Маковый эффект

«Я пил вино и думал – почему мне так нравится быть пьяным? Оттого, что голова кружится? Или потому, что ноги не слушаются? А потом понял: чем больше я пьян, тем меньше меня беспокоит мое прошлое и будущее...»
Т. Микелян. «Принцип Микеляна»

Она не помнила, как оказалась здесь; как отвечала Геффрею; как согласилась с ним поехать на ужин; как зашла в пустой ресторан и села с ним за стол. Эариэль словно проглотила себя изнутри: она еле слышала, еле соображала, еле дышала. Никакие наркотики не нужны были, чтобы ощутить все их эффекты. Достаточно было потерянности.

Она была в западне. Эариэль чувствовала, как сидит не за столом, а лежит калачиком прямо на тарелке перед Геффреем. Вот-вот и он ее растерзает и съест. Интересно, он начнет с хрустящих ножек или с фаршированной черепушки? А может, просто проткнет ее вилкой и раздерет прямо акульими зубами, упиваясь вытекающей горячей кровью?

Эариэль сглотнула.

Геффрей сосредоточенно листал меню, а Эри осторожно его разглядывала. Узкое овальное лицо желтоватого оттенка с высокими скулами. Губы тонкие, а глаза миндалевидного разреза глубоко посажаны, слегка раскосые с выраженными нависающими веками. Волос коснулся уже иней старости, однако было заметно, что те раньше были глубокого иссиня-черного цвета. Но седина мистера Геффрея придавала ему только солидности. На его лбу был небольшой шрам, и Эариэль поняла сразу: Сео за свое место тоже бился. И бился до сих пор. С ней.

Геффрей, игнорируя внимательный взгляд беловолосой, потянулся к графину с водой, и лампа, стоявшая на их столе, мигнула.

«Точно дьявол», — подумала Эариэль.

А ведь она оказалась везучей сучкой: смогла встретить всех трех дьяволов власти столицы, самых влиятельных людей мира за последнюю неделю. Теперь могла уйти и на упокой, пришла к выводу Ханессон.

Если на встрече с Ричардом у нее была надежда выйти живой, то вот с Сео она не чувствовала уже абсолютно ничего. Даже страх решил удалиться и спрятаться. Поэтому Эариэль облокотилась на спинку стула и сложила перед собой руки — она решила: будет самой собой. Смысла скрываться больше не было; менять маски и играть — тоже.

— Население планеты хоть и стало крошечным, — начал Геффрей, не отвлекаясь от изучения меню, — однако Лэписсэн — столица, в которой самое большое скопление людей. Каков был шанс, что девушка, с которой я случайно познакомился в винном отделе окажется той, что я искал так долго, чтобы избавиться?

— Крайне высок, учитывая, что я в этом отделе часто тусуюсь. Кстати, как винцо? — Эри ядовито улыбнулась и подняла на него уверенный взгляд.

Куда делся страх? Ау, страх? Инстинкт самосохранения? Эариэль не понимала, откуда в ней эти силы — отвечать ровным голосом и не дрожать. Наверное, она улыбалась все же от страха. От страха, что сегодня умрет. Или от страха, что умирать будет больно и мучительно.

Геффрей продолжил:

— Знаешь, мне льстит то, как ты испугалась тогда.

— А мне льстит то, как Вы были слепы, — снова она ухмыльнулась.

Эариэль словно играла в сапера, будто бы была профессионалом в этой игре. Только вот тыкала она наугад. И пока удачно. Но ничто не избавляло ее от возможности наткнуться на «мину» и подорваться в пух и прах. К ее сожалению, Геффрей, в отличие от нее, был действительно опытным игроком, и сейчас он либо давал ей возможность самой наступить на мину, либо смотрел на ее способности, либо готовился к сокрушительному удару. Либо все вместе и сразу.

Сео поднял на нее глаза. Эариэль выдержала и этот взгляд. Он вглядывался в нее, пытаясь найти хоть одну щелку, через которую можно было бы рассмотреть и понять, что у нее на уме. Но на уме Эри сейчас не было ничего. И увидеть он тоже ничего не мог.

— До меня дошел слух, что ты не поддерживаешь кооператив боссов. Я не удивлен, если честно, ибо ни разу не видел тебя хоть на одном собрании. Но все же есть в этом твой промах — ты не узнала меня в лицо, а значит закрыла глаза на изучение врага.

— Согласна. Мой промах, — признала Эариэль. — Больше такого не повторится.

Ханессон пыталась набить себе цену. Пыталась показать силу, хотя осознавала, но игнорировала тот факт, что она на территории Геффрея, и прямо у входа в ресторан стояли его люди. Она беззащитна. Не было у нее сейчас никакой силы.

Геффрей слабо улыбнулся. Ему понравился ответ.

— Ты хороший соперник, Персалайн. Один из лучших, что мне приходилось встречать за весь мой путь. Я выбрал маковую мафию, как слабую, но я ошибся. Я недооценил Короля маков. Думаю, что все его недооценили. Я недооценил тебя, Персалайн. Ты действительно очень умна. Некоторые твои действия безрассудны, пожалуй, но я считаю, это издержки молодости. Я восхищен. Если в двадцать восемь ты на верхушке, то страшно представить, что будет дальше.

— Наверное, я должна быть рада, что враг признал меня сильным соперником...

Лесть, как душистое вино, ее начала опьянять. Становилось тепло и приятно. Но то был обман. Как и от любого другого наркотика.

—Ты ведь уже догадалась, почему я пошел против всей Семьи и начал с тебя?

— Разумеется, — отмахнулась Эариэль, не желая говорить об очевидном. — Моя слабость, мой товар, Ваше желание власти... Или, может, что-то еще?

Геффрей, удовлетворённый ответом, помотал головой.

— И все же... Как, Персалайн? Как в двадцать восемь можно основать группировку с системой мафии, если на это обычно уходят десятилетия? Ты продала душу демону?

