Маковый эффект

— А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства.
— Многие лишены человечности и без мутации.
Ведьмак 3: Дикая охота

Сегодня был прекрасный солнечный день — вполне не типичный для ноября.  Но солнце отнюдь не освобождало поздний осенний день от первых заморозок — зеленый газон покрылся корочкой инея. Эариэль глубоко вдохнула — морозный воздух кольнул ее нос. Когда она выдохнула, то сквозь выпущенный пар заметила приближающегося Кристоффера.

— Поговорим?

Эариэль в ответ кивнула.

Даже чай с ромом, приготовленный Мэри, не помог Эри заснуть ночью. Боль утихла, эмоции притупились, а мысли стали рождаться с новой силой. Правильно ли она поступила, начав угрожать самым влиятельным людям криминального (да и всего в принципе) мира? Что теперь будет? От нее захотят избавиться? Или предложат дружбу? Или предложат дружбу, чтобы потом избавиться?

Пролежав так несколько часов, Эариэль решила немного осмотреть спальню, в которой ее разметили хозяева. Темно-зеленые обои, резная мебель натуральных древесных цветов. Даже в гостевой спальне нашлось место для камина, кресел и пуфов. Добротно, солидно. Богато. У нее тоже мог бы быть такой шикарный особняк. Тоже могли бы висеть роскошные картины и шпалеры в резных рамах. Тоже мог бы суетиться дворецкий над ее прихотями. Тоже мог бы быть повар, учитывающий все ее вкусовые предпочтения. Тоже мог бы быть сад с аккуратно стриженым газоном и идеально высаженными цветами. Тоже мог быть огромный гараж с целой коллекцией машин. Но это все бы привлекло к ней внимание. А этого ей не надо было. Да и Эариэль этого просто не хотела и не любила.

Чтобы хоть как-то взбодриться после тяжелой ночи, Эри решила прогуляться по саду, рассчитывая на то, что ледяной воздух сможет подморозить ее мысли.

— Холодает. Скоро, наверное, и снег пойдет, — произнес в итоге Фермер.

Прозвище «Фермер» казалось Эариэль каким-то оксюмороном, ведь Кристоффер выглядел как солидный инвестор, который обычно выкупал земли у тех самых фермеров через стычки и войны с ними. Он был образован и начитан; умело вел переговоры (причем не важно с кем: с банкирами, мафиози или обычным официантами); движения его были аристократичными. Как и Александр, Кристоффер тоже умел использовать свои манеры, воспитание и обаяние, но Эариэль никогда на это не велась, почти чувствуя на языке приторность. Хоть посвященные ей улыбки и были искренними и дружелюбными, Маковка лишь в ответ кидала неприязненный взгляд.  Фермер даже поздравлял ее на каждый праздник, передавая подарки через Кристиансена, но ни на один так и не получил ответ. Он всегда выглядел аккуратно и даже сейчас, когда в собственном особняке ходил в домашней безрукавке, казалось, Кристоффер мог с легкостью принять важных гостей. Он был одет в вещи, которые наверняка сшили по его заказу и из лучших тканей. Всегда с иголочки. Видно было, что ему самому комфортно быть в такой одежде. Хоть вещи Эри были и не сшиты на заказ, она все равно чувствовала себя в них отлично — она просто знала, что богата. Вот и все.

— Так ты о погоде решил поговорить? — даже не взглянув на него, ответила Эри. — Извини, я не любительница таких пустых тем.

— Столько времени не виделись, а ты по-прежнему все такая же прямолинейная и саркастичная.

Эариэль была знакома с Кристоффером с очень давних лет. Она  видела его и в собственной крови, и в чужой. Он был наркоторговцем, и свое место ему тоже приходилось выгрызать. Но Ханессон все равно могла увидеть в Фермере семьянина — любящего мужа и отца. Эариэль видела его беспощадность, уверенность, хладнокровие, но все равно могла прочесть заботу и доброту в его глазах. Все же Кристоффер отличался от других криминальных дельцов. Как минимум, в нем оставалась честь, что, конечно же, уважала Ханессон, но никогда не давала повода ему этого понять.

Крстиффер слабо улыбнулся.

— Может, хочешь поохотиться на кроликов? Мы могли бы...

— Кристоффер, — прервала его Эариэль, — мы не друзья.

— Наши семьи дружат, — уточнил он.

— Да. И ты знаешь, как я к этом отношусь. И если бы не ваша дружба с Алексом, то я бы, честно, не постеснялась бы всадить пару пуль в тебя. Я здесь только по необходимости, ясно? И оставь кроликов в покое.

— Хорошо. Давай по делу. Тебе нужна помощь, Маковка.

— Не называй меня так, — неприязненно прошипела Эариэль.

— Умерь свой пыл и послушай меня. Ты в невыгодном положении, чтобы отказываться от моей помощи. Ты в игре, в которую не можешь выиграть, не можешь сыграть в ничью. И даже выйти из нее не можешь.

— Так ты решил показать мне мое место? Ох, спасибо. Я и так знаю его. Вы хорошо дали мне его понять.

— Эариэль, не тереби старые раны и обиды, даже если они чешутся. Не сейчас. Прекращай это неблагодарное дело, ты тратишь сейчас свои силы не на то. Я не угрожать к тебе пришел и даже не предупреждать. А лишь дать советы.

— Советы... обговори их с моим консильери.

— На собрании я договорился, что с О'Клиффордом разберусь я, — внезапно выпалил Фермер.

— Молодец. Мне-то какое дело? — удивительно равнодушно ответила Эри. Возможно, воздух действительно смог притупить ее чувства. Либо же она чересчур устала.

— Если бы это был не я, кто-то другой мог бы узнать, что объект 526 — это ты, — достаточно резко произнес Кристоффер. Морозный воздух застрял в легких Эри и та почувствовала, как все ее предыдущие мысли замерзли, а от прежней обиды она вмиг протрезвела. — Как и то, что Эариэль Ханессон — крупнейший опиумный наркодилер. Ведь именно это было указано в досье на объект и именно эту информации я скрыл на собрании. Ты ушла раньше времени и не дослушала, какой план собираются осуществить другие боссы. Тебя могли раскрыть.

— Так ты будешь вести переговоры с О'Клиффордом?

