Маковый эффект

«...Смерть? Я наркодилер — ты ученый. И мы вдвоем, ослепленные выгодой, идем по трупам...»

Из открытки Эариэль Дэниелу на День всех святых

Эариэль сидела за столом и рассматривала фотографию, на которой она такая молодая и счастливая обнималась со своей девушкой. Тогда у Эри были волосы по плечи, ярче выражены веснушки и любовь в глазах. А что теперь? Уставший вид и невидимое дуло у виска. Вот тебе и любовь, Эариэль. Конченная, лживая, и не вовремя возвращающаяся. А еще перманентная. Такая, какую просто так не смоешь и не забудешь.

Чувства возвращались из долгого отпуска, но Ханессон не была готова их впускать. Они рвались, стучали в двери сердца и заговаривали язык. И Эри вспомнила эту девушку. Активная, слегка высокомерная, вечно смеющаяся, внимательная. Эариэль иногда казалось, что эта девушка — фрагмент, которого не хватало ее душе. И имя этому «фрагменту» было Марта.

Они стояли на тротуаре, ожидая зеленый свет светофора. У обеих было настроение на высоте, поэтому шутки так и лились из уст обеих.

— Помнишь, ты мне проиграла? Когда мы поспорили на то, кто из нас быстрее съест ту гадкую пиццу с химозными кабачками?

— Фу, мерзость. Помню.

— А помнишь, как сказала, что так любишь меня, что готова носить меня на руках?

Эри улыбнулась и игриво взглянула на девушку. Та загорелась азартом.

— На слабо меня хочешь взять? Не получится, снежинка. Не сомневайся во мне, — Марта повернулась спиной и немного нагнулась. — Запрыгивай.

— Подожди-подожди. Я не имела в виду сейчас, — хохоча, ответила Эри, однако Марта не собиралась сдаваться.

Эри, издав легкий смешок, запрыгнула на спину любимой, обхватив шею руками, а туловище — ногами. Люди удивленно начали оборачиваться и поглядывать на них. Кто с упреком, кто с ухмылкой. Марта заправила выбившуюся кудряшку за ухо, и в этот момент загорелся зеленый.

Марта рванула по пешеходному переходу, заливисто смеясь. Эариэль подхватила ее смех, словно тот ударил ей в лицо вместе со встречным ветером. Она с счастливой улыбкой смотрела на пешеходов, а те улыбались ей в ответ. Даже самые угрюмые, замученные работяги приподнимали уголок рта. «Безумные», — думали одни. «Вот это дружба», — считали другие. «Как же я ее люблю», — думала Эариэль. Ее белые короткие косички, которые заплела ей Марта утром, забавно подпрыгивали при каждом движении, а зеленые глаза горели пламенем любви.

Добежав до конца, Марта аккуратно опустила Эри на землю. Тяжело дыша, она продолжала улыбаться, сверкая глазами.

— Вроде снежинка, а вроде весишь как айсберг.

— Да ну тебя. Это, считай, тренировка за съеденный тобою утром мой сэндвич.

— Ты их не ешь.

— Правда, — Эри легонько ударила ее по носу пальцем, — но это не повод объедать мой холодильник.

— Я забочусь о твоей фигуре, — Эри фыркнула, закатив глаза. — Хорошо. Поняла. Запрыгивай, — Марта снова повернулась спиной.

— Опять? Ты уже отыгралась. Расслабься, — Эри убрала косички за спину.

— Должна же я загладить вину. Побежим до нашей кафешки. Она за углом, — Марта обернулась и чмокнула Эри в нос. — А вообще, я просто хочу угостить любимую облепиховым чаем, — зеленоглазая улыбнулась.

— Но до дома мы точно поедем на поезде, ладно? Иначе ты точно помрешь. Боюсь, деньги, которые я собирала на подарок тебе, были совсем не на гроб. Хотя... — Эариэль сделала задумчивое лицо, — подарок неплохой. Оставлю, как идею на будущее.

