Маковый эффект

— Что... между тобой и Геральтом, госпожа Йеннифэр?
— Грусть, — ответила чародейка серьезно. — Тоска. Обида. Сожаление. Надежда. И страх. Да, похоже, я ничего не упустила.
Кровь Эльфов

Прозвучавшее «Дэниел» резануло по ушам О'Клиффорда острым лезвием. То ли от той приторности презрения, с которым его имя было произнесено, то ли от самого факта, что это не ставшее привычным для него «Дэнни».

На лицах не осталось прежней теплоты и нежности, которая только начинала зарождаться когда-то летом. Осталась острота взглядов, где мешалась и обида, и высокомерие, и пылающий огонь. Кто кого сможет сжечь сегодня?

— Ну привет, Эариэль, — промурлыкал Дэниел в ответ. — Как дела у тебя и твоего бизнеса?

— Твой отец интереснее лекции вел, — посмотрев на часы, проигнорировала вопрос Эариэль. — У нас ровно десять минут, прежде чем закончатся пары, а студенты наплывут в столовую и увидят здесь известного ученого-выпускника этого университета, поэтому давай лучше потратим это время не на бестолковые вопросы, — она подняла уголок рта, — если ты, конечно, не хочешь заключить сделку о поставке морфия в лабораторию. Слышала, с твоим поставщиком «неполадки» случились.

— Это действительно ты избавилась от него?

— Да, пришлось ручки помарать, — как-то самодовольно ответила Ханессон и посмотрела на руки словно там еще оставались алые следы жизни врагов. — Королева катастроф, одна из крупнейших наркодиллеров, наркоцарица столицы, основательница одной из самых скрытных группировок за историю Лэписсена, лучшая по уничтожению нервных клеток лаборантов и по выведению из себя доктора Хакса и просто инженер космических зданий и сооружений — Эариэль, к твоим услугам. Привороты не делаю. Желания не выполняю. Могу подарить ласки эйфории с последующим сотрудничеством на почве физической и психологической зависимости. Первый раз бесплатно по старой дружбе. Заинтересован?

— И с чего вдруг ты решила встретиться? — теперь уже Дэниел проигнорировал ее.

— Разговор есть, а ты не ожидал этой встречи, а значит вероятность прослушки и прочего минимальна.

— И у стен есть уши.

— А я не говорила, что она равна нулю, — заметила Эариэль, снова ехидно улыбнувшись.

— Так ты мне доверяешь?

— Ни в коем случае. В твоих интересах, чтобы и тебя не прослушивали.

— Хочешь поговорить о нас?

— Нас? Ты разрушил «нас» в прошлую встречу, так что неблагодарное это дело — ворошить дохлое.

— Так о чем ты хотела поговорить? — холодно произнёс Дэниел, садясь напротив нее.

— Опять ты себе льстишь: «Хотела» — это громко сказано. Я тут, скорее, из-за необходимости, — Ханессон откинулась на спинку стула и сложила руки. — Мне тут одна пташка нашептала, что «Инвиво» терпит неудачи.

— Не думал, что ты интересуешься успехами «Инвиво».

— Так и есть. Мне было плевать, и блондинистую «пташку» я послала к черту, пока в ее словах не убедилась сама, увидев копии базы Иммортала, в котором объект 526 числится как до сих пор участвующий в проекте, — уже сквозь зубы с нарастающим гневом проговаривала Эариэль. — Мне это не нравится. Очень не нравится. Поверь мне, если бы не твоя милая мордашка и моя глупая надежда на то, что ты действительно ставишь эксперименты над живыми из благородных целей, я бы лично тебя пристрелила. Ты ведь чувствуешь это, верно? То, что не хватает каких-то деталей, для успеха Инвиво? Первый месяц я каждый день думала о том, почему меня отпустили. Сливать инфу о мафии?

— Я на это и не рассчитывал.

— Тогда что?

— Ты тоже чувствуешь это? То, что неизвестность тебя пугает? — лукаво парировал Дэниел. — Мне тоже, знаешь ли, не нравится, что люди попадают в огонь меж воющих мафий. И, насколько я знаю, ты там играешь немаловажную роль.

— Ох, да в тебе будущий Правитель заговорил. Польщена твоим вниманием. Не хочешь перечислить мне все законы, на которые я наплевала? Ох, милый, не утруждайся: Алекс переодически это делает за завтраком, и все обычно заканчивается выводом, что меня ждет смертная казнь. Или ты хочешь, чтобы я заняла тебе вип-место на ней? Не волнуйся: уверена, тебя точно пригласят и посадят на первые ряды. Если ты вообще не будешь организатором...

Дэниел усмехнулся, уперся локтем об стол , подпирая висок двумя пальцами.

— Надо же, прошло... сколько? Четыре месяца? А ты все такая же. Показываешь свою гордость, где ей не место. Правильно Хакс говорил: от тебя одни проблемы и лишняя трата нервов.

Он смотрел прямо на нее, оценивая реакцию. Эариэль и бровью не повела. И только сам Сатана знал: задели ли ее его слова или нет. Она улыбнулась в ответ. Привычно. Механически.

— Как хорошо, что есть ты, — Эариэль не отводила взгляд, продолжая вглядываться в фиалковые глаза, — любитель решать проблемы. Да мы друг друга стоим. Прям-таки удачно пазл складывается, не так ли? — С ее лица пропала улыбка. — «Инвиво» — хороший толчок к власти: люди оценят твой труд. Но ты косячишь, котик, — продолжала Ханессон, снова не позволив себе произнести «Дэнни». — С «Инвиво» у тебя явные проблемы: ничего не выходит. Причем косячишь ты давно: с тех пор, как мне ввели твой вектор-вирус, после которого девять дней я была в отключке, а потом еще два дня приходила в «норму». Теперь твоя цель, как будущего правителя — искоренить мафию, верно? У меня для тебя печальные новости: не получится. Понимаю, мы, такие злюки-доны, переходим вам дорогу. Но вы, глупышки, не учли тот факт, что Семья есть Семья, которая в данный момент объединяется, чтобы решить разные проблемки. Полиция не может посадить ни одной крупной мафии, а что вы будете делать с такой силой, как все мафии сразу? Мой тебе совет: не тыкай палкой в осинный улей. Особенно, если там сидят не просто осы, а мафиози, которые уже давно точат свои стальные жала на тебя, Дэниел.

— И как далеко ты готова зайти?

— А ты прощупываешь почву, значит? Что ж, пока вы, легавые, не трогаете и не прижимаете меня, я не трогаю мирных.

— Ты угрожаешь? — все тем же холодным бархатным голосом произнес О'Клиффорд.

Эариэль задрала голову и громко выдохнула, но, опустив голову обратно, посмотрела Дэниелу в глаза, откидывая страх глубоких фиолетовых глаз. Именно сейчас у нее был повод боятся далеко не О'Клиффорда и галлюцинаций. Она снова улыбнулась с оттенком той красивой таинственности, которая хранила в себе безумную чернь опасности.

— Глупый, глупый мальчик. Не вороти мои слова. Я предупреждаю. В конце концов, я за переговоры и сотрудничество. Мир, дружба, жвачка, все дела. Я не трогаю полицейских — они не трогают меня. Но мне пришлось сделать пару грязных шагов, и теперь я уверена что вы там, в Правительстве, уже думаете что со мной делать. Геффрей знал, что так будет, поэтому небось уже предлагает свою помощь в борьбе со мной. Подставил только так, еще и выгодно для себя. У меня сейчас много проблем в криминальном мире, с другими Семьями и с конкурентами. Поэтому если до меня начнут докапываться, Дэниел, то я начну рубить, потому что в таком случае будет действенен лишь один язык — язык насилия. Увы.

— А ты не боишься, что мир узнает о том, кто Король маков?

— Я признаюсь, тебя я боюсь. Но больше я боюсь Геффрея, Ричарда и свою мать. Причем последнюю больше всего, потому что остальные просто убьют, а она еще выкопает меня, отчитает и еще раз убьет. За «плохое поведение».

— Да мама у тебя... классная.