— Да. Я. Не волнуйся, никто не узнает о твоем участии в Инвиво — я об этом позабочусь. Но тебе не стоит отказываться от помощи в войне с Геффреем. Тебе нужны союзники, и одной моей поддержки мало. Хотя ты и ее не принимаешь, и весь наш контакт происходит только благодаря Александру. Угрожая другим главарям, ты нарываешься на еще одну войну, которую тебе не выиграть. Еще с нашей первой встречи я понял, что ты азартна. И я восхищен твоими умениями, но сейчас ты позволяешь слишком много эмоций. Они не должны управлять тобой, как это было на собрании. В нашей профессии, Маковка, чрезмерные чувства и эмоции — слабость. А точнее: слабостью кажутся. Нами движет разум и холодный расчет, желание достичь большего. Кого-то власть, кого-то влияние, кого-то финансы. Думаем головой, а не сердцем. Да, мы так же любим свою семью, так же разочаровываемся в предателях и так же злимся, но делаем это в малой степени. Мы не начинаем громко ругаться, если вдруг кто-то облажался — мы спокойно принимаем меры; мы не ходим на кладбище и не кладем цветочки каждой своей жертве — мы принимаем смерть как данное и необходимую меру; мы не трахаемся беспорядочно — мы тщательно выбираем партнера, которому доверяем, потому что в первую очередь партнер для нас — это друг и советник.

— Я не сплю с Александром, — спокойно заметила Эариэль, но в этом спойствии чувствовалось недовольство.

— Я знаю, Маковка. Думаю, ты понимаешь, что я имел в виду любовь не между друзьями. И изо дня в день эта степень становится меньше и меньше, и в конце концов мы становимся бесчувственными и перестаем быть людьми. Мы начинаем холодно убивать всех, кто не вызывает доверия, и сомневаться в любви к родным. Потом ты замечаешь, что не боишься темноты, хотя раньше боялась; перестаешь смеяться и возбуждаться; перестаешь плакать и страдать. Это нормально — такова наша участь. Я вижу, что ты уже теряешь эмоциональность, хоть и позволила себе сорваться на Касано,  и становишься тем, кем являешься. Хлоднокровной мафией. Вчера ты вспылила, но все все равно помнят тишь, в которой ты жила эти годы. В тебе есть честь и бесстрастие. Но есть моменты, которые ты просто обязана в себе сохранить, если не хочешь здесь погрязнуть — любовь и страх. Банально — да, но без этого считай ты точно потеряешь способность быть «живой». Страх дает тебе понять, что ты не бессмертна, а любовь, что ты человек, а не машина. У Касано не осталось чести — она мертвая оболочка, в которой осталось только желание полного контроля и власти. У Ричарда не осталось страха и любви, поэтому он машина для убийств. Они уже даже не доны. Они лишь пустышки. Страшные и пугающие, но в то же время жалкие и не вызывают уважения. А ты, Маковка? Ты донна с честью, которая знает цену человеческой жизни или пустышка, которая убивает во имя власти?

Эариэль не стала отвечать. Просто ждала продолжения. У Кристоффера однозначно была своя точка зрения на происходящее. И у него было кое-что еще — опыт. Опыт, превосходящий ее. Он не был продиктован его личными мыслями, чувствами, а лишь прожитыми ситуациями. Из этого было что подчерпнуть. Эариэль решила, что пора набраться терпения и помолчать, и тогда Кристоффер сам все изложит, а она сможет найти в этом пользу. В конце концов, Фермер был не таким уж и закрытым, а «открыться» ему способствовало ее собственное молчание, что часто побуждало говорить других. И если на собрании Эариэль не смогла уловить момент, когда стоит заткнуться, то сейчас она понимала — вот он. Время шло дальше, а значит учиться на ошибках было еще не поздно.

— Тебя убить легче, чем О'Клиффорда, — продолжил Кристоффер какую-то свою цепочку мыслей. Или советов, как он их называл. — Кто будет плакать по наркодилеру? Никто, разве что наркоманы, да и то до первой дозы. А по Дэниелу О'Клиффорду, создателю мировой корпорации и великому ученому, из-за которого девушки ринулись в науку? Миллионы, если не все выжившие миллиарды. Геффрей знает, что его смерть повлечет за собой множество проблем. И ты это знаешь, верно, Маковка? Поэтому он избавится сначала от тебя, а потом и от Дэниела.

— Зачем? Зачем ему избавляться от него, если Геффрей уже займет свое место? Сейчас многое в мире держится на Иммортале. Будет регресс.

— Будет регресс, а тут как раз Геффрей со своей помощью, ну не сказка ли? Геффрей был и навсегда уже останется боссом криминального мира, а живой О'Клиффорд — угроза для него. А ты знаешь, что «угрозы» никому не нужны. Поэтому я вижу в этом два варианта событий: либо вы оба умрете по очереди, либо в случае победы мистера О'Клиффорда над  Геффреем всю мафию подавят, засадят, а может, вынесут смертные приговоры. Меня, может, спасет то, что он травку покуривает. Но согласись, перспективы не очень.

Кристоффер остановился и взглянул на Эри. Та была погружена глубоко в свои мысли, которые, видно, начинали давить.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Тогда я хочу умереть позже него, чтобы увидеть, как он умрет и без моих усилий.

— А ты сильно на мистера О'Клиффорда клыки точишь, я посмотрю. Только не делай необдуманных вещей.

— На то есть причины.

— Или обиды?

Эариэль вновь промолчала. Но потом все же задала вопрос, отходя от темы человека, к которому у нее все больше пропадало доверие:

— Страх и любовь? Ограниченный набор, однако...

Кристофферу понравился ее вопрос.

— Поверь, любовь тебе даст крупицы всех остальных чувств и эмоций. Чуть-чуть грусти, чуть-чуть злости, чуть-чуть счастья и так далее. Я за одни сутки с женой столько всего испытываю... да. Чего-то больше, чего-то меньше. Потому что я ее люблю.

— А чего ты боишься?

— Хмм... так мы друзья?

Эариэль оценивающе на него взглянула. Впервые за их разговор.

— Я в раздумьях.

Кристоффер взглянул в ее глаза, в которых он находил отголоски свежей летней травы в эти серые осенние будни, что подвергались нападкам суровой зимы. Доверия он в них не видел, но Маковка не солгала — она в раздумьях.

— Потерять семью. Я боюсь, что однажды какой-нибудь конкурент заберет Мэри и девочек у меня. Больше своего бизнеса я люблю только родную семью.

