Маковый эффект

...Помнишь, когда мы обедали вместе, я сказала, что скорее съем ванильный пудинг, чем признаю, что мы с тобой похожи? Мне хотелось тогда тебе врезать за твои слова. Да и сейчас это желание не угасло. Но кое-что я поняла, попав в резню между семьями: мы действительно одного поля ягоды, сладкий мой...
Из открытки Эариэль Дэниелу на День всех святых

Смех родных. Безмятежные разговоры. Стук приборов об тарелки. Запах хвои и моря и свежеприготовленной рыбы. Все это наполняло дом семьи Ханессон, когда все в нем собирались на ужин, не забыв и про семью Кристиансен. Даже в самую суровую стужу и неуправляемый ураган, какой время от времени настигал Айсленд, тепло родного дома грело лучше самой крепкой настойки и смеси имбиря с лимоном и горячим чаем. Такие встречи были крайне редки после того, как дети выросли и покинули Айсленд, пропадая и утопая в гнили столицы. Мир действительно становился омерзительнее, а вместе с ним сгнивали и души людей, попадавших под  судьбоносные «пощечины» природы в виде мутаций. Тех же, кого обходила участь мутационных процессов, утопали в собственном желании стать чем-то большим. Но чего добивалась Эариэль? Чего она искала? Денег? Власти и превосходства? Славы?

— Ох, милая, иди ставь чайник, — со вздохом произнесла миссис Кристиансен, обратившись к Эариэль и мягко улыбнувшись, — я совсем забыла про пирог, который принесла с собой. В этом году был особенно хороший урожай снежных яблок.

Ханессон младшая улыбнулась в ответ и встала из-за стола, захватив с собой пару грязных тарелок. Зайдя на кухню, она поставила тарелки в раковину и собиралась было налить воду в чайник, как вдруг услышала звук захлопнувшейся двери. Девушка повернулась и встретилась с серьезным взглядом матери.

— Нам надо серьёзно поговорить, Эариэль, — Эри нахмурилась и напряглась: мать была мрачна, а закрытая дверь говорила лишь о том, что разговор явно не для посторонних ушей. Девушка стала прокручивать в голове все возможные ситуации, в которых могла провиниться. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — с упреком проговорила Ханессон старшая.

— Не-е-ет, — медленно протянула Эариэль, вжимаясь в столешницу от приближения матери.

— Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон, больше всего я не терплю вранья. Особенно от тебя, — мать прищурилась и приблизилась к дочери еще ближе, от чего у той все внутри сжалось: шутки кончились. — Я знаю, что ты тот наркобарон опиума в столице.

Эариэль истерично хохотнула. То ли от того, насколько ситуация была смешной — так должно было казаться,— то ли от паники. Она не на шутку испугалась.

— Мам, что за бре... — вдруг Эри поняла, что совершает глобальную ошибку, продолжая врать. Мама этого ей не простит, да и она задохнется в удушающей хватке совести. Зеленоглазая быстро себя одернула: — Да, это я.

Мама выдохнула, то ли сделала глубокий вдох. На секунду Эри уловила в глазах матери разочарование и грусть, из-чего девушка почувствовала стыд и желание провалиться сквозь землю сразу в Ад. Но она лишь отвела взгляд.

— Я знала, что что-то подобное случится... чувствовала... — начала говорить миссис Ханессон, — не надо было отпускать тебя в Лэписсен.

— Мам... — Эариэль начала выдавливать из себя слова, — откуда ты... Как ты поняла? — она отважилась посмотреть в глаза.

— Я слишком хорошо тебя знаю, рыбка моя. Я тебя воспитала. Я знаю твои привычки и ход твоих мыслей, — в голосе старшей Ханессон чувствовалась усталость, и Эариэль была уже готова начать молить мать о прощении, но все держалась. Ее держало. Что? В этом Эариэль даже себе не признавалась. — Почему ты не поступила на биоинженерию?

— Ты знаешь.

— Завалила биологию? Я думаю, ты не старалась.

— Да, мама, я забила. Мне не хотелось этим заниматься. Этого хотела ты. Ты хотела, чтобы я пошла по твоей тропе и тоже работала в лаборатории, но этого не хотела я.

