Маковый эффект

Сущность войны — обман. Искусный должен изображать неумелость. При готовности атаковать демонстрируй подчинение. Когда ты близок — кажись далёким, но когда ты очень далеко — притворись, будто ты рядом.
Сунь-Цзы
Искусство войны

Она совершала много ошибок. Очень-очень много. Иногда они были мелочными и пустяковыми, а иногда требовали расплаты и приносили жертвы. Но все эти ошибки становились уроками, которые могли принести выгоду. Или даже сохранить жизнь. Стоило лишь сделать вывод после полученного урока. Когда не хватало своих ошибок, то в дело вступали чужие — прекрасная добыча, которая не требовала лишних усилий. Настоящий паразитизм — живи за счет других да еще и лучше их. Но сейчас, грубо говоря, ей было не до уроков. Точнее, не было времени на них. А еще проще: у нее не было права на ошибку. Сейчас для Эариэль существовало только «удачное решение» и «решение с летальным исходом». И варианты второго решения донна маковой мафии рассматривать не смела — не такие планы у нее были. Мертвецам учиться уже нечему, а движение для них существовало только вниз под землю или пеплом по потокам ветра. Умереть она всегда успеет, а вот поставить на место ублюдков — нет. Эри прокручивала эту мысль у себя раз за разом, словно пыталась себе же это внушить: либо ты проживешь еще хоть сколько-нибудь, либо умрешь вот-вот. А если совсем просто: либо ты, либо тебя. Поэтому больше сидеть в тени донна не собиралась.

Внушить, да. Все ее нутро билось в конвульсиях от одной мысли, что надо смириться и заткнуть свой чертов характер.  Хотя, конечно же, ни о каком смирении и не могло быть и речи — Эариэль лишь собиралась сыграть. Только вот получится ли?

Старые порядки, старые законы, старые предрассудки — все это «старое» существовало уже много лет и ровно столько же действовало. Но лаборатория изменила ее прежние  взгляды. Глупо было отрицать, что теперь Эариэль мыслила иначе. В какой-то мере это играло положительную роль: она стала думать наперед. Например, посмотреть на человека и понять за сколько он продастся или когда ей придется от него избавиться. Это было в ней и раньше, ведь, будучи боссом мафии, убить или подкупить человека — вполне обыденное дело, но если это раньше было легко (не хочешь играть на нашей стороне? Не будешь играть ни на чьей), то теперь же донна задавала себе вопросы: «Сколько от него будет пользы, если она подкупит его, можно ли обойтись без него и окупит ли он заплаченную цену?» и «Какие проблемы повлечет за собой его смерть?». Была и вторая сторона медали: отрицательная — Эариэль стала осознавать, что и она лишь пешка в этой масштабной игре. И эта мысль тоже вдалбливалась в голову, пробуждая неуверенность, что ей была вредна из-за издержки профессии. Неуверенный в себе босс мафии — труп. Эри старалась отгонять воспоминания об «Инвиво» как назойливых мошек, но те лезли и лезли, возвращая ей ощущение, что она все еще объект 526, который не имеет никаких прав, и чья судьба — умереть при эксперименте. И наконец: она почти готова была признаться, что лаборатория стала неотъемлемой частью ее жизни. Как бы Эариэль не пыталась ее забыть, эта дрянь сама возникала в голове. Вцепилась в зеленоглазую иглами и присосками, и теперь впрыскивает яд  неуверенности и высасывает жизненные силы. И ей пришлось смириться. От этого ее тошнило — от собственной слабости. Но слабостью ли это было?

Эариэль дрогнула. И поклялась себе, что это последняя дрожь, что она себе позволила. Слабина, которой быть не должно. Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо.

Надо же: как легко она из донны стала однажды по сути никем. Вот, ты ведешь бизнес, занимаясь производством, транспортировкой и торговлей наркотиков, а потом — хоп! — ты лишь, как выражался Оакс, материал. То же самое могло произойти и сейчас. Хоп! Пуля в лоб, и ты опять никто — мертвец. Только без обратной дороги — Смерть ее не предоставляла. И неважно: донна ты или объект в лаборатории. У жизни было одностороннее движение, поэтому лучше знать, куда ты едешь , зачем и что тебя ждет.

Эариэль стала в себе замечать, что проводит параллели своей привычной жизни с той, что была в лаборатории. Ту же фразу «либо ты, либо тебя» она с легкостью могла интерпретировать в «либо ты ставишь эксперименты, либо их ставят на тебе». Заметила Эариэль и то, что инстинкты наркоторговца помогли ей выжить тогда, а некоторые приобретенные там помогали выжить здесь и сейчас.

Прокрутив в голове выставленные правила и принципы и заправив черную прядь за ухо — она должна была выглядеть так, словно даже сильнейшая вьюга не способна была покоробить ее образ, — Эариэль вышла из машины, напоследок кинув Алексу:

— Не забывай менять воду у Бобика и Люцифера.

Алекс недовольно фыркнул. Все чаще Эариэль переходила грань реалистки в сторону пессимизма. Ему хотелось перекрыть все эти границы, но сейчас и Кристенсену было за нее страшно.

— Твой лучший друг Алекс и консильери до конца будет с тобой на этом дырявом судне, который ты, кажется, намерена утопить, но твои такие вот фразочки мне не нравятся, Ри, — произнес Алекс и тоже вышел из машины, чтобы протянуть донне шляпу с широкими полями цвета полного затмения — такого же, что и волосы и брючный костюм на ней. — Мне вообще не нравится эта затея...

— Я знаю.

— Знает она... Зачем тебе консильери, если ты не слушаешь мои советы?

— Я буду аккуратна.

— Угу... Знаю я, какой ты «аккуратной» бываешь. Прошу, просто выйди оттуда живой.

— Выйду живой, но не обещаю, что вернусь домой...

— Ты сейчас дошутишься, Эариэль! Я запихну тебя обратно в машину и закрою дома на ключ, поняла? Не вернется она домой, мать твою... Ри, будь действительно аккуратна. Я постарался окружить тебя нашими людьми, но сама понимаешь: в данной ситуации от этого мало толку. Рассчитывай на себя, — добавил он, облокотился на машину и достал портсигар. — И на Кристоффера.

— Ты ему доверяешь?

— Да. Уедешь с ним, а потом покинешь его дом вместе с персоналом, если ты, конечно, не облажаешься и не выдашь с потрохами свою личность, — достав и зажав сигарету зубами, он зажег ее и добавил: — на случай, если за вами будут следить, а за тобой точно будут следить, ведь шоу обещает быть крайне интересным, — Алекс затянулся и взглянул в смотрящие на него ждущие карие глаза. У него самого же они излучали заботу и волнение, как у няньки или доброго доктора. Наверное, его Ри была единственной девушкой, на кого он мог так посмотреть. Странные чувства для босса и его заместителя, но отнюдь не для сестры и брата. — Не думал, что это скажу, но если почувствуешь, что надо дать жару... — мягко, но в то же время игриво улыбнулся, — Дай его. Выпусти на волю свою сучью сущность. Но знай меру: лишнее слово, и мне действительно придется кормить твоих рыб и менять у них воду. И очки нацепи — мало ли линза выпадет.

У Эариэль резко заболел живот — еще одна проблема, которая могла развалить весь план и установки донны. К сожалению, физиологию она обыграть не могла, а таблетки по-прежнему вызывали в ней страх. Если в первый раз она обрадовалась тому, что Иммортал оставил ей возможность быть матерью после всех экспериментов, то вот на седьмой раз радость Эри перекрывала режущая боль. Но Эариэль всеми силами пыталась вытерпеть ее и контролировать себя.

— Это все советы, мой дорогой консильери?

— Нет, — Кристиансен снова улыбнулся сквозь дым, — не забывай, что ты уже уделала им всем нос хотя бы тем, что находишься с ними в одной комнате. И, Ри, — опуская сигарету вниз, обратился он вновь, — я хочу, чтобы Бобика и Люцифера ты покормила сама.

Ри улыбнулась в ответ, но тут же вспомнила зачем она здесь. Всеми силами донна откинула страхи 526-й и угомонила пыл девушки с северного острова. Пора уже было перестать играть в театр, меняя роли и маски. Нет 526-й и нет просто донны. Нет пешки и нет просто королевы. Есть одна Эариэль, в которой было все и сразу, и в ее руках была и пешка, и королева. И ей вовсе не хотелось быть фигуркой для игры или актером, играющим роль, которую безоговорочно всунули вместе с текстом. Эариэль хотела стать игроком, что заставлял соперника ломать мозг, и сценаристом, который сам решал, как ему написать постановку. Она знала, что все равно замешана в чужой игре, но именно сейчас ей захотелось действительно утереть нос всем.

Эариэль посмотрела на красные, символично макового цвета, туфли.

Да, прямо кинуть лодочку в лицо одному противнику и воткнуть каблук другому.

Она выпрямилась. Расправила плечи.

Кажется, пора всем узнать, что тот самый Король маков носит туфли на каблуках.

С такой мыслей донна маковой мафии пошла на встречу. И ей даже захотелось улыбнуться, но, черт, как же это было трудно, зная, что все намного страшнее и непредсказуемее, чем выстроенная в голове картинка.

Либо ты, либо тебя. 

***

Тишина — первое, что встретила донна.

Медленно расширяющиеся от шока глаза — второе.

Третье — чей-то присвист.