— Скорее демонессе, — поправила Персалайн. — Желтоглазой, чертовски сексуальной и адски горячей, если уж мы говорим о демонах, — добавила она и улыбнулась так, словно в ней действительно не было души.

— И что же тебя сподвигло на это?

— Дурное влияние столицы, — коротко бросила Эариэль, будто самой разумеющееся.

— Выбирай, — произнес Геффрей, пододвигая к ней винную карту.

— То вино было хреновым, — призналась Эариэль.

— Я знаю. Я не пил тогда то вино, но вот моей спутнице было... не очень хорошо. И откуда, мисс, столь много знаний о вине?

— Курсы сомелье, — ответила Эри, на что Геффрей приподнял удивленно уже седеющие брови. Эариэль поспешила объяснить: — После тяжелого расставания мне хотелось очень сильно пить, и я решила сделать это с пользой.

Эариэль подняла на него глаза. Страх, что имелся, стал улетучиваться, когда она поняла, что в данный момент происходило. Она поняла, что по крайней мере, сегодня выйдет из ресторана живой. Точнее, на это это появилась надежда. Но у Эариэль была привычка топтать и собственные надежды.

— К чему это? — спросила наконец она, открывая винную карту. Геффрей, не задавая вопроса,  смотрел на нее, ожидая продолжения. — К чему это доверие? Эти разговоры о том, как Вы меня недооценили? О том, какой я хороший игрок.

— Честно говоря, мне надоело топтаться на месте. Мой удар, затем твой удар. Потом снова я бью, ты отражаешь. Это может продолжаться бесконечно. Пора это закончить.

— Как Вы правильно заметили, Мистер Геффрей, я молода и отнюдь не глупа. Отсюда и не наивна. Давайте прекратим, — «эту хуйню», хотелось сказать Эариэль, но быстро одернула себя, вспомнив перед кем она сидела, и подобрала нужные слова: — эти вежливые высказывания. Хождения вокруг да около. Я говорю Вам сразу: я не сдамся. Как бы Вы сильно не ударили по моей Семье, я буду отражать удары, пока Семья не падет окончательно. И хочу заметить, что моя смерть не означает падение макового клана. Совсем нет. Вам придется постараться, очень сильно постараться, чтобы стереть нас в порошок, а потом еще избавиться от этого пепла, как от прилипшей грязи на ваших изумительно чистых ботинках.

— Не стоит. Я пришел прервать войну. Я предлагаю тебе, Эариэль, — обратился он к ней по настоящему имени впервые за их диалог. Эариэль почувствовала холод и угрозу, — встать на мою сторону.

— Вы убили моих людей.

— Ты убила моего поставщика морфина.

— Вот беда-то... — наигранно вздохнула она. Говорить стало проще, когда Эри уже распрощалась с жизнью. Осталось лишь сказать «спасибо» за последнюю трапезу, которую еще даже не успели подать. — Давайте все перевернем так, словно я убила не только вашего поставщика морфина, но и корпорации Иммортал, м? Я часто закрываю глаза на конкурентов, потому что не сомневаюсь в качестве своего товара, но не тогда, когда из моего носа уводят огромную прибыль. Хмм... нет... я неправильно сделала акцент: когда мировая корпорация, которая занимается здравоохранением, использует второсортное сырье.

— Неужели я это слышу от наркодилера? Заботу о людях и их здоровье?

— Н-да-а-а, — протянула Эариэль. — Иронично, да? Но у меня и правда в этом есть интересы. Конкретно Иммортала и морфина. Мы живем в действительно страшное время: те, что должны поддерживать, нас изводят еще больше; те, что говорят, как любят, изменяют; тот, кто должен спасать, убивает; а девушка с белыми пушистыми волосами и веснушками оказывается наркодилером тяжелейших наркотиков. То, что этот поставщик оказался и вашим дилером... ладно, не буду лгать — я знала об этом, но все же, понимаете, в первую очередь я избавлялась от конкурента. Насолить вам было приятным бонусом. Однако этого мало, чтобы закрыть мои глаза на потери, которые Вы и ваша Семья нам принесли. Ваше предложение на сотрудничество не выглядит убедительным.

— Как насчет вот этого? — спросил Геффрей про вино.

— Неплохой сорт, — отметила Эариэль и стала мысленно его оценивать. Мощный и сложный букет из аромата кофе и шоколада с оттенками спелой шелковицы, сливы и ликера мараскин и усиленными нотами ванили и карамели. Вино со зрелыми и сочными танинами. — К мясу будет кстати, — добавила она. Геффрей смотрел на нее, ожидая вердикт. — Ненавижу вишню и мне неприятна ваниль. Возьмем вот это, — показала Ханессон свой выбор официанту.

Сео попутно сделал заказ, выбирая и за Эариэль тоже. Ей оставалось лишь надеется, что блюдо, выбранное врагом, не окажется последним в ее жизни.

— Я знаю, что Вы затеяли. Подчинить себе два мира, верно? Легально руководите фармацевтической компанией, где дела идут хорошо. Очень хорошо. Так хорошо, что государственные приватизации позволили вам отмывать очень крупные суммы денег. Имеете свое влияние на Правительство. Вас уважают. И попутно с этим Вы намереваетесь захватить криминальный мир, где Вас тоже уважают. И боятся. Я заметила и ваш метод — подавить, а не уничтожить. Опасно и умно. Рискованно. Значит, и нас Вы хотите подавить. Сейчас же предлагаете... кхм... дружбу. Какая это дружба? В чем ее смысл? Знаете, я действительно верю в вашу победу. Но что вам стоит забыть о нашей, так называемой, дружбе в момент воцарения и наконец раздавить мою Семью?

Дон Геффрей поднял вилку с поданной закуской (Ханессон даже не заметила, как ее принес официант), нацелился в Эариэль, желая показать, что одобряет ее вопрос.