— Конечно, это же моя мама, — искренне улыбнулась Ханессон, отведя взгляд немного в сторону, чтобы О'Клиффорд его не заметил. Но от его вечно изучающих глаз это не скрылось, и если бы Эариэль посмотрела на него, то смогла бы заметить в нем небольшую, но нотку тоски, ведь столь нежная улыбка предназначалась не ему. Снова повернувшись к О'Клиффорду, она продолжила: — Ричард — босс из боссов. Он улаживал большие проблемы и устанавливал правила игры. У нас ведь есть законы — омерта. И есть правосудие. Законы неизменны. Везде есть свои. Преступный мир — не исключение. Даже беззаконие — это своеобразный закон. Просто тот, у кого есть власть, навязывает всем свою волю. А от меня же требовалось: служить ли хозяину или проводить собственную политику. Думаешь мафия просто так убивает невинных людей? Мафия наказывает тех, кто нарушил закон. В том числе и многие ваши законы. Мы не можем оштрафовать или посадить в тюрьму. Каждый, кто приходит работать на нас знает, что его ожидает, если он нарушит правила. Я не хвалю своих людей за то, что они обижают мирных. Люди лгут, воруют, вымогают, грабят, устраивают налеты. А для мафии развлечение — это надувать государство. Вот и все. Копы ведь тоже не святые.

— Да, но я считаю, что вы — банда эгоистичный убийц. Вы заботитесь только о собственной выгоде.

— А ты нет?

— Частично, — своим спокойным бархатным голосом ответил О'Клиффорд. Эариэль хмыкнула. — Селеста Элингтон, — вдруг произнес Дэниел, и Ханессон от удивления даже округлила глаза и приподняла брови — хорошо, значит, ей известно это имя. — Ее смерть — твоих рук дело?

Эариэль истерично хохотнула.

— Что?

— Она умерла от передозировки после стычки с маковой мафией, а ты, насколько я знаю, недолюбливала ее.

— Я так руки не мараю — это во-первых. Во-вторых, наркотики не мои — это жидкие грибы. В-третьих, не делай вид, словно все знаешь. Все было не так, как тебе могло показаться.

— Хочешь сказать, что мафия так просто отпустила родственника предателя?

— Представь себе, — раздраженно ответила Эариэль.

— И что это были за наркотики, если не твои.

— Сладкий, не поверишь, но в городе есть и другие вещества, кроме героина, опиума и каннабиса. Эти называют «жидкие грибы». Я видела их в форме кристалликов и в виде пилюль. В общем, это буквально жидкие грибы, однако там были молекулы готового диэтиламида лизергиновой кислоты и еще много всякой дряни. Кактусы еще, например. Грубо говоря, это полная мешанина, как бабушкин сбор.

— И сколько надо для передозировки до летального исхода?

— Передозировки? Галлюциногены это не то, от чего обычно умирают. Эффект не мгновенный, поэтом незнайки обычно закидываются еще одной дозой. А умирают они, потому что уже не различают реальность и ирреальность. Не беру все случаи, но большинство. А «жидкие грибы» — это вообще неизученная дурь, поэтому о передозировке сложно говорить.

— Они у тебя есть? Ты можешь их достать?

— Воу-воу, малыш... Решил перейти с травки на что-нибудь посерьезнее?

— Ты знаешь, зачем мне...

— Нет, — отрезала она. — Нихрена я тебе не достану. Ты правда считаешь, что я собираюсь тебе помогать? Как наивно.

— Нет, я так и не считал. Расскажи, хотя бы что тебе еще известно об этих наркотиков. Их довольно сложно достать...

— От тебя и так слишком много вопросов. Что? Информации вдруг стало мало? Дэниел, — обратилась Эри и прямо взглянула на него, словно этим обращением хотела насадить его на шампур, — я похожа на корову, из которой можно безвозмездно доить информацию? — она вопросительно вздернула бровь.

— Хорошо, — Дэниел откинулся на спинку стула и принял зрительный бой. — Пойдем по проверенному пути: информация за информацию.

— Звучит интереснее... — Эариэль улыбнулась, поставила локти на стол, сделала, сцепив пальцы, «полочку», положила на них голову и «заинтересовано» взглянула. — Что же ты можешь мне предложить, котик?

— Ты же с Геффрем воюешь, верно? — глаза Эариэль, казалось, сверкнули. Но не заинтересованностью, а скорее опаской. — Что если я предложу тебе информацию о других его производствах?

Эариэль фыркнула и недовольно откинулась назад.

— Предлагаешь мне сведения, которые мои люди узнали еще в начале всей этой нарковойны? М-м-м, я прямо чувствую этот невероятный вкус, — Эариэль демонстративно закрыла глаза от удовольствия и резко открыла, показывая упрек, — бесполезности. Теряешь сноровку, Дэниел.

Эариэль улыбнулась, заметив, как потемнел взгляд фиолетовых глаз. Она, казалось, получала удовольствие от того, что смогла задеть его, что смогла выявить слабость. Поэтому, видимо, решила добить.

— Как тебе мои фотографии с Мартой у моего дома? Мило, правда? — язвительно проворковала Эариэль и заметила толику удивления в лице О'Клиффорда. Ее день однозначно удался, раз ей удалось аж несколько раз пробить Дэниела на хоть какие-то искренние эмоции. — Ты правда думаешь, что я поверила, что Иммортал отпустил меня просто так? Глупый-глупый мальчик, мафии следят за тобой, а ты и не замечаешь. — Она подалась чуть вперед и, понизив тон почти до шепота, продолжила: — Ты составляешь досье на меня — я на тебя. А мое теперь составлено так, как я хочу. Теперь и я правлю информацией.

— Ты тоже ошибаешься, если думаешь, что я верю во все, что удается найти.

— Но согласись, что сложно найти что-то на девушку, которая по последним данным находится на Айсленде, работает там в кафе и платит картой от своего имени. Ничего кроме как делать фото, прячась неподалеку, вам не остается.

Дэниел нахмурился. Ханессон действительно хорошо постаралась, устроив целую паутину из информации на нее. Им и правда было теперь сложно накопать хоть что-то на Эариэль Ханессон, а та знала об этом и просто издевалась теперь. Она крутила информацией, как крутят кубик рубик, но не для того, чтобы собрать, а для того, чтобы окончательно запутать.

Дав пищу для размышлений, Эариэль молча наблюдала за Дэниелом, но потом продолжила словесную баталию:

— Знаешь, почему выиграет мистер Геффрей? — сладко промурлыкала она и взглянула на О'Клиффорда. Ханессон улыбнулась и продолжила: — Вы, властьимущие, пишите законы для поддержания порядка, но не в порядке сила, а в хаосе и умении его подчинить. Криминал — это хаос, и Геффрей способен его подчинить. Он держит прекрасный баланс между порядком и хаосом. А ты нет, не можешь и не знаешь. И абсолютный порядок сводом законов ты навести не сможешь.

Дэниел сложил руки на груди и склонил голову вбок. Он обдумывал ее слова. Его поза оставалась все еще расслабленной, но вот напряженный взгляд был сосредоточен на Эариэль. О'Клиффорд все еще занимался своим главным делом — изучал и анализировал ее.

— Потому что правила, структура и законы, Эариэль, способствуют надежности, а хаос порождает непредвиденные неудачи и полную разруху.

— Какой же ты правильный, аж противно.

— Правильный? По-моему в прошлый раз ты четко дала понять, что так не считаешь и что я далек от «правильного», — заметил О'Клиффорд. — А ты, значит, знаешь много? О преступном мире? — вернулся к теме он.

— И ты туда же? Я хоть и мелкая относительно других донов, но опыта у меня достаточно. Я уже давно знаю на какой кухне варюсь. И в конце концов, свое место я вырывала как кость из плоти. Или ты хочешь со мной письками мериться? У меня хоть и вагина, но криминальная писька моя точно больше. Мистер Геффрей знает о двух мирах: о том, где царит хаос, и о том, где царит... хмм, как вы это называете, порядок.

— Так а что насчет тебя?