Сначала это было действительно забавно — видеть взрослых, опытных и серьезных боссов контуженных новостью о том, что, во-первых, Король маков действительно существует; во-вторых, это не Александр, как многие думали; в-третьих, у него вообще нет члена — это не Король, а Королева; и последнее — молодая. Однако тишина затянулась, и это стало раздражать  Эариэль — тишину послушать она могла и дома под пледом и с горячим чаем.

Честно признаться, никто не верил, что на собрание боссов придет Король — точнее уже Королева — маков, но место было выделено — расчет на то, что, может быть, явится хотя бы его — теперь уже ее —  советник. Поэтому когда Эариэль зашла  в зал, то просто молча села на пустующее место. Лишь только Кристоффер — самый известный и лучший поставщик отборного каннабиса, известный также как «Фермер» — довольно ей улыбнулся. Александр доверял ему, значит, могла и она, но Королева маков в ответ ему все равно не улыбнулась и сделала вид, что вовсе не заметила ни улыбки, ни его персоны.

У нее болел живот. Эариэль очень хотела домой, поэтому решила, что просто молча отсидит это собрание и уедет с Кристоффером, как и планировалось — выудить информацию, определить возможных союзников и уехать.

«Отсидеть и свалить», — проговаривала про себя маковая донна, стискивая зубы от боли. Все вполне реализуемо. Ничего сверхсложного и криминального. Ну или почти ничего криминального...

Каждый район Лэписсена и его нижней части — Низины — был закреплен за отдельным кланом или бандой, и боссы каждого такого сейчас сидели здесь. Некое «содружество» было придумано для того, чтобы избежать лишних межклановых войн.  Никто никому не мешает, не препятствует заработку, занимается своим делом. Но это было лишь в теории, а она, как правило, отличается от практики. Все всё равно за спиной сталкивались между собой на улицах и в заведениях, устраивали подпольную продажу своего товара на чужой территории, создавали конкуренцию. Не было зрелищного кровопролития, а лишь «ребячество» — вставляли друг другу палки в колеса, дергали за косички, ставили подножки и смотрели, что же будет дальше... Один неверный шаг противника, и... «Прости-прощай, но ты сам оступился, я ничего не делал».

Съезжались все крупные боссы со всего мира лишь для деловых вопросов. Обычно это был вопрос связанный с тем, как Правительство их прижимало — очередные полицейские облавы, под которые попадали практически все банды. На прошлом таком съезде главной темой обсуждения был новый прокурор, который вел очень жестокую политику против мафиозных кланов.  Подкупить такого было невозможно, поэтому все дружно приняли решение избавиться от него. На следующий день прокурора нашли расстрелянным, и в итоге на своей должности он продержался меньше суток, а мафии снова стали жить припеваючи, продолжая плевать под ноги друг другу, пока не узнали, что у того прокурора был свой агент. От него избавились так же быстро, как и его покровителя. А босса семьи, в которую просочился этот агент, наказали, отрезав руки. Так и решались проблемы среди боссов — сообща и «дружно».

На такие конференции донна отправляла своего консильери, хотя могла и этого не делать, ведь ее семья меньше всего попадала под такие рейды. Ее не считали угрозой для мирного населения, и это играло на руку маковой мафии. В конце концов, легавые даже обращались к ним за помощью, так что появление советника на собраниях было лишь формальностью и намеком, мол, да, мы действительно заинтересованы в сотрудничестве с вами. Сильных плодов это не приносило, но однозначно помогало избежать крупных — очень крупных, таких, как с Геффреем, — конфликтов. Маковая мафия никогда не просила помощи. Она вообще никогда ничего не просила. Просто делала и брала, что ее душе угодно — такое впечатление было об этой семье. Даже сегодня Королева маков пришла не просить помощь, а лишь ответила на приглашение, явившись во всей своей красе. Она буквально просто выслушивала предложения что делать с доном Геффреем. Ни одно ее не устраивало. Но опять же Королеву маков никто слушать не хотел. Ну и ладно — полезно давать слово другим. Пока они делали вид, что молодой наркоторговки здесь нет, Эариэль изучала их характер, пыталась понять мотивацию, выявить цели и чего можно добиться от «дружбы» с кем-то из боссов.

Была вероятность того, что в данной ситуации предложения и решения Эри были бы самыми рациональными, но она решила удержать это в тайне и прикинуться несмышленой дурочкой.  Пусть они считают себя умными. Пусть. Это в любой момент может оказаться лишь иллюзией. И в этот раз управлять ею будет именно Королева маков. Но сейчас Эариэль было крайне сложно делать вид «ребенка». Слабость была хорошей маской, но не тогда, когда ты действительно слаба. А Ханессон не чувствовала себя слабой. По крайней мере не за этим столом и не в данный момент.

Все, чем занималась Эариэль и ее клан до терок с Геффреем  — это продажа товара и отмывка денег. Аккуратно, без привлечения лишнего внимания. Донна следила за тем, чтобы все дела проводились чисто. Ну или почти чисто... После «Алого восхода» Эариэль пыталась хоть на чуть-чуть, хоть как-то, избавиться от кровавой славы. В ход пошел поиск легального заработка. Так маковая мафия занялась инвестицией в бизнес: строительство, ремонт и реставрация в Низине и переработка мусора, пока остальные члены мафий занимались угоном автомобилей, подпольным игорным бизнесом, денежными махинациями и торговлей оружием. И люди действительно это ценили, почти забыв о кровавых столкновений на улицах города. Но ключевым было «почти»: такое так просто не забудешь, а поэтому в ее семье делалось все для того, чтобы полиция хоть немного доверяла им. Эариэль была уверена: стоит ей сделать хоть один неверный шаг, и все единогласно направят на нее пушки. И с лицензией, и без.

Что касалось ее финансовой и юридической защиты, то Александр хорошо над этим постарался: они были практически неуязвимы и непробиваемы. Кристиансену удалось купить поддержку и политиков, и полицейских, а те, пытаясь сделать хоть что-то против мафии, лишь старались распространять слухи через прессу — так и появлялась сомнительная информация насчет личности Короля маков, — ведь судебным путем ничего доказать не удавалось. Все прокуроры точили зубы на Александра Кристиансена, а тот в суде лишь сногсшибательно улыбался им. Так сногсшибательно, что Ри порой выслушивала истории, как некоторые прокуроры хорошо прогибаются и выгибаются в его постели и что, как правило, там они громче, чем их возмущения и протесты в зале судебных заседаний. Ри нередко восхищалась этой его способностью — говорить не только словами, но и внешним видом и улыбкой.

Маковая мафия отличалась от других не только своей политикой, но и товаром. После появления опиума на рынке его стали предпочитать другим наркотикам, а позже морфин и героин и вовсе их всех затмил привлекательностью и, конечно же, зависимостью. Пропорционально процветанию, росту власти и могущества макового клана, стало расти и число конкурентов и врагов. И тогда охота началась. С тех пор голова Короля маков остается самой дорогой на черном рынке.

Эариэль знала тут всех, хоть и не общалась ни с кем лично — за исключением Кристоффера. Информация была на таких мероприятиях главным оружием. И все все знали обо всех — кто-то занял место босса по наследству, кто-то долгим и упорным трудом, кто-то через быструю резню. Или почти обо всех... Брюнетка в шляпе и очках вызывала уйму вопросов. А еще смятение и растерянность — слишком уж резко она появилась; слишком неожиданно. Королева маков долго скрывалась и игнорировала их, что никто уже не ждал ее даже сейчас, когда ее прижал Геффрей. Его намерения были ей понятны — он хотел уничтожить или подчинить конкурентов и установить полное господство во всем криминальном мире. И видно было, что Сео не шел на компромиссы и действовал исключительно с позиции силы. К сожалению Эариэль, он изрядно в этом ее превосходил, и расправы над ее людьми сопровождались крайней жестокостью и носили показной характер, чтобы заранее запугать всех остальных конкурентов и парализовать их. И Геффрею это удалось — вот все его бывшие друзья и коллеги собрались обсудить его предательство и способы избавления. А наступления власти Сео Брик Геффрей явно не боялся. Когда уже однажды Правительство усиленно давило на мафий, обе стороны поняли: разгромив одну группировку, они освобождали место для другой, за которое начиналась еще более ожесточенная борьба. И никому не нравилось, когда к власти стали приходить молодые мафиози — более хитрые, изощренные и жёсткие. Они начиняли свинцом всех, кто переходил им дорогу, не давая возможности даже на хоть какие-то переговоры. Одна группировка  во главе с молодым гангстером известным как «Ангелочек» за свою страсть к светлой одежде подавила крупную семью, что в итоге старый мафиози закрылся в своем особняке, сжег все документы, фотографии, ценные бумаги и ушел из жизни так тихо, как выходят интроверты с шумных вечеринок — незаметно и без прощаний. Но такие группировки, как правило, устранились так же быстро, как и появлялись.

Вот еще одна проблема, которая никак не вписывалась в планы, — галлюцинации. С ними надо было что-то делать, что-то уже решить, но пока Эри просто научилась с ними жить. Привыкла к тому, что предметы неестественно светятся, дома внезапно может пойти снег, а ее любимая белая чашка становится противно оранжевой. Единственное, к чему привыкнуть она никак не могла, — это внезапно появляющийся образ О'Клиффорда, но это было так редко, что Ханессон об этом порой вовсе забывала. Как и о самой личности Дэниела. И это не могло не радовать.