— Мисс Ханессон, если наша дружба будет полезной и крепкой, то после, как ты выразилась, воцарения, я могу гарантировать вам защиту и свое попечительство. Мне нужно обеспечить себя постоянными поставками героина чистотой от девяносто пяти процентов, и кто может это устроить, кроме как Королевы Маков? Когда это все закончится я дам тебе выбор: стать моим другом, советником, либо же уйти из бизнеса тихо и спокойно, а я тебе это гарантирую.

«Так вот оно что, — подумала Эариэль. — Ты думаешь, что у тебя есть то, что мне надо. Спокойная жизнь и стабильность. Думаешь, что этого я желаю и что это ты мне можешь дать за мою верность? Ты промахнулся, Геффрей. Поэтому я все еще в игре. И поэтому ты еще ближе к проигрышу».

Но Эариэль еще помнила слова Кристоффера: не все понимают, когда ты уходишь на покой. На тебе остаются ответственность и обязанности. Слишком много им было известно, чтобы оставаться живыми в этом мире, полном недоверчивых людей. Она — ходячая опасность. Ее будут бояться. И Геффрей не исключение. Ни черта она не останется в живых, даже если сам Геффрей этого захочет. Ее найдут и убьют. Если не Геффрей, то точно другие.

— Звучит заманчиво. Но насколько хватит этой дружбы. На протяжение войны? Сколько ж она будет длиться?

— Конец войны зависит от того, кто первее выявит слабости противника. Они есть у всех: У тебя, у меня. Даже у мистера О'Клиффорда они есть.

— А он тут причем?

— У меня ведь еще и политическая война.

— А, ну да. Но меня это не касается. И не интересует. Я свое мнение высказала. Но что касается мира: у меня есть условия.

— Конечно, — улыбнулся уголками губ Сео, — как же без них.

— Во-первых, вы нарушили поставки опиатов в порту, поэтому мне нужно возмещение. С процентами. Во-вторых, ваш картель скрывал предателя...

— Ты уже захватила босса «Сангриенто», — отметил Геффрей.

— Да, и мне нужно ваше согласие на расправу с ним, чтобы после этого не было последствий.

— Поступай, как считаешь нужным. Он твой.

Вот так просто? Все шло так гладко, что Эариэль засомневалась, что Геффрей принял ее за сильного игрока. Может, он ее изводил?

— И последнее: мне нужно имя. Имя того, кто выдал вам меня.

— Терон, — лишь небрежно бросил дон Геффрей, словно и сам собирался его выдать при удобном случае.

Эариэль слабо кивнула. Под ребрами неприятно сжалось сердце, но она не подала виду.

Тогда Геффрей протянул договор. Ханессон пробежалась по нему цепким взглядом. Поставки опиатов. Вот и первая мина.

— Это... это довольно много, Мистер Геффрей. Мне надо это обсудить с моим консильери...

— Понимаю. И я не давлю. Это не срочно, но важно, поэтому я буду ждать ответа. Но с этого момента ты не трогаешь моих людей, а я твоих.

— Зачем вам мой товар, если у вас есть «жидкие грибы»?

— Они не вызывают физическую зависимость.

— Какая смертельная их доза? — пользуясь случаем, уточняла Эариэль, все еще пытаясь выяснить истинную причину смерти Селесты Элингтон.

— Я не ставлю эксперименты над людьми. Но теоретически грамм пять за раз.

Персалайн снова кивнула.

— Ты молода, чтобы управлять целой мафией. Поэтому подумай над моим предложением стать моим советником в будущем.

— Да, но с практикой все приходит быстрее. Хотя не спорю, что мне приходится проливать больше крови, чтобы меня воспринимали всерьез. Кто еще из боссов может похвастаться тем, что отхапал завидный кусок в Низине и повоевал с одним из сильнейших лидеров криминального мира?

— Тебе придется отказаться от сотрудничества с другими семьями, потому что если ты окажешь им поддержку, когда я начну расправу с ними, то мы с тобой вернемся к начальной войне. Дважды я не намерен предлагать мир, мисс Ханессон.

— Не волнуйтесь, мистер Геффрей. Они и мне не особо помогали. Единственное... У меня, так сказать, торговые отношения с Ричардом Анастазием. И если вы нападете на него, то я не пойду против него, но и не приму его сторону, а останусь в стороне.

— С мистером Анастазием у меня отдельный разговор, и я думаю, Персалайн, твоя помощь там точно не понадобиться.

К Сео подошел его телохранитель и что-то тихо ему произнес, что Ханессон не смогла расслышать. После этого Геффрей встал, аккуратно положив приборы. Эариэль еле улавливала его движения. Она вконец опьянела то ли от вина, то ли от улетучившегося страха.

— К сожалению, должен покинуть тебя, Персалайн. Дела ждут моего незамедлительного вмешательства. Сама понимаешь.

— Понимаю.

— Прощайте, мисс Ханессон. Надеюсь, Вы обдумаете все мои слова и предложения.

— Несомненно.

Геффрей развернулся и направился к выходу. Его человек протягивал ему пальто, когда Эариэль решилась его окликнуть.

— Мистер Геффрей. — Он повернулся. — Удачи вам.

Два простых слова. Которые в обычной жизни несли бы только положительный посыл. Но не между двумя боссами.

— Мисс Ханессон, Вы искренне мне нравитесь. Я очень надеюсь, что нам не придется столкнуться вновь. Удачи и Вам, Королева маков.

Смерть стояла прямо перед ее лицом, а она прямо сейчас ей угрожала.

Эариэль кивнула.

Она наткнула на вилку кусочек принесенного мяса и аккуратно распробовала.

Было слишком вкусно.

Беседа была слишком сладка.

Разжевывая кусок, она стала осознавать, как была напряжена все это время. Бок неимоверно ныл.

Черт, мясо было очень сочным.