— А что я? Ты не понял мою стратегию? Максимально потерепать ему нервы, как и вам.

— Знаешь, а ведь ты считалась самой скрытной мафией, но на раз-два оказалась в лаборатории, — также сладко промурлыкал Дэниел в ответ.

Эри и эти слова не задели. Казалось, она даже просияла от реплики Дэниела.

— И что? Разве маковая мафия прекратила свое существование? Ты так и не понял? Нельзя избавиться от мафии без последствий. Отрубаешь одну голову — растут новые три. Уничтожаешь одну крупную группировку — образуется десяток поменьше, которые растут изо дня в день. И возглавляют их поколение помладше: необузданные, вспыльчивые и кровожадные. И это тоже мистер Геффрей знает — он не уничтожает, а подавляет, пытаясь взять под свой контроль весь криминальный мир.

— И что ты об этом думаешь?

— Что он очень хороший игрок и что я делаю ставки на него.

— Насколько я знаю, ты тоже играешь против него.

— Ну как тебе сказать... — вдруг замямлила она, — отбиваюсь. Моя игра не столь масштабна и будоражащая, как ваша с ним.

— Тогда зачем тебе это все? Я тебе предлагал выйти из этого, Эариэль, но ты не захотела. А теперь говоришь, что Геффрей сильный игрок, и победа за ним.

— Потому что никто не в силах идеально дергать ниточки в преступном мире. И мистер Геффрей не исключение. Что касается же «Инвиво»... Я думала, что я у тебя как козырь в рукаве, но ни Правительство, ни Геффрей еще не знают обо мне, а значит, тебя что-то держит. Смею предположить, что это незаконченный «Инвиво». Так вот, мистер О'Клиффорд, — с каждым словом ее глаза отдавали бирюзой, а от тона голоса кожа готова была покрыться корочкой льда. Но только не у О'Клиффорда: тот чувствовал, как горел от нарастающего гнева и языки пламени ярости неприятно щекотали внутри, — разберитесь для начала со своим гребанным проектом и не лезьте туда, где Вас ждут с уже давно заготовленной заточкой. Я не пентито, и даже за собственную жизнь не выдам Семью. А если у тебя есть какие-то планы на меня, то есть правильнее объект 526, то тебе стоит поторопиться: кто знает, через сколько меня пристрелят? Я хочу, чтобы в базе Иммортала не было никаких сведений о крупнейшем наркодилере опиума и Эариэль Ханессон. Чтобы эти два словосочетания и рядом не стояли, ясно?

— Об этом не волнуйся. Я разберусь.

— Замечательно.

Вдруг в дверном проеме появились первые студенты. Эариэль посмотрела на часы и широко улыбнулась. В столовой послышался чей-то восхищенный крик, и Ханессон заметила, как в их сторону уже направляется толпа.

— Дэниел, — внезапно обратилась она. — Если ты встанешь на моем пути — я тебя убью, — такие холодные слова, которые были произнесены ужасающе спокойно и уверенно и несли прямой смысл. Не «избавлюсь», не «устраню». Просто «убью».

— Не сомневаюсь. Небось, и лично это сделаешь? Думаю, это достойная смерть.

— Лучше переоценить врага, чем его недооценить. На вашем бы месте, мистер О'Клиффорд, я бы уделила больше вниманию Вастуму. А то знаете... мусором и отходами в последнее время очень часто воняет, — двусмысленно произнесла она, не прерывая зрительный контакт.

Потом она отвернулась и ушла. Прощаться? Они никогда не прощались. Их дороги слишком часто пересекались.

Несмотря на то, что в столовой уже становилось шумно, О'Клиффорд будто этого не замечал, продолжая обдумывать и анализировать каждое сказанное слово. И хоть ее слова были тяжелыми и грузили его еще больше, он все же почувствовал легкое облегчение, что смог увидеть ее живой. Живой, но без пяти минут мертвой, если она не не остановится. А этого делать Эариэль явно не собиралась.

Он поднял взгляд, надеясь еще раз увидеть силуэт в черном платье и выделяющиеся ярким контрастом белые волосы. Тщетно. Эариэль уже давно скрылась в толпе, не оставляя и намека на присутствие. Скрываться она и правда умела.

Дэниел уже не чувствовал гнева и презрения, что копилось в нем на протяжении этой встречи и щупальцами обвивало его горло. Пришло опасение. И далеко не за себя. По крайней мере, он прекрасно знал, что за голову Королевы маков на черном рынке выставлена самая большая цена.

***

Эариэль стояла под козырьком у выхода, ждала Ло и смотрела на капающий дождь. Она молилась всем богам Айсленда, чтобы студентка освободилась раньше О'Клиффорда, и им бы снова не пришлось пересечься. Эри бы этого больше не вынесла. Не выдержала бы презрительных слов сказанных столь бархатным баритоном с низким мурлыканьем.

От такой погоды хотелось курить.

Или от ситуации?

Просто хотелось курить. К ее сожалению, стояла она одна, и стрельнуть сигарету было не у кого.

Эри знала, что будет тяжело. Знала, что воспоминания и сожаления о вечере нахлынут вновь, и все равно решилась на эту встречу, а теперь мучалась с чувством, словно кто-то привязал к ее сердцу камень, и оно теперь тянулось к ногам, чтобы окончательно упасть. Она старалась игнорировать слова О'Клиффорда, чтобы не вспылить, как в прошлый раз, но почти от каждой произнесённой фразы из его уст у нее чуть ли бежали мурашки. Он говорил неприятные вещи, но она почти ловила эйфорию от его голоса. Мазохизм какой-то...

Ханессон видела, как некоторые и ее слова задевают Дэниела. И ей это понравилось. Понравилось, что она была способна его задеть, разозлить, распалить, вывести из состояния бесстрастности. Заставить чувствовать. Сперва могло показаться, что он спокоен, но Эариэль не раз видела подобный взгляд в отражении зеркала: ледяная ярость покрытая пленкой равнодушия и бесстрастия. И ясное небо может быть обманчивым. Небо голубое, солнце светит, а ветер буянит и срывает листву.

Надо было подождать Ло в библиотеке.

«Перестань, — рыкнула на себя Эри, — ты не из тех, кто будет прятаться от О'Клиффорда. Теперь нет. Ты же не пугливая девочка, Эариэль!»

Или пугливая? Однозначно она боялась. Что если теперь Дэниел действительно решит, что она чересчур опасна и придумает, как избавиться он нее?

«Не избавиться, я ему еще зачем-то нужна», — убеждала себя Ханессон.

Встреча с Дэниелом в университете не могла выйти из головы Эри. Все, казалось, стало только хуже. Издевки, угрозы, презрительные взгляды — этого она хотела? А чего она вообще хотела? Не плевать ли? В конце концов, она все для себя решила еще летом. Нет Дэниела — нет проблем.

Эри вспомнила недавно полученную записку. Может, она зря ее разорвала, не прочитав? Нет, не зря. Так было проще. И легче. Этот подонок посмел еще и вино прислать, которое они вместе пили. Он знал, что ей оно понравится. Чего О'Клиффорд добивался?

Вдруг она почувствовала то, чего совсем не ожидала: тоску. Все ведь шло так хорошо... Эариэль вновь стала прокручивать тот вечер у себя в голове, пытаясь вообще понять: могло у них что-то выйти или это изначально была провальная затея.

***

Вечер был жарким, как и любой другой летний день в этом году. Поэтому когда Эариэль зашла в ресторан, прохлада помещения приятно коснулась ее кожи.

«Все-таки выбрал вычурное заведение», — подумала Эри, оглядывая ресторан. Она тут бывала уже не раз, когда дело касалось каких-нибудь переговоров с высокопоставленными лицами преступного мира. Алекс и вовсе обожал это заведение. А вот Ханессон — нет. Весь этот пафос дорогостоящих блюд вызывал у ее желудка недовольство, что за огромные деньги она так и не наедалась. И вообще, она предпочитала простой, но сытный суп, чем расфуфыренное маленькое блюдо, которое даже произнести было сложно.