Она заметила очередной изучающий взгляд на себе. Это стало надоедать, но Эариэль продолжала молчать. Провокация, от которой у Ханессон уже болели зубы от того, как сильно она их сжимала. То ли от злости, то ли боли. «Я, может, и молчаливая, но лучше не выводите меня», — почти рычала про себя она, стараясь игнорировать пронизывающий любопытством взгляд.

Сегодня главной темой было предательство Геффрея. И первой его мишенью стала маковая мафия, однако почему-то все боссы обсуждали решения проблемы, но не спрашивали мнения потерпевшей. И это не нравилось Эариэль. Ее просто игнорировали, считали недостойной и неопытной. Это было слышно по тону говорящих при словах «Королева маков». И Эариэль это даже не просто не нравилось — это раздражало. Так сильно, что в итоге она решила высказать позицию, с которой Королева маков сюда и пришла, чем и закрепила петлю себе на шее:

— Я против резни.

Все сразу обратили на нее внимание. Правильно Алекс ее учил: чем больше она молчит, тем весомее ее слова. Эариэль долго молчала, и ее действительно теперь слушали внимательно. Она убивала и помнила это. И будет помнить до конца своей жизни. Сейчас Эри смотрела вперед, но боковым зрением все еще видела, что осталось позади, пока шла к своему месту: дорожка из трупов, кровь которых образовала целую реку, что теперь стремилась прямо ей в спину.

— Мы не сомневаемся, Маковка, но Геффрей не изъявил желания вести переговоры. Видимо, кровавая с ним война — это единственный твой шанс выжить, — ответил ей Кристоффер.

— Или трагично умереть, — хохотнул кто-то рядом, и Эариэль уловила язвительность, но сделала вид, что не услышала.

Она заметила, что слова «победить» никто не произносит. Ханессон и сама это понимала, что в ее партии победа была предопределена еще до начала игры. Она была любителем — Геффрей гроссмейстером. Сколько пешек он успел убрать с поля, чтобы добиться своего места?

— Безусловно я могу устроить стрельбу на улицах, расправляясь с триадами Геффрея — на такую роскошь денег у меня хватает. Но это все привлечет внимание Правительства. Если уже не привлекло... Вы готовы вести войну с Правительством? Я нет. Думаю, что и вы тоже.

— Ты права. Поэтому быстрая резня может ускорить свод счетов с Сео и отвести от нас внимание полиции.

— Нет. Это грязно, — продолжала противиться Королева маков, начиная недовольно прищуриваться — ее не хотели слушать и слышать, все еще принимая за малолетку, которую можно использовать.

— А что «чисто»? Добропорядочные люди не становятся главарями криминальных группировок, если ты забыла, — решила вставить свое слово Касано.

— Это правда. Поэтому и я устраивала резню, не будем про это забывать. Однако мне хотя бы не приходится толкать наркоту подросткам, чтобы оставаться на плаву. Раз уж мы заговорили о действительно грязных делах.

— Никто из нас этого не делает.

— Вот так новость! — наигранно удивленно приподняла тон Эариэль. — Дон Брю, видимо, не знал об этом...

Все вмиг обернулись к дону Брю, который уже залился краской. То ли от гнева к маковой королеве, то ли от стыда, что еще больше опустило его в глазах Эариэль. Стыд за этим столом — непозволительная роскошь. Как и сомнение.

— Дон Брю, Вы продаете наркотики подросткам? — вопросил Ричард Анастазий.

— У меня упал доход!  А они сами вылавливают моих дилеров!

— Какая жалость... — произнесла Королева маков, отворачиваясь в сторону. Она обвела взглядом помещение. Зал был круглым, поэтому вполне вероятно, что Эариэль попала в цирк. Иначе как еще объяснить эту клоунаду.

Далее началось бурного обсуждение всего и ничего, от чего Эариэль снова потеряла всякий интерес, как и окружающие к ней.

Чем бы себя занять?

«Иногда я курю, что занять свое время, вспоминала Эариэль слова Алекса, — а также выделить его для размышления, чтобы найти в каждом положительную сторону. Пока ты делаешь затяжку, держишь дым в легких, в твоей голове может родится множество мыслей, которые могут сыграть на руку».

— Не поделишься сигаретой? — спросила она Кристоффера. Тот без лишних вопросов, что, конечно, вызвало толику уважения у Эариэль, утвердительно кивнул и достал свой портсигар, высунул сигарету и вручил Эри. — Замечательно, — произнесла Королева маков и зажала сигарету губами. 

Эариэль, окинула из-под полей шляпы и темных очков взглядом присутствующих — она наблюдала и ни за кем, и за всеми одновременно.  Она почти наяву видела, как перед глазами боссов появился невидимый листочек, на котором появилась новая заметка: «курящая». Еще одна горсть песка в их глаза, ибо вряд ли теперь они придут к мысли, что донна в общем-то и не курит. С сегодняшнего вечера начался обратный отсчёт до момента, когда все узнают, что дамочка, возродившая маковую культуру, — обычная девушка с северного острова. А поэтому она пыталась выиграть себе еще хоть немного времени.

Эри посмотрела на мисс Касано. На ее шелковые перчатки были надеты золотые кольца, что в отдавали теплым свечением, с бриллиантами, которые оставляли на темной поверхности стола радужные блики. Эариэль наблюдала за этими бликами , а потом от скуки стала выводить невидимые узоры на глянцевом столе. Затем она заметила, как те стали шевелиться и переливаться, а от руки оставались светящиеся следы в воздухе.

«Началось», — подумала Эариэль. Она уже успела привыкнуть к таким простым галлюцинациям: то что-то внезапно увеличится или уменьшится, поменяет свой привычный цвет; появятся причудливые фигуры, предметы расплываются и  рассыпаются на кусочки и завитушки, становясь похожими на узоры и мозаику. Эри научилась различать галлюцинации от реальности и попросту их игнорировала, но порой они заходили так далеко, что это начинало пугать. Когда она возвращалась домой, то облегченно вздыхала, чувствуя небольшую, но радость от того, что не попала под машину, заблудилась или провалилась в какой-нибудь открытый люк. Это было сравни тому, как когда-то Эри радовалась, что ее не арестовали и не убили мафиози или копы после какой-нибудь вылазки. Садясь за ужин, она порой не могла поесть: на столе появлялись абсолютно неизвестные ей блюда, а порции в тарелках росли в геометрической прогрессии, что ее сводило с ума только от вида, и в итоге Ханессон просто выходила из-за стола разочарованной и уставшей — даже поесть нормально нельзя. Глядя на свое дерево магнолии, Эариэль могла заметить в листьях ослепительные закаты горного Айсленда с сияющим снегом — в такие моменты Эри жалела, что не умеет рисовать.

Например, сейчас пятно, которого не было прежде на столе, вдруг стало растекаться по всей поверхности, а цвет его словно ожил и теперь тек и перемещался во все стороны, переливаясь радужными красками. Текстура самого пятна тоже менялась: то от игольчатой, как ледяные цветы на озерах, к махровому, то от шелкового к грубой. 

Эариэль проморгалась. Как и ожидалось: ничего не изменилось — кроме, конечно, самих галлюцинаторных образов. Поэтому она решила сконцентрироваться на обсуждении коллег. И услышанное ее привело в ледяную ярость. Эти ублюдки уже списывали ее со счетов и решали, как сохранить поставки героина без маковой мафии. Холод прошелся от самого сердца до кончиков пальцев и мозга — туда, где сейчас и было ему место.

— Я создала свой голубой океан, — начала Королева маков, взяв так и не зажженную сигарету в руку, — свободный от конкуренции, с малоразвитой отраслью и прекрасным формированием потребительского спроса. Бешеные бабки, хочу я вам сказать. Но вы и Геффрей вынудили меня замарать его кровью, превратив в алый. И что теперь? Вместо траты времени на улучшение товара и поиска новый оптовых покупателей, я трачу время на избавление от гребаных конкурентов. Я сидела, твою мать, после «Алого восхода» и никого не трогала, но нет же! Есть умники, которые решили, что могут лучше. Что ж... один такой недавно насажен на кий.

— Ты угрожаешь нам? — произнесла Касано, вздергивая свою крашенную бровь.

— Да, черт возьми. Воспринимайте это как угрозу, потому что мне надоело закрывать на это глаза. Если все в этих водах строится на убийствах и крови, то давайте это устроим. Будет Алых восход два точка ноль.

— Этого нам точно не надо. По крайней мере, не сейчас, — раздался басовитый голос Ричарда Анастазия, но в ушах Эариэль образовался вакуум от злости, поэтому она уже не различала, кто говорит. Это могло сыграть с ней злую шутку.

— Почему ты не хочешь рассмотреть нас, твоих коллег и друзей, как оптовых покупателей, дорогуша? — задал давно волнующих всех вопрос один из сидящих главарей.

«Дорогуша» резануло по ушам по ушам, словно ржавое лезвие.

— Знай свое место, дорогуша.

Эариэль стала задыхаться от гнева и воспоминаний. Теперь ей хотелось не пускать пыль в глаза, а бросать мелкие осколки. Чтобы они наконец поняли, что не так проста Королева маков.

Молчать. Ей надо было молчать. Просто молчать. Таков был план. Но она не сдержалась. Один из бесов — тот, что был ответственен за вспыльчивость Эариэль, — шепнул ей на ухо лукавое: «сделай это». И она сделала — вспыхнула и загорелась, как лес в самое сухое и жаркое время. Чьи жизни погубит этот пожар? Как минимум, лес внутри нее точно уже умирал, полыхая в адском пламени гнева. 