— Однако ты теперь работаешь в лаборатории. Нелегально. Боже... — мать прикрыла глаза рукой и сделала пару вдохов. — Иммортал открывает столько возможностей, что ты сама бы потом вовлеклась в работу, а ты... С твоими-то знаниями и характером ты могла бы таких вершин добиться в области химии! Я та еще химическая яблоня, а ты, яблочко, недалеко от меня упало.

— Я очень рада за умника, который, выпустившись, смог основать такую корпорацию, но мне это неинтересно. И я рада, что тебе нравится работать в корпорации, но я не готова провести свою жизнь на острове, кому-то подчиняясь. Для меня это скучно и нудно, понимаешь?

— Поэтому ты решила заняться наркоторговлей?! — Эариэль опешила. — Эариэль, ты хоть понимаешь, во что ввязалась?! Ты у нас единственная! — зеленоглазая получила удар в сердце. Она боялась именно этого аргумента. Девушка видела боль в глазах матери и сама чувствовала горечь. Брат ушел слишком рано, и если умрет еще и она — семья этого точно не переживет. — Ты эгоистка, Эариэль! — миссис Ханессон отошла от нее и обессиленно села на стул. — Мы не выдержим...

Эариэль подбежала к маме и упала на колени, убирая ее руки от лица и смотря в глаза.

— Хватит! Все будет хорошо, — успокаивала она мать сидя перед ней, словно приговоренная, которой дали последнее слово, — сама же меня воспитывала. Разве не знаешь, как я проблемы решаю?

— Знаю, Эариэль, знаю... этого и боюсь, — Ханессон старшая наконец посмотрела в глаза дочери. — Обещай, что выйдешь из этого... бизнеса!

— Обещ...

— Обещай, что выйдешь чистой и невредимой!

— Ты знаешь, я не могу обещ...

— Обещай!!!

— Хорошо, мам, я обещаю.

— Ты обещала! Не дай бог, Эариэль, я узнаю, что ты получила пулю, тебя накачали или сбросили в океан.

— Мам...

— Я тебя из-под земли достану, верну домой  и заставлю работать вместе со мной на Иммортал! Под моим надзором. Ты поняла?

Эариэль хохотнула.

— Буду их морфием обеспечивать?

— Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон!!!

— Ладно-ладно, поняла.

— И еще: отец не должен об этом узнать. Ни в коем случае. У него с сердцем в последнее время плохо.

— Поняла. И все-таки как ты узнала?

— Рыбка моя, есть такие вещи в химии...

— А что это вы тут делаете? — женская часть семьи Ханессон синхронно повернулись к стоявшему на пороге Алексу. — Что-то чая долго нет. Мистер Ханессон уже во всю тянет руки к пирогу, а бабуля только и успевает отдёргивать его, — Алекс уставился на серьезные взгляды подруги и ее матери. Черт, как же они были похожи. Их внешность разительно отличалась, но характер и то, как они сейчас на него смотрели... правильно говорят: гены пальцем не раздавишь.

— Он знает? — лишь спросила у дочери Ханессон старшая.

— Да. Он младший босс, — коротко ответила та.

Лицо Алекса вытянулось, и он спешно закрыл дверь. «Что тут, черт побери, происходит?!» — все, что сейчас можно было прочесть на его лице. Наверняка в мыслях его происходила сейчас брань и ругань.

Миссис Ханессон встала и направилась к двери. Поравнявшись с Алексом, она остановилась и кинула на него осуждающий и даже разгневанный взгляд.

— А с тобой, Александр, у меня будет отдельный разговор о том, какого черта ты это допустил, — Кристиансен ощутил в полной мере, что подвел свою, хоть и не родную, но семью, подпустив Ри к миру дурмана и позволив ей там ощутить власть.

— Тетя Фре...

— Закрыли тему! Несите чай, мелкие наркодиллеры, — дала команду миссис Ханессон и вышла из кухни.