Но Эариэль уважала выбор Дэниела. В конце концов, в прошлый раз место выбирала она и тоже без согласования. Да и платить все равно будет он, а значит можно было хотя бы попытаться наесться и испить какого-нибудь изящного вина — не каждый день выпадает такая возможность.

Она заметила его за дальним столиком, у которого уже крутился официант, а сам Дэниел сидел и сосредоточено рассматривал, как предположила (или понадеялась), винную карту. Он заметил ее, и Эариэль, подходя все ближе, слабо, но мягко улыбнулась.

— Я же просила: без пафоса, — лишь сказала она, продолжая ему улыбаться.

Он улыбнулся ей в ответ, как кот, которому почесали только что пузико. Эта улыбка, что родилась на его губах, растеклась куда-то внутрь, пропитывая ее как ром мягкий бисквит.

— Прекрасно выглядишь, — произнес Дэниел, гуляя взглядом по ее черному топу и костюму. Строго, но все так же элегантно — под стать столь дорогому ресторану.

Эариэль еще шире растянулась в улыбке.

«Как же это банально, — подумала она. — И Как же, черт побери, приятно».

— А ты учишься на ошибках, — заметила Эри, кивнув на белую летнюю рубашку, намекая на то, как он в темной одежде был и в саду Хакса, где палило солнце, и в прошлую встречу.

— А ты, видимо, не учишься на чужих, — ответил он, кивая на ее черный наряд.

— Учусь, Дэнни, но вечер позволяет скрыть Солнце за горизонтом, а мне выйти в черном, — подмигнула Эариэль, садясь напротив него.

Несмотря на ее вечно зимний аромат хвои и снег, хладнокровие и белые снежные волосы, от нее сквозило дождливой осенью. И эту осень выдавали лишь расслабленный, но таинственный взгляд и коричневато-бардовая помада цвета опавших кленовых листьев.

— Ты уже что-нибудь заказал?

— Да, крольчатину пропитанную бренди.

Эариэль хмыкнула.

— Хорошо. Я буду салат с крабом в кокосовом соусе, — произнесла она и отдала меню официанту. — Вино же ты уже выбрал? — обратилась она к О'Клиффорду.

— Да, надеюсь, тебе понравится. До твоего прихода меня тут достаточно долго консультировали.

Эариэль вновь улыбнулась. Господи, когда она вообще в последний раз столько улыбалась? Что это? Счастье? Да, черт возьми, Ханессон однозначно была счастлива. И она даже смогла признаться себе, что это происходит именно с Дэниелом; что ей просто нравится сидеть и беспечно с ним разговаривать.

Через несколько минут принесли выбранное Дэниелом вино, и Эариэль отметила для себя, что выбор был почти безупречным — она любила такое: хорошо выдержанное, с протяжным пряным послевкусием. Возможно, Ханессон ошиблась, и свидание в столь пафосном ресторане было хорошей затеей. Либо же Дэниел просто знал ее слишком хорошо, что смог растопить ее сердце своими способами и методами. Стоит отметить, что получалось у него это просто восхитительно.

— Так это свидание, Дэнни? — все же уточнила Эариэль.

— Ну... Это смотря как пойдет, — мурлычущим голосом ответил Дэниел. — Я бы не хотел запороть первое свидание. Надо же будет что-то потом вспомнить.

— Хорошо, это не свидание. Значит, обычный обед?

— Пусть пока будет так, — ответил О'Клиффорд и отпил вина из бокала, скрывая улыбку, хотя его хитрый взгляд не ускользнул от Эариэль. Поставив бокал на стол, он спросил: — Это Затмение? — Дэниел кивнул на ее подвеску с перевернутой луной.

— Нет, — произнесла с улыбкой Эри, — это просто Луна. И как-то нежно дотронулась до нее.

Дэниел не уточнил, что за Луна и почему Эариэль ее носит — решил, что это личное. Или же просто не хотел услышать ответ, который мог ему не понравится.

Они беспечно разговаривали и вечно смеялись над всякими глупостями друг друга. Эариэль чувствовала себя по-настоящему живой и счастливой — непозволительная для нее роскошь. Хотелось вцепиться в это чувство цепкими коготками и держаться за него, но что-то было не так. Что-то в окружающей обстановке ее напрягало и волновало. Единственное, в чем она была точно уверена — это никак не связано с Дэниелом. Скорее даже наоборот: он ее держал в реальности и не давал совсем запаниковать. Но это продолжалось ровно до той минуты, как принесли блюда.

Кролик с тарелки Дэниела смотрел на нее своими черными, как бусинки, глазами и моргнул. Эариэль нервно сглотнула, и Дэнни этого не заметил — не заметил испуга в глазах Эариэль, когда поднес нож к крольчатине и отрезал кусочек. Он видел хорошо приготовленное мясо, а она — кролика из лаборатории, из которого ручьями вытекала кровь. Но когда Дэниел понял, что стало слишком тихо за их столом, взглянул на Эарэль своими изучающим взглядом фиолетовых глаз.

— Ты в порядке? — задал он вопрос, обеспокоенно оглядывая Эариэль.

— Да, все супер, — ответила она, вытесняя вином навязчивые мысли из головы.

— Мне кажется, ты побледнела.

— Не выспалась, наверное, — отвечала Эариэль, пытаясь избегать взглядом тарелки Дэниела.

Ханессон не хотела в это верить. Не хотела знать, что галлюцинации вернулись, и вернулись они в самый неподходящий момент.

Эариэль наткнула на вилку кусочек салата и краба, покрутила и раздосадованно положила ее обратно — аппетит пропал.

— Может, пора перестать? Оставить торговлю наркотиками и жить нормально?

— Прости? — Хорошо, что у нее не было еды во рту, иначе бы она точно подавилась и задохнулась прямо тут.

— Эариэль, гибнут мирные люди из-за ваших дел. И если не от пуль, то от твоих наркотиков.

Его слова словно ветром сдули ту Эариэль, которая улыбалась ему в баре и, смеявшись, била по рукам, когда тот хватал гренки. Место той, по-летнему счастливой девушки, заняла та самая донна — Королева маков, — в чьих глазах читалось ни столь презрение, сколько разочарование. Перед ней предстал тот Дэниел, которого она старалась игнорировать — умный, изобретательный, чертовски красивый, деспотичный и готовый пойти по головам во имя своей цели, какой бы она не была. Удивительное сочетание альтруизма и эгоизма, которое можно было назвать лицемерием. Яд в бокале мартини.

— Так значит я плохая?

— Не так категорично, Эариэль. Но мне не нравится, что ты рискуешь жизнью, закапывая себя делами мафии. Ты же гробишь и чужие жизни.

Эариэль истерично хохотнула.

— А что насчет тебя, Дэнни? Сама благородность?

— Нет. И видимо, в этом мы схожи.

— О, нет. Мы не похожи. И я скорее съем чертов ванильный пудинг, чем признаю, что это так. Это не так. Далеко не так. По крайней мере, я не убиваю невинных. А если и приходится, то это быстрая смерть, а не долгие мучения экспериментами. Знаешь, что я думаю? — распалилась от накатывающего гнева Эариэль. — Что ты такой же, как и они все — все те лаборанты, что не видели людей за объектами. Материал. Все эти крупицы информации, что ты мне давал в лаборатории, были лишь для того, чтобы я пошла на контакт с тобой. Это было не по твоей доброте, нет. Это было лишь ради собственной выгоды. Ведь после твоего вируса у меня начались галлюцинации, верно? Непозволительный промах для столь идеального ученого. И винить я действительно должна в этом только тебя.

— Да, я вижу. Но не строй из меня тирана, когда сама по локоть в крови. Все знают про «Алый восход», а я еще и знаю, что главная роль в нем была твоя.

— «Алый восход»? Ты же любишь решать задачки? Я вижу, как тебе нравится разгадывать меня, ведь столько всего скрыто и непонятно в моей биографии. Так вот тебе еще один вопрос: откуда у обычной студентки, живущей в общаге, взялся опиум, чтобы начать его распространять в немалых количествах?

— Обязательно подумаю на досуге, дорогая.