— Потому что я жадная сука, — уверенно ответила она и нахально приподняла уголки губ цвета жгучего перца.

— Дерзкая девчонка! Кем ты себя возомнила?! — почти заверещала Касано, резко приподнявшись.

— Кем я себя возомнила? Хмм... — лжебрюнетка задумчиво постучала пальцем  по подбородку и стала что-то вырисовывать в блокноте для заметок, лежащем перед ней, — наверное, той, что не пришлось сосать за место за этим столом, — ярче блеска бриллиантов на перстне у Касано улыбнулась Эариэль, еще больше выводя женщину из себя, хотя и сама была на грани. Если не лесного пожара, то взрыва точно стоило ожидать. Маленькой петарды или водородной бомбы — это еще предстояло узнать.

— А кто говорил, что не сосала ты, мелкая дрянь?

— Вот. Я прямо сейчас тебе это говорю.

— И как же тогда в столь юном возрасте ты заняла верхушку мафии? — уже шипела от недовольства Касано.

— Мозгами. И спасибо за комплимент моему возрасту. Смотрю, тебя это задевает. Говорят, сейчас хорошие омолаживающие маски делают. Обратись.

— А когда мы перешли на «ты», мелкая...

— я не разговариваю «на вы» с теми, кого не уважаю, — перебила Эариэль.

Похоже, Алексу все же придется кормить ее рыбок.

— Кстати, девочка, как нам к тебе обращаться, — надменно произнесла Касано, чем еще сильнее выбесила маковую донну.

— Как придумали, так и обращайтесь, — ответила она, и, натянув улыбку, продолжила: — Называли Маковым королем? Значит, обращайтесь на «Ваше Величество».

«Что ты творишь, черт возьми!», — кричал  разум Эариэль.

Она услышала, как от смеха в кулак прыснул Кристоффер. Наверняка потом расскажет об этом Александру. Еще лжебрюнетка заметила, как надулась мисс Касано, словно длинношипая рыба-еж. Ее уголки губ и брови опустились. Эариэль поняла, что завела себе нового врага, который теперь будет точить свои шипы у нее за спиной.  Окончательно подливая масло в огонь, Маковая донна показала Касано язык. Теперь ей точно конец. Но холодная война еще продолжалась:

— Что же ты пряталась так долго? Заявилась сюда только тогда, когда тебя стали хватать за шкурку. Помощи ищешь? Не дождешься. Говоришь, не сосала за место?  А за жизнь не хочешь попробовать, а? Встань на коленки перед Геффреем, может, он и сохранит тебе ее.

Повисла тишина. Такая, что почти слышно было, как шипело шампанское в бокале змеиной сутенерши. 

Обычно Александр держал Ри в узде — удерживал от безумных поступков. Но в этот раз она была и сошедшей с ума лошадью, и всадником, что держал поводья, а поэтому момент, когда она их отпустит, был лишь вопросом времени. Которое так некстати пришло. Впрочем, Эариэль и не шибко рассчитывала на полное взаимопонимание «всадника» и «лошади», коими она одновременно сейчас и являлась, а поэтому бросила «поводья» достаточно легко, дав наконец волю кипящим эмоциям и безумию в лошадиных дозах.

— Пошла. Нахуй. Сука, — отчеканивая каждое слово, произнесла донна маковой мафии.

— Да кто ты такая без своих маков, жалкая наркоторговка?! — воскликнула Касано.

— А кто ты такая без своих шлюх, старая сутенерша? — парировала донна и ухмыльнулась, услышав молчание в ответ. Однако мысленно Эариэль схватилась за голову: что, мать твою, она вытворяет? Теперь Королева маков точно в глазах других боссов эмоционально несдержанная малолетняя наркоторговка. Но в то же время Ханессон задумалась. А нахрен ей эти друзья-боссы? Сегодня они вместе избавяться от Геффрея, а завтра снова начнут цапаться за территорию. Но сейчас было не время бунтовать против потенциальных каких-никаких союзников. Но весь изначальный план пошел коту под хвост. А может, и нет...
Если она слаба, то, может, стоит показать, что это вовсе не так? Эариэль решила рискнуть: — Вы все прекрасно знаете, как одна пешка — мать, ребенок или жена — в игре способна сделать шах и мат. Можно воевать бесконечно, строить планы, вставлять палки в колеса, но когда соперник берет вас за горло шантажом и угрозами родным, вы проигрываете. Но вам ни-че-го неизвестно обо мне. Вы не знаете, кто я и какие у меня мотивы, — вернув себе спокойный тон, продолжила Эариэль. — Вчера вы еще обо мне не знали, Королевы маков  не существовало, сегодня же я здесь. Но мне ничего не стоит исчезнуть вновь. И вы так и будете гоняться за невидимкой и воспоминанием о брюнетке, что видели лишь раз.

— Ты так уверена, что неуязвима? Думаешь, что тебя некуда бить? — спросил ее босс клана «Бьянко», что сидел почти напротив нее. Ханессон почувствовала вызов. Ей надо было оставаться на нейтралитете, но она слишком далеко зашла, поэтому вызов приняла. И начала натиск.

Эри лениво и показушно приподняла уголок рта, растягивая секунды в напряженную минуту. Наверное, многие решили, что эта пауза была выдержана для устрашения, но Королева маков просто обдумывала свои следующие слова — ход, который должен был поставить шах там, где не было и намека на него.

– Попробуйте, – ответила наконец Эариэль, постучав пальцами по столу из темного камня. – Вас удивит то, на что способен человек, которому нечего терять и насколько может быть он опасен и силен после стольких лет тишины и кровавой резни, — теперь шла в ва-банк донна. Она лукавила, ведь ее близкие были все еще живы и ей было, что терять, но Эариэль приложила все силы и имеющуюся власть, чтобы никто из криминального мира не мог и на шаг приблизиться к ее родной семье. А себя... себя Эри уже потеряла давно. Теперь уже пан или пропал.  — Слышала, вы застрелили любовника жены прямо в своем доме, — обратилась она к боссу «Бьянко» — именно его решила «распилить» сегодня Королева маков. — Она вас не любила? Вы держали ее насильно? Как вы такое допустили, что в вашей кровати трахался другой мужчина? Все мы знаем, что криминальный мир жесток, и все мы здесь убийцы, но босс мафии — уважающий себя человек, и его жена никогда бы ему не изменила. Ваше достоинство и честь упали на дно уже тогда, — хладнокровно рассуждала она, но жар от ее слов все равно исходил. Эариэль не добавляла огня — она просто беспощадно жгла. На секунду донна перевела взгляд на Ричарда. Он уже не смотрел на нее, как на маленькую девочку, что мешается под ногами. В его взгляде была частичка удивления и заинтересованности. И будь Эариэль действительно маленькой глупой девочкой, то обрадовалась бы вниманию столь важного дяди. Она вспыхнула, да, но глупой не была. Поэтому чувствовала Эри не радость, а страх. Теперь они знают, что она тоже умеет жалить. Это делает ее опасной. А никто не любит лишней и неожиданной опасности. Но поджимать хвост в планах Эариэль не было. Никогда. — Так что я действительно считаю это недостойным моего внимания. Вы не сохранили свою собственную родную семью, так какой нахрен помощи мне ждать для своей?

На лице Эариэль появилась механическая улыбка, как точка в конце предложени, завершающая ее слова. Она не стала оставлять аргументы «на потом» — один мудрый совет от одного ее любимого адвоката: сразу обозначь весь спектр ходатайств и аргументов по делу.

— Ты слишком самоуверенна, — произнес дон Анастазий после выдержанной паузы.

«И я от этого умру», — подумалось ей. Но игра уже начата, а отступление было не в стиле Эариэль.

«Всегда нужно быть готовым к процессу. Отсутсвие аргументов и фактов сразу бросается в глаза — это непрофессионально. Доверие падает. И со стороны твоего клиента, со стороны других участников процесс и, конечно же, судьи», — продолжала вспоминать Эариэль слова Алекса.

Она перевела взгляд на Ричарда — главного судью. И аккуратно, плавно, скользя через весь стол, перевела на свои руки, словно в тех находился весь компромат, все факты. И невидимый заряженный пистолет. На всякий случай. Для собственной уверенности.

— Возможно. Возможно, вам удасться накопать на меня информацию — я этого не исключала никогда и не исключаю до сих пор. Но что вы сможете сделать с ней? Распространить ее, чтобы нанести мне урон и ущерб моему бизнесу через прессу и Правительство? Или шантажировать и угрожать расправой? Мило. Очень мило. Ведь и я тоже так умею, — говорила четко Королева маков, отделяя одну фразу от другой и добавляя паузы между ними, чтобы каждый присутствующий мог уловить все оттенки ее тона. — Хотите нанять киллера? Так и я могу его нанять, ведь денег у меня достаточно. Захотите устроить резню? — Эариэль хохотнула. — Не сочтите скромной, но и это я умею. Я тоже умею быть кровожадной сукой. Только я в отличие от вас не гонюсь за властью, огромными деньгами, влиянием... у меня нет даже прямых поставок товара. Вы за столько лет даже не смогли вычислить, откуда берется опиум. Это уменьшает еще больше вашу возможность нанести мне ущерб. Что вы сможете у меня забрать? Лишить бизнеса? Я уже однажды сделала из дерьма конфетку, и сделаю это вновь, если сочту нужным. А вот у вас... есть куда бить. Прекрасный выбор: ваши дорогущие машины, роскошные дома, интересы, которыми вы дорожите... Близких. Например, дочь. Ту блондиночку. Кажется, ее Эмили зовут... да, точно, Эмили. Видела ее фотографию со дня рождения — в красивом розовом платье и с ее новой пони.

