Маковый эффект

Возвращаться к бывшим – это как взять со стола стакан с жидкостью, похожей на сок, сделать глоток (а некоторые успевают выпить половину) и понять, что это... моча, сморщиться и поставить стакан на место, а через три месяца резко схватить стакан и начать хлебать и давиться с глупой надеждой "а вдруг все-таки сок?!"
Не сок...
Цитата из ванильного паблика в вк хахахахах

Эри хлопнула дверью, кинула ключи на тумбу и заметила движение на диване.

Заспанный Алекс во вчерашней одежде, с взъерошенными волосами и обеспокоенным взглядом вскочил с дивана и уставился на Ханессон.

— Где ты была? — охрипшим голосом спросил Алекс.

— Гуляла.

— Ты была с ней, да? Ри, господи, очухайся! — Кристиансен был не на шутку обеспокоен.

— Успокойся.

— Почему ты не отвечала? Мало того, что ты ушла с Мартой, так я еще и не в курсе, все ли с тобой в порядке.

Стыд стал гложить Ри. После прошлого Хэллоуина она исчезла, оставив Алекса одного. И снова это сделала.

— Прости. Прости меня. Но все в порядке, ладно?

— Ладно? Ладно?! Эариэль! Я надеялся на твое благоразумие, а ты снова связалась с Мартой!

— Успокойся, — теперь уже она начинала злиться.

— Нет, Эариэль, ни хрена я не успокоюсь. Пожалуйста, оцени ситуацию не глазами влюбленной. Она вертит тобой!

— Успокойся, — повторила Эариэль и прошла на кухню. Достала бокал и бутылку вина. В тишине, которая только возникла между ними, послышался звук наполняющегося бокала. — Я не связалась с ней, — глоток, — а развязалась. Окончательно.

— Что? Ты же...

— Ушла с ней, чтобы порвать.

— А ночью...

— Сказала же: гуляла. Праздник все-таки. Подарок кое-кому отправила.

— Гуляла...

— Ага. Иди домой-ка — проспись.

— Нет, я хочу услышать эту сногсшибательную историю, — воспротивился Алекс, чье лицо украсила довольная и гордая улыбка.

Ри горько улыбнулась, взглянув на него, и достала второй бокал.

— Не думаю, что она сногсшибательная... мне все же до сих пор не по себе...

***

Эариэль точно теряла рассудок, когда смотрела на Марту. Вновь и вновь ее окатывало чувствами. От самых низких до самых возвышенных. От самых грязных и похотливых до самых нежных и невинных.

И сейчас, пока Эри лежала под ней, в ней шла настоящая война между тем, что было и что есть. А что в ней теперь есть? Этого она уже не осознавала.

Марта покрывала бледную кожу торопливыми жадными поцелуями, и Эариэль, казалось, готова была забыться от нежных прикосновений. Ее собственные губы заныли от желания проложить дорожку поцелуев от бархатных ключиц к алым губам, вновь почувствовать вкус её кожи...

Платье беловолосой задралось, и Марта, поглаживая бедра, приподнимала его все выше и выше. Эариэль вздрогнула от столь острого чувства, которое уже очень давно не испытывала. Тело то тяжелело, то наполнялось странной легкостью, позволяя изгибаться и тянуться к губам.

А дальше для Ханессон все полетело. Начиная с одежды, заканчивая способностью мыслить трезво. Она была пьяна давно забытыми чувствами. Они соединили свои уста в долгом сладостном поцелуе. Весь холодный расчет, умение держать в себе ледяное бесстрастие канули в печь и испарились от жаркого поцелуя. И...

Все погасло, когда Марта уже начинала приспускать трусики, обжигая плоть пальцами, а Эариэль распахнула глаза, повернувшись в сторону и заметив журнал у кровати. От сладострастия ничего не осталось. К ней вернулся прежний, привычный холод.

— Твою мать... — выругалась Эри и стала останавливать Марту, — постой, — но та не останавливалась, продолжая покрывать ключицы пятнами помады и засосов. — Да остановись же ты! — уже раздраженно шипела Эри.

Но Марта не останавливалась, ослепленная страстью и возбуждением, скопившемся в низу живота. Заметив, что она игнорирует просьбу, Эариэль перевернула ее, нависнув сверху. Ханессон придавила плечи Марты к постели. Та потянулась к губам возлюбенной, но Эри сильнее прижала Марту, не позволив ей приблизиться. Она тяжело дышала и всматривалась в карамельные глаза, покрытые пеленой вожделения и теперь еще и удивлением.

— Что? Что-то не так? Нежнее?

— Нежнее? — Ханессон широко распахнула глаза. Из глубин Эариэль начала просыпаться столь давняя обида, которая спала до этой встречи. — Нежнее?! А не могла бы ли ты, Марта, нежнее разбить мне сердце? — выплюнула Эри ядом. — Или всю нежность ты отдала той суке в туалете? Судя по вашим стонам твоя нежность была на пределе.