Эариэль поправила объемную джинсовку и снова запрыгнула на Марту. Та рванула по тротуару, огибая людей.

Две бестии, опьяненные любовью, светящиеся от счастья и не думавшие о будущем, которое выкинуло позже козырь, оставив Эри в дураках. И пусть смех двух влюбленных станет призраком прошлого — Эариэль умела играть в карты. Проиграв одну партию, она лишь выявила свои ошибки и ход мыслей противника. В следующей игре у нее будет если не козырь, то туз.

— Сука, — лишь произнесла Эариэль и положила фото обратно в ящик.

Она окинула стопку бумаг на столе. Надо было решить вопрос с портом, о котором стало известно дону Геффрею. Но какой к черту порт, когда единственное ее желание — встретиться с Мартой.

— Сука, — снова произнесла Ханессон и встала изо стола.

Марта, Марта, Марта... Что с ней делать? Эта девушка всегда появлялась в ее жизни, словно метель. Кружила и кружила Эариэль так, что та забывалась. Так было раньше, так происходило и сейчас. И тут даже опиум не помогает.

Эри спустилась вниз, накинула пуховик и вышла из дома, хлопнув дверью. На улице было тихо и только сосед напротив выгружал багажник. Эта тишь глушила и собственные мысли и становились громче и громче, оглушая девушку. Эариэль двинулась по тротуару.

В магазин.

За вином.

Мимо пронесся робот-курьер, слегка задев ее. Остановившись, он произнес своим монотонным голосом короткое «прошу прощения, мисс» и умчал дальше, торопясь доставить заказ, издавая легкое шуршание колёсиков по асфальту. Эри обернулась, стараясь не думать о том, чьей корпорации могла принадлежать разработка этого робота. Мысль о вине ее отрезвляла.

Но вдруг беловолосая остановилась, вспомнив, что в ее районе нет нормального магазина, где могло бы продаваться настоящее вино из немутированного винограда, а не синтетический джин. Надо ехать в центр. В район, где все разъезжают на дорогих машинах, лицемерят и носят шубы из натурального меха, наплевав на то, что животные так же, как и они, на грани вымирания. Деньги ослепляли. Престиж дурманил. Душа гнила.

Дойдя до станции, Эариэль дождалась поезда. Она старалась не думать о Марте, Флимане, Геффрее, Хаксе и О'Клиффорде. Только вино и сыр. Ради него девушка тащилась в пучину людей, которые и без мутаций, были уродами, чья душонка требовала высот. Поэтому центральный район, самый богатый, кишел небоскребами. Так эти люди, наверное, чувствовали себя выше других. Интересно, а О'Клиффорд там же живет?

«Вино», — отдернула себя Ханессон.

Она шла за вином.

Эариэль вдруг заметила внимательный взгляд мальчика, стоявшего рядом в поезде. Он держал за руку маму и продолжал смотреть на Эри. Та стала тоже разглядывать мальчика.

— Ты не старая, — произнес он низеньким голоском, на что Эариэль лишь вскинула бровь, — у моей бабушки тоже белые волосы, но твои не похожи на седые, — рассуждал вслух мальчик. Он смешно шевелил щечками и носиком, когда говорил, от чего Эариэль невольно улыбнулась. — Красивые... как у белых медведей, хотя я их никогда не видел. А ты видела медведей?

Ханессон сглотнула. Нет, она не видела белых медведей, потому что те вымерли еще до Затмения.

— Нет, не видела. Но мне мама говорила, что я похожа на полярного совенка. Их я видела в Айсленде.

— Класс! Я вот нигде не был, кроме Лэписсена.

— А какого цвета у тебя волосы? — спросила Эариэль, поддерживая разговор. Мальчик был в шапке со смешным помпоном, поэтому о цвете волос она могла только догадываться.