— Это не пони... — сквозь зубы проговорил дон «Бьянко».

— Она же увлекается конным спортом? — проигнорировала его Королева маков. — Я все это к чему... не стоит напирать на меня. Как там говорят? «Я перебью всю всю его семью, а потом выкопаю из могилы его деда и бабку, всажу в них несколько пуль и снова закопаю...». Цена вашей алчности — ваши родные, — закончила Эариэль.

«Ри, Луна моя, прошу: не выделывайся. Это не тот случай, когда стоит привлекать к себе кучу внимания и поднимать суматоху. Ты и так своим появлением вызовешь интерес. Очень много интереса и лишнего любопытства к твоей истинной личности», — все крутились в голове слова Александра.

«Ошибка. Я совершила ошибку. Но лишь для того, чтобы ее больше не совершить. Все, что может пойти не так — идет не так. И все, что должно идти по плану — идет не по плану тоже. Уже неважно, что все пошло наперекосяк. Главное — это выглядит неплохо», — ответила мысленно Эариэль. Или же пыталась убедить себя в этом.

Она подвинула к себе пепельницу, вернула сигарету между губ и посмотрела боссу «Бьянко» прямо в глаза. Мысленно Королева маков начала считать секунды. Все вокруг молчали и наблюдали за происходящим. Босс «Бьянко», нехотя достал свою зажигалку и поднес ее брюнетке. Донна втянула в себя дым. Все за столом прекрасно понимали, что только что произошло. И протянутая зажигалка лишь окончательно это подтвердила. Сегодня это один мелкий и мнимый приказ, а завтра этот дон будет повиноваться во всем.

«Шах и мат, ублюдок. Кажется, ты только что сломался. За какие-то жалкие гребаные секунды», — подумалось Эариэль.

Королева маков наблюдала за собравшимися сквозь дым с таким безразличным видом, будто бы все происходящее вообще не имело к ней никакого отношения, и минуту назад она не растоптала одного из опытнейших мафиози.

Может, это был первый звоночек ее безумия? Решила ли Эариэль, что у нее нет иного выходы? Непредсказуема и опасна. Теперь она старалась по капле передать страх каждому, чтобы тот, словно здоровый саженец, рос, креп и плодоносил, пока не созреет в уважение к ней. Либо же в что-то более страшное, что наконец доведет ее до могилы.

— Обмен любезностями окончен? Мы можем продолжить? — произнесла Эариэль, делая затяжку и замечая, как над ее головой вьются змеи.

— Продолжим, — произнес Ричард, а Касано продолжила гневно хмурить брови.

На продолжение Эариэль было плевать. Она вообще не хотела слушать никого. Все казалось абсурдом даже больше, чем ее галлюцинации — те были ей сейчас даже интереснее, чем беседы об уничтожении Геффрея.

Так бы Ханессон и просидела в утомлении, скуке и раздражении, если бы не одна упомянутая и  режущая ее слух фамилия.

Она с недоверием подняла взгляд на экран.

«Блять».

По началу она вообще о нем не вспоминала. Да, было неприятно и обидно, но привязаться Эариэль не успела, а поэтому оставить О'Клиффорда в прошлом ей сильного труда не составляло. Однако... он стал чересчур часто мелькать в ее жизни: то кто-то его упомянет, то она где-то увидит его портрет, то услышит чертов бархатный голос из какого-нибудь интервью или передачи. Все это напоминало ей о нем последние пару месяцев, что в итоге Эариэль вспомнила об обиде, а теперь уже перешла в раздражение. И изюминками в этом кексе стали галлюцинации с его образом. Поэтому она не выдержала. И засмеялась.

Это какое-то безумие! Они серьезно решили привлечь его в это?

— О'Клиффорд? Вы серьезно? Он легавый от мозга до костей, — искренне удивлялась Эариэль сквозь непрекращающийся хохот, от которого у нее уже образовывались слезы.

— Почему нет, маковка? — удивился ей Кристоффер. — Он хоть и близок к Правительству, но их частью не является. Дэниел О'Клиффорд много чего интересного вытворяет за их спиной.

— К тому же у нас общий враг. Думаю, разумнее будет вместе избавиться от Геффрея, а потом уже решим, что делать с мистером О'Клиффордом, — добавил Ричард Анастазий.

Она помнила, что в мире мафии действует правило: подкупить или убить. Эариэль снова взглянула на портрет главы Иммортала. Подкупить или убить? Его не подкупишь. Поэтому она считала дни до его смерти.

— И что вы собираетесь делать? Прислать ему открыточку с приглашением поохотиться на Геффрея?

— Маковка, ты только что выдала красивую речь про шантаж и сразу же спустила его со счетов? Может быть, тебя и не интересует власть и влияние на общественность, но для О'Клиффорда это важно. Какой будет реакция народа и Правительства, когда они узнают о тайных экспериментах Иммортала?

Смех застрял в горле. Намек она хорошо поняла.

«Твою мать...»

— Да, возможно, я неправильно выразилась, назвав его легавым, но он точно не из тех, кто будет помогать мафии.

— И все же ему придется, — уверял Кристоффер. Он стал тыкать в свой планшет, лежащий перед ним. Через несколько секунд на большом экране высветилась таблица. — Это взломанная база Иммортала. Тут можно увидеть проект «Инвиво», поддерживаемый государством, — их главный приоритет на данный момент. Но, поизучав этот проект получше, мои айтишники нашли информацию, которая может вызвать новые волнения общественности.

— И что же такое страшного уважаемый мистер О'Клиффорд скрывает? — спросила заинтересованная Касано.

Эариэль знала ответ. И боялась его услышать.

— Эксперименты над людьми до их легализации. И много химического и биологического оружия, запасы которых также скрываются от Правительства. Думаю, можно...

Эри отключилась. Все ее внимание привлекала строка в таблице проекта «Инвиво», которая врезалась в голову и, казалось, прорубила ее насквозь: напротив строчки «объект 526» было написано «действующий». Так значит Селеста говорила правду. Эариэль на секунду прониклась к ней благодарностью. Жаль, что было уже поздно.

Ей это не понравилось. Очень не понравилось. Ей вообще не нравилось находится здесь. Не нравилось отношение к ней как к малолетке. Не нравилось, что они обсуждают О'Клиффорда.  Последнее ее душило и напоминало об обиде. Нет, даже не об обиде, а разочаровании.  Встреча с О'Клиффордом была ошибкой. Но время не умело делать полицейский поворот, чтобы развернуться и умчать в обратную сторону. Это все то же одностороннее движение, как и жизнь. К ее сожалению.

Нет в мире вещи страшнее, чем полная уверенность в собственном всезнании и уверенности. Поэтому Эариэль всегда допускала возможность, что два плюс два будет равно пяти. И эта ситуация была именно такой — Эри предполагала, что ее отпустили не просто так. Но вот для чего — она не знала точно.

«Для чего ты это сделал?» — задалась Ханессон снова этим вопросом, взглянув на портрет Дэниела на светящемся экране.

Она не знала правды, но чувствовала обман. Лучше бы он просто игнорировал ее. Забыл.

Стол превратился в бездонную дыру со звездами.

Забавно.

Нет, это уже не забавно.

Хватит с нее этого.

Королева маков встала. Все снова обратили на нее все свое внимание. Да и плевать.

«Любуйтесь, сколько хотите. Это была ваша последняя встреча с брюнеткой в шляпе».

— Если ваше предложение — это поиск поддержки у О'Клиффорда путем шантажа, то желаю удачи. Я в этом участвовать не буду. Спасибо за интересную встречу, господа — я удаляюсь. Счастливых вам дорожек.

Проходя мимо Касано, Королева маков положила перед ней блокнотик, где ранее выводила что-то ручкой.

— За бесплатный логотип не благодари.

Это были ее последние слова. Королева маков ушла, оставив шлейф табака, опиумного дурмана и угроз, но за спиной она чувствовала порожденный ею страх, ненависть, любопытство и наконец уважение.

***

Ничто так не утомляло, как рутина своей надоедливой монотонностью. Хотя даже рутина пророй способна заинтересовать, однако цикличные «мы снова в упадке», «у нас проблемы», произнесенные замысловато, но все же бесцветным тоном и интонацией, действительно уже надоедали. Каждый раз эти встречи, заседания, совещания казались одинаковыми, хотя бы тем, что все вечно выкладывали на стол проблемы, но решать их никто не хотел, и в итоге все лишь ждали, что хоть кто-нибудь за них возьмется, либо они решатся сами.

Дэниелу казалось, что он зря тратит на это время, и из-за этого затяжное утомление стало переходить в легкое раздражение. Сегодня такая встреча в Правительстве была как раз именно из разряда «максимально скучная», что О'Клиффорд уже не раз пожалел о приходе сюда.

Он устало откинулся на спинку стула, сложил руки и наконец взглянул на выступающую женщину с речью об очередной экономической проблеме из-за очередного протеста мутантов. О'Клиффорду захотелось перебить ее и сказать, что все это легко решаемо, если бы ответственные за экономику наконец перестали красиво ныть и начали разгребать мусор, который они скопили в своей работе. Но Дэниел лишь встретился с ней взглядом и улыбнулся. В его улыбке скрывалось лукавство, которое сложно было заметить. Женщина смутилась и вместо проговаривания подготовленного текста  ровным и нудным тоном стала запинаться, и это хоть как-то смогло разрядить обстановку. Но через пару минут опять стало скучно.