— Я знаю. Это один из немногих факторов, из-за которых я согласилась на дружбу. Когда-то. Ты не считаешь меня конкурентом?

— Я тебе доверяю. И хочу, чтобы и ты мне доверяла. Ты была чертовски права, когда сказала, что шах и мат ставится шантажом родными. Пожалуй, это мой случай. Мы с тобой знаем всех скелетов в шкафах друг друга, и если бы я действительно желал тебе зла, то не подтирал бы базу Иммортала и не скрывал твою личность столько лет, — он вдруг замолчал, но потом продолжил: — Тебе до конца жизни придется принимать решения, которые будут тебя не устраивать. Потому что есть необходимость. Например, что-нибудь или кого-нибудь исключить.  Но когда нет необходимости, это может сохранить кому-нибудь жизнь, поэтому стоит всегда оценивать ситуацию: есть в твоем решении необходимость или нет. Ты наверняка уже прокртутила в голове вариант моего возможного предательства, верно? Возможно, тебе бы понравилось видеть мою боль и мольбу не трогать мою семью, но я думаю, тебе бы не хотелось убивать Мэрибель и наших детей. Но пришлось бы.

— Поэтому я надеюсь, что ты не предашь нашу дружбу.

— Эариэль, наши семьи дружат почти с самого зарождения маковой мафии, а ты по-прежнему мне не доверяешь. Это, знаешь ли, задевает.

— А ты не думал о том, что у меня есть на то причины?

— В чем твои сомнения?

— В том, что я сомневаюсь, что когда в маковой семье будет раскол, то ты примешь мою сторону.

— Почему я должен принимать сторону?

— Потому что однажды ты это уже сделал. Возможно, и Александр бы с тобой не водился, если бы знал об этом, — с упреком  отвечала Эариэль. От нее так и сочилась неприязнь и старая обида. Как бы она не старалась, как бы не пыталась забыть — Эри все не могла притушить свой гнев.

Кристоффер посерьёзнел.

— Я сожалею о том выборе. Но и ты должна понимать, что была для меня незнакомкой. Умная, молодая, хладнокровная, быстро соображающая... Ты казалась новой опасностью в пресутпном мире. На моем бы месте ты разве не поступила бы так же? — спокойно объяснял Кристоффер. В чем-то Эри была согласна — она бы тоже не приняла сторону незнакомца. — Эариэль, — вдруг обратился к ней Фермер и приблизился так, словно в своем же доме его могли прослушать. Ханессон прищурилась. — Раскола в маковом королевстве не будет, если Король маков умрет, — тихо и вкрадчиво произнес Кристоффер. Эариэль такая мысль понравилась, хоть и пугала — не могла себе позволить такую же. — Просто знай, что если нужна будет помощь, то я буду рядом.

— Это... — начала неуверенно Ханессон, отводя взгляд, — сильное предложение...

— Но ты умная — в этом деле справишься и без меня. Ты уже достаточно уверенно держишься на своем месте. Не считаешь, что пора сбросить балласт?

Эариэль замерла. Кристоффер и правда делал для нее очень много, хотя мог делать лишь половину. Он уже давно искупает у нее вину, а Эри все не хочет этого видеть. Пожалуй, пора было по-настоящему принять его дружбу. Предложение Фермера только что подтвердило, что он действительно на ее стороне.

Она, молча порассуждав, улыбнулась своей мысли.

— Балласт сам себя выкинет, не волнуйся. Я об этом позаботилась, — произнесла она и подняла на него свои зеленые глаза, сверкая бликами от солнечных лучей. — И да, ты приглашен на мою коронацию.

И Кристоффер наконец увидел его — доверие в глазах Маковки. Небольшое, но доверие, которое только начало распускаться, как алый маковый бутон в лучах солнца.

— Ты не хочешь выйти из этого? Оставить бизнес ради семьи? — задала волнующий вопрос Маковка. Вопрос не относился к Кристофферу конкретно, и  он это понимал.

— Я иногда думаю об этом, говорю честно. Но ты и сама знаешь, что это невозможно. Мы доходим до какого-то пика, получаем уйму денег для своей жизни, для жизни наших детей и их детей... и так далее. Легко сказать: «Я сделал, а теперь хочу покоя». Но уже не будет покоя. Мы знаем слишком много. Мы информационные бомбы. Хотя... пока тебя никто не раскрыл, Маковка, ты можешь уйти тихо. Но на тебя все равно будут копать, даже если тебя тихо похоронят на семейном кладбище, потому что никому из криминального мира не будет давать покоя, что кто-то ходит по земле и знает об их грязных делах и у кого собран целый компромат. Понимаешь?

Эариэль слабо кивнула. Она все прекрасно понимала. В этом была ее ошибка — Королева маков дала слишком много поводов начать рыть на нее еще больше и усерднее. И когда все узнают, что маковая сука это Эариэль Ханессон, девушка с северного острова... Эри откинула эти мысли прочь — она знала на что идет; сама накинула себе петлю на шею. Чего теперь уже думать о Судном дне? Поэтому она просто решила сбавить напряжение и развеять их дружеский диалог: 

— И кстати, Фермер, — обратилась вдруг к нему Маковка и лукаво улыбнулась, — последняя твоя травка не вставила. Сбавляешь обороты, друг мой.

Фермер мягко улыбнулся, но ничего не ответил. Они продолжали идти в сторону особняка, прогуливаясь по замершим дорожкам сада. И лишь спустя пару минут молчания, Кристоффер произнес:

— Тебе стоит поговорить с Ричардом. Это мой совет. Ты быстро учишься, Маковка. Ты выживешь. Я верю в тебя.

Эариэль на секунду притормозила и вновь взглянула на Фермера. Слабая, но искренняя улыбка тронула ее губы. Кристоффер тоже остановился и обернулся к ней.

— Ее маковое Величество не хочет отобедать с семьей простого Фермера?

— Не откажусь. Надеюсь, сегодня у вас не запланирована крольчатина.

— Что у тебя за категоричное отношения к кроликам?

— Неприятные воспоминания, — сухо ответила Маковка.

Фермер лишь кивнул, понимая, что более подробного ответа он все равно не получит.  Маковка хранила много тайн и секретов, и все Фермер никогда не узнает. Да и считал, что не должен.