Эариэль окончательно повалилась на пол, распластавшись на нем звездой, и закрыла глаза. Она не хотела расстраивать мать, пугать ее и разочаровывать. Эта тайна не должна была выйти за пределы столицы, однако вот мама прямо сказала, что знает ее  скелета в шкафу, словно тот махал ей ручкой, желая познакомиться.

— Я в полной заднице.

— Ага. Мы оба, — поддержал Алекс и подошел к ней, — представляешь, как себя чувствуют наши люди, когда ты их отчитываешь. Яблоко от яблони ой как недалеко упало, — «что ж они заладили со своими яблоками?». Безусловно она была похожа на мать умом и характером.

Чайник вскипел, и Эри открыла глаза, а кареглазый протянул ей руку. Девушка приняла помощь и встала с пола. Она взглянула в глаза цвета грецкого ореха и вспомнила, что несколько минут назад сдуру ляпнула.

— Я пообещала ей, что уйду из бизнеса.

— Ри, ты вот то вообще хрен чего пообещаешь, то обещаешь слишком много.

— Я посмотрю, сколько ты наобещаешь ей после разговора.

— Боюсь, я стану немым и седым.

— А ты думал, откуда у меня белые волосы?

Эариэль и Алекс посмотрели друг на друга и заливисто рассмеялись. Надо же так облажаться! На ровном месте! И хоть оба сейчас смеялись — они осознавали весь ужас ситуации.

«Я все еще в заднице», — думала Эри.

Она взяла чайник и пошла с Алексом, гремящим кружками, в гостиную. Три пары глаз уставились на вошедших.

— Дети! Я уже думала, что вы решили без нас чай выпить, — взмахнув руками, пролепетала миссис Кристиансен. Эариэль не смогла удержать улыбки, посмотрев на столь добродушное лицо старушки, чьи морщинки уже не могли сбежать с уголков глаз и рта, а седые волосы, потерявшие свой цвет, казались призрачными нитями. Девушка всем сердцем любила эту старушку, как свою бабушку, с которой она провела очень мало времени — так распорядилась судьба, забрав рано и ее. — Вы так мило смотритесь вместе, — произнесла старушка и еще шире улыбнулась, — я все жду, когда вы сообщите мне о своей помолвке.

Алекс наклонился под стол и сымитировал рвотный позыв, а Эри поднесла два пальца к открытому рту. Мистер Ханессон рассмеялся, а жена бросила на него недовольный взгляд, а затем им же смерила и детей, которые продолжали кривится, но миссис Кристиансен этого словно не замечала, продолжив намекать:

— Эх, боюсь, не доживу до вашей свадьбы, — явно наигранно вздохнула старушка.

— Миссис Кристиансен! — возмутилась Ханессон старшая, на что Эариэль вместе с отцом хихикнула. — Что за выражения в моем доме?!

— Не волнуйтесь, миссис Кристиансен. Никто не доживет до нашей свадьбы, так как ее просто-напросто не будет. А вот если он продолжит курить в моем доме, то,— Эри показала пальцами ножницы в действии, от чего Кристиансен нервно сглотнул, — боюсь, у него вообще не будет свадьбы. Ни с кем, — и подмигнула Алексу.

— Эариэль! — отдёрнула миссис Ханессон, кинув суровый взгляд на дочь.

Мистер Ханессон снова рассмеялся, а Алекс поуспокоился и показательно закатил глаза: будет эта бестия ему еще угрожать — да он легкие просрет, но задымит ей весь дом!

— Эри, милая, ну почему же? Вы же с детства вместе! И смотритесь вместе очень хорошо! Это был бы очень надежный брак. Порадуйте бабушку, пока она не померла, — стояла на своем миссис Кристиансен.

— Да с ней жить — свои нервы не ценить, — ухмыльнувшись, Алекс откинулся на спинку стула.

— Кристиансе-е-ен, — протянула Эариэль, показав снова ножницы и также ухмыльнувшись. Алекс резко выпрямился.

— Нет, ну вы видели?!