В его словах Эариэль услышала толику раздражения, и тогда она поняла: он уже не раз над этим думал. Ханессон улыбнулась. Спокойно, безразлично, не выражающая абсолютно никаких эмоций. Она надела свою маску хладнокровной донны. Уничтожив оппонента, Эариэль не старалась еще и растоптать его, стараясь упрекнуть. Но было одно «но», которое все же не позволило окончательно выразить равнодушие: Ханессон все же взглянула на крольчатину в тарелке О'Клиффорда и позволила себе окончательно окунуться в воспоминания.

— Тебе рассказать поподробнее о твоей секретной лаборатории? С той стороны, о которой ты наверняка не слышал. Как там умирает все живое медленно и мучительно. Или от того, что все умирают, либо сходя с ума, либо от потери крови.

— Ты, наверное, забыла, что от твоих наркотиков умирают также.

Пока на улицах летали пули, между этими двумя летали слова. И если пули, попадая в сердце, убивали мгновенно, то фразы выстрелянные из уст, попадая туда же, разъедали медленно. Сначала яд попавших слов бил острой болью по сердцу, потом с кровью распространялся по всей душе, пробираясь в каждую щель. Эариэль попыталась вызыать у себя чувство вины и стыда, но ничего не ощутила. Попытка продлилась лишь пару мгновений — воспоминания топливом ее разгоняли.

— Не забыла, глупыш. Но мои наркотики — по крайней мере, в моей Семье — не распространяют среди детей. А ты? В твоем же прекрасном «Инвиво» мимо меня проходили жизни нескольких детей. Ты знал об этом? — Эариэль посмотрела на него и страшное осознание быстро до нее дошло: — Господи, ты знал... блять, ты знал об этом и ничего не делал. Я искренне верила до последнего, что тебе действительно было плевать на проект и ты просто не соизволил посмотреть отчеты о нем, что тебе в Лэписсен доносили. Но ты, блять, знал... У меня даже мысль была, что мы все там преступники, и это наше наказание, но очень сильно сомневаюсь, что восьмилетняя девочка, что умерла спустя каких-то пару дней после того, как появилась в первый раз в столовой среди других объектов, была убийцей или наркоторговкой. Вы воровали детей?

— Эариэль...

Ее взгляд был настолько ядовит, что если бы рыба Фугу умела курить, то точно бы сейчас нервно затягивалась от возникшей конкурентки.

— Эариэль? Почему ты используешь мое имя? Разве я не объект 526? Что изменилось, Дэниел? Или лучше мистер О'Клиффорд? Руководитель... нет, даже не так. Родитель мировой корпорации. Меня жутко раздражает, что тебя все идеализируют. Умный и богатый красавчик с фиолетовыми глазами, что пытается спасти мир от мутагенеза. Сама доброта во плоти! Что ж, очень мило. Уверена, что тебе уже посвящены секты. Господи, и как я этого всего сразу не поняла, не заметила? Да по тебе же господь плачет, святоша!

— Я не святой, и прекрасно это знаю. Была необходимость...

— Необходимость? Какая? Потешить свое эго ученого? Ты и не вспоминал об «Инвиво», пока Правительство не развязало тебе руки. Только тогда ты соизволил приехать.

— Да. Знаешь, ты абсолютно права. Мне было плевать. И сейчас по большей части плевать. Но ты не задумывалась почему? Почему я позвал тебя сначала на первый обед, а потом и сюда?

— Представить, черт возьми, страшно. Откормить и на убой, сладкий? Как жаль, что аппетит пропал.

— Давай признаемся: еще тогда, в лаборатории, ты хотела меня, а я тебя.

— Да, но если бы мы переспали...

— «Когда», — поправил он ее.

— Что? — опешила она. Этот сукин сын знал, как ее выбить из колеи.

— «Когда мы переспим», — повторил Дэниел снова, по-кошачьи растягиваясь в улыбке.

— Это очень сильное заявление, Дэнни, — неуверенно ответила Ханессон.

— Желание ведь не угасло. Я прав? От вожделения так просто не убежишь. — Дэниел прекрасно знал, что он прав, и получал от этого неимоверное удовольствие. Иначе бы Эариэль не встретилась с ним ни в первый раз, ни во второй.

— Вожделение... — Эариэль задумалась и улыбнулась. — А потом влечение и привязанность. Нет, я не готова себя привязывать любовью снова.

— Люди, которые бояться привязываться, являются теми, кто испытал больше всего разочарований.

Эариэль фыркнула на его психологическое замечание и задумалась.

— Забавно. И неудивительно. Ведь ты относишься как раз к той группе, в ком я разочаровалась.

Едва Ханессон произнесла последние слова, она уловила, как Дэниел наклонил голову вбок, провел пальцем по губам, на которых заиграла скептическая улыбка, в которой Эариэль уловила что-то непонятное, но очень похожее на тоску.

— Ну тогда поцелуй не секс. Чего тебе он стоит?

— Ничего. В этом-то и дело, что он ничего не будет стоить. — Она вновь задумалась. — Зачем? Действительно зачем? Оставлять меня в живых и отпускать на свободу опасного наркодилера. Тем более раз тебя так тревожит «Алый восход» и жизни мирных, как бы иронично это не звучало. Потому что я без памяти — никто. Пустышка. У тебя какая-то цель, для которой необходима моя память, верно? — рассуждала вслух Эариэль. — Но во мне тогда остались инстинкты босса мафии. Во мне нет режима «подчиниться», потому что я привыкла, что это я руковожу процессом. Вот и осталось во мне буйство и нежелание мириться, потому что даже в тюрьме босс мафии остается боссом, где все должны плясать под его дудку. Но во мне есть честь, и я умею принимать поражения. Я прогнулась, подписав добровольно договор и я это признаю. Я пошла тогда на контакт, а значит мне уже было плевать умру я или помогу — я просто желала бы, чтобы это кончилось. У меня были бы сложившиеся и принципы и устои, я бы не рвалась перегрызть кому-то глотку и не ненавидела Хакса. Потому что бы я осознавала, что он просто выполняет свою работу. По этой же причине жив и детектив Флиман. Сколько он уже на меня роет? И он достаточно близко. Чего мне стоит просто избавиться от него? Да ничего! Но он просто выполняет свою работу, и пока он не начнет тыкать пушкой нам в нос — он для нас просто коп, рабочий и семьянин. Хакс просто выполняет свою работу. Однако... он выполняет ее по твоему приказу. Инвиво — твоя задумка. И ненавидеть я должна тебя, а не его. Знающая себя я — далеко не 526-я. Стереть память — одна из ваших ошибок.

— Нет, не было бы такого, Эариэль. Это ты сейчас так говоришь. Но тогда бы точно так же бы всех перестреляла, будь у тебя в ячейке оружие.

— Нет, я знаю, о чем говорю.

— Ну так может тогда продолжим эксперименты? С твоими нынешними взглядами.

— А теперь попробуй заставь, — нахально и вызывающе приподняла уголок рта Эариэль.

— Попробую обязательно.

Она улыбнулась. Он улыбнулся. У обоих за сомкнутыми зубами свирепствовал зверь, готовый растерзать другого.

— Удачи, глупый-глупый мальчик.

Эариэль встала, близко подошла к нему, наклонилась и вкрадчиво прошептала ему на ушко:

— И если в твою гениальную голову придет мысль меня шантажировать Александром, то просто напоминаю: я тоже умею играть нечестно. Возможно не так чисто, как Иммортал, но не менее эффективно. Я лично приду к тебе с револьвером и не побоюсь замарать руки. Горячую ночь гарантирую.

— Что же ты не играла так раньше?

— Врага в лицо не знала.

А потом приблизилась к его губам и коснулась их своими. Он подхватил инициативу. И хоть в ней все внутри взбунтовалось, она позволила ему продолжить. В ней играла ненависть, но рядом подпевало вожделение.