— Вот такие, — мальчик снял свободной рукой шапку, показывая свои пшеничные волосы. Но взгляд Эариэль зацепился не за них, а за две дырочки в голове как раз в том месте, где должны были быть уши. Мутант.

— А ну быстро надень шапку! Мы сейчас выходим! — прикрикнула на мальчика мама и, взяв из его рук шапку, стала ее натягивать. — Извините, он обычно скромный, а тут на разговор прошибло, — извинялась мать.

— Мам, у нее волосы, как у полярной совы! Класс! — оправдывался любитель северной фауны. На Айсленд бы ему, а не торчать в этом огромном душном городе.

Поезд остановился. Мальчик на прощание кинул «пока!» и вышел вместе с матерью.

Доехав до центра в тишине, Эариэль думала только об Инвиво. А что, если О'Клиффорд действительно помогает, а не губит? Решит проблему с мутациями, и мир живого вернется в норму? Может, Инвиво — это действительно спасение? Пусть и путем смертей.

Она вышла на заполненную людьми улицу, и тут как раз ей на глаза попался огромный рекламный экран на здании. Глава мировой корпорации смотрел с экрана своими люпиновыми глазами. Родитель, как его еще называли в лаборатории. Свет огней от прочих рекламных вывесок окрашивал белоснежные волосы во все возможные цвета, словно ее голова была белым холстом для ярких красок. Эариэль посмотрела на огромный портрет Дэниела с какой-то новостью о новом препарате и пошла в магазин.

«Вино».

Она шла за вином.

Зайдя в магазин, Эри уже мчалась к винному отделу.

Сыр потом. Сейчас вино.

Она подошла к стеллажу со множеством винных напитков. Эри сканировала глазами каждую полку, пытаясь найти себе жертву на вечер.

— Тоже глаза разбегаются? — раздался рядом мужской голос.

Эариэль обернулась и заметила рядом мужчину сорока пяти или пятидесяти. Выглядел он импозантно. Это был тот тип мужчин, которых возраст только красил. Даже проседь на темных волосах делала его более привлекательным. Острые черты лица, уверенный взгляд, прямой нос и серо-зеленые глаза, которые с любопытством наблюдали за девушкой. Длинное черное пальто, серый шелковый шарф, висящий на шее — еще одна богатенькая шишка в этом магазине.

— Пытаюсь найти любимое.

— Разбираетесь в винах?

— Вполне, — она полностью развернулась к нему.

— Может, поможете выбрать мне вино на вечер? Я больше предпочитаю крепкие напитки, но боюсь, что моей избраннице не понравится пить из стаканов коньяк.

— Я бы и коньяка сейчас выпила... Кстати, коньяк... — Эри осмотрелась вокруг, пытаясь вспомнить, где здесь отдел крепкого алкоголя. Она вновь обернулась к нему. Человеку требуется помощь, а кто лучше сможет помочь в выборе вина, чем Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон? — Вам красное или белое?

— Красное. Мне стоит представиться перед моим винным спасителем, — мужчина шуточно поклонился, улыбнулся и представился, смотря прямо в ее глаза: — Сео Брик Геффрей.

Хорошо, что в ее руке не было бутылки, иначе бы та точно поцеловалась с полом, оставив багровый след от «поцелуя». Эариэль не на шутку испугалась.

— Вас так мои зубы испугали? — прямо спросил мужчина. Эариэль только сейчас заметила, что перед ней мутант. У Сео было несколько рядов зубов. «Акула. Настоящая акула», — подумала девушка, представив, как эта самая акула по кусочку отгрызает плоть, окрашивая океан ее жизни в кроваво-винный цвет.

— Нет-нет, — помотав головой, ответила она, пытаясь выкрутиться из неудобной ситуации. — Меня напугала Ваша фамилия. Мне кажется, что я слышала ее по телевизору. Недавно был репортаж про серийного убийцу, — находу врала Ханессон, — вот я и... извините, неудобно вышло. Там просто похожая фамилия была, наверное.