— Они точно не уживутся, — хохоча, произнес мистер Ханессон, — весь мозг друг другу выклюют и будут нам звонить жаловаться, — он протянул руки к пирогу, покосившись на миссис Кристиансен, что перекидывала взгляд то на Эариэль, то на Алекса. Язвительная ухмылка Эри превратилась в искреннюю и легкую. Мать хотела было вновь сделать замечание за неуместные шутки и жесты, но, заметив безмятежность на лице дочери и мужа, сдержалась. — Вот помните, — вдруг снова начал мужчина с пирогом во рту, — как Эри только переехала в столицу, первый ее звонок был со словами «Алекс меня задолбал. Как выгнать его из дома? Весь перегаром провонял».

— Александр курит?! — неподъемные, казалось бы, веки старушки вдруг скрылись из-за распахнутых глаз.

— А она пьет! — перекинул стрелку Алекс на Эариэль.

— Пф-ф, — фыркнула Ри, исподлобья смотря на мать, чей взгляд ее уже сжигал. Девушка была уверена, что та представляет, как будет ее крутить на вертеле над одним из адских котлов.

— Мифсис Хвифтиансен! Пивох пвосто класс! — жуя, восхитился отец, прервав негативные мысли об образе жизни детей, однако решив для себя, что позже поговорит с ними обоими.

Все за столом словно забыли о теме курения, снова погрузившись в бытовые проблемы: какой прогноз обещают, как у соседей крыша провалилась, какой улов будет завтра. Но Эри, как ни посмотрев на маму, все время натыкалась на ее взгляд, в котором читалось осуждение. И гнев, какой свойственен матери, узнавшей, что ее дочь — чертов наркобарон. Эариэль каждый раз опускала глаза на чашку травяного чая, чувствуя как ее раздавливает совесть, стыд, и гнетет обещание, которое, вроде, она еще давно давала себе: выбраться из этих топь черноты мафии. И теперь, черт побери, сомневалась, что сможет просто вылезти оттуда.

Снова посмотрев на мать, Эри перевела взгляд на отца. Тот беззаботно ел пирог, не подозревая, что вытворяет его дочь, как крутит людьми в столице и как пускает в оборот наркотики. Такой душевный, веселый, чувственный, гостеприимный, дружелюбный человек... этих качеств ей не хватало. Зато в ней были азарт, холодный и расчётливый ум, нужная строгость и самоуверенность, передавшиеся от матери. Правильно сказал Кристиансен: яблоко от яблони недалеко упало.

***

Айсленд всегда славился своими портами, горной природой и невероятным морским разнообразием. Но теперь он стал еще известен, как остров с химической лабораторией — одним из филиалов корпорации Иммортал. Тихий остров, который жил своей жизнью, отличавшейся от суеты больших городов. Однако так было, пока не прогремела новость на весь мир — необычная мутация на острове. Да такая, что сам мистер О'Клиффорд решил приехать в такую даль.

Спокойный северный остров. Соленый океанский бриз освежал легкие, а тишина лечила душу. Здесь можно было поговорить с местными, которые бы с радостью рассказали о жизни, традициях и новостях. И иногда встречались угрюмые и молчаливые моряки — все равно сложно было поверить, что донна маковой мафии с вызывающим взглядом зеленых глаз, была родом из этого вполне дружелюбного места. Впрочем, это несильно волновало Дэниела. Вот последняя их встреча — да. То, как она взвилась на его слова — да. То, на кого он мог наткнуться в северном филиале — да.

Он не раз вспоминал те последние две встречи, которые впечатались в мозг каленым железом, словно клеймо. Прошло уже месяцев пять, если не больше, но в его памяти до сих пор сохранялся тот нереалистичный, но все же настоящий, момент проблеска ее искренности, что тогда пробилась из нее, как луч солнца сквозь темные, грозовые тучи.