«Отсидеть и свалить», — решил для себя Дэниел, еле сдерживая зевок.

Он задумался, что если бы набрал команду экономистов в Иммортал, то смог бы решить возникшие проблемы на раз-два, тем самым создав для корпорации новую сферу развития и получив еще больше влияния и поддержки в мире. В конце концов, об Иммортале уже знали все, а вот доверие к работникам в Правительстве все падало и падало. Да и в сложившихся условиях миром правит тот, кто владеет информацией и контролирует ее потоки. И такой информации в базе корпорации явно было больше, что очень многое и не раз подтверждало. Экологизация, новые технологии могли бы развить...

Дэниел отвлекся от мысли, когда внезапно в конференц-зал залетел мужчина со своей ассистенткой, которая небрежно держала папки.

— Извините, господа-коллеги! Очень сильно извиняюсь! Приношу свои извинения за опоздание! Надеюсь, мы нечего серьезного не пропустили!  Но у нас очень много новостей! Миссис Уильямс, вы уже закончили? — обратился вошедший к выступающей — или уже нет — женщине.

— Эм... — протянула она.

— Отлично! Потому что информация важная!

— Неужели? — произнес мистер Эрнандес, руководитель ФБР.  — Давно Вы нас не радовали.

Тогда Дэниел признал в вошедших представителей департамента правительства по борьбе с наркотиками. Обычно в их мутных обсуждениях тоже не было ничего интересного, так как дальше «на данный момент нам неизвестно... на данный момент мы ничего не можем предпринять» они не заходили. И он готов был вернуться в расслабленное и скучающее положение, если бы не одно «но»:

— Мы нашли труп Кэмерона Элингтона, и ответственность за него и бизнесмена, подозреваемого в торговле морфином  взяла на себя Маковая мафия.

«Морфин для своих медицинских делишек, черт побери, ты решил покупать не у меня! Это меня чертовски задело, и я еще припомню тебе это».

На секунду зал остался без единого звука. У многих читался шок. И даже у мистера Эрнандеса, привыкшему к новостям о мафиях и убийствах, приподнялись от удивления уже седеющие брови. Но в следующий момент он нахмурился. Дэниел же стал прокручивать вероятность того, что это и было ее «припоминание».

— Они же не берут никогда ответственность... — начал кто-то говорить, но был прерван.

— Теперь нет сомнений, что стоит поставить их целью номер один! Это на их территории наркотиков стало больше, резни больше, шантажа и рэкета больше.  Мы слишком долго закрывали на них глаза и многое спускали с рук! Пора перестать наблюдать за этим беспределом и положить этому конец.

Дэниел еле сдержал смешок. Этот мужичок еще бы сказал, что их борьба сильна и непоколебима. Даже если бы изначально они бросили все силы на клан маковой мафии, то все равно бы ничего не добились. Что же поменялось теперь? Мафии всегда действовали резко: соседнем городе они и вовсе перебили всю власть, начиная с прокуроров и заканчивая мэром и главой оппозиции. Сейчас-таки клан маковой мафии стал еще осторожнее, что при всех связях и возможностях Иммортала новой информации о группировке не поступало. К тому же исчезла еще и часть старой. Она  подошла к делу основательно.

— То есть даже Вы уже признаете, что это территории мафии? — произнесла женщина, сидящая рядом с Эрнандесом, слега морщинясь от недовольства. Очень, очень смелая дамочка.Мистер Эрнандес почти зарычал. Его ткнули в свой же косяк.

Ну наконец-то. Наконец-то хоть что-то интересненькое на заседании, а не бесконечные нудные монологи. Теперь О'Клиффорду хотелось знать больше, пока сам он анализировал ходы маковой донны. От нее не было вестей около четырех месяцев, а тут вдруг навалилось со всех сторон, начиная с записки, заканчивая смертью семьи Элингтон.

Записка. Что это было? Флирт или угроза? Или и то, и другое?

— В общем, вот, — произнес представитель департамента по борьбе с наркотиками, и тогда О'Клиффорд наконец прервал цепь мыслей, чтобы взглянуть на экран.

Истерзанный труп с распахнутыми глазами, в которых по-прежнему читался ужас, покрытый стеклом; отстреленные уши, одно из которых было безвозвратно утеряно, а другое все еще висело на куске коже; от рта, обрамлённого когда-то губами, осталась лишь  с оборванными краями дыра, открытая в немом крике; конечности были неестественно вывернуты. Это все приводило в ужас и доводило до тошноты. Однако была одна несостыковочка: при всей неузнаваемости, тело не было похоже на  Кэмерона Элингтона.

— С чего вы взяли, что это дело рук макового клана? — произнес кто-то вслух вопрос, который крутился и у Дэниела в голове.

— Потому что на месте не было ни следов от ботинок, ни от пороха, ни одной пули и ни одной гильзы. Так тихо и чисто работают только они.

— Вы сказали, что люди макового клана взяли на себя ответственность за...

— Нет, не за это убийство. Но это тоже в их духе. Переключай, — обратился представитель к своей ассистентке. Следующий кадр. — Наша головная боль, — начал мужчина, указывая на — нет, это не было даже трупом — часть тела. — Отрезанные конечности, отсутсвие пальцев, волос. Обычно мы ищем ДНК в костях, и чаще всего в зубах — их, кстати, тоже нет, — но этот паренек лежал под землей слишком долго. Мафиози хорошенечко постарались, чтобы свести судмедэкспертов с ума — наши люди просто не в состоянии опознать тело. Потому на это дело надо больше времени. Или помощи, — мужчина многозначительно посмотрел на О'Клиффорда, но того это не волновало: сейчас у него были другие интересы, а в приоритете все еще маячил Инвиво. Дальше шла следующая фотография: — Вот за него они взяли ответственность.

Теперь уже на кадре был брат Селесты — Кэмерон Элингтон. С разбитым носом,  синяками, ссадинами, кровоподтеками, простреленной ногой и черепушкой. Труп лежал прямо на дороге.

— Не аккуратно это как-то со стороны мафии — оставлять труп посреди трассы.

— Это не просто так. За несколько лет мы пришли к выводу, что убийства для некоторых группировок — это инструмент общения.  В данном случае, это означает, что этот парень перешел им дорогу, поэтому они и оставили его вдоль нее. Это скорее объяснительная нам и послание другим группировкам. А может, даже предупреждение своим.

Понятно. Со старшим Элингтоном все стало понятно — парень свернул не на ту дорожку и поплатился за это. А что с Селестой? Наркотики были тоже ее рук дело? О'Клиффорд знал, что Эариэль недолюбливала блондинку и вполне могла так изощренно ей отомстить. 

«Это конец, Дэниел. Скажи «прощай» мне и моей светлой стороне», — в голове пронеслись ее слова.

«У Вас есть еще какие-то причины, верно?» — вспомнил он слова доктора Хакса.

Верно. С самого начала — с тех самых пор, как Дэниел узнал, кем является объект 526, — у него было куча планов на нее. О'Клиффорд сразу понял, что к нему в руки попала карта, способная изменить ход игры за власть. Пусть и не джокер, способный изничтожить конкурента с концами, но точно козырная дама, способная облегчить игру и заставить врага занервничать. Пусть Эариэль и думала, что ведет свою игру, Дэниел прекрасно понимал, что если не он, то Геффрей втянет ее в эту войну. Хоть и сам Сео не догадывался, как связана Королева маков и проект «Инвиво».

Не вписывалось в планы пара вещей — флирт и внезапно возникшаям страсть. Всплеск тестостерона О'Клиффорд не ожидал. И внезапного влечения тоже — всегда находится то, чего не ищешь. И казалось, все пошло наперекосяк после встречи в баре со стаканом виски, после которого он был готов плюнуть на весь гребаный чеснок, но... Но все вернулось к правильным и нужным отношениям после ссоры в ресторане.

Вопрос теперь заключался в другом: знал ли Геффрей о роли Королевы маков в планах О'Клиффорда? Пока не знал, и Дэниел делал все возможное, чтобы не узнал. Но признаваться в том, ради проекта ли он это делал или из-за интереса к Эариэль, О'Клиффорд не осмеливался. Да и смысла теперь это не имело.

И все же он волновался за нее. Дэниел не раз жалел о своем решении выпустить Королеву маков, ведь каждый день она была на грани смерти, продолжая войну с Геффреем. А после гибели Селесты Элингтон смерть Эариэль означала бы крах проекта. Дэниел поймал себя на мысли, что снова думает о ней и о том, что налажал тогда. Но налажал ли? Или сделал так, как изначально должно было быть?

О'Клиффорд взглянул на фотографию трупа. Он вспомнил запись с камер, как Эариэль без колебаний стреляет три раза подряд в куратора. Инстинкт убийцы или ненависть? Она была права — Дэниел совсем ее не знает. И судя по количеству жертв бойни мафий и способам расправ, Эариэль действительно обезумела.  В его интересах было, чтобы Эариэль выжила, но не хотел помогать ей в ее грязных делах. Но одно исключало другое. Поэтому ему окончательно пришлось принять сторону.

Тогда в его голову закралась мысль.

— А с чего вы взяли, что это мужчина? — наконец выдал Дэниел после долгого молчания. Все обернулись на него. Лишь его слова некоторым казались уже спасением, потому что, как правило, за ними следовало предложение и решение проблем,  — Мисс Касано же ведет нелегальный бизнес, а она, вроде, женского пола. Кто решил отмести варианты того, что это не молодая девушка?