Напротив уже сидел О'Клиффорд и наблюдал, как Эариэль пыталась запить его появление вином.

Оба знали, что это тщетно.

***

Ри спокойно сидела и не спеша вытаскивала из рыбы очередную кость, когда Алекс не выдержал:

— Ты наконец начнешь говорить? — Эри отложила рыбную косточку на край тарелки и молча взглянула на друга исподлобья. — Черт возьми, Ри, ты просто издеваешься надо мной! От тебя было десять звонков, а теперь ты съела половину моего холодильника и просто молчишь!

Несмотря на то, что сейчас он был взвинчен, изначально Алекс был сильно напуган ее молчанием и спокойствием. Когда он только открыл дверь, Ри молча зашла в квартиру и осмотрелась. Бутылка вина, бокалы, разбросанная одежда. Наблюдая за подругой, Алекс надеялся, что Ри начнет ругаться, но она лишь продолжала молчать, и это пугало его еще больше. Эри выглядела чересчур спокойно, и это вообще вгоняло Алекса в панику. Что у нее было на уме? О чем Ханессон сейчас думает? Как молча начнет душить его? Или все ее мысли были заняты Геффреем? Он ее запугал?

Ханессон облизнула палец и откинулась на спинку стула, складывая перед собой руки.

— Пропущенных, — добавила она. — Десять, мать его, пропущенных звонков, Алекс. — Кристиансен поджал губы. — Тебе повезло, что дверь ты открыл с первого звонка. У тебя есть что-нибудь на десерт? — Алекс нахмурился. — Конечно есть, у тебя же девушка тут была, дамский угодник, и вина, как я вижу, уже не осталось. Хотя ты бы мне и не налил. Неси сладкое.

Кристиансен отошел и вернулся с куском шоколадного торта. Эариэль сразу накинулась и на него.

— Ты чего... Откуда такой аппетит?

— Стресс, — с набитым ртом ответила Ри. — Ужин с Геффреем был славным, да, но, черт, я и куска съесть не могла.

— Не волнуйся. Кушай, сколько хочешь, я буду любить тебя даже толстой.

— Да пошел ты, — буркнула Ханессон, и из ее рта выпал кусочек.

— Если тебя это успокоит, то могу предложить чего-нибудь покрепче.

Эариэль удивлённо подняла на него глаза.

— Серьезно?

— Под моим присмотром можно.

— А что у тебя есть?

— Бренди.

— Сойдет.

Алекс снова отошел и вернулся со стаканом крепкого алкоголя.

— Теперь ты начнешь рассказывать?

— Да о чем рассказывать? Посидели в ресторане, поговорили о том, о сем. Знаешь, там, о жизни нелегкой...

— Эариэль! Раз ты начала язвить, то тебя отпустило. Давай подробно.

Эри закатила глаза, дожевала торт и начала пересказывать весь диалог с Геффреем.

Когда она закончила, Алекс провел рукой по волосам, встал, взял толстовку и портсигар и вышел на балкон.

Эариэль накинула свое пальто и проследовала за ним, наблюдая за каждым его движением, пытаясь понять, о чем конкретно сейчас думал ее друг и консильери.

Глядя на ночной город, Кристиансен достал сигарету и щелкнул зажигалкой. А потом ещё и ещё... пока огонёк не появился. Тогда Эри поняла, что друг нервничает больше, чем она предполагала.

Он уже подносил сигарету к губам, как вдруг остановился, переведя взгляд на Ри.

— Как ты прошла мимо приставленных к тебе телохранителей?

Этот вопрос застал Эри врасплох. Она открыла рот, но тут же его закрыла. На секунду ей даже стало стыдно. Но лишь на секунду.

— Непонятно за что ты им деньги платишь...

— Ты наркодиллер, на которого ведется охота, тебе взбрело в голову в одиночку сходить в магазин и худшее, что могло произойти — произошло. Эариэль, меня даже не было рядом, о чем ты думала?

— Я достаточно взрослая, чтобы отвечать за свою жизнь самостоятельно, мне не нужны няньки, а ты не моя мамочка.

— Не твоя мамочка? Тогда не проси меня больше варить тебе супчики, когда простудишься.

Ри тепло ухмыльнулась, повернулась спиной к ночному виду и облокотилась на балконную изгородь. Однако через пару мгновений она помрачнела.

— Есть две новости: чудненькая и паршивая до омерзения, — ровно произнесла Ханессон.

Алекс, выпуская дым, продолжил смотреть на город. Казалось, что он находился глубоко в своих мыслях, но Ри четко знала, что друг ее внимательно слушал.

— Умеешь ты подбирать эпитеты. Хорошая?

— Чудненькая, — поправила она. — Геффрей предложил мир. Чудно же? У нас есть время все обдумать, перепланировать. Решить проблемы в Семье, в конце концов.

Алекс смахнул пепел вниз, стуча по сигарете. Пепел улетел по потокам ветра над городом.

— Перемирие временное, и ты сама это прекрасно понимаешь. А что касается времени на обдумывание и планирование, так у Сео это время тоже есть. Не так уж и много у нас выгоды.

— Но она есть. Определенно есть... — одновременно и задумчиво, и уверенно ответила Эри.

— Есть, — признал Алекс.

— Он продолжает войну, но уже не против нас — у него просто нет на нас сил. Сео хороший и искусный игрок, но не настолько, чтобы вести сразу несколько крупных игр.

— Разберемся с этим позже. Что насчет плохой новости?

— Плохой? Разве я так сказала? Паршивая до омерзения, отвратная, мерзкая...

— Понял-понял. Так ты поделишься?

— Это Змей меня выдал Геффрею, — наконец выдала Ханессон, сначала опустив взгляд, а потом переведя его в сторону.

Алекс молчал, сложив перед собой руки. Потом он все же обратился к подруге:

— Я не верю. С чего ты это взяла?

— Геффрей сказал.