Когда Дэниел зашел в ту неприметную, но уютную кафешку, которую выбрала для встречи она, то не сразу понял, что 526-я была лишь частью девушки по имени Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон. Она была одета в бежевую юбку миди и белую свободную блузу из шелка с вырезом. Элегантно. Женственно. По-настоящему. Как настоящая Эариэль, а не объект 526. Услышав звоночек двери, девушка тогда обернулась и искренне улыбнулась. Так, как улыбалась тогда, в висячем саду лаборатории. И если та улыбка проскользнула лишь на жалкое мгновение, то эта задержалась аж на несколько секунд. Дэниел видел портреты в делах других мафий, наркодилеров, барыг, рэкетиров, торговцев оружием, просто убийц, но никто из них, черт побери, не выглядел так... как она — девушка с белыми волосами, легкими веснушками и приветливой улыбкой. Она сведет с ума любого, потому что О'Клиффорд уже тогда ломал голову, чем же заслужил этот взгляд, который еще несколько оборотов Земли вокруг оси стоял перед глазами.

Это по его вине Эариэль попала в лабораторию, но она ему улыбалась! Черт, это его был приказ о создании Инвиво, но девушка смотрела на него в тот момент без осуждения. Это он одобрил и начал эксперименты над людьми, но Эри словно об этом не помнила. Черт! Как? Этого он не узнает. Все рухнуло уже после второй встречи. Было брошено очень много лишних слов, и слишком много запретных тем вылезло наружу, как дождевые черви. Да, тогда она действительно стала похожа на мафию. Этот пронизывающий взгляд, словно Эариэль уже представляла как лично насадит его на чертовы шприцы, которые сопровождали ее всю пьесу «Инвиво», где она исполняла роль 526-го объекта, а он был режиссером всего этого дела.

Этот последний разговор должен был поставить точку на их связях. Но нет... Он все еще был близок к Правительству, она все еще была боссом мафией, а Инвиво все еще был не закончен.

Однако вот Дэниел О'Клиффорд здесь, на Айсленде. Он знал, что Эариэль сейчас в столице — спасибо новостям, которые без умолку трындят о войне преступных группировок — но он также знал, что в лаборатории Айсленда главный химик — ее мать. И вот она точно здесь. И любопытство кошку сгубило.

Он натолкнулся на миссис Ханессон еще в коридоре, не дойдя до выделенного ему кабинета. И если бы не бейджик, О'Клиффорд никогда бы не признал в ней мать беловолосой бестии. Но взглянув на нее еще раз, он подкрепил теорию доказательством. Миссис Ханессон смотрела на него так же, как и ее дочь в первую встречу: с толикой надменности. Только вот во взгляде Ханессон старшей читалось уважение, которым и не пахло от младшей, когда та стояла за стеклом.

— Мистер О'Клиффорд, рады Вас видеть в северном филиале. Конференция будет примерно через час. Или Вас интересует что-то конкретное? — миссис Ханессон смотрела ему прямо в глаза. Прямо как Она.

— А Вам есть чем поделиться... — он сделал вид, что читает имя на бейдже, — миссис Ханессон?

— К сожалению, я не очень осведомлена о новой мутации, так как этим сейчас занимаются генетики.

— Расскажите тогда, чем Вы занимаетесь на данный момент.

Миссис Ханессон нахмурилась: она спешила, а он занимал ее время.

— Все отчеты мы присылаем Вам в центральную лабораторию — в Лэписсен, — резковато для подчиненной ответила женщина. О, как это было похоже на Эариэль! Они начали медленно идти по коридору в неизвестную для О'Клиффорда сторону.

— Знаю, — нагло ответил мистер О'Клиффорд, — но я хочу услышать информацию из уст главного химика этого филиала. Я же должен убедиться, что вы не дурью маетесь.

— Вы сомневаетесь? — Эариэль. Чистой воды Эариэль. — Мы работаем над новым элементом. Изучаем его свойства, чтобы в ближайшее время его можно было внести в таблицу, — коротко ответила Ханессон.

— Над каким из?

— Над тем, что Мунраний.

— Решили выбрать посложнее... хорошо. Ценю Ваше упорство. Что известно?

— Мы пытаемся узнать благодаря чему ему удается выделять такое колоссальное количество энергии. Она словно из ничего берется... — Ханессон примолкла, явно снова задумавшись над этой нелегкой задачкой.