— Тогда это должна быть молодая девушка с большим заработком или имуществом. Таких, сами понимаете, немного. Логичнее, если бы это был мужчина в возрасте, бизнесмен...

— Логичнее, поэтому, скорее всего, это не так. Сколько лет Король маков вас за нос водит? Вы ищите среди бизнесменов, инвесторов, но о возможности того, что это Королева маков, вы не подумали. Может, именно поэтому она и остается безликой.

— Молодая девушка? Сколько же ей тогда было во время «Алого восхода»? Двадцать?  Двадцать пять? Это абсурд.

Двадцать три. Эариэль тогда было двадцать три, а она уже устроило резню на улицах города и закрепила позиции в Низине. Ей было двадцать три, когда на город опустился дурман в виде опиатной наркомании. В двадцать три о ней уже знал весь мир, как о Короле маков. Абсурд. Было бы им, если было бы неправдой.

— Может быть. Но я считаю, что вы рано исключили женскую половину. Особенно учитывая то, что с мужской у вас все равно никаких зацепок.

О'Клиффорд заметил на себе проницательный взгляд. Кого-то точно насторожило его «предположение». Дэниел повернулся и встретился взглядом с одним из членов верховного суда. Он однозначно знал больше других. Возможно, знал об Эариэль. Возможно, вовсе был на ее стороне. Однако мужчина не выдержал изучающего взгляда О'Клиффорда и снова повернулся к фотографиям.

Дэниел знал, что мафия подкупала многих в Правительстве и судах, но он не думал, что она могла зайти так далеко.  Становилось понятно, почему большинство группировок не боялось законов — они сами их формировали и подстраивали под себя. Их власть могла уже сравниться с государственной, и теперь они и вовсе начинали действовать сообща.

Если маковая мафия, казалось, не была заинтересована во власти, то вот остальные группировки — да. А Сео Брик Геффрей и вовсе делал все, чтобы придти к абсолютной. Впрочем, у О'Клиффорда была похожая цель, а вот способы достижения — другие. И объект 526 и босс маковой мафии в одном лице в этом плане и мешали, и помогали одновременно. Однако чем дольше это продолжалось, тем сложнее за ней было уследить и тем больше хаоса она порождала. Чем сильнее Эариэль скрывалась, тем настороженнее становился О'Клиффорд.

Эариэль вела игру хладнокровно, но с азартом. Ее ходы были ему непонятны. Она стала задачей, над которой он ломал мозги дольше обычного.

Дэниел вновь посмотрел на изображение брата Селесты. Вспомнил предыдущие трупы. Возможно, он никогда не решит эту задачу. Однако ему это нравилось — нравилась эта сложность в лице Королевы маков. Поэтому он решил, что пора ей ответить.

***

Ханессон стояла у выхода из особняка. Она курила уже вторую сигарету, любезно одолженную у телохранителя, и прокручивала в голове все, что успела  выкинуть в лицо «коллегам». 

Гребаный пиздец, не иначе. Произошло абсолютно все, чего она старалась избежать. А впрочем, все плохое может стать еще хуже. План «Молчи и не выделывайся» провалился. Но разве Эариэль ожидала, что ее выведет сука Касано?

«Блядская старая выскочка», — продолжала кипятиться Ханессон.

На половине сигареты Эри ее потушила об стенку. Охранник приподнял бровь в удивлении от наглости. А ей было плевать. Хотелось рычать и, может, даже расцарапать кому-нибудь лицо. Но разве она виновата, что гормоны так не вовремя напомнили о себе? 

«Хочется выпить», — думала Эариэль и зашла в дом в надежде найти что-нибудь по крепости не меньше сорока градусов — любимые двенадцать-тринадцать в такой ситуации казались детскими. В конце концов неужели в особняке мафиози не найдется хрустального графина с коньяком? Между поиском янтарного спасения от негодования и возвращением в зал на собрание Эариэль выбрала первое. Нет, даже не так: она выбирала между приятной компанией со своими мыслями и крайне неприятной компанией с обсуждением гребаного О'Клиффорда. Эри начинало тошнить от его обилия в своей жизни. Она была сыта по горло, но этот приторно сладкий пирог — а еще хуже: ванильный, черт его дери, пудинг — продолжали пихать ей в лицо. Подавись и задохнись, сука!

Расписные ковры, покрывавшие пол, заглушали цоканье каблуков, которые, к слову, тоже уже раздражали Эри. Еще этот вызывающий красный цвет, который так приелся к образу Короля маков... Эти идиоты даже не подумали о том, что большинство ее маков белые.

В комнатах особняка было достаточно тихо. И темно. Свет горел только в главном коридоре, где во всю сторожили охранники хозяина и телохранители гостей. Эариэль уже давно научилась не обращать на них внимание — поначалу тени в солнечный день тоже могут напугать, но потом к ним привыкаешь.

«В этом ебучем доме есть вообще выпивка?!» — начинала заводиться Эри, продолжая заглядывать в гостиные, которые никак не кончались, но и не радовали находкой.

Она приоткрыла следующую дверь, и ее встретил все тот же полумрак очередной просторной гостиной.

«Что за гостеприимство? Даже напитков не предложили, — продолжала рассуждать Эариэль, заходя в комнату и ища выключатель. Хотелось снять лодочки, избавиться от парика, смыть слой макияжа и просто отдохнуть в покое и тишине. Но вероятность того, что если она заснет в этом доме, то проснется связанной в подвале, была крайне высока. Новый всплеск энергии произошел от следующей, волнующей ее мысли: — Какого, блять, хрена объект 526 все еще числится в проекте? Что за херня происходит?».

Это было проблемой. Эри не боялась, что Иммортал придет вновь — такую возможность она допускала, хоть и не хотела в нее верить, — но вот то, что через базу Иммортала кто-то посторонний мог узнать, кто скрывается под личиной макового наркодилера, Ханессон напрягало. Очень напрягало. А тот факт, что айтишникам мафии удалось так легко взломать базу корпорацию с высокотехнологичными разработками, и вовсе пугал. Хотя чувство небольшого превосходства ее стороны над Дэниелом вызывал приятную каплю восторга. Главное теперь — постараться удержаться на этой «стороне».

Злясь на всех и все вокруг, Эариэль распахнула новую дверь и чуть не врезалась в девушку. Очень-очень привлекательную девушку.

— Потерялась? — спросила она, но Ханессон, приоткрыв рот, затянула с разглядыванием.

Темные, почти черные, локоны; проницательный изучающий взгляд; стройная фигура, умело подчеркнутая таким же темным платьем; и алые губы, исказившиеся в уверенной улыбке. Да, эта девушка однозначно была во вкусе Эариэль. Только вот о чем она спрашивала? А о чем думала до этого Эариэль?

— Здесь есть выпить? — взяла в себя руки Ханессон и задала единственный вопрос, который пришел ей в голову.

— Не знаю, но если ты хочешь расслабиться, то могу предложить тебе кое-что получше.

«Да! Побудь моим сорокаградусным алкоголем и дай мне напиться!» — хотелось крикнуть Ханессон от столь бурного вихря эмоций и чувств, что кружил ее на протяжении всего вечера. Но ее голова продолжала работать, а пока она работала, Эариэль была все еще способна анализировать. Ханессон, стараясь не отвлекаться на опьяняющую сексуальность девушки, складывала в уме детали. И не все они сходились.

Эариэль хищно наклонила голову.

— С чего ты взяла, что я сплю с девушками?

Брюнетке понравился этот вопрос. Она шире растянулась в улыбке, что еще больше соблазнило Эри.

— Скажем так: у меня выработана чуйка. Да и знаешь, я бы все равно рискнула бы тебе предложить... расслабиться. Ну так что?

Согласиться означало бы новое безрассудство, а Эариэль сегодня и так много накосячила. Все это, конечно, было очень заманчивым, но она помнила, что находится в доме, в котором собрались ее притворные «друзья», что были заинтересованы в разоблачении Королевы маков. Даже из простого любопытства. В момент Эри поняла, что сейчас ей очень не хватало простого секса. Возможно, он бы решил множество ее внутренних проблем. Но она осознала, что время и место были точно неподходящим. Да и все это выглядело крайне подозрительным. Она снова чувствовала этот запах обмана.

— Прости, не сегодня.

Эариэль хотела обойти брюнетку, но та не позволила, схватив Ханессон за руку и повернув к себе.

— Я тебе не нравлюсь?

— Милая, я почти кончила от одного только вида, но такая настойчивость мне не нравится. А в данных обстоятельствах еще и пугает. Однако я могла бы... — прервалась Эри, когда ее взгляд скользнул к их рукам. Она заметила извивающуюся змею вокруг запястья девушки. Жажда и аппетит Ханессон к женскому телу вмиг испарились. «Ах ты змея недоделанная, гребаная Касано!». — Да она совсем в край охуела... — вслух выразилась Эри и теперь уже с новой стопкой гнева обратилась к девушке: — Ты меня совсем за дуру держишь, змеинная ты дочка? Передай Касано, чтобы поучилась доставать информацию не через постель.

— Между прочим, ты мне действительно понравилась! — ответила брюнетка.

— Я должна в это поверить? Забавная ситуация: после ссоры с сутенершей, ко мне вдруг подкатывает ее шлюха  прямо в особняке, наполненном криминальными дельцами. И как я сразу не догадалась, что ты ее эскортница. Мне заплатить, чтобы ты отстала?