— Эри, прости меня...

— Если бы ты тогда вернулась за мной, если бы пришла тогда в паб у университета, если бы забрала меня и остановила меня от того, что уже произошло, то я бы простила тебя, дала бы второй шанс. Но не теперь. Не спустя столько лет, когда для меня уже не существует понятия «второй шанс». Есть только твердое «да» и категоричное «нет». Так вот, Марта: нет.

— Почему? Эариэль, я люблю тебя. Ты не любишь меня?

Эариэль истерично хохотнула, встала с Марты, вскочила с кровати и запустила руки в растрепанные белые волосы. Безумие, как оказалось, скрывалось не в страсти, а в злобе и обиде.

— Ты серьезно? Серьезно задаешь мне этот вопрос?! А не пойти ли тебе к черту, Марта? М?

— Ты кого-то полюбила? Я, я пойму...

— Благодаря тебе нет, — Эариэль подняла с пола свое бежевое платье и быстро надела его. — Благодаря тебе я вообще мало что чувствую к людям. Господи, да я кролика спасла, вместо человека! Марта, какого хрена, ты смеешь задавать мне такие вопросы? Ты была человеком, который знал, что я на грани, что мне тяжело даже просто улыбаться после смерти брата, но ты просто втоптала меня в грязь и плюнула в лицо.

— Эариэль, прости... — в ее глазах скапливались слезы, — я поступила очень-очень низко, но ты мне нужна.

— Я нужна тебе?! Ох, для тройничка? Спасибо, предпочту одиночество, чем быть третьей. Это ты нужна была мне! Мне надо было, чтобы ты просто пришла в паб и извинилась! Объяснила все, Марта — я умею выслушивать, особенно близких. Так ты говоришь, что я нужна тебе? Зато ты мне теперь не нужна.

Эариэль накинула белый свитер поверх платья и схватила пальто. Марта ринулась к ней, и когда Ханессон уже оделась и собиралась выйти, она схватилась за нее, как за спасательную ветвь.

— Пожалуйста, снежинка, не уходи.

— Нет. Прекрати. Ты делаешь больно и себе, и мне.

— Давай останемся друзьями?

—Не пачкай любовь своей фальшивой дружбой.

— Я не могу без тебя.

— Бред, — Эри отцепилась от Марты, оборвав их последнюю связь, посмотрела в спальню, где лежал журнал с главой Иммортала на обложке, и вышла из квартиры, закрыв дверь.

Она сделала пару шагов и захотела вернуться. Вернуться, поцеловать и успокоить.

Не вернулась.

Сделав еще пару шагов, Эариэль из-за двери услышала душераздирающий крик, похожий на вой. Она выбежала из дома, но в голове до сих пор стоял вопль, от которого у Эри разрывало сердце.

Ханессон закрыла рукой рот, пытаясь не выдать всхлип, но ветер сорвал с глаз слезы и растер их по щекам блестящими дорожками.

Вдох. Выдох.

Она прошла по улице и заметила шайку парней, сидящую на каких-то ящиках в переулке.

Вдох. Выдох.

Эариэль расправила плечи.

— Эй, — крикнула Ханессон, и те сразу уставились на нее.

— Че надо? — спросил и встал один в капюшоне.

— Сигарету стрельнуть, — ответила Эариэль и подошла к ним.

Они переглянулись между собой. Тот, что был пониже ростом достал пачку и протянул одну сигарету беловолосой. Та взяла, зажала зубами и зажгла протянутой зажигалкой.

Вдох. Выдох. Облако дыма устремилось к пасмурному небу.

— Один Хэллоуин дерьмовее другого.

Эариэль села рядом с ними.

— Слишком смелая для мажорки. Такие, как ты, обходят этот район стороной.

Эри улыбнулась.

— Как я? Мешаешь меня с богатеями из центра? — она выдавила смешок и сделала глубокую затяжку. — Чушь. Тупые предрассудки. Эти мажоры колются теми же наркотиками, курят ту же дурь, вдыхают тот же кокс. Только делают это пафоснее, а на деле те же наркоманы. Хотя барыги для них поднимают цену, чтобы жизнь медом не казалась, — снова усмешка. Рядом послышался свист и одобрительный вскрик. — Все мы в это вмазались, потому что нам это нравится. Любим и отдаемся. Трахаемся и изменяем. Унижаем и унижаемся. Курим и пьем.

— Ошибся-ошибся, кокаиновая леди, — произнес тот, который назвал ее «мажоркой».

Вдох. Затяжка. Выдох.

— Не совсем корректно, — заметила Эри. — Скорее, морфиновая, — Эариэль вспомнила про купленную маковую упаковочную бумагу. — Друзья мои гангстерские, а вы не знаете, где найти дилера Кристоффера? Мне надо много травы и без примесей.