Было «дано», но «решение» так и не шло. Лишь хаотичные формулы и какие-то действия по принципу «а что я вообще могу найти, зная эти данные» вертелись у нее в голове. А Дэниелу было даже весело на это смотреть, так как уже сам успел кое-что на досуге узнать о мунрание, поэтому сейчас ему было скучно думать лишь о новых элементах, и он решил подцепить, как на крючок, интерес миссис Ханессон, заманивая ее расположение.

— Как Ваша дочь? — точное попадание! Ханессон удивленно округлила глаза, что даже морщинки у глаз выпрямились. Мунраний молниеносно покинул обитель ее мыслей, освобождая место для главного вопроса: «Откуда, мать его, он знает о дочери?!». Она напряглась.

— Откуда...

— Знаком с ней.

— Не из университета случайно?

— Нет. По работе.

Ханессон хмыкнула и от чего-то поникла.

— Знаете, она ведь на биоиженера собиралась пойти.

— Знаю.

— Знаете? Странно... Она обычно это утаивает: не хочет признаваться, что не вытянула биологию, — женщина горько улыбнулась, видимо, вспоминая их долгую ссору из-за завала. — Наверное, вы с ней в хороших отношениях, — Дэниел снова вспомнил последний разговор с Эариэль. Да, в очень хороших. Прям-таки прекрасных! Настолько, что он тогда надеялся хотя бы не почувствовать дуло пистолета у лба или виска и не стать невольным бифштексом для уличных собак. — Она не звонила мне полгода, а когда позвонила, сказала, что отдыхала, представляете, на островах! — гнев вырывался наружу.

Полгода. Полгода она не звонила матери. Полгода она была действительно на острове, но не на курорте, а в лаборатории. Полгода она держалась за жизнь, вися над каньоном смерти. И все эти полгода были на его совести, которая так и не шелохнулась. Хотя после последнего разговора эта так называемая совесть иногда говорила во сне, пытаясь донести хоть крупицу осознания ничтожности поступка.

О'Клиффорд решил попытаться исправить ситуацию, что точно бы не понравилось Эариэль.

— У нее была амнезия, — выдал он налегке.

— Амнезия? — Ханессон остановилась и недоверчиво посмотрела прямо на фиалковое поле в его глазах, словно на этом поле разгуливал фиолетовый динозавр, счастливо нюхая цветочки.

— Да. Она попала в какую-то аварию... Подробностей, извините, не знаю. Но, как она мне рассказывала, долго все пыталась вспомнить.

— Что?! — женщина была ниже его ростом, но сейчас казалось, что она выросла до потолка и готова была взорваться прямо тут к чертовой матери.

Миссис Ханессон, наплевав на присутствие рядом руководителя лаборатории, главы корпорации Иммортал, достала из кармана белого халата телефон и быстро набрала номер. Дэниел же с любопытством наблюдал за ней и, поняв, кому собирается звонить Ханессон старшая, все так же нагло улыбнулся, сложив руки на груди. Мать Эариэль прям-таки пылала огнем недовольства, да так, что Дэниелу казалось, что он стоит у костра, на котором сейчас произойдёт ритуал жертвоприношения. Возможно, О'Клиффорд придумал для Эариэль хорошое объяснение для матери. А возможно, он обратил на нее весь огонь материнского беспокойства, усугубив ситуацию. Да, наверное, второе. Ну, по крайней мере он не позиционировал себя как семейного психолога — просто как и любой хороший начальник, поинтересовался делами дочери подчиненной.

— Эариэль? — произнесла женщина, дождавшись ответа по телефону. Мистер О'Клиффорд всеми силами старался сдержать ухмылку. — У меня к тебе очень серьёзный разгово... Не перебивай меня, Эариэль Персалайн Одирия де Ханессон! Что значит: ты не можешь говорить?! Почему я узнаю, что у тебя была амнезия, от мист... — миссис Ханессон осеклась, услышав какой-то ответ от дочери. — Так ты... эмм... на работе? — женщина косо взглянула на О'Клиффорда, но тот сразу понял, о какой работе идет речь. Получается, мать знает, чем занимается Эариэль? — Да-да, я помню, что у тебя сроки горят, и все такое... — попыталась выкрутиться она, увидев странный блеск в глазах мистера О'Клиффорда. Мало ли о какой ночной работе он подумал... — Ты обещаешь, что перезвонишь?