— Ничего, понимаю. Надо держать ухо востро.

— Да, — слегка улыбнулась Эри, соглашаясь с его словами. Она анализировала.

— На улицах действительно неспокойно. Немало преступников сейчас разгуливает.

— Мы с Вами в элитном районе. Кого Вы здесь хотите увидеть? Гангстеров и барыг? В этом магазине ходят разве что доны, ищущие натуральный тортик, если мы говорим о криминале. Хотя и у них есть шестерки, чтобы за этим тортиком сбегать.

— Вы преувеличиваете. Вряд ли доны будут светиться.

«Ты кого надурить хочешь, придурок?», — злилась про себя Эариэль, хотя сама испытывала страх.

— Мистер Геффрей, все знают, что содержательница лучших борделей и элитных проституток — мисс Касано. И знаете, она совсем не скрывается, учитывая, что ее бизнес нелегальный. Все крупные шишки и легального, и нелегального бизнеса здесь вертятся, ибо только богачи сейчас могут позволить себе купить натуральные продукты.

— Я с Вами согласен. И все же: перестрелка может произойти и в элитном районе.

«Хоть бы она сейчас не началась».

— Пф-ф, я Вас умоляю. Из-за чего перестрелка? Золотой перстень оказался в ювелирном последним?

«Какая же эта девушка наивная. Самоуверенная, молодая и до жути наивная», — думал Сео Брик Геффрей и ошибался. Наивной Эариэль точно не была.

— Или, может, они поссорятся из-за вкусов пудингов? Сходите в молочный отдел. Может, там сейчас стоит Король маков и выбирает себе кефир, разговаривая с мисс Касано.

— Но ведь никто не знает, кто Король маков, — нахмурился Геффрей.

— Даже другие мафии? — пожала плечами Эариэль. — Ну, не знаю. Это было бы странно, Вы так не считаете? Мафии, я думаю, знают друг друга в лицо. Да и Вы, как оказалось, не серийный убийца, чтобы устраивать перестрелку тут. Ведь так?

— Как мне, кстати, к Вам обращаться, мисс?

— Персалайн. Просто Персалайн, — очередная легкая улыбка, закрепляющая слова.

— Персалайн, Вы, наверное, слышали мое имя в другом контексте. Я основатель одной из крупнейших фармацевтических акционерных обществ, поддерживаемых государством, — произнес Сео.

«Недурно. Прикрылся фармацевтикой еще и с поддержкой государства», — подумала Эариэль. Анализировала.

— Да, точно! — воскликнула Ханессон, стараясь держать страх и злость в себе. В узде, как и обычно. Играть на публику. Играть для Геффрея. Играть, чтобы выжить. — Конкуренцию Имморталу создаете?

— Что вы! Мне не тягаться с таким монстром! — рассмеялся мужчина, показывая свои несколько рядов зубов. Акула. — Дэниел О'Клиффорд — гений своего дела.

«Лицемер. И ты, и он», — думала Ханессон.

— Я все думаю, когда же вы уже начнете широко использовать углеродные нанотрубки, — лениво произнесла Эри, на что мужчина вскинул брови. Она вызывала азарт мужчины, а заодно меняла тему.

— Ого, кем же работает такая умная леди?

Ханессон замешкалась. Промолчит — вызовет лишний интерес. Соврет — наведет подозрение. Скажет правду — вызовет еще больше подозрения: обычные инженеры в дорогих магазинах не водятся.

— Это неприличный вопрос, мистер Геффрей. Мама говорила мне, что женщина должна быть загадочной и одной большой тайной. Так пусть мой ум будет для вас тайной. Но скажу Вам, что в свое время работала на Иммортал, — крупицы правды и никакой лжи. Вопрос о деньгах после слова «Иммортал» уже отпадал.