— И ты ему веришь? Терон наш друг. Геффрей — враг. Вполне возможно, что он просто хочет нас разобщить, расколоть... Если бы Геффрей сказал, что это я тебя выдал, то ты бы тоже поверила? Нет, не поверила бы. И сейчас, я вижу, ты сомневаешься.

Эариэль наконец взглянула на Алекса. Он точно знал, что Ри сомневалась, но говорила она уверенно:

— Я бы не назвала Геффрея врагом. Скорее оппонент.

— Ты теперь это так называешь? После всего, что он устроил? Оппонент?

— Игра поменялась. Все поменялось. Мы все ещё против Геффрея, — она примолкла и добавила: — Я против Геффрея, против его политики. Что касается Терона, то я уже давно осторожна, и уже не доверяла ему в той степени, что раньше. Он был очень подозрителен. И я, и ты это замечали, но старались игнорировать, признай это.

Алекс молчал, но в этом молчании чувствовалось его согласие со сказанным. Эри не нарушала тишину, давая ему время принять и смириться с предательством друга. Она точно знала, что он сможет. Обязан смочь.

После нескольких затяжек, Алекс наконец произнес:

— Ладно, разберёмся.

— Нет, — резче, чем хотела, ответила Эариэль. — Я разберусь. Лично.

— Хорошо, Ри. Я понимаю.

— Хорошо. Это очень хорошо.

— Я бы не смог...

— Я знаю. Мне тоже тяжело. Невероятно тяжело. Мы оба ему доверяли и любили. Но есть вещи, в которых любовью приходится пренебрегать. Как, видимо, пренебрёг Змей.

Александр продолжал, как казалось со стороны, всматриваться в город.

Давно Эариэль не видела его таким задумчивым. Чем больше они стояли в тишине, тем сильнее ее колола совесть, что это именно из-за нее Алекс сейчас был в таком загруженном состоянии.

Ри молча обняла его, и ее окутало родным запахом кофе и табака, чувством безопасности и теплом. Кристиансен гладил ее по волосам.

— Испугалась? — Спросил Алекс, положив голову на ее макушку и возвращаясь к теме встречи с Геффреем.

— Очень, — призналась Ри.

— Давай найдем тебе преемника.

Ри расхохоталась. Так, что у нее заблестели глаза от влаги. Но когда Эариэль поуспокоилась, то отстранилась и заметила чересчур серьезный для Алекса взгляд.

— Ты серьезно? — в ее глазах читалось недоумение, а затем упрек: — Это несмешно.

— Поэтому я не понимаю, почему ты смеешься.

— Ага, построить дом, родить и воспитать сына, и можно на упокой, как любой другой приличный мафиози.

— И еще посадить дерево, — добавил Алекс. — Послушай, это действительно решило бы немало проблем. Хотя бы подумай об этом.

В глазах Ри вдруг вспыхнула ярость и так же быстро потухла. Вместо нее Алекс заметил проскользнувший... Страх?

— Нет... — начала неуверенно Эри, — это мой бизнес, и я уже не отступлюсь. Мне пора. У меня есть еще дела, — пробормотала Ханессон и спешно ушла, кинув тихое «спокойной ночи».

Кристиансен опешил от резкой смены настроения подруги. Единственное, что он понимал: Эариэль чего-то боялась. Или кого-то? Настолько сильно, что не делилась своим страхом даже с ним.

Пока все вокруг считали, что Эариэль Ханессон не боялась ничего, Алекс знал, что, она боялась многих и многого. Просто умело это скрывала.

Мысль за мыслью начали погружать его еще больше в очередной круг раздумий.

***

Формула дружбы всегда включала в себя взаимопонимание, доверие, поддержку, уважение... и еще много-много элементов в этой безумно сложной системе. Нет точной и идеальной формулы — для каждого существует свое определение дружбы. Но думаю, каждый согласиться, что места предательству в ней нет. Если добавить его в и так неустойчивую формулу, то все решения, выводы — вся дружба катиться к чертям. Сначала вычитается доверие, потом уверенность в человеке... а потом... это все замещается новыми чувствами и эмоциями...

У Эариэль крах дружбы вызвало сначала неописуемое разочарование и горечь. Это напомнило ей о всех предательствах в прошлом, что после породили в ней лишь гнев и обиду. На себя за наивность и доверчивость и на «друга» за легкомыслие и ненадежность.

В баре было тихо. В голове — тоже. Только тишина вокруг была звенящей, а не умиротворяющей.

Тошно, тошно, тошно.

И так горько... Было горько от предательства. От текилы. От собственной наивности. И от того, что Эариэль снова позволила себе сорваться.

Она услышала сзади шаги, но не повернулась — ей так не хотелось смотреть Терону в глаза... Наверное, было бы проще поручить это дело кому-нибудь другому, обычной шестерке, а себя отяжелить лишь выбором черной одежды и эпитафией. Но что-то все же заставило Эри повернуться к Змею и посмотреть на его лицо. В последний раз.

Терон был в хорошем расположении духа, как и всегда: хитрые глаза, легкая походка... и беззаботная улыбка, которая погасла, когда он увидел отрешенный взгляд подруги со стоявшей рядом кабальито с кожурой лайма и наполовину стертой с краев солью.

— Сядь, — отворачиваясь, хрипловато произнесла Ханессон и махнула рукой на рядом стоящий барный стул.

— Алекс сказал, что ты хочешь поговорить, — садясь, начал Терон. И тут он заметил, как рядом с кабальито лежал пистолет. Несложно было сложить два и два — в последний раз, на его памяти, крепким алкоголем Эри «глушила» измену Марты, и после этого они с Алексом долго вытаскивали ее из пучины алкоголизма. Теперь же Ханессон относилась к предательствам по-иному. — Ты знаешь... — тихо, но басисто заключил Змей.

