улыбнулась бывшая. — Обещаю без секса, — добавила она с поднятыми руками.

— Раньше я бы расстроилось, но сейчас я рада. Облепиховый чай не обязующий к сексу — это все, что мне сейчас надо.

Марта оживилась и снова начала копошиться на кухне, ища банку с чаем.

Эариэль уже доела, когда рядом появилась ее любимая стеклянная чашка с исходящим ароматом кислых ягод и апельсинов. Марта присела рядом, запрыгнув на барную стойку, со своим пуэром. Она разместилась так, чтобы быть достаточно близко, но при этом не нарушать границ, установленных Эри.

Солнце окончательно вышло из-за облаков и теперь заливало теплым светом всю кухню. Марта с характерной ей темпераментностью и увлеченностью рассказывала Эри истории обо всем, что с ней происходило, стараясь не касаться их прошлого. Саму же Ханессон она не донимала вопросами, зная, что Эариэль либо просто проигнорирует ее, либо разозлиться. А Эри ведь только-только смогла расслабиться в ее присутствии и позволила себе в этот миг забыть обо всем удручающем, время от времени улыбаясь.

Эариэль взглянула на чай в своей руке, от которого клубился пар; он словно светился от солнечного света. Марта купила его специально для нее, ведь сама она не переносит эту кислятину. И этот факт — факт заботы и внимания — согревал Эри сильнее, чем сам чай.

Так они и просидели вместе, пока редкое ноябрьское светило не стало близиться к горизонту. Только тогда Эариэль стала собираться. Чуть позже наступят сумерки, а после него и ночной мрак, к которому Ханессон уже успела привыкнуть — теперь для нее это было обыденностью. Мрак снаружи, мрак в душе. Но не сегодня.

Марта проводила ее в коридор и задала безобидный волнующий вопрос, когда рукав свитера Эри немного задрался.

— Где твоя татуировка?

Эариэль взглянула на запястье, словно увидела его впервые. Но быстро опомнилась. Шрамы и татуировки стерли перед Инвиво вместе с воспоминаниями, делая из Ханессон чистый лист. Безупречная работа. Почти. Ведь характер стереть им не удалось.

Марта наклонила голову:

— И на шее... — произнесла она и провела тыльной стороной пальцев по шее Эариэль. Та вздрогнула, и мурашки сиюминутно побежали по ее коже. Марта улыбнулась. — Шея по-прежнему остается твоим самым чувствительным местом, — удовлетворено заметила она и убрала руку.

Это прикосновение... Было приятным, но его продолжения Эариэль не желала. Тогда она наконец поняла, что наконец была свободна. Конечно, Марта останется в ее сердце навсегда, но уже как пройденный этап — не более.

— Прощай? — неуверенно спросила Марта и снова обняла возлюбленную.

— Прощай, — решительно ответила Эариэль и улыбнулась.

Она в последний раз взглянула на девушку, которая перевернула ее мир с ног на голову.

И на этот раз Эарэль вышла от Марты абсолютно спокойно и уверенно. На сердце стало легче, а в душе умиротвореннее. Столько лет этой ноши, этой обиды... наконец Эри чувствовала себя поистине свободной.

Ханессон вышла из пентхауса окрыленной. Она почти порхала, а не шла. Эри сделала вдох, закрыв в наслаждении глаза. Господи, даже дышалось теперь совсем по-другому. Словно из ее горла вытащили ком — застрявшую фрикадельку в какую-нибудь давнюю среду, а теперь — спустя столько лет — она смогла ее прожевать и проглотить.

Эри открыла глаза и оглянулась. По жилому комплексу беспечно разгуливали люди. Эариэль уже отвыкла от этой части города — светлые небоскребы покрытые стеклом, зеленеющие деревья с причудливыми листьями, аккуратные лужайки. Здесь о криминале только слышали по новостям, а Низина была лишь страшной байкой для детей, что плохо учились. Эри перевела взгляд на закат с малиново-алым градиентом и с новыми ощущениями двинулась к дому. Было поздно — солнце уже зашло.

И лишь один звук, как проливной дождь, прибил ее к земле.

«Нет...» — мысленно молилась Эариэль.

Вокруг все оживилось. Начался переполох. Кто-то чертыхался, кто-то хватал детей, кто-то в ужасе кричал, кто-то, разговаривая по телефону, сказал «перезвоню», а кто-то просто удивленно ахнул. Кто-то бежал, а кто-то стоял на месте. Кто-то не верил своим глазам, а кто-то с любопытством глазел.

«Уйди и не поворачивайся. Уйди и не поворачивайся!», — твердила себе Ханессон.

За все годы криминальной деятельности Эариэль слышала множество разных звуков связанный с болью и смертью. Громких и глухих. Быстрых и протяжных. Звуки выстрелов и звуки ломающихся костей. Звуки взрывов и хриплые звуки умирающих. Звуки перезарядки оружия и звуки мольбы. Все Ханессон различала очень хорошо и ко многим привыкла.

Этот звук она тоже узнала. Он ей был знаком. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы убедиться в качестве своих знаний.

Но ни один из этих звуков не мог сравниться с белым шумом внутри от рухнувшего сердца от потери любимого. Он был и громким, и протяжным. Он оглушал и разрывал. Делал больно не только ушам, но и всему нутру.

Этот белый шум она не встречала очень давно.

Со смерти брата.

Но ведь Эри могла и ошибиться.

Она обернулась, потому что хотела оказаться неправой.

Тщетно.

На аккуратно выложенной плитке медленно растекалась лужица крови под девушкой, с которой несколько минут назад Эариэль пила облепиховый чай.

————

На этой грустной ноте я врываюсь к вам с радостными новостями!

В честь своего дня рождения я подарила себе и вам новую главу и создала тг-канал!  💅 как говорится, I can buy myself flowers. Можно вбить в поиске телеграмма «маковая тусовка» или @poppytusa (если не получается, то можно написать мне в личку 👀)

На канале будут детали, информация о героях, визуал, процесс написания (чтобы вы меня больше не теряли ахаха), мемы (с которых я смеюсь одна), какие-нибудь фишечки, личное и непубличное и анонимные вопросы (если вы хотели, но стеснялись спросить) 🤗

Не забываем здесь оставлять комментарии и звездочки, ведь так мотивация автора(меня) растет и главы пишутся быстрее!

Всех чмок в пупок! ♥️