***

Байкер остановился у бара «Гадкий шакал» и снял шлем. Не вставая с байка, он осмотрелся вокруг — пытался собраться с мыслями. Все-таки волнение было. Таким, как он, всегда было плевать на общественное мнение, однако для него сейчас было важно проявить себя и свое умение вести переговоры. Байкер снова посмотрел на вывеску бара. Ну не убьет же его мафия посреди белого дня в заведении, полное людей? Хотя кто знает... Эта семья могла убить кого-то, а никто бы этого даже не заметил.

«Мы просто поговорим», — убеждал себя он.

Парень оставил свой байк и шлем и направился внутрь бара, попутно запуская руку в свои волосы, повязанные красной банданой. Не церемонясь и не мнясь, он сразу подошел к бармену — крупному мужчине лет сорока с темной бородой и уже седеющими прядками. Тот даже слегка удивился.

— Наследник Псов... — произнес бармен и даже слегка улыбнулся, — с какой целью к нам?

— Мне нужно поговорить с Александром.

— Хмм... А ты договаривался о встрече?

«Черт, надо еще и договариваться?!» — подумалось байкеру. Он немного поник, понимая, что встреча не удалась, еще даже не начавшись.

— Нет.

— Он занят сейчас. Я ему передам о твоем визите, может, он и сможет сейчас тебя принять. Подожди здесь минутку. Хейзел! — позвал мужчина другого бармена. — Хейзел, присмотри за баром. Я не надолго.

Мужчина ушёл, а байкер стал разглядывать  бар, в котором сидели и мирно обедали люди. Кто-то даже осмелился заказать себе пива во время бизнес-ланча.

Чем больше парень ждал, тем сомнение, что он справится с переговорами, и волнение накатывали еще больше. Но виду он старался не подавать: байкер стоял в расслабленной позе, облокотившись на барную стойку и успел даже подмигнуть молоденькой официанточке. Та смущенно улыбнулась и опустила взгляд, проходя мимо него. Не ускользнуло от него и то, что девушка стала более выразительно идти, слегка повиливая бедрами. Какие бы слухи не ходили об однопроцетниках, хорошенькие девочки все еще были падки на плохих парней, а он как раз был полным воплощением этого образа. Как и любой другой байкер.

— Идем, — произнес появившийся бармен, и по совместительству один из подручных маковой мафии. Интересно, а в «Гадком шакале» работали обычные люди? Почему-то байкер теперь задумался о том, что наверняка и повар по ночам работает мясником для мафии. В конце концов, парень даже слышал о ком-то из маковой семьи с прозвищем Мясник.

Когда они шли по темным служебным коридорам, парень заметил, что все рабочие бара обращают на них внимание и оценивающе осматривают байкера. Тот понял сразу — его уже взяли на мушку. Только дай им повод, и от него тут же избавятся. Поднявшись на второй этаж, мужчина открыл ничем не примечательную деревянную дверь и впустил туда байкера. Комната — хотя это был больше кабинет — была залита дневным светом через высокие окна.

— Наследник Псов, — представил с ухмылкой бармен байкера и удалился.

Когда глаза привыкли к яркому солнечному свету в помещении, Наследник Псов заметил два силуэта в кабинете, а не один, как он ожидал. За столом, за которым сидел консильери маковой мафии, сбоку разместилась девушка с молочно-белыми волосами. Молодая. Возможно, даже его ровесница. Она повернулась к нему, надменно приподняла бровь, оценивающе осмотрела и снова уткнулась в бумажки перед собой, что-то там выписывая и подписывая.

«Бухгалтер, может», — подумал парень.

— Садись, — произнес Александр и указал на место рядом с девушкой. Байкер без замедлений сел за стол. Девушка больше не обращала на него внимания, занимаясь своими делами. — Так это ты тот самый наследник Грязных псов... Ты очень похож на Эллиота.

Ему всегда льстило, когда его сравнивали с отцом. Тот был очень хорош, как внешне так и своим воспитанием, несмотря на то, что они являлись однопроцентниками.

— Я пришел предложить дружбу, — перешел сразу к делу юный Пес. Он решил, что так будет правильнее и что именно так принято у мафий.

— Вот как... А почему пришел не твой отец? Насколько мне известно, он все еще главарь Грязных псов.

— Не подумайте — он очень вас уважает. Он отправил меня не  просто как представителя, а именно как наследника нашей банды. Мы рассчитываем на долгую дружбу и сотрудничество, поэтому пришел я, ведь именно мне потом перенимать всю ношу главаря, — говорил наследник Псов и наблюдая за беловолосой девушкой. Та продолжала разбираться с бумагами, однако он точно знал, что и она внимательно слушает.

— Резонно, — ответил лишь мистер Кристиансен. — И чего вы ждете от дружбы?

— Взаимопомощь.

— Ты юн, — сказал консильери. — Ты пришел, потому что тебя послал отец или потому что ты сам решил, что наша дружба принесет плоды?

— Я настаивал на этой дружбе. Не буду врать, что отец сразу принял мое предложение. Он даже гневался. Однако я тут.

— Значит, ты еще и глуп. Если ты не заметил, у маковой семьи очень много проблем — мы на грани гибели в войне с мистером Геффреем. Глупо с твоей стороны  идти к семье, которая еле держится на ногах, — вдруг произнесла девушка, отвлекшись от бумаг. Александр укоризненно на нее посмотрел, но та лишь пожала плечами, мол, правду ведь говорю.

— Киса, у всех нас есть проблемы. Я тоже сюда пришел не от легкой жизни, обратился байкер к девушке и снова повернулся к Александру. — Сторона Геффрея для нас отпадает, так как на его стороне уже другая банда — Рогатые, — с которой мы воюем уже много лет, и ни о каком примирении речи речи быть не может. Я очень долго обдумывал решение придти сюда. Вам нужна помощь. Нам нужна помощь.

Александр внимательно посмотрел на байкера. В его глазах читалось недоверие.

— Я бы предпочел переговорить с твоим отцом. Ты должен быть наслышан о предательствах, что участились в последнее время.

— Песик в чем-то прав, — снова начала говорить девушка, теперь уже не отвлекаясь от бумаг, — нам нужна помощь. — Теперь консильери с недоверием смотрел уже на нее. — Что за помощь ты готов нам предложить? Готова ли твоя банда на грязные дела?

