Маковый эффект

— Ты спятил!
— Ой, да и слава богу, нормальный не пошёл бы на такое.
Пираты Карибского моря

— Босс, вот, это все, что нам удалось нарыть, — мужчина придвинул две папки и флешку к Эариэль, и та наконец подняла на него глаза и слабо улыбнулась.

Остаток отпуска на Айсленде Ханессон потратила на то, чтобы собрать информацию. Она раздала поручения шестеркам, а сама стала просматривать последние новости, лежа на диване с отцом и время от время перекидываясь колкими замечаниями в сторону ведущих. Шутки отца вызывали у Эариэль легкий, самый чистый и искренний смех,как музыка ветра, который позже сливался с отцовским хохотом и звенел в доме Ханессон. Но позже они замолкали, наблюдая за мятежами и беспорядками мутантов на континенте.

И Эри вдруг снова стала колебаться: может, вовсе не кретин этот О'Клиффорд? Ведь для людей старается. А может, не для людей, а все же для себя?

И вот этот вопрос вновь и вновь возвращал ее в состояние покоя. Все-таки он лицемер, эгоист и моральный урод.

Потом была очередь сводки новостей о беспорядках мафии на улицах. В этот момент как раз зашла мама и укоризненно посмотрела на дочь со взглядом «ты мне обещала», и Эри сжалась, словно в нее полетели морские ежи.

Перед уездом Эариэль перерыла все книги в домашней библиотеке, пытаясь найти хоть одну по фармакологии, которая бы помогла ей выяснить состав веществ Геффрея. Она решила, что сама займется этим. Да, придется сидеть среди пробирок, реактивов, аппаратов, колб, мучая себя воспоминаниями, но... лучше помучаться чуток в лаборатории, чем потом каждый день зашивать раны от пуль. Пока вокруг Ханессон образовывался ковер из книг, к ней зашел отец и произнес: «Не знаю, что с тобой происходит Эариэль. Ты устала — я это вижу, — но я верю, что ты справишься». Ей захотелось завыть от того, что ни черта она не справляется, но слова отца, его улыбка и вера наполняли Эри мотивацией вылезти из этой топи.

Эариэль посмотрела на коротко подстриженного блондина, одетого в черную кожаную куртку. Она перевела взгляд на шрам, тянувшийся от брови до татуировки змеи на виске.

— Куда опять влип? — спросила донна, все так же оценивающе смотря на мужчину.

— Поцапался в тюрьме с одним задрипышем, у которого оказалась заточка. Спасибо, что вытащила, — с благодарностью в голосе произнес он.

Эариэль опустила глаза на папки на столе и указала на рядом стоящее кресло за столом, призывая сесть.

— Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя нет права на промах, иначе я забуду о нашей старой дружбе и отправлю тебя обратно, Терон, — сказала Эариэль. — Ввожу для тебя систему трех страйков. Один ты уже заработал.

— Что? Когда? — Терон, при всей его холодности, удивился. Он видел, что Эариэль была серьезнее, чем обычно, и это напрягало, потому что иногда она позволяла опустить пару шуток и даже выпить, однако сейчас они были в клубе, а перед ней даже не стояло чайничка с чаем.

— Когда позволил Александру начать рыть на О'Клиффорда. Все, о чем я просила перед уездом — это не дать Алексу лезть тигру в пасть. Ту информацию ты, кстати, принес?

— Да, — Терон наконец сел и сложил руки в замок, оперевшись на колени. Черная кожа куртки натянулась на спине и плечах, отражая клубное освещение.

— Хорошо. Надеюсь, наши дилеры не так убого работают, как тот, — Эариэль указала на тощего парня, стоявшего у входа в туалет, — у него, черт побери, пакетик из кармана торчит. Я даже отсюда вижу.

Терон обернулся, скрипнув кожанкой, и повернулся снова к донне.

— Нет, Эариэль. Я сам слежу рэкетами и дилерами. Этот малой точно не из наших.

— Все их грехи теперь будут на тебе, поэтому будь бдительные и не дай мне повода разочароваться и в тебе. За последние несколько месяцев я пролила много крови и не хочу потом отстирывать вещи и от крови друга.

— Надеюсь, их грехи за перепихоны с любовницами ты мне простишь, — пошутил Терон, вызвав улыбку крестной матери. Нагнетающая атмосфера стала улетучиваться и даже дышать стало легче. Блондин подрасслабился — все-таки они давно дружат, и он знал, как уменьшить напряжение с Эариэль.