***

— Да-да, — ответила Эри, — хорошо, мам, — искоса посмотрела на мужчину, стоявшего рядом, — да точно, обещаю. Все, пока, — она сбросила вызов и отдала телефон Алексу. Тот вопросительно на нее посмотрел. — Узнала откуда-то об амнезии, — пояснила Ри и снова посмотрела на мужчину по прозвищу «Мясник», который выжидающе на нее поглядывал время от времени; перевела взгляд на двух людей, привязанных к стулу. — Кто из вас стукач?

Безмолвный взгляд ярких нефритовых глаз. Она уже знала ответ, ибо в ее мире такие вещи, как информация, добываются без особых проблем с помощью денег и связей. Но если бы было все так просто, Эариэль бы не была крестной матерью. Всегда были другие пути с препятствиями, которые можно было обойти и разрушить, однако ты либо делаешь это умело, либо получаешь пулю. В лучшем случае, конечно же.

Ее мутило. Она смотрела на первого связанного, который теперь был для нее отродьем. Лгуном. Предателем. Последней паскудой. Все его лицо было в крови, нижняя челюсть раздроблена, из ног местами торчали кости. Он слабо дышал. Эариэль еле это выдерживала. Она снова и снова мысленно возвращалась в лабораторию, залитую кровью, наполненную протяжными криками и визгами. Страхом завтрашнего дня. Ее брала мелкая дрожь, стоило ей только взглянуть на месиво, которое раньше считалось лицом. Эариэль до сих пор не могла войти в режим донны, ибо ее психика еле-еле выдерживала напор смертей и жестокости.

Есть законы, и есть правила, которым стоит следовать, ведь за нарушение приходится платить очень дорого. Прояви она благосклонность, дай слабину — получила бы звание милосердной мафии. И смерть в придачу. Мягкосердечные в преступном мире долго не живут. Но Эариэль держалась. Даже очень хорошо.

Она кивнула Мяснику. Ее кивок — согласие. Мясник приблизился к первому связанному — тот заскулил.

— Джим, Мясо, — лепетал он, дохая через каждое слово, обращаясь к Мяснику, — мы же братья, семья, — он умоляюще посмотрел на свою крестную мать. Бывшую крестную мать. Та лишь горько и обреченно ухмыльнулась.

«Какой же кретин», — лишь подумала Эри, как послышался удар и булькающий звук.

— Сколько вам заплатили? — спросил Алекс. Эариэль помотала головой — не это она хотела услышать от них.

— Как ты посмел дать клятву, — начала донна, почти перейдя на шипение, — подло нарушить ее, предать семью и, — ее тон оставался ровным и леденящим,— сдать своих. Своих, черт побери, братьев. Скажи, чего тебе обещал дон Геффрей. Рост по иерархической лестнице наркомафии?

— Я... я не знаю... — ох уж этот страх. Такой морозный, холодный и тяжелый, как могильная плита. И так жадно душил он предателя, не позволяя выдать нужных слов. Хотел, но ужас затыкал.

Эариэль снова медленно помотала головой. Белые волосы на фоне потемневших стен заброшенного собора выглядели по-ангельски, и только в глазах горел зеленый огонь, по-адски сжигая бывших крестников.

— Мясник? — она обратилась к мужчине со шрамом на виске и сжатыми кулаками. — Сколько наших пало по вине этих двоих?

— Восемь, — произнес Мясник, с ненавистью поглядывая на предателя, — и один у дока на столе. В коме.

— Знаешь что делать? — спросила она. Мясник лишь кивнул.

— Мясо, мясо, — начал тот, что сидел весь в крови, — мы же друзья, — все та же песня. Эариэль посмотрела на задыхающегося осуждающим и ненавистным взглядом. Тварь. Ни капли чести.

— Ты мне больше никто, урод, — басом прохрипел Мясо и, скребя по полу, поволок его вместе со стулом в другое помещение. Эариэль даже не повела глазом — наказывая предателей, мафия всегда действовала основательно.