— Если ты о том, как ты подло продал информацию Геффрею после всех лет дружбы, то да — к твоему сожалению, я знаю.

— Я... — Терон знал, что рано или поздно босс узнает, мысленно готовился к этому, но, увидев отрешенный и полный презрения взгляд Эри, растерялся. Ведь она была не просто донной — Эариэль Ханессон, эта отстраненная от всех, казалось бы, непримечательная девушка, была еще и его подругой. Характерная ему уверенность тоже испарилась, поэтому сам решил начать с вопроса: — Почему не в твоем баре?

— Не хочу его пачкать, — ответила Эариэль, пододвигая к себе новый шот текилы.

Интересно, Эри подозревала насколько ее голос бывает леденящим? Знала ли, что только им уже вызывала дрожь от холода? «Наверное, да», — подумал Терон. Хорошо, что они были в хороших отношениях, иначе бы он не смог сохранить свою репутацию бесстрашного соратника главы мафии.

«Были...»

— Не знаешь, с чего начать? — Ханессон подняла кабальито и улыбнулась. Нет, не Ханессон — в дело уже вступила донна. И эта женщина была страшнее разозленной Эариэль. — Что ж, давай я помогу. Помнишь, Терон, как я ввела систему трех страйков для тебя после того, как мы с Алексом вытащили тебя из тюрьмы? Я ведь пошутила, когда сказала, что первый страйк — это то, что ты позволил Александру копать на Дэниела О'Клиффорда. Страйки — это обычные промахи. Твои и людей под твоим крылом. Кэмерон Элингтон — помнишь такого? — Донна выпила шот. Взяла лайм. Она смотрела на цитрус и продолжила: — Мальчик подговнил тебе статистику, не так ли? Все его грехи — твои. А их наберется побольше трех. Но не обычный рядовой меня огорчил, а ты. Мало того, что ты рассказал о собрании человеку, предавшему Семью и работающему на Геффрея, так ты еще и раскрыл дону меня. Мы с Геффреем ведем настоящую войну, Змей. Ты прекрасно знал, что ошибки — это непозволительная роскошь. — Она вздохнула, опустила плечи и положила дольку лайма на место. Ее голос стал тише и мягче: — Ты же знаешь, я ценю все, что ты сделал для меня и для Семьи — мы бы придумали, как загладить страйки. Но ты предал меня, как и подругу. Посмотри: из-за тебя мне приходится пить посреди рабочего дня. Шесть лет дружбы, Терон... — Эри хмыкнула, — не думала, что ты продашь нашу долгую дружбу за деньги.

— Не только из-за денег, — выдохнул Терон.

— Тебя прижали?

— Представь себе, — ухмыльнулся он. Но в его полуулыбке читалась лишь ирония и безнадежность. — Поверь, Эри, я до последнего не выдавал тебя. Я в тебе не сомневался. И не сомневаюсь до сих пор.

— «До последнего», Терон, это до смерти не выдавать Семью. Умереть, но не предать — это даже в Омерте прописано. А ты выглядишь свежо и чисто. — Она покачала головой. — Как подло. Ты был со мной еще до Алого восхода, и мне неприятно просто как человеку, которому доверила много тайн. Я могла пошутить с тобой и выпить; пускала на порог своего дома. Оно того стоило?

— Нет. Нет, Эри, ни разу.

— «Ни разу»... Ты мало получал?

— Нет. Мне жаль, босс.

«Босс». Эариэль передернула плечом, словно пыталась отмахнуться от этого слова. В ней мешались чувства разочаровавшейся подруги и разгневанной Королевы маков, но она старалась оставаться непреклонной.

— Пожалей свою чертову жизнь.

Эри вздохнула, и Терон еще больше понял, что этот разговор давался ей нелегко. И от этого ему стало тяжелее на сердце.

— Эри...

— И нужны тебе были эти деньги? — прервала она его.

— Не деньги. Я же сказал...

— Тебя прижали, да, я слышала. Хорошо. Ладно. Плевать. Это уже неважно.

— Как ты узнала?

Донна ухмыльнулась.

— Тебя выдал Геффрей. Но ты начал палиться еще раньше. Например, когда стал интересоваться поставками, которые тебя не касались. Удивительная неосторожность с твоей стороны. Волновался? — Королева маков наигранно улыбалась. — Тебе стоило еще тогда свалить на полученные деньги, Змей. Купить новые документы и уехать в заброшенный город.

— Ты бы все равно меня нашла. А так я купил отцу дом на берегу моря.

— Мило. Помню: добрый старичок.

— Черт, отец...

— Раньше надо было думать об отце. Ты прекрасно знаешь, как действует мафия. Но насчет отца... Я еще подумаю.

— Тогда... Умереть от твоих рук будет достойно.

Эариэль перевела взгляд на лежащий рядом с пустыми кабальито из-под текилы пистолет.

— Нет. Я слишком обижена, чтобы марать руки тобой. — Королева маков пододвинула пистолет к нему. — Сделай это сам и, возможно, я уважу твоего отца. По старой дружбе.

— Пожалуйста... Эри...

— Я же сказала — я подумаю, — начинала злиться Ханессон.

Терон взглянул на пистолет. И потер свой висок там, где находилась татуировка змеи.

— Можно из своего?

— Пожалуйста. — Донна махнула рукой, дав позволение, убрала пистолет и снова отвернулась. Она начала вставать со стула, как вдруг заговорила: — Знаешь, Змей, почему ты мне нравился? Ты всегда умел сказать мне твёрдое «нет», наравне с Александром. Те, кто не отказывают, такие мягкие, податливые, как пластилин. На них нельзя опереться. И что же стало с тобой? Неужели шайке Геффрея ты не смог сказать «нет»? Мы могли бы разгрести твое дерьмо вместе, как и всю остальную кучу. Но ты решил нарушить Омерту. И этого достаточно. Тут уже стоит вопрос...