Дэниел ласково, но властно вбирал ее бархатные губы и покусывал их. Он сжимал, то верхнюю, то нижнюю губу, усиливая и ослабевая захват. Касания чередовались смелым нажимом языка, которое то усиливалось, то внезапно приобретали нотки нежности. О'Клиффорд поддразнивал ее, и она это прекрасно чувствовала, поэтому прервала поцелуй ухмылкой. Эариэль распахнула глаза, продолжая улыбаться ему в губы и не отстраняясь от его лица.

Послышался звук разбитого стекла. За соседним столом компания разбила бокал. Беззаботный смех посетителей разлился по ресторану, а официанты засуетились над осколками.

Дэниел посмотрел на Эариэль и ожидал увидеть в глазах уже привычную насмешку, но заметил лишь тень грусти и разочарования. Эта тень промелькнула лишь на пару секунд, и теперь ее глаза словно говорили: «подавись, сукин ты сын», а с лица бесследно исчезла улыбка. Теперь не было ни искренней, ни мимолетной, ни игривой, ни даже насмешливой.

— И не бери меня на «слабо», — лишь прошептала она. — Я еще застряну у тебя в голове.

Дэнни улыбнулся. И Эариэль не смогла понять: он улыбается от того, что она уже засела в его голове или потому что произнесла очень самонадеянную фразу.

Эариэль сделала шаг от него и провела тыльной стороной ладони по губам, словно
пыталась стереть поцелуй.

— Буду, — ответил Дэниел и самодовольно улыбнулся,— даже сейчас это сыграло против тебя, потому что я получил, что хотел.

Девушка не ответила. Но внутри она почувствовала, как злость на себя же начала закипать вновь, ведь О'Клиффорд был прав — он снова выиграл. Эариэль снова повелась.

Она отошла еще больше от него. Взглянула в тарелку, а потом перевела взгляд на фиалковые глаза, что продолжали ее рассматривать.

— Это конец, Дэниел. Скажи «прощай» мне и моей светлой стороне. Приятного аппетита. Наслаждайся вечером, — лишь выкинула Эариэль бесстрастным голосом, однако ее слова смогли разрезать почти осязаемую тишину, возникшую между ними.

Ханессон взяла со стола бокал, выпила залпом, схватила сумку и молча ушла.

В ресторане по-прежнему витала дружелюбная и расслабляющая атмосфера летнего вечера. Время от времени слышались смешки и возгласы за соседними столиками. Официанты уже убрали осколки разбитого бокала и продолжили разносить блюда и разливать прохладное вино из запотевших бутылок.

Дэниел потянулся к своему бокалу и заметил в отражении след от ее помады на своих губах. Он провел языком по ним.

— Надо было в парк, — с улыбкой произнес Дэниел и опустошил почти полный бокал.

Вот и все. Вот и конец. Конец свидания (ведь это было оно, хоть никто не признавал этого вслух). Конец «дружбы». Конец сомнений О'Клиффорда в правильности своих идей и решений, связанных с Инвиво. И конец зарождения светлых чувств в Эариэль. Тех, что заставляли ее задумываться об уходе из криминального мира. Как же все это было глупо!
Но вместе с концом наступило и начало. Начало презрения. Начало неприязни. Начало осуждения. Начало обиды. Страшное, темное и непредсказуемое начало.

***

Она сидела на стуле, и ее руки дрожали. Все не получалось унять эту чертову дрожь. Не получалось успокоится. Не получалось выгнать из себя страх. Ожидание еще больше скапливало нервозности. Эариэль боялась услышать, как откроется дверь, но в то же время этого ждала. Ей надо было ждать. Дороги обратно уже нет. С тех самых пор, как она пришла сюда.

Она боялась, что даже если услышит открывающееся дверь, то это будет последним, что Королева маков услышит в своей жизни. Эариэль боялась, что когда дверь откроется, она не успеет даже обернутся, как прогремит выстрел, и ее мир потухнет.

У дверей стояло несколько охранников. Головорезов. Эариэль же была совсем одна. Крайне опрометчивый поступок, но у нее теперь не было времени делать маленькие шажки, когда Геффрей уже почти подобрался к ней — в этом она не сомневалась. Эариэль решила сделать один рывок вперед: либо все, либо ничего. Границы ее жизни стали слишком размытыми, чтобы бояться смерти.

Дрожь стала стихать.

Дверь открылась. Королева маков обернулась, и наконец увидела его.

Ричард Анастазий. Хранитель пуль. Крупнейший торговец оружием, опаснейший мафиози. Босс боссов, как было принято его называть среди других мафиози и их главарей. Хоть он и стал известен благодаря торговле оружием, но по факту Ричард «Хранитель пуль» Анастазий занимался почти всеми грехами: рэкетом, работорговлей, сутенерством, продажей наркотиков, наемными убийствами. Ричард не славился милосердием. Эариэль даже сомневалась, знал ли он такое слово.

Кристоффер говорил, что Ричард всего лишь машина для убийств без чести. Но в этом же и была проблема.

Если бы торт власти делили на куски, то таких бы кусков было всего три: для Ричарда, Геффрея и О'Клиффорда, причем последние два потихоньку начинают объедать первого, деля кусок Ричарда между собой.

Но сейчас это было не столь так важно. Она пришла не за властью. Осталось донести это до него самого.

Королева маков заставила себя наконец унять дрожь окончательно. Ричард запомнил ее как самоуверенную и вспыльчивую девицу, поэтому надо было соответствовать хотя бы этому образу. Или же вовсе разбить его, доказывая, что она хладнокровна и сдержанна. Эариэль научилась скрывать страх и неуверенность, поэтому внешне казалась очень даже спокойной и равнодушной. Но это было крайне сложно, учитывая, что она почти задыхалась от накатывающей паники, а слова и вовсе разбивали образ сильной и независимой.

— Я пришла просить помощь.

Ричард окинул ее своим холодным взглядом серых, казалось, безжизненных, но ясных глаз. Махнул рукой, позволяя головорезам уйти. Он в отличие от Эариэль ее не боялся. В конце концов, она на его территории, и Королева маков не по наслышке знала, что это значит: у нее тут нет защиты. Она уязвима, как малыш в колыбельке. В этом кабинете она не Королева маков — она была никем, а вот истинная сила и власть смотрела на нее кварцевыми глазами.

Мафиози обошел ее и сел за стол напротив.

— Не ожидал твоего визита.

«Господи, надо бежать отсюда!»

«Дура, как ты сбежишь?! Тебя пристрелят в первый же твой шаг!»

С каждой секундой Эариэль все думала, что зря это все — зря она пришла. Она совершила ошибку. Ричард ей не поможет, это все приведет к окончательному краху, но Эариэль поняла это слишком поздно.

Ричард постучал пальцами по столу, что стало снова нагонять панику на Эариэль.

Хотелось встать и сказать: «Извините за беспокойство. Забудьте обо мне и этой встрече. Я, наверное, пойду». Но кто ж ее теперь отпустит?

— Значит, пришла за помощью... — лишь произнес Ричард и смотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

Она мертва. На секунду Эариэль почувствовала, что мертва, а она всего лишь призрак. Встать и уйти — делов-то. Но вместо этого Ханессон неожиданно для себя услышала собственный голос:

— Да. Мне нужна Ваша помощь.

— И какой помощи ты от меня хочешь?

Но Королева маков услышала «Убеди меня оставить тебя в живых». И тогда она дала себе несколько секунд, чтобы попытаться его убедить. Не только оставить себя в живых, но и помочь. Иначе Эариэль точно сорвется, встанет и броситься бежать. Вот только удрать далеко у нее точно не получится.

Ты мертва, Эариэль.

Ее спина напряглась. Желудок сжался. В горле пересохло. Комок страха увеличивался из секунды в секунду. Нужен был стакан воды. Боже, почему ей не хватило смелости попросить стакан воды?

«Ты не пугливая девочка, Эариэль!», — вторила она себе.

Будь у нее стакан, Ханессон могла бы его кинуть в черепушку Ричарда и попробовать сбежать. А могла разбить его и прирезать себя, чтобы не попасть живой в руки Хранителя пуль. Но стакана не было. А вот слова все еще были в ее власти.