— Киса, мы однопроцентники. Нашу ассоциацию не просто так отнесли к этой категории. Грязные дела — это как раз-таки наш конек. Для чистых дел существуют остальные девяносто девять процентов — законопослушные, — Пес почти выплюнул это слово, — граждане-мотоциклисты. Если мафии и нужны люди для грязных дел, то это точно не «чистенькие» мотоциклисты.

Девушка слабо улыбнулась. Александр переводил взгляд то на нее, то на байкера, не понимая, в какой момент диалог ушел у него из-под рук.

— Хорошо, — произнесла девушка. — Очень хорошо. Грязные дела маковой семье пригодятся. От нас чего вы хотите?

— Прикрытие, помощь с полицией, заработок... дурь.

Девушка вновь улыбнулась.

— Будет вам и помощь, и заработок...

— Можно только не на кухне в ваших барах? Боюсь, наши парни не управятся.

— Я, как добропорядочная хозяйка бы, и не пустила Грязный псов на кухню.

— Хорошо, очень хорошо, — передразнил ее байкер. — Тогда по рукам?

— Да. Но дружбу ты должен подтвердить. Надо прижать картель «Сангриенто». Они скрывали нашего человека, и этим перешли нам дорогу. Это недопустимо. К тому же, они работают на Геффрея. Думаю, ты наслышан об их эскадронах смерти, у которых главное хобби — убийства мирных. Ради развлечения и запугивания они жгут, режут, пытают — мы это не приемлим. Поэтому было бы неплохо, если бы твои люди прижали Сангриенто. Так... припугнуть для начала. Мы прикроем и остальное сделаем сами, — выдвинула условия беловолосая девушка. Наследник Псов кивнул. Разбить тачки, носы, поджечь богатенький домик — это было по их части. — И еще вопрос: ты переспал бы со мной, если бы я приказала? — вдруг непринужденно и неожиданно задала вопрос беловолосая.

Александр снова укоризненно на нее посмотрел: ведь прекрасно же знала, что у него есть девушка.

Повисло напряженное молчание. Байкер явно был в смятении и не знал, что ответить. Девушка же, казалось,
радовалась этому.

— Нет, — наконец сказал он. — У меня есть девушка.

Беловолосая наигранно раздосадованно вздохнула.

— Ответ неверный. Как женщина, я восхищена твоей верностью к своей девушки, но как босс мафии я крайне неудовлетворена твоим ответом, ведь ты бы ослушался приказа. За такое полагается смерть. И к тому же ты выдал свою слабую сторону — девушка. Я, конечно, о ней и так знала, но будь я твоим врагом, начала бы шантажировать ею. Твое счастье, что у меня другие предпочтения и цели. Если ты дашь мне повод усомниться в твоей верности маковой семье, то поверь: я придумаю как из Грязных псов сделать мясо на королевское барбекью. Ты уверен, что хочешь присоединиться к нам?

— Да, — твердо ответил наследник Псов.

— Замечательно, — закончила она и протянула руку для пожатия. Байкер ответил.

И вдруг его расслабленная прежде поза превратилась в напряженную, когда он осознал, что переговоры вела девушка, а на Кристиансена он вообще забил.

«Черт!»

Пазл начал собираться еще стремительнее, когда он заметил газету, лежавшую на столе и где была написана статься о Королеве маков. Как неаккуратно! Упустить тот момент, когда мир узнал, что нет никакого Короля маков. Есть Королева...

«Блять, — крутилось у него в голове, — блять, блять, блять».

— Я пойду? — неуверенно произнес Пес. Его самоуверенный образ, воспитанный годами, улетучился.

«Проебался-таки, — решил он. — Хотя стоп, она же пожала мне руку...».

— Да, иди, — ответила девушка, а мистер Кристиансен по-прежнему сидел, недоумевая поглядывая на нее. Сейчас он выйдет, и между ними точно начнется разгоряченный диалог. Между боссом и советником, теперь получается.

Байкер встал. Отсалютовал от своей красной банданы. Ушел.

Захлопнув дверь, его пронзило еще одно осознание — он только что несколько раз назвал босса маковой мафии «кисой».

***

— И что это, мать твою, было сейчас?  — произнес Алекс, как только закрылась дверь за байкером.

— А что сейчас было? Очередное сотрудничество. Мне казалось, ты таких переговоров уже сотню провел, — ответила беспечно Эри.

— Тебя вообще ничего не смущает?

— Например?

— Например, что все теперь знают о Королеве маков и что он хоть и малой, но два и два сложить сможет.

— Во-первых, Грязные псы всегда мне нравились. Я уважаю Эллиота, и уверена, что он хорошо воспитал сына. Во-вторых, нам действительно нужна помощь. И наконец: мы уже когда-то сотрудничали с Грязными псами, поэтому я не против долгой дружбы.

— Ри, он совсем еще зеленый!

— А я нет?

— Я не о возрасте.

— Пофиг. Значит, созреет. Мы этому еще и поможем, — отмахивалась Эариэль, а Алекс еще больше понимал, что ее не переубедишь.

Александр задумался.

— Ты ведь знала, что у него девушка, когда спросила о приказе переспать...

Ри улыбнулась.

— Знала. Проверка на верность.

— Терон спрашивал о новой поставке товара.

Ханессон нахмурилась.

— С чего это вдруг?

— Волнуется. Сама понимаешь, что после того, как мы перенесли поставки из порта, у нас каждый самолет на счету.

— Понятно, — лишь ответила она, но по глазам было видно, что она о чем-то глубоко задумалась. —В этом году урожай будет больше. И маки начали раньше положенного цвести.

— Это потому что их мамочка вернулась, — ответил Алекс, на что Эри сладко улыбнулась.

Ханессон потянулась за газетой на столе. Весь мир трезвонил о новости: «Короля больше нет. Маковым Королевством правит Королева».

— Ну дела... Как неожиданно-то! Ты мог себе такое представить? Женщина! Наркодиллер!

— Кто бы мог подумать... — поддержал ее игру Алекс, немного расслабляясь. Ри всегда делала резкие шаги, и, как правило, они приносили хорошие плоды, полные полезных соков. И все же он каждый раз волновался. Алекс привык продумывать все до мелочей, а Ри вечно импровизировала, хотя он понимал, что это лишь так кажется — у Эри всегда были планы.