— Ханессон! — Терон прервал свою донну и взглянул на нее. Эри округлила глаза от такого тона и замерла, но в ответ посмотреть так и не осмеливалась. — Да срать я хотел на эту Омерту и мафию! Я знал, что умру за нарушение, и уже знаю, что умру сегодня. — Он начал говорить тише: — Мне не насрать на тебя, Эри. Мне чертовски стыдно именно перед тобой. Я... я просто хочу чтобы ты поняла меня или хотя бы попыталась. Я не надеюсь на прощение, я не заслуживаю его, но я просто не могу могу умереть, зная, что ты меня презираешь и жалеешь, что доверилась мне. Я не прощу пощады — я прошу прощения. От тебя.

В Эариэль что-то щелкнуло. Она наконец посмотрела на Терона. В его глазах читалось то, чего Ханессон еще в нем не видела — мольба. Мольба его услышать; докричаться до той, с которой он когда-то давно нашел общий язык.

— Это было ради отца?

— Да. Я не знаю, как люди Геффрея узнали о нем, но они его нашли.

Эри задумалась. Она знала, что Терон делал все возможное, чтобы облегчить старость отца. Каждое насилие, каждый шантаж, каждое избиение, каждое убийство — все ради того, чтобы выслать отцу часть из вырученных денег.

Если бы здесь был не Терон... Любой другой подчиненный... Эариэль была бы холодна и непроницаема. Но это был он — Терон. Ее друг. И она дала шанс и ему, и себе его понять.

И она поняла. Если бы вопрос стоял о жизни ее родной семьи, разве бы Ханессон не поступила так же? Это было недопустимо. Но она бы сделала это. Бросила бы все. Впрочем, Эариэль и так это уже сдалала, подписав однажды контракт с корпорацией «Иммортал». Оставила мафию на произвол судьбы, лишь бы уберечь Алекса.

Эариэль села обратно, но уже не отводила взгляд от Терона.

—Рассказывай.

Терон вопросительно на нее посмотрел.

— Я хочу понять тебя. Поэтому рассказывай. Рассказывай все. Все как есть, во всех деталях.

Терон не был дураком, поэтому тут же схватился за брошенную спасательную ветвь. Он достаточно хорошо знал Эри — если что-то и могло вернуть хоть толику ее доверия, так это искренность.

И он все рассказал.

Эариэль молча его слушала. Приговор уже был известен обоим — Терон умрет. Умрет здесь и сегодня. Но умрет ли он достойно или с оставшимся презрением подруги? Это сейчас и решалось.

— Знаешь, Терон, я верю тебе. — Ханессон снова встала со стула и посмотрела на него. — Мне жаль. — и Змей действительно видел, что ей было жаль. Зеленые глаза, что отливали бирюзой и леденили душу в начале, теперь налились теплотой, мягкостью и пониманием. — Но Омерта есть Омерта. Мое прощение, как подруги, ничего сейчас не стоит.

— Я знаю, Эри. Я все понимаю. Мне тоже жаль, что так вышло. Сам не ожидал от себя такой трусости.

— Ты не трус, Терон. — Эри улыбнулась нежно, по-матерински. — Трус бы не сделал того, что ты сделал для Семьи маковой мафии и для меня лично. Просто... что-то пошло не так, верно? Ты сломался. Все мы ломаемся со временем.

Терон ухмыльнулся.

— Не представляю, что может сломать тебя.

— Я тоже однажды сломаюсь, Терон. Не сегодня, но, может, завтра. Или послезавтра? Может, я ломаюсь с лаборатории? Может, тогда Инвиво все же сломал меня? А может, мы вместе начали ломаться еще тогда, когда начали опиумное дело? Наверное, это уже не так важно. Важно то, что я не чувствую уже себя той, кем была раньше. Что-то точно во мне сломалось, и теперь я жду лишь только конца этой поломки. Все мы ломаемся, Терон, — повторила она, — просто ты стал первым из нас — из нашей маленькой опиумной компашки.

— Я люблю тебя, Эри. И говорю это не потому, что сейчас вышибу себе мозги.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя, Змей. Спасибо тебе... за службу и дружбу.
— Она обняла его и по-дружески похлопала по плечу.

— Передай Алексу, что он самый ахуенный напарник и консильери. Дружить с вами было ахуенно. Я не хотел бы прожить эту жизнь по-другому. А блядскому Королю маков, этому наркоманскому загнивающему ублюдку, передай, что в гробу он принесет Семье больше пользы и спокойствия.

— Передам, — ответила Ханессон и улыбнулась.

— Отцу скажи, что люблю его.

— Скажу. Но уверена, он и так это знает. Ты был плохим парнем, но хорошим сыном.

— И, Эри, последняя просьба, как друга: будь осторожнее.

— А?

— За те полгода, что тебя не было, много смуты накопилось в семье. Александр хорошо справлялся с обязанностями, но сама понимаешь, что есть вещи, в которых ты была незаменима.

Эариэль помрачнела и нахмурилась.

— Алекс ходил к Нему?

— Нет, но Он приходил к Алексу. Если Геффрей узнает...

— Не узнает. Если, конечно, ты не проболтался и об этом.

— Нет. Я не настолько идиот.

— Разве? — Эариэль глубоко задумалась, но все же ответила: — Хорошо, я с этим разберусь. В ближайшее время. И я постараюсь быть осторожнее. Спасибо.

Она развернулась и пошла к выходу.

Но опять остановилась и обернулась.

— Прощай, Змей.

— Прощай, Эри. И хоть я уже и не доживу до этого... — Терон заговорщески улыбнулся, — Да здравствует королева!

Терон поднял рюмку в ее сторону. Эри грустно улыбнулась. Снова развернулась и пошла. Не оборачиваясь и не замедляясь.

Когда Эариэль наконец вышла на улицу, она все равно остановилась. Ей необходима была минута, чтобы перезагрузиться — слишком много чувств скопилось.