— Кстати, о любовницах: Геффрей сказал, что у него есть какая-то избранница. О ней ты все узнал?

— Да, все о них на флешке. Что будешь делать?

— Кому-то жизнь дает лимоны, а мне она выдала мутированный виноград. А если жизнь дает мне виноград, то я делаю вино. Да такое, которым можно насладиться самой и отравить врага. Устроим ублюдку контратаку. Геффрей губит все, что я строила годами. Раньше маковая мафия была самой благородной и тихой. У нас даже полиция просила помощи для общественного порядка во время массовых мероприятий и праздников. А теперь что? Нас боятся. Наша семья теперь считается кровожадной, хотя это не мы начали кровопролитие. Меня втянули в это, а я полезла. Теперь маковая мафия — главная цель не только Геффрея, но и полиции. Представляю, как они все бросают дротики в воображаемый портрет Короля маков. И пока я не надеру им всем зад — я не выйду.

— Понял. Я передам остальным капо, чтобы были осторожнее с копами. И еще: пока я был в тюрьме, мы с парнями решили вопрос с «воронами» и «соколами». Ты уверена, что оно того стоило? Все же мы так и остались одни на поле боя.

— Да. Буйные «вороны» хотя бы мешаться не будут. Проблем не было? Все-таки это не наша территория.

— Не наша? Поверь мне: не знаю откуда, но героина там предостаточно, чтобы это считалось и нашей территорией тоже. Но конфликт несомненно может возникнуть.

— У нас есть дружба уже с одной семьей, поэтому будем полагаться на себя и чуть-чуть на их поддержку.

— Ты же не доверяешь Кристофферу.

— Но ему доверяет Алекс, а я верю ему. На то он и консильери. На самом деле, при всем моем недоверии, Кристоффер со своей империей каннабиса — хорошая поддержка. Бесплатно со мной и Алексом марихуаной, кстати, делится. А эта та самая папка? — Ханессон указала на кипу бумажек с детским любопытством.

— Да, но ты ведь понимаешь, что секретные материалы, особенно такого уровня, тяжело достать, поэтому информации не так много, но думаю, что тебе и это будет интересно, — сказал Терон и протянул папку.

Эариэль хотела открыть протянутую папку, но ее прервал звук телефона, извещавший о новом сообщении. Она прочитала и нахмурилась.

— Дерьмо, — вырвалось из нее, и она посмотрела на Терона, — ты что-нибудь знаешь о собрании семей? — блондин отрицательно помотал головой. — Раз уж ты тут, то напряги своих мышек накопать всю информацию о каждом доне. Об их родных семьях, предпочтениях, карьере, иерархии. Я должна знать даже сколько по времени он или она мочится, ясно? Всю информацию передай Алексу, но не говори ему об этой папке, — она помахала перед ним взятой папкой, — понял?

— Ты пойдешь туда? А как же анонимность маковой мафии? Алекс тебя не пустит. Это опасно.

— Алекс будет противиться — да, — Эариэль встала и стала собираться, — но он понимает, что это важно. Мы что-нибудь придумаем, не парься. По себе знаю, что эти доны, лидеры, боссы только звучат грозно.

— Ты слышала о Хранителе пуль?! Я сомневаюсь, что Ричард Анастазий торгует оружием по приколу. Ты слышала, как он недавно расправился с...

— Да, слышала, — прервала она, и ее передернуло от всплывших в памяти фотографий, которые ей донесли. — Мы решим это. Ричард, пока неплохо к нам относится, и это уже играет нам на руку, — она накинула длинное пальто и все же открыла из любопытства папку, которая жгла ей руку. Эариэль пробежалась по строчкам, присвистнула и улыбнулась, высоко подняв брови. — Но, знаешь, даже оружие Ричарда не сравниться с этим, — она показала папку Терону, мол, вот что действительно страшно. — А я думала Оакс это по глупости ляпнул.

— Кто? — удивился блондин, услышав имя впервые.

— Да так... дубина один... — беспечно ответила она и снова уткнулась в бумаги. И тут донна отпрянула и уставилась на Терона. — Подожди-ка, это морфин?

— Да. В их лабораториях используется морфин. В медицинских целях, конечно же.

— И он не наш, верно? Сукин сын, — Эариэль громко выругалась, захлопнула папку, взяла флешку и на прощание кинула: — с наступающим Хэллоуином. И помни: я рассчитываю на тебя.