Ри усмехнулась и, выдохнув, произнесла:

— Всегда знала, что все доны сами те еще крысы и трепло. Впрочем, это ожидаемо. Им бы от конкурента избавиться. Ох уж эта показная дружба! Так мило шампанское вместе пили, а тут вот как... Взяли и донесли в прессу. Как предсказуемо! Меня это даже огорчаетч

— Кристоффер рассказал как вы «мило пили шампанское». Удивительно, что ты вообще вышла оттуда живой.

— Видимо, моя заинтересованность дочкой одного из донов немножечко их напугала и заставила их нежные попки оставить на месте.

— Тебя не напрягает, что теперь все знают, что босс мафии — девушка?

— Не-а. Ну знают и знают. Я тоже всех знаю. Где-то заплатим, кого-то подкупим — долов-то. Да и все равно список подозреваемых сократился лишь примерно на процентов 50, а не до одной личности.

— 50 процентов в этом случае — много? — решил уточнить Александр.

—ну так... средне. Кто вообще придумал это гребаное Маковое королевство, а? «Король маков, король маков». Откуда это?

— Романтично.

— Хуично.

— У всех Белые империи, а у тебя Королевство. Наверное, потому что изначально масштаб был меньше, да и бизнес был локальным. Мы ж не знали, что так разрастемся.

— Тогда почему не Маковые земли? Я, может, маркизой быть хочу.

— Маркизы подчиняются королю.

— Да, все верно.

— Ри... — начал как-то грустно Алекс, но был прерван.

— Александр, там курьер какой-то пришел. Говорит, что к боссу, — произнес заглянувший в кабинет бармен.

Алекс вышел, а Эри снова уткнулась в бумажки.

Через пару минут он вернулся,  положил рядом конверт и сел обратно за стол.

— Это тебе.

Эри с недоверием перевела взгляд на положенный рядом с бумагами конверт. Внутри на миг сердце, казалось, остановилось.

«Что ты, черт возьми, делаешь?», — задалась она вопросом и взяла письмо в руки.

Волнение? Возбуждение? Страх? Что она чувствовала?

«Нет, ты не должен был отвечать, нет, — противилась Эариэль. — Что за блядскую игру ты затеял?»

Это был риторический вопрос. Игру затеяла она сама, а он лишь ответил не нее. Эариэль с улыбкой смотрела на письмо, и в ней пело обыкновенное женское счастье от мужского внимания. Еще чуть-чуть и она бы прикрыла глаза и замурлыкала. Но чем больше Эри смотрела на конверт, тем больше сползала улыбка, а лицо приобретало более хмурый вид. В ней просыпалась другая Эариэль — та, что помнила лабораторию, помнила об Инвиво, помнила последний разговор с О'Клиффордом и помнила, что она у него теперь на мушке. Как и он у нее. Может, в ней кричала женская обида, словно он купил ей розы, а она хотела лилии (хотя ей вообще не нужны были долбанные цветы, и от лилий ее тошнило. А впрочем, розами больнее бить). А возможно, в ней проснулся разум донны, убеждающий ее, что так больше продолжаться не может.
В итоге она разорвала письмо пополам. А потом еще раз. И еще... пока наконец скомканные порванные бумажки, словно лепестки кудрявой лилии, не полетели в помойку. И лишь холодно произнесла:

— Надо вынести мусор.

— Радикально... Мне такое нравится. Однако бутылку ты так не разорвешь.

— Какую бутылку?

Ри покраснела и начала злится на себя, понимая, что не рука не поднимется избавиться от этой бутылки.

— С запиской была бутылка, — сказал Алекс и поставил перед ней вино.

Эри взяла бутылку и крутанула ее, поворачивая к себе этикеткой.

— Какое пафосное...

— А? Дай взлянуть.

Алекс взял бутылку и стал читать.

— Ты же любишь такое, не?

— Нет.

— Да нет же, любишь. Выдержанное, с пряными оттенками, протяжное послевкусие... ты точно такое любишь.

— Нет! Нет, не люблю!

— Тогда я могу забрать бутылку?

Эри томно на нее взглянула. Больно. Очень больно от этого расставания.

— Забирай.

— Серьезно? Ри... Ри, я горжусь тобой! Еще бы пару лет назад ты бы меня кусила, если бы я покусился на бутылку твоего вина!

— Я сейчас передумаю, — ответила она, однако внутри почувствовала как медом растекается тепло от гордости Алекса.

Эариэль встала и заметила кусочек разорванного письма на полу. Подняла. Заметила слова написанные угловатым крупным почерком с сильным нажимом

«... надеюсь, что...», — прочла она.

«Только глупой надежды мне не хватало». — подумалось ей, и Эариэль выкинула обрывок к остальному мусору.

— Сколько будет стоить убить О'Клиффорда? — вдруг спросила она.

— Бесценно, — ответил ей Александр, ярко улыбаясь.

Эри хмыкнула и глянула в мусорное ведро.

— Ну и пошел он в задницу.

Но в голове родилась совсем другая мысль.  К черту записки.

***

Ло крутилась вокруг Эри целый день. Видимо, студентке практика была только в радость, чего не скажешь собственно о самой Ханессон, что вечно фыркала на каждый эмоциональных возглас Ло, которая шныряла то к макету, то к строителям, чтобы уточнить у них какие-то детали. 

— Эариэль! — окликнул ее начальник.

«Да что ж вам всем неймется...» — мысленно профыркала Эариэль. А может, и не мысленно.

Она неохотно обернулась к начальнику. Мало того, что ее вытащили на объект, так теперь  еще и лишние беседы вести придется. Начальника-то Эариэль вытерпит, но вот строителей...

Но в все оказалось еще хуже — тут был и Джо — главный архитектор. И по совместительству ее бывший.

Джо шел рядом с начальником. Одет он был в его привычный вид — водолазка, черные брюки и плащ. Спасибо, что не во всем черном.

— Вот, Эариэль, Джо поговорить с тобой хотел. Обсудить, как он сказал, пару деталей по проекту, — произнес начальник и удалился. Эри окинула взглядом Джо и рядом с ним стоящего парня.

— Ну здравствуй, Ханессон.

— Привет, Мистер неудачная бородка. Это твой подопечный? — Эри указала на молодого парня, который разглядывал помещение, в котором находился макет новой космической станции.

— Да.

— Соболезную...

— Спасибо.

—... Ему.