— Вон, Трейс знает, — ответил один и толкнул плечом парня в капюшоне.

— Че? Вообще-то я по герычу, — возмутился Трейс. — Хотя я знаю одного, кто качественной травой барыжит.

— По герычу? Ты связан с маковой мафией? — спросила Эариэль с нескрываемым любопытством.

— Трейс-то? Да до службы у мафии ему далеко. Так, помогает дилерам Короля маков. Сейчас сложно пробраться в доверие маковой мафии.

— Слышь, это меня спросили, придурок, — вскипел Трейс и обратился к беловолосой: — мой старший брат — солдат маковой мафии.

— Ясно, только ты, малой, не болтай так много про брата. Боюсь, у маковой мафии и так проблем по горло, чтобы ее подчиненных так палили.

— Придурок, — Трейсу кто-то дал подзатыльник.

Тяжелый вдох. И снова выдох.

— Ну так что? Где можно купить травку?

***

Ханессон проводила Алекса и стала убирать бокалы. Она обернулась и один выскользнул из рук. Звон оглушил. Страх парализовал.

— Нет... — севшим голосом произнесла она.

Эариэль нашла в себе силы отвернутся и проигнорировать происходящее. Но ее тело дрожало. Она наклонилась и стала сгребать осколки.

— Ты правда считаешь, что ты сделала шаг вперед? — она почувствовала приближение фигуры.

— Отвали, — ответила Эри, но голос все равно дрогнул.

— Какая же ты сука. Взяла и бросила бедную девушку, которая души в тебе не чаяла, — слышался у уха бархатный голос.

— Заткнись.

— Признайся: ты просто решила, что недостойна ее. Ведь кто ты? Лишь напичканная химикатами капсула и сгнившая душой мафия с окровавленными руками. Посмотри на себя, 526-я, кому ты нужна? — он подошел ближе, и Эариэль осмелилась посмотреть страху в глаза. В глаза цвета полевого люпина. — Давай, сделай это, — он кивнул на ее руку, державшую осколок.

И рука сжала осколок сильнее.

— Чего ты ждешь? Не позорься, сделай все сейчас.

Эариэль прижала осколок к запястью, одурманенная мурлычущим голосом, а его бархат лишь манил и подчинял еще больше.

— Ри, я тут ключи от квартиры забыл, — ворвался Алекс, и не глядя прошел в гостиную. На обратном пути он заметил Ри сидящей на полу и спросил: — С тобой все в порядке?

Эариэль очухалась, посмотрела на надавленное стекло и бросила его дрожащей рукой. Она повернулась к Алексу и тихо-тихо произнесла:

— Помоги, пожалуйста, — голос ее был сухим и, казалось, дрожал в ритм ее тела, — убрать осколки.

— Без проблем, — ответил он и кинул куртку на стул.

— Я сейчас приду, — Эри вскочила и помчалась в ванную.

Она закрылась. Уперлась руками в раковину. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Посмотрела в зеркало.

— Тебе самой это не надоело?— Эри встретилась с люпиновыми глазами. — Ты такая жалкая, 526-я.

Эариэль взяла первую попавшуюся банку с раковины, обернулась и бросила ее в сторону обладателя фиолетовых глаз.

— Катись ты к черту!

***

Мягкий свет в лаборатории вызывал спокойствие у всех, кроме девушки, которая сидела с выпрямленной спиной и сосредоточенным взглядом. Она еле-еле могла находиться тут. Держа пробирку, рука всякий раз дрожала. Но почему-то ей казалось, что работа — еще и приправленная страхом — поможет ей притупить чувства.

Рядом с ней сидел еще один молодой химик — человек, который отвечал головой за чистоту товара. Главный химик маковой мафии.

— Ри, ты как? — осторожно спросил Алекс, подойдя к ней. — Вы что-нибудь узнали?

— Узнали, — Эариэль повернулась к Кристиансену и кисло улыбнулась. — Присаживайся, будет интересно.

— Я в химии полный ноль, Ри, — произнес он, но все же сел. — Могу тебе только права зачитать.

— Спасибо, но я их еще наслушаюсь, когда мне будут выносить приговор, — ответила она. — Знакомься: это азотная кислота, — Эариэль достала из штатива пробирку, — видишь этот кроваво-красный цвет? Это качественная реакция на морфин.

— Зачем ты распознаешь морфин?

— А это не мой морфин. Это наркотик Геффрея.

— И там есть морфин?

— Угу. Я подумала: мало ли, что еще там может быть. Вдруг это совпадение? Но знакомься с другими ребятами, — Ри придвинула к нему штатив с кучей цветных пробирок. Указала на три фиолетовых, — сэр Реактив Марки, граф Реактив Манделина и лорд Реактив Фреде.