— Боюсь, не получится. Ты ведь понимаешь, что она меня отправила не за деньгами, а за информацией?

— Удачи тебе. И прощай.

— Подожди-подожди, — схватила ее вновь обладательница змеи. — Пожалуйста, помоги мне...

— Я похожа на ту, что занимается  благотворительностью для борделей Касано?

— Пожалуйста... Мне необходима твоя помощь. Госпожа Касано всегда получает, чего хочет. Как думаешь, что она со мной сделает, если я приду к ней с пустыми руками?

Эариэль была хорошо наслышана как мисс Касано дрессирует своих проституток, и могла лишь с ужасом представить, что будет с этой, если она не сможет разузнать об маковой донне хоть что-нибудь.

— Видимо, сегодня день ее первого поражения. Отпразднуйте хорошенечко. 

— Издеваешься, да?

— Да.

— А что если я сдеру с тебя парик, чтобы рассказать госпоже о настоящем цвете твоих волос?

— Можешь попробовать. Ты думаешь, я такой исход не предусмотрела? Только вот уверяю, что прежде чем ты добежишь до Касано, я лично сдеру твое милое личико, — ужасающе спокойно говорила Эариэль. Лицо девушки еще сильнее побледнело — слова наркодилера носили прямой смысл. — Я не хирург да и с холодным оружием обращаюсь хуже чем огнестрельным. Поэтому не советую переходить мне дорогу. Твоя госпожа Змея хотя бы в живых тебя оставит, а вот я такой гарантии не даю.

Эариэль легонько приподняла уголок рта, удовлетворенная реакцией девушки. Та, видно было, верила маковой донне. Она с испугом взглянула в темные глаза наркоцарицы.

— Пожалуйста...

Брюнетка звучала очень жалобно. Эариэль в момент стало ее искренне жаль — вряд ли эта девушка выбрала жизнь шлюхи в борделе Касано, соглашаясь добровольно на измывательства, которые проходят ее проститутки. И в каком-то смысле, если девушка понесет наказание, то это будет на совести Ханессон.

«Твою мать...»

Этого еще ей не хватало — чувствовать угрызения совести из-за шлюхи.

Внезапно кто-то резко ее дернул.

— Маковка, не думал, что мне придется тебе объяснять правила поведения с эскортницами Касано особенно после ссоры с ней, — как-то по-отцовски произнес Кристоффер, уже одетый в пальто и протягивая Эри ее шубку — еще одна пыль в глаза другим, ведь Ханессон не носила меха.

— Я не...

— Мы уходим, — оборвал он ее.

— Скажи ей, что когда мы целовались, ты заметила рыжий волос под париком, — сказала брюнетке напоследок Эариэль, разворачиваясь к выходу.

— А это правда?

— Я сделаю все возможное, чтобы Касано узнала о правде очень поздно. И всегда существует вариант крашенных волос, змеиная красотка, — подмигнула донна и пошла с Кристоффером к выходу. 

— Ты ведь понимаешь, что Касано бы не взяла с собой второсортную эскортницу? Эта девушка наверняка умна и проницательна, с безумным опытом выпытывать информацию из клиента, — уточнял у Эариэль Фермер, когда они уже удалились от посланницы госпожи Змеи.

— Ты тоже не вызываешь у меня доверия, — остановилась донна и холодно посмотрела на шатена. Кристоффер всегда это чувствовал, но искренне не понимал почему. Эариэль сложила перед собой руки. — Но когда ты тонешь, ты хватаешься за спасителя, чтобы выжить, игнорируя личность этого спасителя. И да, я знаю, что она проницательна. Поэтому мне и понравилась.

— Ты, я посмотрю, падка на все опасное.

— И это моя проблема, — ответила Эариэль и двинулась дальше.

Кристоффер промолчал. В тишине они и дошли до автомобиля с личным водителем и эскорта — машины с подкупными федералами и фургона с солдатами с оружием наготове. Водитель открыл дверь донне и своему господину. Когда она закрылась, Королева маков позволила себя сделать первый выдох облегчения.

На улице была уже глубокая ночь, но Ханессон смогла разглядеть с свете садовых фонарей силуэт Ричарда Анастазия, что пристальным взглядом провожал убывающую Королеву маков. Эариэль понимала, что его люди, да и других боссов тоже, уже начали копать информацию на нее. Иммортал однажды смог разгадать ее личность, но Эри постаралась зачистить все старые следы и скрыть новые. Но обратный отсчёт все равно был запущен.

Автомобиль двинулся с места, подняв водяные крылья луж после бесконечных ноябрьских дождей. Минут двадцать они и еще несколько машин петляли по улицам, чтобы избежать возможного хвоста. Когда они выехали на шоссе, Эариэль выдохнула второй раз. 

Кристоффер к ней повернулся спустя их затянувшееся молчание.

— Что скажем Алексу?

Эариэль обернулась к нему. Что она скажет Алексу? Да, вышла живой, но вот теперь Эри думала о том, что если ее не убили на встрече другие боссы, то это точно сделает Кристиансен за ее безрассудные выходки.

— Посмотрим по ситуации. И на его  настроение. А вообще, лучше всего прямо: Александр, теперь у нас нас врагов на три-четыре штуки больше! А может, и вся криминальная тусовка!

— Его хватит инфаркт, Маковка. Пожалей друга, — ответил Фермер и момент погодя спросил: — Что ты нарисовала в блокноте? Касано аж покраснела, когда ты ушла.

Эариэль, не поворачиваясь, ответила:

— Член с обвивающего его гадюкой.

Кристоффер рассмеялся и замолк.

Через пару часов они въехали на территорию, окруженную высоким забором вокруг и припарковались у входа с балюстрадой, где укутавшись в теплую куртку уже ждали две фигуры — женская и мужская. Эри облегченно выдохнула третий раз.

Кристоффер помог выйти Эариэль из машины и пошел вперед. А у нее не было выбора — она просто хваталась за спасителя, поэтому пошла за ним.

Женщина, стоявшая у входа, кинулась в объятия Кристоффера.

— Любимый! Я уже начала беспокоиться!

— Не волнуйся, все прошло хорошо, — успокаивающе ответил шатен и взглянул на Эри: — Ну, или почти хорошо. Маковка, знакомься: это моя жена — Мэрибель.

— Можно просто Мэри, — дружелюбно поприветствовала Эариэль жена. Кристоффера. И она понравилась Ханессон своей простотой и искренностью.

— Мэри, а это... — начал шатен, но запнулся.

Называть настоящие имя без разрешения Эри было бы некрасиво, но скрывать что-то от жены Кристофферу тоже не хотелось. И это тоже понравилось Ханессон, поэтому она взяла инициативу в свои руки:

— Эариэль. Можно просто Эри, — ответила она и закрепила слова ответной улыбкой.

— Невероятно! Поверить не могу, что теперь знакома с Королевой маков! Не представляешь, сколько я спрашивала о тебе у Кристоффера, но он вечно увиливал от ответа — этот засранец умеет хранить секреты. Не волнуйся, я уже очень давно с ним в браке, поэтому тоже умею хранить наши тайны. Быть женой мафиози, порой даже сложнее, чем быть самим мафиози, — продолжала вещать и успокаивать Мэри. Она была ненамного старше Эри, но Ханессон чувствовала исходящую от Мэрибель материнскую заботу. Да, жизнь жены мафиози действительно была нелегкой, ведь взрослеть приходилось раньше и часто это приводило к потере всего доброго. Но Мэри удалось в себе это сохранить, хотя видно было, что она не так проста и наивна, как могло показаться. Сам факт того, что она стояла прямо сейчас и беспечно болтала о том, о сем, пока где-то недалеко разгружались вооруженные солдаты, а перед ней стояли два наркодилера, говорил о том, что Мэри поиспособилась так жить — в постоянной опасности и беспокойстве за детей и любимого. — Эри, наш дворецкий отведет тебя в гостевую спальню, но я буду рада с тобой еще поговорить. Думаю, нам всем надо расслабиться после тяжелого вечера. Как насчет выпить по чашечке чая? — начала Мэри и взглянула на  вымотанную Эри. — Чашечки чая, разбавленного ромом, — уточнила она.

Да, Эариэль однозначно нравилась эта женщина.

— Добро пожаловать, Маковка, в наш дом, — с улыбкой произнес Фермер и направился в свой особняк.

Возможно, все-таки и ему удасться завоевать доверие Королевы маков.

————————

а) маты — это чисто эксперимент. Не надо писать «а что так нелитературно» — мне похуй. Если написали это замечание, то земля вам пухом (но это не точно, ведь многих из вас я очень люблю). Я посижу еще, подумаю, оставить их(матюки) или нет. Пока мне нравится так, а пишу я именно так, как нравится мне. Сори нот сори.
б) мне надоели все эти сравнения, метафоры и эпитеты  длиною в абзацы, а потом и в жизнь, поэтому искренне соболезную, если вы пришли за ними. Хочу сделать упор сейчас на сюжет, а не на описания похмелья и как болит матка от месячных, словно кинжалы с остриями смазанными самым ужасным ядом пронзают твою плоть, и ты начинаешь истекать водопадами крови, ослепляя здравый разум яркими вспышками боли (да, я пьяная(была, когда писала) и что). Сори нот сори (2).

Адьос. Чмок всех в пупок, кто терпит мои переменчивые вайбы и экспеееерименты ♥️