— А ты все та же сука.

— Стараюсь не понижать планку, мистер бородка.

— Ты, кстати, забыла свою куртку у меня дома.

— О боже, Джо, ты за два года так и не нашел себе девушку, чтобы та сожгла мою куртку? Ладно, спасибо. Как-нибудь заберу, — ответила Ханессон, подразумевая под «когда-нибудь» никогда.

— Я слышал, ты отвергла несколько идей...

— Да. Некоторые твои идеи могут вызвать сложности при строительстве, поэтому я и команда строителей решили упростить пару моментов. К тому же, это сэкономит денег, на котороые можно будет купить более надежные материалы.

— Или ты просто решила мне насолить.

— Расслабься, мистер бородка. Мне глубоко на тебя плевать. А вот на проект — нет.

— Почему ты всем даешь прозвища?

— Потому что никто не запоминает мое полное имя, так с чего мне запоминать ваши, если я могу использовать ассоциации?

— Что с проектом-то делать будем?

— Ничего. Оставляем, как есть.

— Ничего ты не понимаешь... слишком ограниченная для искусства.

— Да, бородка, потому что иногда нужно думать мозгами, и не выкидывать такое. Ты об инженерах подумал? Как это, черт возьми, мы должны были строить?

— А Имморталу понравилась мой проект.

Эариэль вновь фыркнула.

— Да срать я хотела на этот Иммортал.

— Вообще-то мы работаем на них.

— Я работаю на свою компанию, а вассал моего вассала не мой вассал. Или чего ты хочешь от меня? 

— Это здание теперь похоже на чертов куб!

— Минималистично и практично. Джо, это станция по переработке отходов на Вастуме! Ты еще предложи ордерную систему там сделать и атлантов поставить! А чего? Пусть инопланетяне заценят земное искусство.

— Ах, мой любимый вечноссорящийся дуэт! Ну-ка, Джозеф, не провоцируй Эри! — произнес вдруг вновь появившийся начальник.

— Да, Джозеф, не провоцируй меня.

— Да вы же знаете ее! Она тут главная зачинщица.

— Ничего звука приятнее на свете, чем звук разбитого мужского эго, — произнесла Эариэль и сладко растянула губы в улыбке.

— Не ругайтесь при детях! Ло, пойдем я познакомлю тебя с ведущими строителями. Увидишь процесс своими глазами. Эти бывшие доведут любого.

— Не такой уж я и высокомерный. Уж не высокомернее О'Клиффорда, — проворчал Джо.

— Чего? — искренне изумилась Эри, не веря своим ушам.

— Ты его видела? Вечно улыбчивый, уверенный в себе, сверкает умом — показушник. Или ты тоже по нему сохнешь?

— Джо, милый, хоть в чем-то я с тобой согласна! А насчет улыбки... уверена, что перед каждым интервью он покуривает травку, — уже искренне улыбалась Эариэль.

Джо рассмеялся.

— Эри, — вдруг начал он. — Пересмотри, пожалуйста, мой проект.

Эри подняла на него свои глаза. Если Ло была мелкой для нее, то вот сама Ханессон была мелкой для Джозефа.

— Хорошо, Джозеф, но ничего не обещаю. Решение не за одной мной. Я подниму этот вопрос, но ничего не обещаю.

— Спасибо.

— Джозеф! — позвал его кто-то.

— Меня зовут. Пока, наверное? Был рад тебя увидеть.

— А я тебя нет.

— Оставайся все той же сукой, и ты точно останешься одна.

— Это ты так обижаешься, что я сказала, что секс с девушкой был лучше? Так это правда.

— Да, я тоже люблю с  девушками. Пока, — произнес он и начал уходить.

— Эй, бородка!  — окликнула  его Эри. Джо обернулся,  а она показала ему средний палец, по-прежнему хитро улыбаясь. Он ухмыльнулся и показал ей средний палец в ответ.

— Эариэль? — дернула ее за рукав, появившееся Ло.

Девушка мялась. За всю практику ей казалось, что она так и не нашла подход к Эариэль Ханессон, хотя та часто шла ей навстречу.

— Слушаю.

Ло заправила короткую темную прядь за ухо, которая тут же выбилась, и неуверенно начала:

— Ты не хочешь съездить со мной в университет?

— Что? Зачем? Мелкая, я свое уже отстреляла — я туда больше ни ногой.

— Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я буду защищать свою работу. Кураторов приглашают.

— Я подумаю, — ответила Эри и заметила поникший взгляд Ло. — Правда подумаю.

— К тому же туда часто приглашают разных известных личностей, которые проводят интересные лекции...

— «Интересные» и «лекции» — разные вещи, Ло, — прервала ее Ханессон.

— ...например, мистера О'Клиффорда.

— Ты называешь мне причины не идти туда? Я не фанатка его и его деятельности. А хотя... — задумалась Эариэль. Внезапно ей в голову пришла одна мысль, которая была вполне разумной. Или очень даже нет.  — Я подумаю, — лишь ответила она.

— Эариэль! — вновь окликнул ее начальник.

«Еще один оклик сегодня, и я точно сорвусь потом на домашних вещах».

Эариэль все так же неохотно обернулась. Снова. Опять.

Начальник подошел ближе, как-то подозрительно радостно улыбаясь.

— Мне поступил очень интересный заказ. Проект обещает быть невероятным! Сеть подземных туннелей, — произнес он и развернул скрученные бумаги.

Брови Эариэль поползли наверх, а ее улыбка, казалось, могла озарить все вокруг. Она узнала этот проект. И компанию, заказавшую его, тоже знала. Это была легальная компания маковой мафии. А проект был придуман ею и это именно они с Алексом решили внедрить его для того, что осуществить его максимально законно. 

Маленькие шажочки вперед. И этими маленькими шажочками она пройдет дорогу целиком, чтобы утереть нос Геффрею и надрать нежные задницы другим криминальным дельцам.

***

— ... Большую часть мутаций элиминирует, то есть отбрасывает и выбраковывает, естественный отбор. Он подхватывает полезные мутации, те, что повышают приспособленность организмов к окружающей среде, однако они возникают редко. Естественному отбору было бы нечего отбирать, если бы гены не мутировали, и эволюции была бы невозможна...

В аудитории приоткрылась дверь, и в нее аккуратно и максимально тихо проскользнула девушка с короткими темными волосами.