— Я никого не запомнил.

— Не беда! Главное, что они все дружат с неким загадочным сударем Наркотиком Геффрея и выдают моего дружка-пирожка — морфин. Вот еще один — реактив Эрдмана. Смотри, как пожелтел от знакомства.

— Геффрей использует морфин, — сделал вывод он.

Эариэль выдохнула и устало облокотилась на спинку стула. И с грустью посмотрела на все реактивы.

— Похоже на то, — выдала она.

— Мы использовали почти все методы на обнаружение морфина — провели групповое осаждение алкалоидов, — начал объяснять химик, — реакцию Пеллагри, фотоколориметрический метод, ультрафиолетовыми спектрами, метод хрмотографии...

— С иодноватой кислотой, — все так же грустно продолжила за химиком Эариэль, — с хлоридом железа три, с гексацианоферратом...

— Ладно-ладно! Я понял! Там есть морфин. Но у него же не чистый морфин. Я видел наркоманов, подсаженных на наркотики Геффрея, и они не выглядят, как зависимые от морфина.

— Я не знаю...

— Я знаю, — произнес химик, и Ри уставилась на него.

— Какого черта ты молчал, Белый? — обратилась Эариэль к химику. Так она называла химика, потому что тот вечно был в белом халате, сидел в белой лаборатории и занимался белыми порошками.

— Я только сейчас додумался...

— Ну выкладывай.

— Наркотик Геффрея, скорее, относится к классу дизайнерских наркотиков, — начал Белый.

— Хренов дизайнер, — усмехнулся Алекс, а Ри на него укоризненно посмотрела.

— Только странно, что он не использовал диацетат морфина, — задумчиво произнес Белый.

— Чего? — уставился Алекс на Ри.

— Герыч, Алекс. Обычный героин, — пояснила она.

— Дизайнерские наркотики — это синтетика, — начал химик. — Я слышал о переделанном героине. Опасная вещь. Если нарушить технологию синтеза опиата МРРР, то получится МРТР, — Алекс скатился немного с кресла, пробурчав что-то невнятное, — при его метаболизме получается МРР+, — Кристиансен зажмурился и, казалось, заскулил, — токсичное химическое соединение, которое убивает клетки черной субстанции.

— Чего? Что такое черная субстанция? — прошептал Алекс, повернувшись к Ри.

Та пожала плечами и ответила:

— Я откуда знаю? Я обычный инженер. Я завалила биологию, забыл?

— Поэтому это намного опаснее, чем обычный героин, — Белого, казалось, уже не остановить. — Даже одно употребление приведет к частичному разрушению черной субстанции без симптомов разрушения мозга. При старении клетки продолжат разрушаться, и отсюда следует, что одно употребление может привести к неврологическому  расстройству.

Ри повернулась к Алексу и выдала смешок с обезумевшими глазами и глупой улыбкой.

— Не спрашивай: теперь и я ничего не понимаю, — произнесла донна.

— Зря я сюда пришел... — прошептал сам себе Алекс.

— Однако любое изменение в морфине, — продолжил свои мысли Белый, — аннулирует его действие и блокирует его действие. Поэтому наркоманы Геффрея не получают привычных эффектов опиатов.

— Сукин сын зубастый.

— Да не бесись. Решим мы этот вопрос.

— Меня бесит не факт наличия морфия в это редкостной дряни, а то, что какой-то ублюдок его поставляет в таких огромных количествах. У меня за спиной! Тонны морфия, черт побери!

— С чего ты взяла, что ему кто-то поставляет морфий? Почему бы Геффрею не синтезировать его самому?

— Потому что это невыгодно. Раньше морфин синтезировали в семнадцать, мать его, стадий. Долго и сложно. Намного проще и дешевле купить природный.

— Понял.

— Я уверена, что этот пес еще и Имморталу подгоняет анальгетики. Алекс, подключай все — абсолютно все — связи, но завтра я должна знать, чьих рук это дело. Белый, — обратилась она к химику.

— М?

— Расскажи еще чего-нибудь.

— Например?

— Алекс, — хитро улыбнулась Ри, — хочешь послушать про стадии синтеза морфина?

— Секунду, — Алекс потянулся к карману и достал портсигар.

— Ну уж нет. Иди к вытяжному шкафу, курилка картонная, — увидев сигареты, поморщилась Эариэль.

— Еще бы знать что... — не успел произнести Алекс, как Ри указала на тот самый шкаф. — Так что там с морфином?

— Сначала получается дигидроксипроизводное путем окисления ароматического кольца тирозина, — Алекс подавился дымом и закашлял, — оно потом подвергается модификации и эти тирозинпроизводные комбинируется.

— Да идите вы нахрен, — прокашлял Кристиансен.

Эариэль улыбнулась и снова взглянула на цветные пробирки.