Она отвернулась и потянулась за бутылкой красного сухого. Выбирала подороже. Тут ей на глаза попалась бутылка вина, которым Ханессон однажды отравилась. «Дорогое и элитное. Не пожалеете. Сорт, выращенный в самых благоприятных уголках Второго континента», — говорили ей консультанты. Как оказалось позже, она купила вино того года, в который этот сорт «капризничал» и выпаливал мутации. «Вот вам и элита», — ворчала тогда зеленоглазая, пока Алекс придерживал ее белые волосы, в то время как Эри сидела у туалета и проклинала все вино мира, время от времени выблёвывая каждый выпитый бокал.

Эариэль улыбнулась, заметив знакомый не понаслышке год на винной этикете. «Повеселись, Геффрей. Не сдохнешь, но проблюешься ты знатно», — сказала про себя Ханессон, достав проклятую бутылку.

— Держите, — сказала Эариэль, протягивая вино мужчине. — Прекрасный сорт, выращенный в самых благоприятных уголках Второго континента, — цитировала она. — А я возьму вот это... — Эри потянулась к бутылке вина из Изабеллы.

Мужчина недоумевающе на нее посмотрел.

— Извините, но я не понимаю Вашего выбора, — девушка явно разбиралась в винах, но берет обычную Изабеллу. Никакой грации, никакого язвящества.

— Оу... Знаете, мы с Изабеллой лучшие подружки. Это,— она стукнула ногтем по зеленому стеклу в его руках, — приятное знакомство. Пить, чтобы насладиться терпким вкусом вина. Чтобы оно ударило Вам в голову, но с особой нежностью. Пить ради наслаждения и эстетики. Успокоить свою душу, требующую чего-то более высокого, чем простого пойла. А это, — зеленоглазая потрясла своей бутылкой, держа ту за горлышко, — старая и крепкая дружба. Никакого пафоса. Только откровенные разговоры, открытая душа и крысятничество за спиной, — Эри улыбнулась и сделала заключение: — пить, чтобы напиться. Однако... — она вновь повернулась к стеллажу, — втроем веселее, — и взяла еще одну бутылку. — Приятного вечера, мистер Геффрей. Новые знакомства открывают новые горизонты, —двусмысленно произнесла Эариэль, — главное не шалите после знакомства с сухим вином.

Девушка развернулась и ушла твердой и уверенной походкой, оставив после себя лишь сладковатый с горчинкой винный привкус. Скрывшись из алкогольного отдела, она почувствовала, что ее руки дрожат, а сама задыхается, словно Акула прокусила ей легкое. Этот хищник словно пришел к ней, чувствуя запах ее крови. И вроде выглядит дружелюбно, но Эариэль чувствовала, что тот в любой момент готов растерзать ее, даже будучи сытым. В голове до сих пор стояла картинка зубов, которые в улыбке представлялись ей средством убийства. Интересно, попадись она Геффрею как маковая мафия, от нее бы остался хоть один целехонький орган?

Эри не помнила, как заплатила за вино, как добралась до дома, как достала бокал. Из мыслей о мутанте ее вырвал лишь звук пробки от бутылки, которую девушка собственноручно открыла. Что сейчас будет? Она напьется? Забудется? Ханессон посмотрела на одну бутылку, потом на другую. Одна за Марту, другая за Дэниела. Одна за суку, другая за придурка.

Выдохнула. Есть еще Геффрей, а у нее как раз есть спрятанный коньяк. Надо уметь ставить приоритеты, и сейчас это были проблемы с портом, которые нужно было решить прямо сейчас. Она налила в стакан жидкости цвета янтаря и поднялась в кабинет. Снова посмотрела на бумажки. Посмотрела на стакан. Отставила его в сторону. Взяла телефон.

— Алекс? Алекс, скажи всем нашим, чтобы ничего не везли в порт. Все корабли пусть плывут обратно на Второй континент.

— Ты с ума сошла? Это наши основные поставки! — послышался возмущенный крик из трубки.

— Поэтому они не должны попасть Геффрею в руки. Найми больше контрабандистов. Будем провозить по чуть-чуть. И надо построить еще одну взлетную полосу. Больше летчиков еще найми.