Эариэль стала спускаться из вип-зоны клуба, но в ее голове до сих пор стояли таблицы с огромными числами объема химического и биологического оружия, принадлежавшего Имморталу.

Если начнется война с Правительством — всем мафиям крышка.

***

— Ри, смотри! — Алекс подбежал с ней непонятным фруктом в руках. — Это, мать его, ананас! Настоящий ананас! Не дрянь какая-то, выращенная не пойми где, а ананас!

Эариэль уставилась на него, как на идиота. Серьезно? Ананас?

— Положи в тележку и сходи уже наконец за тыквой, — угрюмо произнесла беловолосая.

В праздниках ее больше всего раздражала толпа в магазинах, которая бесконечно металась от одной полки к другой, явно не понимая, что нужно вообще купить. Алекс с трудом ее вытащил в магазин, объясняя это необходимостью закупиться к праздничному ужину. И вот теперь Ри шлялась с тележкой меж рядов и заглядывала в каждый, надеясь не встретиться случайно с Акулой.

— Хэй, я знаю, что тебе надо, — Кристиансен потрепал ее по голове, которая была наполовину укутана шарфом — то ли для прикрытия, то ли от холода — и указал на ряды с бутылками вина. — Сегодня, дорогая, можешь закупиться!

Ри покатила тележку в указанную сторону, опустив травянистый взгляд вниз, а Алекс потопал рядом, о чем-то бурно рассказывая. Эри же чувствовала словно идет не за вином, а на суд, где ее ждет смертный приговор.

Вдруг Алекс ее резко остановил и развернул к себе. Эри увидела в его глазах волнение и даже... испуг?

— Ри, я тут подумал... одного ананаса мало. Они впервые появились на полках после Затмения, и один ананас — это убого. Я хочу два, — пролепетал он.

— Что? Сходи и возьми второй.

— Я хочу, чтобы ты сходила и выбрала для меня лучший! — воскликнул он, но взгляд его по-прежнему оставался задумчивым.

— Что... — Ри хотела добавить «Ты придурок, Алекс?», но вдруг поняла, что не хочет идти в винный отдел и что лучше сходит за долбанным ананасом. — Хорошо. Ты знаешь, что мне здесь взять.

Алекс неразборчиво что-то произнес, соглашаясь, развернул девушку в сторону отдела фруктов и подтолкнул, мол, не задерживайся. Только вот толкнул ее он не в нужную сторону, чтобы выиграть себе время.

Эариэль заметила подарочную упаковку с алыми маками, задумалась и хитро улыбнулась, положив ее к ананасу и представляя, что именно в нее запакует.

Кристиансен же направился к брюнетке, что стояла и выбирала себе игристое. Когда Алекс подошел уже к ней вплотную, то холодно произнес:

— Ты здесь одна?

— Что? — развернувшись, недоумевала девушка.

— Ты здесь с братом? — Александр начинал вскипать.

Но ответа от нее не требовалось. Кристиансен уловил рядом движение и обернулся.

— Да, она здесь с братом, — произнес О'Клиффорд. Он узнал Кристиансена — парня из досье и фотографий объекта 526. Взгляд Алекса похолодел окончательно. — Тессея, сходи лучше за яблоками. Вино я сам выберу.

— Так вы знакомы? Никуда я не пойду! — закапризничала она.

— Тесс, уйди, — строго произнес Дэниел, и сестра покорно ушла, не упустив возможность фыркнуть. — Хочешь с Днем святых меня поздравить? — обратился он Алексу.

— Надеюсь, тебе хватит ума не попадаться ей на глаза.

— Так все-таки и она здесь, — О'Клиффорд расплылся в улыбке и пробежался взглядом вокруг, словно мог выследить Ее где-то между рядов. — И давно ли мафия разгуливает в дневное время?

— Слушай меня внимательно, гений: не смей к ней приближаться, понял? Я клянусь, что если она хоть вздрогнет от упоминания твоего имени, то лично познакомлю тебя со всеми россказнями мафии. От себя еще добавлю пару выстрелов по яйцам.

— Тебе придется встать в очередь прямо за ней. И боюсь, что после ее «россказней» на твои мне будет все равно.

— Счастливого Хэллоуина, мудак. Надеюсь, завтра она не исчезнет.