Она услышала выстрел.

Ханессон надеялась не услышать его. Чтобы он произошел, когда ее здесь уже бы не было.

Но она услышала.

Эри закусила губу. Нет, она не будет плакать.

И чем больше Эариэль сдерживала в себе слезу, тем больше в ней копился гнев. На себя и на всех. Но особенно на дона Геффрея.

Никакого мира не будет. Теперь об этом и речи быть не могло. Геффрей поплатится я за все. За шантаж, за смерть ее друга и напарника, за ее нервы... Эри уничтожит его. Сломает, даже если придется сломаться самой и поломать все свои принципы. И если понадобится, она сожжет весь город.

Гори она в аду, эта гребанная мафия. Все из-за нее. Но сейчас это было единственным оружием в руках Ханессон.

И пора было воспользоваться им сполна.

***

Алекс лежал на разобранном диване дома у Эариэль, поглаживая ее по волосам, которые перевались всевозможными оттенками от включенного проектора. Но ни Кристиансен, ни Ханессон не вникали в фильм. Или сериал... Что там вообще они включили? Каждый был погружен очень глубоко в свои мысли, а успокаивающие движения Алекса скорее уже были на автомате.

Ри выглядела очень спокойной. Но Алекс знал, что это было не спокойствие, а холодная, ледяная ярость, которая засела у нее внутри. И Кристиансен давал время ей остыть и успокоиться, поэтому не задавал лишних вопросов, а Эариэль была ему за это благодарна.

— Знаю, тебе тяжело, но надо поспать, Ри, — сонно прошептал Алекс, тем самым возвращая Ханессон в реальность. Долго в своих мыслях находиться было опасно. Особенно Эариэль.

Ри выдавила из себя улыбку.

— Ты думаешь, я смогу уснуть? Наивно.

— Надо, Луна. У нас и так нечасто в последнее время выпадает возможность поспать ночью.

— Я по уши в дерьме, Алекс.

— Хорошо, что ты это осознаешь, — ответил ей Алекс, на что Ри фыркнула. — Не в первый раз ты в нем и не в последний. Мы все решим. Насчет Семьи не волнуйся. С Геффреем тоже разберемся. Только вот еще этот О'Клиффорд...

Дэниел О'Клиффорд. Эри казалось, что она решила хотя бы эту проблему, но вот чутье говорило ей совсем обратное. А был ли он вообще проблемой? Скорее да, чем нет. Вот только совсем иного рода...

— О'Клиффорд — это моя проблема. Наверное, не целиком и полностью, но по большей части.

Алекс помотал головой.

— Нет, Ри, это не только твоя проблема. Любая твоя проблема — это и моя проблема тоже. Если она есть, то решим мы ее вместе. А если ты не хочешь втягивать меня в проблемы, то не влипай в них сама.

В этом и была вся загвоздка. Она всю жизнь тянула Алекса во все свое дерьмо. А Эри этого не хотела. Не хотела, чтобы Кристиансен расплачивался за ее ошибки. Она и так уже втянула его в криминал, который разросся слишком сильно.

Ханессон отвернулась, чтобы хоть попытаться заснуть. Усталость слишком сильно давила на нее, но собственные мысли оказались сильнее.

«Любая твоя проблема — это и моя проблема тоже». Как сложилась бы жизнь Александра Кристиансена, если бы Эариэль не начала опиумные махинации? Как минимум, у него был бы здоровый сон. Безупречная репутация адвоката без подозрений, связанных с мафией; никаких тайн от бабушки и близких; долгосрочные отношения, а не секс на одну ночь — он бы стал отличным семьянином. Но этого не будет. Ее проблемы забра-... Нет, Эариэль забрала у него эти возможности.

Эри зажмурилась.

Все из-за нее.

Она больше не могла сдерживаться. Из глаз потекла слеза. Как же сильно Ри любила свое Солнце и была ему благодарна...

Эри вытерла слезу кулаком. Нет, больше она этого не допустит — ни одна ее проблема не станет его заботой. Решение было — она его знала. Будет больно, но зато Алекс сможет держаться от нее подальше, и тогда яд «Ханессон» перестанет травить его жизнь. Он будет в безопасности, если рядом не будет Эри и ее необузданных псов — проблем.

Осталось лишь найти повод....

Из мыслей Эариэль выдернул ее мигнувший телефон, оповещающий о новом уведомлении. Она взяла его и прочла сообщение.

— Что там? — спросил Алекс, заметив шевеление рядом и хмурый взгляд.

— Очередной спам, — коротко ответила она и отложила телефон, положив его экраном вниз.

«Спам». Был бы это сообщение спамом, оно бы так не засело в голове. Эариэль была почти уверена, что после первого сообщения, пришло и второе. А возможно, и третье, и четвёртое... Разум кричал не отвечать, но вот, сердце — или то, что от него осталось, — уговаривало ответить. Любопытство и вовсе рвало на себе волосы, умирая от желания прочитать все залпом прямо сейчас.

Вот и еще одна проблема в копилку «Ханессон».

Или не проблема?

Ханессон решила, что разберется с этим утром. Как только прочтет все и ответит.

Но это будет утром.

А пока...

«Одна овечка», — начала считать Эри вместо своих волчьих проблем. Интересно, а сколько овец сможет победить всех волков, напавших на нее?

«Две овечки».

Алекс ее убьет. Разозлиться точно.

«Три овечки». Все еще мало. Чертовски мало.

«Четыре овечки»...

А О'Клиффорд? Он разозлится?

Эри улыбнулась. А может, представлять кроликов? Целую армию белых и злых кроликов, которые бы атаковали и съели к чертовой матери всех волков?

«Пять кроликов» — Эариэль представила как кролик несся на Хакса. Эта картина ей очень нравилась.

«Шесть кроликов».

Кролики стали вытеснять все остальные мысли.

«Семь кроликов»...