— Взаимовыгодную торговлю. Вы продаете мне оружие для войны с Геффреем, а я вам — героин. Никаких денег. Товар будет в Вашем распоряжении, и как Вы будете им распоряжаться, будет зависеть только от Вас, — сухо и четко выговорила Королева маков, насколько была сейчас способна.

Королева маков замолчала, неотрывно наблюдая за реакцией и выражением глаз Хранителя пуль. Видно было, что Ричард задумался. Это давала лишние секунды Эариэль для новых размышлений, как сегодня выжить.

«Ты можешь отказаться, но тогда, если я выйду сегодня отсюда, я начну рубить и тебя, как потрошит рыбу мой отец. Мне терять уже нечего, а у тебя еще целый бизнес», — подумалось ей с откуда-то возникшей толикой самоуверенности.

Ричард улыбнулся. Так, словно этот диалог его забавлял, но Эариэль было совсем не до шуток. Ей бы сейчас той смелости, с какой она уделывала Касано и дона «Бьянко» на собрании...

Анастазий тоже смотрел на нее и изучал ее лицо — не каждый день к нему приходила сама Королева маков. Лично да еще и без телохранителей. Либо она была слишком глупа и наивна, либо слишком уверенна и умна. После показа Королевой маков своей силы и владением информацией, Ричард верил во второе.

Открылась дверь. Эариэль даже не повернулась, продолжая впиваться взглядом в Ричарда. Откуда в ней только брались эти силы?

— Уйди, — лишь бросил Ричард заглянувшему. — Ты обычно ограничиваешь продажу для своих покупателей, — обратился он вновь к Королеве маков.

— Да, но для Вас я сниму все ограничения.

— Взамен ты хочешь оружие, верно? И никаких денег?

— Все так, — согласилась Королева маков, — деньги мне ни к чему.

— Хорошо, — ответил Ричард, и Эариэль готова была выдохнуть, но знала, что еще не отделалась. — Я хочу доступ к Айсленду.

«Нет, — пронеслось в голове у Королевы маков. — Что ты знаешь, черт возьми?!».

Но вслух лишь хохотнула и переспросила:

— Айсленд?

— Да. К этому острову никому не пробраться. Его даже называют островом маковой мафии, потому что вся его территория занята и охроняется твоими людьми. Отсюда возникает мысль, что ты там что-то скрываешь.

— Возможно. В любом случае, нет смысла охотиться за тем, чего не знаешь. А что я скрываю на Айсленде — никто не знает.

— Маковка, — произнес вдруг он, используя обращение, которое обычно использовал Кристоффер. Видимо, услышал на их собрании, — ты то самое воплощение честной мафии; той, что следует омерте; той, что думает холодной головой, а не горячим местом между ног, — Эариэль вдруг поняла, что это был своеобразный комплимент, — для таких как ты самое ценное — семья. И отнюдь не мафиозная, нет. Родная.

«Беги», — снова пронеслось в голове. Все дерьмово и паршиво. Хуже некуда. Страх, как змея, скручивался в животе все больше и сильнее.

— Так что смею предположить, что на острове живет твоя родная семья, Маковка, — закончил Ричард, глядя прямо на нее, а она молилась всем богам Айсленда, чтобы тот не заметил ее страха.

Это была правда. Насчет острова. Маковый клан контролировал все порты Айсленда, и без ее разрешения не могла пройти ни одна перевозка товара. Там у нее были уши и глаза везде. И Ричард был абсолютно прав: Эариэль это сделала, что другие криминальные семьи не могли достать ее родную. Если кто-то и хотел что-то нелегальное доставить на остров, то приходилось идти на сотрудничество. А вот если кто-то решался действовать без ведома Королевы маков... их корабли просто топили и захватывали.

— Но ведь мы друзья, да? Поэтому нет смысла проверять мою теорию? — Эариэль выдыхает при слове «друзья». Он клюнул. — Айсленд станет гарантией твоей преданности нашей дружбе. Если ты не собираешься предавать, то тебе не о чем беспокоиться.

— Хорошо. Но я должна буду знать о всех Ваших поставках, — ответила она, словно не вышвыривала сейчас свою жизнь и жизни своих родных.

— Договорились.

— Могу я задать вопрос? — вдруг осмелела Эариэль. Она неожиданно осознала для себя, что нет такого страха, который бы нельзя была пережить. Надо только найти что-то, что может его заменить, чтобы не было возможности подумать о нем. Например, призрением. Или даже ненавистью.

— Задавай.

— Вы приняли сторону О'Клиффорда? Раз предлагаете ему сотрудничество? — Ричард кивнул. — У Вас есть какой-то план? Думаю, что прийдя к власти, Дэниел забудет о дружбе и начнет поголовно искоренять мафию: вас, меня, только, может, шлюхи Касано останутся. Они всегда выживают.

Ричард снова кивнул. Теперь более задумчиво.

— Да, конечно. Я рассматривал эту возможность, однако Кристоффер сказал, что у него достаточно компромата.

«Шантаж. Везде шантаж... Вот только и О'Клиффорд знает, что это такое».

— Хорошо. Я могу идти?

— Иди, — ответил он, и Эариэль встала, но вдруг Ричард ее остановил: — Стой. — Королева маков остановилась. — Нечестно будет, если ты знаешь мое имя, а я твое нет.

Эариэль кивнула. Уважение и доверие к Ричарду играли свою роль, а сама она готова была к этому. Поэтому с легкостью сняла парик и произнесла.

— Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон. К вашим услугам, — призналась Эариэль и сделала шуточный реверанс.

Ричард кивнул. Эариэль вышла из кабинета и выдохнула.

Сегодня она осталась живой.

***

Когда Эри уходила от Ричарда, то поклялась себе, что обязана спасти еще чью-то душу.

Так она оказалась в борделе Касано. Чертовка с алыми губами и черными локонами все не выходила из ее головы. Эариэль знала, как Касано «учит» и «тренирует» своих шлюх, поэтому Ханнесон лишь молилась, чтобы та змеиная красотка была еще жива.

Она листала каталог «Змей», пока Алекс уточнял детали покупки с одним из главных сутенеров.

— Она, — тыкнула на фотографию Эариэль, протягивая каталог Алексу.

— Ее, — произнес тот, показывая фото уже сутенеру.

— Я правильно понимаю, вы хотите приобрести девушку навсегда?

— Все верно, — ответил Алекс.

— Это выйдет в кругленькую сумму, так как данная змейка из элитных эскортниц.

Алекс перевел взгляд на Эариэль. Та была тверда в своих намерениях. Алекс же мысленно перебирал всю брань, которую знал. Покупать шлюху — так низко он еще не падал.

— Я тверд в своих намерениях, — произнес он, словно стоял перед родителями невесты и просил благословения.

— Нам надо будет заполнить договор, так как это крупная покупка. Это на случай если мисс Касано захочет вам еще кого порекомендовать, да и вообще для дальнейшего сотрудничества. Кто покупатель?

Алекс снова перевел взгляд на Эариэль, вздохнул и произнес:

— Я.

Ри ему подбадривающе улыбнулась.

— Отлично, — ответил сутенер и ушел куда-то. Наверное, за выбранным товаром или договором.

У Ри зазвонил телефон, и она, махнув рукой Алексу, мол, дальше сам разберешься, отошла в сторону, чтобы ответить.

— Да, Терон.

— Эариэль, ты помнишь про крупную поставку опия?

— Да, а что?

— Все под контролем? Место и время то же?

— Да. А что не так?

— Просто уточняю. Сама понимаешь, какая на наш товар ведётся охота.

— Да, понимаю. Это все?

— Да, просто уточнял.

— Хорошо, — ответила она Терону и сбросила звонок.

Алексу уже подвели девушку, и они друг друга неприязненно рассматривали, слегка морща носы. Ри эта картина показалась даже милой, если не брать в счет тот момент, что они ее купили и стояли в борделе суки Касано.

Заметив Эариэль, девушка шокированно распахнула свои и так большие глаза.

— Это ты...

— Я, — лишь ответила Эри и дернула Алекса, — можно тебя на минутку?

— Да хоть на часок, — ответил он и отошел вместе с ней, кидая все тот же пренебрежительный взгляд на эскортницу. — Что-то случилось?