Остался еще один, вид которого был тоже измученный, но пока еще не кровавый.

— Наркобаллады так яро гласят о Короле маков, что правит белым королевством морфина и героина, — ухмыльнулся тот, — но о королеве эти баллады бы звучали романтичнее. Я знаю, что умру. Я даже помню строчку из одной баллады: «Когда мак свое лицо покажет — свет твоей жизни вдруг погаснет», — парень прикрыл глаза. Сил не было, но он продолжал говорить. Донна лишь молча слушала, — ведь те, кто видят лицо дона опиумной мафии, умирают на месте, верно? В таком случае, я рад, что меня пристрелит не киллер Геффрея. Я давно ходил в сомнениях в клятве нашей семьи. Я знал, что, нарушив омерту, долго не проживу. Когда пополз слух, что наш Босс кинул нас, я не выдержал и ушел к нему. И я ошибся.

Эариэль впитывала каждое слово. Исповедь шла на славу, и все уже знали ее конец. Но он продолжал говорить.

— Геффрей... он... копает на тебя. Основательно. Когда мы с Костой пришли к нему, он спрашивал нас обо всем. Но больше всего он, конечно же, расспрашивал о доне. Мы сказали, что нам ничего неизвестно, что было правдой, но я задницей чуял, что он не доверяет нам, поэтому не посвящал в свои планы, но... он близко. Я не знаю насколько, но я уверен, что Геффрей вот-вот достанет тебя. Он хочет взять твой бизнес под свой контроль, а затем уничтожить и других. Всех. Захватить город, терроризировать его. Когда Коста сдал наших, Геффрей сразу же отдал приказ перебить весь отряд. Тогда я понял, что нас накроют. Черт, я этого не хотел. Не хотел смерти нашим.

— Что тебе известно о структуре, законах, иерархии мафии? — перебил Алекс, но и на это Эариэль не обратила внимание — она слушала. Парень приоткрыл глаза и посмотрел на Кристиансена.

— Они знают, что Александр — младший босс. Они в шаге от тебя, — ответил он, переведя взгляд с Алекса на донну. Чуть подумав, он продолжил: — Он создает новую структуру. Прочную. Насколько я понял — триадами. Он уже подкупил многих судей и полицейских. Когда нас с Костой остановил патруль, они нашли у нас полсотни килограммовых пакетов его синтетики и глазом не повели, когда увидели надпись на одной пачке.

— Что за синтетика? — спросил Александр.

— Без понятия. Сказали доставить на взлетную полосу у границы. Твою мать, — вдруг распахнул глаза связанный, — я кое-что узнал от их дилеров. Те неосторожно обсуждали порт.

— Какой порт?

— Порт. Порт, в который приходят корабли с опиумом со Второго континента.

— Дерьмо, — Алекс развернулся и пнул лежавшую на полу стеклянную бутылку, которая тотчас разбилась об скамейку, на которой раньше исповедовались прихожане. — Черт!

Кристиансен ругался. Эариэль молчала. Анализировала все услышанное. Геффрей. Близко. Порт. Триады. Власть. Она услышала звук зажигалки и увидела, как Алекс поджигал самокрутку. Сейчас ему будет полезно. Тишина щекотала нервы предавшего паренька, который ждал хоть слово от той, кого называл боссом. Страх гремучей змеей обвивал петлей шею. Молчание донны было хуже кнута.

Наконец донна шевельнулась. Сейчас она была благодарна судьбе, что этот предатель не успел завести семью и отношений. Виноваты, не виноваты, но по правилам бы получили свое — смерть. Эариэль подошла к Алексу и взяла протянутый пистолет. Пальцы сомкнулись вокруг рукоятки. Вернулась к связанному парню.

— Будут последние слова? — это был дар. Последние слова. И быстрая смерть.

Парень посмотрел под ноги и поднял свои глаза мертвеца прямо в глаза живого цвета.

— Я сожалею. Мне стыдно, что я предал тебя и семью, крестная, — Эариэль удовлетворенно кивнула. Это то, чего она ждала и желала услышать.

Предохранитель. Курок. Ударник. Патрон.

Выстрел.