Алекс развернулся, взял бутылку Изабеллы и спокойно ушел, оставив О'Клиффорда с мыслью о том, что ровно год назад Иммортал обзавелся мафией в своих стенах.

Будет ли Эариэль вспоминать, как подписывала договор, пока ее окружали запах тыквенного пирога и крики переодетых детей? Или осилит себя, окунувшись с головой в праздник безумия и хаоса?

***

Эариэль сидела и наблюдала за всеми из-под опущенных ресниц.

Бессмысленные разговоры бывших одногруппников Алекса о карьере, домочадцах, скорой свадьбе или успехах детей — все это утомляло Ханессон. В ней не было заинтересованности к обычной жизни. Все это она утратила уже давно.

Но в ней оставалась другая заинтересованность — Марта, сидящая напротив.

Алекс все-таки согласился взять Ри с собой и теперь наблюдал, как они с Мартой перекидываются время от времени многозначительными взглядами. Кристиансен был против любой связи Ри с этой темноволосой сукой, но между ними сейчас летал такой флирт, как летает теннисный мячик через сетку.

Эри улыбнулась Марте. Алекс нахмурился. Он уже давно не слушал, о чем говорят одногруппники. Все его внимание было на Эариэль, которая вот-вот зайдет в зыбучие пески.

— Алекс, а кем ты сейчас работаешь? — донесся до него вопрос бывшего друга, с которым они перестали общаться ровно в тот момент, как выпустились.

— Частным адвокатом, — бросил он, но на него стало сыпаться градом еще больше вопросов, которые отвлекли его от наблюдения за двумя бестиями, которые уже истерзали друг друга взглядами.

Вдруг Эариэль молча встала из-за стола и пошла в сторону уборной. Марта, извинившись перед друзьями, двинулась прямо за ней. Алекс напрягся. Все, на что он сейчас надеялся — это благоразумие Эариэль. Холодный расчет все же оставался ей свойственен. Чего скрывать: дай Ри добро, он бы уже давно прострелил черепушку Марте за страдания Эариэль. За то, что та убила в себе все самое светлое. Обычное счастье и веру в любовь.

Алекс стал постукивать пальцами по столу. Прошла минута.

«Она умна. Расчетлива. Она помнит все», — уверял себя Алекс. Сейчас бы выпить. Или закурить. Выкурить косяк.

Прошла вторая минута. Разговоры одногруппников казались лишним шумом. Помехой.

Кристиансен запустил руку в волосы. Марта была хорошей девушкой. До измены. Может, она заслуживает второй шанс? Она делала Ри счастливой. Глаза Эариэль всегда горели зеленым пламенем, когда они проводили вместе время. Это точно была любовь.

Что случилось, когда Марта ушла? Не было скандала, и не летела посуда, но чувства Эариэль разбились, как множество тарелок, перемешавшись в груду осколков. Может, что-то в ней и осталось от любви — тот самый осколок — да только был он неполной тарелкой.

Кристиансен хорошо помнил тот день. Когда Эариэль позвонила ему вся в слезах; когда она задыхалась от раздирающих горло всхлипов; когда молила хриплым от криков голосом забрать ее из паба. Тогда ему было так больно ее слышать, что больнее была только смерть родителей.

А еще он помнил, как она вышла к нему из паба. Пьяная и с горящими глазами. Может, в них и полыхал огонь жизни, но Эариэль уже была мертва внутри. Единственное, чему Алекс тогда радовался, так это тому, что она не сломалась. После смерти брата он за нее беспокоился каждый миг: вдруг она решит, что пришел всему конец? Вдруг она решит, что пора покончить с...

Алекса передернуло. Нет, она сильная.

Прошла третья, а может, уже четвертая минута.

«Благоразумие. В ней есть благоразумие», — твердил он себе, поглядывая в сторону уборной.

Марта искала Эариэль. Она вернулась к ней. Так может, это к лучшему? Может, Эри «оживет» вновь?

«Сука эта Марта, — продолжал уверять себя Алекс, — и гореть ей в аду».

Эариэль вышла. Она загадочно улыбалась. С ней вышла и Марта, у которой были свежо накрашенные алой помадой губы. В цвет порока. Рука Кристиансена сжались.

Ри с той же улыбкой подмигнула Алексу и вышла из кафе, попутно захватив пальто. Марта спешно попрощалась со всеми и помчалась за Эри к выходу.

За столом все зашептались. «Помирились», — щекотало уши Алекса.