— Я хочу изменить время и место грядущей поставки.

— Что? Маршрут уже проложен, а люди на промежуточных пунктах подкуплены. Ты представляешь, во сколько обойдутся изменения?

— Плевать на деньги. Главное, чтобы товар дошел. И я начинаю сомневаться, что все пойдет как по маслу.

— Что ему может помешать дойти?

— Не знаю. Чувство у меня неприятное. Я сама лично хочу принять товар и видеть своими глазами, как сядет самолет. Так что договорись с контрабандистом, покупателями и людьми со Второго континента. И никому об изменениях не говори. Об этом будем знать только ты и я, понял?

— Терона с собой берем?

— Только ты и я, — проговорила еще раз Эариэль.

Алекс вздохнул, с сомнением посмотрел на Ри и наконец произнес:

— Ладно, я придумаю что-нибудь. Но помни, что не можешь не доверять всем и всех подозревать.

— Я и не всех подозреваю.

— Ладно.

Эри вернулась к девушке и стала ее осматривать, пытаясь найти хоть какие-то следы от наказания Касано.

— Она не била меня, — произнесла вслух девушка, отмечая для себя, что ей приятно волнение Королевы маков. — Она была не в духе после разговора, как я понимаю, с тобой, но я смогла слинять с каким-то пузатым доном к нему домой.

— Замечательно. Ты поживёшь пару дней у меня, пока я не найду для тебя подходящую квартиру, э-э-э...

— Вайнона. Меня зовут Вайнона.

— Прекрасное имя.

— А тебя как зовут?

— Я все еще тебе не доверяю.

— Я теперь ваша собственность. Касано больше для меня не босс.

— И все же я верю в то, что ты будешь доносить...

— Не буду. Я сказала, что Касано больше не мой босс, и у меня нет к ней уважения, — уверенно ответила Вайнона.

— Хорошо.

— Так вы не собираетесь меня использовать? — уже неуверенно начала девушка, посматривая на Алекса.

— Нет. Ему ты не интересна, а у меня другие заботы. Считай, ты свободна.

С этими словами они втроем сели в машину Алекса. У того все еще морщился нос, от чего Эариэль еле скрывала улыбку. Она была уверена, что Алекс будет припоминать ей эту покупку еще очень долго.

Девушка с черными локонами сидела сзади и не сводила глаз с Эри.

— Белые, — хмыкнула Вайнона, оглядывая Королеву маков с ног до головы. — У тебя белые волосы, а не рыжие.

— Да. И как я вижу, Касано не узнала об этом, — с ухмылкой прознесла маковая донна. — Эариэль. Меня зовут Эариэль, — передразнила она Вайнону. — Можно просто Эри.

***

Лишний раз светиться никто не хочет, если это не гребаный маньяк, поэтому убивали в темноте. Ночь, словно штора, не давала увидеть закулисье и весь бардак. А вот днем, когда улицам было не спрятаться от солнечных лучей, миру представлялось все безобразие и грязь. Кровь на асфальте уже не скрывалась теменью, а бросалась в глаза от резкого солнечного света.

Но сегодня ночь обещала быть без убийств. Но полной наркоты — Алекс и Ри ждали самолет с товаром.

Они сидели в машине и болтали о том, о сем, словно не ждали одну из крупнейших поставок опиатов со Второго континента. У них был с собой термос со сладким горячим чаем, треугольные сэндвичи и один косячок на двоих. Не вечер, а прям-таки романтическая встреча.

Алекс всучил Ри один сэндвич и кружку и открутил крышку термоса. Ри приопустила кресло, расслаблено облокотилась на него и закинула ноги на бордачок. Алекс что-то проворчал про любимую машину и аккуратность, но, наливая чай, быстро замолк и блаженно вдохнул аромат.

Эри тоже глубоко вдохнула. Она любила этот запах — кофе, сигареты и безопасность. Запаха Александра. Она любила, когда Алекс был рядом. Даже когда он пил чай, от него пахло свежесваренным кофе.

— Почему ты вдруг решила изменить место доставки? — задал вопрос Алекс, поставив свою кружку и ища в кармане самокрутку.

— Ради безопасности. Товара, Семьи, твоей и моей. Время такое, что даже Терону верю смутно.

— Мы не сможем постоянно менять место, Ри, — сказал Алекс и зажал найденную самокрутку между губ. Идеальную, как и всегда. Эри восхищало и это его умение — делать все качественно, чисто и ровно. У нее же таких самокруток не получалось — порой они даже разваливались. Он сделал затяжку и протянул косяк ей. — Хоть и выглядишь спокойной, от тебя так и веет напрягой. Расслабься, Луна. Этот день уже почти кончился.

Эри приняла самокрутку, сделала затяжку и заметила огонек в ночном небе — самолет.

— Наш?

Алекс размахал дым и внимательно посмотрел в лобовое стекло.

— Ну, учитывая, как стремительно он летит в нашу сторону, похоже, что наш.

— Как думаешь, все будет нормально?

Алекс не до конца понял ее вопрос. Относится ли он к посадке самолета или к грядущем событиям в их жизни.

— Если его не собьют из базуки из каких-нибудь кустов... — Ри закатила глаза. — Ладно, так себе замечание — понял, никаких базук. Да все будет хорошо. Что может пойти не так, когда маковая мамочка встречает деток?

— Боже, Алекс...

— Трава просто прекрасная, — лишь ответил он, блаженно растягиваясь в улыбке.

— Все может пойти не так, — вдруг произнесла Ри. — Слишком уж много всего, что идет не так.

— Фу! Опять какой-то пессимистичный настрой. Если тебе не вставляет травка, то так и скажи — я больше не дам. Не буду переводить товар.

Ри слабо рассмеялась и, захватив сэндвич, вышла из машины. Холодный ветер растрепал волосы, а темное беззвездное небо давило. Чем больше приближался самолет, тем спокойнее становилась Эариэль.

Алекс вышел за ней, хлопнув дверцей, и тоже поднял голову к небу, облокачиваясь на крышу машины. Возможно, в отличие от нее он видел небо со звездами, хотя Ри вообще не уверена была, что сейчас он смотрит на него. Возможно, Алекс вообще был где-то в своих мыслях.

В какой-то момент она действительно представила как вспышка света озаряет небо, и полыхающий самолет летит вниз. Но все шло, как нельзя гладко и так, как надо. Эариэль даже слабо улыбнулась. Еще один шажочек после безрассудного, но действенного похода к Ричарду. Она все еще на плаву и по-прежнему в игре.

Начать раскрывать свою личность тоже было ее маленьким шагом. Так, если Королева маков вдруг снова пропадет, то все хотя бы будут знать, кто она, чтобы найти. Найти, чтобы либо спасти, либо избавиться. Эариэль все еще считала, что лучше умереть от пули конкурента, чем от эксперимента.

Самолет приблизился к холму, на котором припарковались Алекс с Ри, и пролетел над их головами. Эри повернулась к другу, и теперь уже ярко улыбнулась ему.

— Поехали на полосу. Хочу лично убедиться, что нам привезли опиаты, а не сою.

— Предлагаю остаться и подождать, пока меня отпустит.

— Солнце, я тоже могу рулить.

Алекс оценивающе на нее посмотрел. Неуверенность так и сквозила в его глазах.

— Не то что бы я тебе не доверяю... но давай лучше переждем. Не помню тебя в последний раз за рулем... Все равно там пока будут товар разгружать.

Эариэль призадумалась. Алекс был прав. Хоть он и не знал причины, почему Ри не садилась водить машину, она и сама поняла, что если начнутся галлюцинации — они трупы.

— Хорошо.

Возможно, маленькими шагами Эариэль и достигнет больших целей, но вот что делать с галлюцинациями, она до сих пор не знала.

Ри спокойно села в машину, отвернулась у окну и стала думать, как избавиться от недуга. На ум приходили только таблетки. Если помощи от Иммортала она в жизни не попросит, то остаются только они и самолечение. Поэтому Эариэль стала думать, какие и как их достать.