— ... Технический прогресс имеет генетическую активность и повышает частоту мутаций. К этому относиться и использование атомной энергии и появление новых химических соединений. Иммортал всеми силами свести это все к минимуму в нашем обиходе, дабы уменьшить неблагоприятный мутационный процесс в пользу восстановления, а позже и продолжение эволюции. Базовые генетические механизмы универсальны. Наш генетический материал — это ДНК, и появилась такая область, как генная инженерия. Сейчас Иммортал работает в разных направлениях и сферах, но изначальной и по-прежнему основной остается именно генная инженерия, на которой базируется нынешняя биотехнология...

Вдруг мелькнуло белое пятно на фоне темной стены — в аудиторию вслед за первой девушкой зашла вторая. С белыми, как снег, волосами.

Это она. Нет, может, и не она. С чего бы ей быть в университете, еще и на лекции от Иммортала  по биотехнологии?

— ... Осуществляется поиск мутаций, которые могли привести к той или иной болезни или же, наоборот, предохранять нас от них. Сейчас же Иммортал с помощью генотерапии работает над проектом «Инвиво», который должен позволить исправлять уже полученные злокачественные мутации или же вовсе избавиться от них. На данный момент это наш приоритет...

Девушка с белыми волосами обернулась. И тогда он наконец признал ее — это действительно было она.

Эариэль отвернулась и стала подниматься по лестнице за темноволосой студенткой в поисках свободного места.

— ... Наши ученые умеют вставлять новые элементы в ДНК, удалять и исправлять ее участки, — уверенно продолжил лекцию О'Клиффорд, но в голове теперь крутилась только одна мысль: «Что она здесь делает?». — Проблема в том, что геном человека, особенно взрослого, сложнее, чем у животных, так как требуется изменить его у многочисленных клеток уже сформировавшегося организма. Для этого мы используем вирусы в качестве вектора. Вектор-вирусы.

Он позволил себе на секунду взглянуть на Эариэль. Она хищно наклонила голову. Ханессон хорошо это умела — он в этом успел убедиться. Эти секунды взгляда доказали ему, что смотрит она прямо на него. Только Дэниел не мог понять: смотрит Эариэль ему в глаза или на горло, которое готова была перегрызть.

— Векторные частицы, — без запинки от холодного взгляда продолжил О'Клиффорд, — могут проникать во множество клеток человека, встраивая в них новую наследственную информацию. Наши ученые также могут контролировать из размножение. Однако они все равно порой нестабильны и способны перестроить свой геном, от чего порой результат может стать непредсказуемым, — рассказывал Дэниел, но чувство у него теперь было, словно рассказывал он все это только Эариэль, а не сотне сидящих в аудитории действительно заинтересованных студентов, что пришли послушать про невероятный Иммортал и поглазеть на не менее невероятного молодого ученого — Дэниела О'Клиффорда.

Он больше не задерживал на ней взгляда, но продолжал следить за Эариэль боковым зрением. Она была спокойна. Чересчур спокойна. Даже выглядела расслабленно и пофигистично, словно действительно была студенткой, которая срать хотела на эти лекции. Особенно на биотехнологию. Хотя, вспоминая их встречу в саду Хакса, Эариэль явно дала понять, что ей и правда абсолютно насрать на биоинженерию и биологию в общем.

— Раньше разработка геноинженерных вирусов подвергалась критике общественности  и воспринималась как угроза всему человечеству. Сейчас же мы все видим в этом наше спасение от вымирания. Вектор-вирусы безопасны, имеют низкую токсичность, большинство из них стабильны — нестабильность мы избегаем всеми возможными способами,
— а также они спроектированы так, чтобы поражать больше типов клеток.  Наши ученые стараются избегать внедрения в клетки половых органов, дабы избежать воздействия на будущих потомков, но конкретно в «Инвиво» мы рассматриваем возможность такого внедрения, чтобы приобретенное здоровье передалось потомкам, тем самым ставя крест на обширном мутагенезе нашего времени. Генная инженерия может изменить наше будущее и будущее всей планеты...

Дэниел заметил, как, что-то сказав спутнице, Эариэль встала. И пошла к выходу. Через еще мгновение дверь за ней закрылась. Она ушла.

— ... С помощью генной инженерии мы получаем желаемые качества. Например, так получился генетически модифицированные сорта зерновых культур устойчивым к насекомым-вредителям или же новые породы мышей для экспериментов в научных исследованиях.

Хорошо, что Эариэль ушла, иначе бы она точно набросилась на него за последние фразы от нахлынувших воспоминаний. А может, ей и вовсе плевать на это? Может, она все уже забыла? Нет, она абсолютно точно дала понять в прошлую их встречу, что ничего не забудет. Да и ее записка только напоминала ему, что Ханессон еще все припомнит.

Вдруг экран его телефона загорелся, оповещая о новом сообщении.

«Жду тебя через полтора часа в столовой».

***

В столовой было тихо. Шеренги столов пустовали, отражая мягкое свечение световых панелей. На фоне блеклых стен выделялся силуэт. Темный на светлом. Лишь белые волосы гармонично вливались в окружающую обстановку.

Она сидела одна, услышав шаги, подняла голову и по мере его приближения на ее лице расцветала улыбка. Хитрая и наигранная. Другого теперь и быть не могло. Он смотрел на нее и видел совсем другую Эариэль — не ту, с которой он познакомился в лаборатории и далеко не ту, с которой встречался летом. Ее лицо осунулось, появились более выразительные скулы, веснушки почти исчезли, озорной огонек в глазах превратился в тихо тлеющие угли, которые ждали своего часа, чтобы превратиться в пожар и сжечь все дотла. Если та Эариэль, из лаборатории, была взбаламошенной девушкой с мятежным духом, то эта была опасной женщиной знающей всему цену. А главное — цену себе. Та могла вздернуть подбородок и выдержать любой взгляд. Эта — взглядом могла сжечь, стоит ей только захотеть.

Какой-то, казалось бы, дурман вел его вперед. Прямо в капкан взгляда цвета зелёных маковых коробочек. Таких, из которых получают опиум. Тех самых, какие делали ее известным наркодилером.

Дэниел остановился у стола, за которым сидела в черном платье Эариэль. Она расплылась в улыбке еще шире и оценивающе его оглядела. Хмыкнула. И наконец произнесла:

— Здравствуй, Дэниел.