— Ри, ты пила?

— Еще нет.

— Знаешь, сколько на это надо денег?

— Они все равно лежат без дела. Для контрабанды ничего не жалко. В общем, плевать сколько тонн груза сейчас в порту, но чтобы утром там не было и грамма опиума, ясно? Все поставки через воздух и наемных контрабандистов.

— Хорошо, я понял. Это все?

— Да.

— Тогда и у меня для тебя новость.

— Она ужасная?

— Просто прекрасная.

— Не верю.

— Меня напрягает твое состояние в последнее время. Ри, тебе нужен отдых. В общем, мы едем в Айсленд.

***

Уже давно наступила ночь. Кабинет был окутан мраком. Бархатную темень, разлившуюся по помещению, перебивали лучики огней города за панорамными окнами. Лишь настольная лампа и горящий монитор позволяли разглядеть человека, застрявшего тут.

Что заставляло людей работать сверхурочно? Долги? Обязанности? Скука? Чувство одиночества дома? А может, страсть к своему делу? Нет, не сейчас.

Мужчина время от времени переводил взгляд с монитора на бумажки, сверяясь с данными. Бумаги, бумаги, бумаги... и это они так берегут природу? С каждым днем он все думал бросить это дело. Все шло коту под хвост. Но из раза в раз в нем снова просыпался азарт ученого. Такой, какой жил в нем в студенческие годы. Такой, какой и позволил основать мировую корпорацию.

Но сейчас, когда накопилась целая куча работы, ему хотелось, чтобы она исчезла.

— Мистер О'Клиффорд? — из-за двери показалась выглянувшая голова помощницы.

Минус работы помощницей главы огромной корпорации — если у начальника завал — поздравляю! — у тебя тоже. Но этот минус покрывался хорошенькой зарплатой и возможностью светиться рядом с богатым, красивым, умным мужчиной. А то, что он был предан лишь своему делу — пустяк, на который можно закрыть глаза. Так она считала.

Мистер О'Клиффорд поднял на нее свой взор. Равнодушный. А может, просто уставший? Мрак в кабинете не позволял этого различить. Да и надо ли?  Заметив бумаги в ее руках, он снова перевел взгляд на монитор.

— Ты не могла это отправить? — монотонно спросил мужчина.

— Я отправляла, но Вы не просмотрели, — залепетала она.

— Что у тебя?

Девушка зашла внутрь и быстро зацокала к столу.

— Это отчет по «Инвиво».

— Я же сказал:  все, что касается «Инвиво», относить доктору Хаксу. Это его работа, — с нарастающим раздражением ответил мистер О'Клиффорд

— Да, но... — неуверенно начала помощница, — Вы говорили это про объекты, которые согласились сотрудничать, а про тех, что Вы отпустили, просили доносить вам лично, — она положила две папки на стол, и мужчина все же посмотрел на них. «Объект 523» и «Объект 526». — Объект 523 был пойман за передачу наркотиков. Сейчас он в отделении полиции, но у него там связи, насколько нам известно. Все его задержания излагаются в отчете. Ранения, полученные при драках, тоже там расписаны. Благодаря недавнему посещению больницы нам удалось узнать, что разметилирования нет.

О'Клиффорд ее почти не слушал, разглядывая папки. Он вопросительно посмотрел на секретаршу, заметив, что одна из папок явно была тонковата. Поняв немой вопрос, она стала объясняться:

— Об объекте 526 не так много информации удаётся собрать, так как она стала скрываться еще тщательнее. Вся ее мафиозная группировка действует также скрытно. Но если верить расследованиям полиции, то члены семьи опиумной мафии участвовали в недавней перестрелке, — О'Клиффорд, устало вздохнув, провел по волосам: он надеялся, что это была не ее семья и что ей хватит ума не устраивать войну на улицах. — У нас есть пара фотографий, — девушка открыла одну папку, и первыми оказались как раз фото, где беловолосая стоит у своего дома и разговаривает с другой девушкой. Дэниел узнал вторую: видел уже в досье 526-й. — Это единственная встреча объекта 526 с бывшей партнершей, поэтому в каких они отношениях на данный момент — мы сказать не можем. Что касается состояния ее здоровья — это мы тоже не смогли выяснить. Объект 526 не посещала врача за полгода, однако недавно у нее была замечена кровь из носа. Мы передали фотографии врачам и психологам. Отчет по составленному портрету есть в папке. Если кратко, то на данный момент они придерживаются мнения, что это из-за недосыпа, — О'Клиффорд усмехнулся.

— А ты как считаешь?

— Я?

— Да, ты. Ты тоже не спишь, работая со мной целыми ночами. Чувствуешь, что у тебя сейчас кровь пойдет из носа? — Дэниел уже принял насмешливый вид.

— Нет, но я и в перестрелках не участвую.

— А ты думаешь, доны лично выезжают на перестрелки, пренебрегая шестерками? Особенно мисс Ханессон, — О'Клиффорд прям-таки промурчал последнее предложение своим бархатным голосом и уже с интересом слушал и наблюдал за подчиненной. — Продолжай.

— Со счета Александра Кристиансена была снята крупная сумма. Есть предположение, что на дела мафии. Но это не увязывается со следующим, — О'Клиффорд выжидающе на нее посмотрел, а девушка обрадовалась, что смогла заинтересовать босса. Но момент, что интерес был вызван вовсе не ею, она слепо упустила. — На имя Александра Кристиансена и... эмм... — помощница заглянула в папку, посмотрев на имя, — Эариэль Ханессон, — сократила она, — были куплены билеты на Айсленд, — девушка достала последний лист из папки.

— Сбегает? — спросил себя вслух Дэниел.

— Билеты на обратный путь тоже куплены. Они пробудут там три дня. Ко Дню всех святых вернутся.

О'Клиффорд посмотрел на достанный лист и на копию паспорта. Тут уже не было улыбающиеся и взбаламошной студентки, какая была в прошлом досье. Теперь здесь было фото женщины с надменным и прямым взглядом.  Дэниелу на секунду показалось, что смотрит она на него с насмешкой и легким презрением. «Ты придурок, Дэнни. Кажется, ты лажае-е-ешь», — протягивали чертята в зеленых глазах.

«Ты чертов кретин! Видимо, я ошиблась, решив, что ты не просто гребанный ученый», — вспомнил вдруг он ее слова в последнюю встречу.

— Хорошо, остальное я посмотрю сам, — снова безразличие в голосе. — Иди домой.

— Но как же...

— Иди домой, — повторил мистер О'Клиффорд. — А то вдруг кровь из носа от недосыпа пойдет, — ухмылка.

Девушка кивнула и вышла, тихо прикрыв дверь.

Дэниел достал фото из папки и посмотрел на двух девушек. И он даже не стал отрицать того, что почувствовал ревность. К тому же темноволосая была недурна собою, Эариэль ей мило улыбалась. И после этого она его назвала двуличной ублюдком? Тварь. Какая же она тварь.

О'Клиффорд встал со стула, повернулся к окну и посмотрел на огни  города.

«Стеклянный город с каменным сердцем и заросшей душой», — так однажды выразился один современный поэт. И как же точно он выразился. Даже растения, заполонившие город, уже не делали его живым. Сначала природа губила людей, теперь они сами друг в друга стреляют. И виной этому была мафия, продававшая оружие, наркотики и занимающаяся работорговлей и проституцией. Правительство не справляется, и люди уже сомневаются в его надежности. Это хороший шанс выбиться к власти О'Клиффорду.

Дэниел облокотился об стол и сложил руки, задумавшись о войне, что только разгоралась в преступном мире.

Значит, маковая мафия тоже все-таки  встала на его пути.