Эариэль обезумела.

Ей сорвало крышу.

Флирт зашел далеко.

Через минуту ему пришло сообщение:

«Ночью меня дома не будет. Отметь этот праздник по полной».

***

Уже была ночь, когда Дэниел, накинув пальто,  собирался выйти из кабинета. Все уже давно покинули главное здание Иммортала, желая отпраздновать Хэллоуин с родными, и при всех конфликтах О'Клиффорда с сестрой он тоже хотел провести праздник дома.

Совсем внезапно на выходе его взгляд зацепился за подарки, оставленные помощницей. Конкретно красная бросилась в глаза, а число «526» окончательно повело его от двери.

Маки на подарочной упаковки дурманили и без всякого огня. Нарисованный цветок черный фломастером, казалось, был ярче всех других. Наверное, потому что был нарисован лично маковой мафией.

Дэниел взял коробочку — подарок был совсем небольшой — и подошел к столу, облокотившись на него. Разорвал обертку и раскрыл сложенную записку.

«Здравствуй, Дэнни.

Я представляю, сколько у тебя писем и сколько подарков от твоих поклонников, фанатов и прочего дерьма, однако я точно знаю, что из множества этих коробок тебе бросится в глаза эта маленькая красная коробочка с нарисованным маком и крупным числом «526», от которого меня тошнит, но иначе бы эта коробка не выделилась бы в твоих глазах. И твое любопытство, котик, тебя губит.

Наверняка ты слышал, что нынче твориться на улицах города. Честно? Я этому не рада. Не рада тому, что замешана в этом, ведь всегда была за мирные решения. Но кровь  пролита, и Правительство начало охоту на мафию. Я знаю, что ты не останешься в стороне. Ты говорил, что однажды мы окажемся на разных воюющих сторонах, и оказался прав. Ты, наверное, редко ошибаешься. Тебе это льстит? О да, я знаю, что льстит. Любишь понежиться в успехах? И это я знаю — знаю, что любишь. Помнишь, когда мы обедали вместе, я сказала, что скорее съем ванильный пудинг, чем признаю, что мы с тобой похожи? Мне хотелось тогда тебе врезать за твои слова. Да и сейчас это желание не угасло. Но кое-что я поняла, устроив резню между семьями: мы действительно одного поля ягоды, сладкий мой. Ты снова оказался прав. Я убийца, и, увы, в моих убийствах нет ничего благородного.

Я ненавижу Инвиво. Этот гребанный проект сломал меня. Сломанная мафия — звучит жалко. Но, возможно, я ломала себя сама и до лаборатории. Умирала и без твоей помощи и всяких там экспериментов. Смерть? Я наркодилер — ты ученый. И мы вдвоем, ослепленные выгодой, идем по трупам. Но не будем кривить душой — мы связаны. Медицина и наркотики неразделимы. Смерть идет и с тобой, и со мной. Я видела это лично. И ни одно твое чертово оправдание не переубедит меня, что то, что было в лаборатории — ужасно и отвратительно. И вся кровь, пролитая там, на твоих руках тоже.

А теперь давай к неприятному: ты куришь марихуану, закупая ее у моего коллеги, но морфин для своих медицинских делишек, черт побери, ты решил покупать не у меня! Это меня чертовски задело, и я еще припомню тебе это. И мои слова — слова мафии — не пустой звук.

Наркоман, который познакомил меня с маковым эффектом, сказал, что опиум — дар богов. Так вот, Дэнни, выкуси: этот дар ты даром не получишь. В этой коробке твоя гребаная марихуана. Кури на здоровье! Надеюсь, ты обкуришься так, что мой образ тебя доконает, как доконал меня ты, сукин сын.

Со всей моей любовью дилера, Э.

P.S. Когда ты прочтешь эту открытку, надеюсь, у тебя найдутся более красочные слова, чем «сука»».

Дэниел развернул до конца «подарок», и в его руках оказался целый пакет травы и уже готовая самокрутка. Он усмехнулся и достал из пальто зажигалку.

Щелчок. Огонь. Затяжка.

О'Клиффорд зажал зубами косяк — убрал зажигалку. Выпустил дым. Опустил руку.

— Су... — он наклонил голову и снова усмехнулся. Красочнее ведь для нее не придумаешь. — Стерва.

И снова затянулся.

—————
В этой главе должен был быть секс, но мы его перенесли из-за коронавируса.
Берегите себя и своих близких.